Горячка.

Внутри всё припекает так, что сводит с ума, а ноги судорогой. Яори тяжело дышит, сжимает ноги, запрокидывает голову и стонет. Вскриками кричит о том, как ему хорошо. О том, как внутри всё желает и горит. — Аз!!. Тот не слышит почти, быстрыми ритмичными толчками входя и выходя из упругой и мокрой от смазки плоти. Как же, чёрт возьми, им было хорошо. Как хорошо было снимать перед друг другом рубашки, как горячо было целоваться с желанием достать до глотки, до трахеи. — Блять! — Аз закатывает глаза, приоткрывая рот. Это было слишком хорошо. Собственные руки, которые держали чужую грудь и иногда до крика и визга выкручивали соски, дрожали мелкой дрожью. В глазах всё плыло, в грудь бил мощным конденсатором адреналин. Сердце билось как бешеное, ощущаясь превосходно в этом море, океане телесных ощущений — самых ярких. Яори снова вскрикнул, сжимая руку Аза, за которую держался. Каждый толчок сводил с ума, внизу живота тянуло до темени в глазах. Так много, мокро, грязно, прекрасно. Так прекрасно чувствовать чужое тело. Оба парня вскоре кончают — наконец-то, долгожданная разрядка. И теперь они спокойно обнимаются, Аз что-то шепчет. Они получили столько удовольствия, наслаждаясь друг другом.