ORAGE

В окнах охотничьего домика отражаются облизывающие поленья в камине языки пламени. Тени ползут по стенам от приглушенного теплого света ночников. Вечер. За окном нетронутый еще человеком свежевыпавший снег. Метель закончилась не более часа назад. В доме натоплено, уютно. Напротив камина стоит два кожаных кресла, в каждом сидит по фигуре. На полу раскинута лоснящаяся черная бычья шкура. Поленья мелодично потрескивают, заменяя никому не нужные сейчас слова. На полу между двумя фигурами сидит голый парень, привалившись левым боком к черной коже кресла и положив голову на колени одному из присутствующих в комнате людей. Женские пальцы оглаживают склоненную голову, перебирают рыжие пряди, касаются уха со свежим пирсингом — тонкая серебристая штанга протыкает ушную раковину в двух местах, словно соединяя края уха вместе, скрепляя два берега, смыкая цепью слова «нельзя и можно». Глаза парня прикрыты, женщина периодически наклоняется и целует его в уголок закрытых глаз или губ. Плечи и грудь молодого человека обхватывают кожаные ремни, шею — полоса ошейника, от которой тянется цепь к крупной руке в соседнем кресле. Правая кисть Ива покоится на мужском колене, накрытая сильной ладонью. Мужчина перебирает пальцы любовника, особое внимание уделяя присутствующему на одном из них кольцу. Полуэрегированный член под уздечкой крепко перетянут ремешком, цепочка от которого находится в руке женщины, небольшая металлическая пробка с лисьим хвостом также на своем месте. Тишина. Легкий запах назревающего желания неторопливо расцветает в воздухе. Интимная экспозиция, личная, двусмысленная. Мужчина и женщина изредка обмениваются взглядами, но практически не говорят, держа в своих руках залог их тройственного сосуществования. Как известно, один на два не делится, но они учатся применять подходящие к их уравнению правила математики. — Ив? — женщина наклоняется к парню, едва касаясь губами щеки. — Сегодня мы приготовили кое-что особенное для тебя, — поцелуй. — Пора. Мужчина демонстративно натянул поводок. Ив встал на колени, совершенно не стесняясь своего вида, член качнулся в такт движению, и тонкая цепочка также натянулась. За этот длинный уикенд он привык находиться рядом со своими обоими Господами голым, ведь одежду отобрали у него перед входом в дом в первый же день, оставив мерзнуть на целых пятнадцать минут. Ив переступил порог охотничьего домика нагой и порядком замерзший, готовый к принятию новых правил изменившейся игры. Рене проследил взглядом за членом супруга, встал напротив и положил ему ладонь на голову. Ив вбитым в подкорку жестом ткнулся лицом в пах мужчины, жадно вдыхая и проводя языком по плотной джинсовой ткани, прихватывая губами через ткань твердеющий орган. — Хороший мальчик, — негромко. — Послушный. Пора. Обещающая улыбка слегка развела уголки пухлых губ в стороны. Рене приоткрыл пальцем рот любовника, надавил на язык. Ив, окончательно поплыв, откровенно затраханный и упившийся вусмерть мазохистским удовольствием, мелко задрожал, полностью выдавая качающиеся на гребне волны эмоции. Палец мазнул по щеке, размазывая слюну, опустился до ошейника и подхватил его. Мужчина шел вперед, практически таща парня за собой, Ив еле успевал перебирать дрожащими, отсиженными за долгое время в неподвижности коленями. В этот раз они не поднимались наверх, они спускались вниз. Сокольски едва не свалился со ступеней, не успев приноровиться к быстрому шагу, повис на собственном ошейнике, все еще удерживаемый Рене, и захрипел. Супруг преодолел оставшиеся четыре ступени, опуская вцепившегося в ошейник Ива на пол и отстегивая поводок. — Отвратительно, — резко бросил мужчина, отходя от кашляющего любовника. Сокольски дернулся, опустил голову и сложил руки, принимая позу покорности. — Ниже, Ив, — женщина встала за парнем и, положив ладонь на его затылок, надавила, уточняя приказ. Тот согнулся, коснувшись лбом пола, и замер. Стоять было тяжело, мышцы дрожали, но Хозяин сказал «отвратительно», выразив недовольство его поведением. Анна стояла за его спиной и выжидательно смотрела на Рене, натягивая цепочку, что прикреплена к члену. Рене нравилось играть втроем, даже если он этого и не произносил вслух. У них были разные методы воздействия на нижнего, но одна цель. Удовольствие. Мужчина улыбнулся, наблюдая, как женщина медленно вынимает из ануса их любовника пробку-хвост. Эротично. В этой сцене было прекрасно все — напряженные плечи Ива, его дрожь, пробирающая тело от затылка до пят, крупные капли пота, соскальзывающие по животу вниз до груди, вставший посаженый на цепь член. Рене нравилось, как играет тело любовника в их руках — отзывчиво, прекрасно. Ив тихо застонал, зажмурился, справляясь с неприятными ощущениями. Ему вчера крепко досталось — настолько, что сейчас даже прикасаться к телу было больно. Сегодня больно, а вчера он звенел, как соловьиная трель, как тетива лука, готового распрямиться, хрустел, как лед по весне под напором сильной реки, едва не проваливаясь в ее темные воды. Он захлебывался воплями и слезами, болью, что острием своим упиралась в мягкую плоть под подбородком. Но ему объяснили правила игры в самом начале — у него нет прав — только стоп-слово, он полностью подчинён воле своих Господ. И Ив согласился, едва не капая на босые ноги слюной, даже не пытаясь скрыть алчный блеск желания в глазах. Ебливый страстный мальчик. — Ты скучал по мне, Ив? — Анна с легкостью ввела два пальца в разработанный анус, ощупывая стонущего парня. — Отвечай. — Да. Да! — с придыханием между стонами. — Мягкий, податливый мальчик. Тебе было вчера хорошо? — женщина улыбнулась, отмечая крепкую выпуклость в штанах мужчины напротив. Рене держал в руке конский кнут, пожирая супруга взглядом. — Моя ладошка, твой жар… — не прекращала она дразнить согнутого пополам парня, зная о его смущении. — Мммммнннн, — простонал Сокольски, чувствуя, как начинают трястись ноги, а страх и похоть облизывают горло сухостью. Улыбнувшись, Анна в последний раз огладила ягодицу Ива, сдавила яички, призывно смотрящие на нее, услышала приглушенный стон-отклик и сделала шаг в сторону, передавая очередь Рене. — К стене, Ив. Ноги на ширине плеч, ладони на стену. Сокольски принял требуемую позу, цепочка болталась между ног, складываясь кольцами на полу. — Тридцать ударов. Рене замахнулся, и первый хлесткий удар оставил на спине красную полосу. Сокольски вскрикнул, закусил губу, новая боль обожгла уже имеющиеся отметины, присоединяясь к ним. Спина быстро окрасилась тонкими красными полосами разодранной плоти, к запаху костра и похоти примешалась кровь. Ив дышал как загнанный жеребец сквозь зубы, изредка пофыркивая, мышцы взбугрились под кожей от напряжения, а тело покрылось испариной. Рене смотрел на исполосованную спину, медленно сочащуюся из длинных полос кровь, и потребность выбить дурь из парня уверенно заменялась необходимостью оказаться внутри этого пышущего жаром тела. На самом деле мужчина уже еле сдерживался, хотелось наброситься на это тело, которое теперь клеймит еще один человек, вцепиться зубами в плечо, в загривок, выгрызть на белой коже собственный узор, оторвать от Ива кусочки повкуснее, сожрать, проглотить и не поделиться. Рене поправил член в брюках, уже было откровенно тесно, расстегнул болты и в несколько шагов оказался прижатым к истерзанной спине. Большая рука с силой надавила на голову, фиксируя, губы потянули серьгу в ухе. Больно, ощутимо. Ив зашипел. Рене ногтями оцарапал бока, спустился к бедрам, сдавил, пока не услышал отклик, поцеловал маску китсуне и удовлетворенно выдохнул. Его. Это тело пахнет им… и этой женщиной. Мужчина уткнулся носом в шею супруга. Все-таки им чуточку больше. Гадкая по природе своей улыбка растянула губы Рене. Спустить требовалось немедленно, и мужчина резким толчком вбил себя в супруга. Громкий стон удовольствия одного, рычание второго. Анне нравилось наблюдать за тем, как эти двое трахаются. Было что-то животное в этом действии, даже насильственное. Но от удовольствия и похоти, источаемой мужчинами, искрили светильники и огонь в камине, словно вторя хозяевам, разгорался сильнее. Рене удерживал стонущего супруга под собой, продолжая втрахивать его в вертикальную поверхность, периодически наклоняясь к белой спине, вдыхая запах его плоти, размазывая носом по лопаткам красные выступающие капли крови, а перед глазами стоял вчерашний вечер и его мальчик, привязанный ремнями к кровати, надетый на маленькую узкую женскую ладонь. Рене зарычал, громко, несдержанно, шарахнул кулаком по стене рядом с головой супруга, запустил пятерню в рыжие волосы, сжал. Вчера потный, покрытый до пят румянцем Сокольски был обездвижен так, как утихомиривают пациентов в его больнице. Кушетка, ремни, замки. Лодыжки, запястья, поясница и шея оказались в плену. Ив жалобно складывал бровки домиком заглядывая в глаза доминантам, не в состоянии даже повернуть шею, дергал закреплёнными неподвижно конечностями и стонал сквозь зубы, вначале старался молча терпеть, а потом уже просто выл. Анна была беспощадной. Женщина с обожанием играла с телом любовника, оглаживая его изнутри, наблюдая за тем, как оно раскрывается для нее постепенно, принудительно. Ив даже расплакался, не справившись с ощущением расплавленного металла внутри себя, что горячей массой тянулся по сосудам. Это было изумительное зрелище, Рене не мог этого отрицать. Острое возбуждение кололо нервные клетки мужчины длинной раскаленной добела спицей, разжигая его тлеющее на углях желание. Рене запрокинул голову назад, выдыхая, чувствуя, что уже на подходе. Нетерпеливое покалывание с кончиков пальцев поползло вверх, собираясь в груди снежным комом, оцарапывая колючими льдинками внутренности. Еще немного, еще жестче, глубже. Рене громко выдохнул, вжал сильнее в себя Сокольски и уронил тому на плечо голову. Цветные пятна ударившего в грудь удовольствия ослепили его своей яркостью и сочностью. Мужчина отлепился от любовника, тяжело дыша, а Сокольски просто сполз по стене на пол. Следы на спине щипало от пота и трения чужого тела, но боль была скорее пикантной, чем раздражающей. На стене осталось мокрое пятно от его спермы, Ив выглядел потерянным, расплющенным ударной силой медведя гризли в гон. Рене потянул супруга за предплечье, поднимая, и уложил на уже знакомую кушетку. — Нет, пожалуйста, — прошептал в лёгкой панике сабмиссив. — Я был послушным. Я же был послушным… — Шшшш, Ива, — женщина коснулась щеки ладонью. — Я сделаю тебе хорошо. Не бойся. Смотри сам, — улыбка. Рене затянул кисти и лодыжки в ремни, фиксируя. — Замечательный мой, нежный мальчик, ты же знаешь, я не причиню тебе плохую боль. Только хорошую, — поцелуй в щеку. — Ты же знаешь это? — кивок. — Молодец. Ив наклонялся вперед, стремясь рассмотреть своих Господ, что стояли у стола к нему вполоборота. У его супруга в руке был пузатый бокал с виски, а у Анны… Он не знал. — Смотри, что у нас есть, — Анна довольно улыбалась, демонстрируя нижнему сорокасантиметровый катетер. Ив отрицательно мотнул головой. — Мы решали какой диаметр, — проигнорировав жест парня, продолжила женщина. — Сверялись с … твоим любимым бужем. — Ив сглотнул. У него не было любимого… — Я не хочу, — выпалил Сокольски. — Пожалуйста. Пожалуйста. Рене! Мужская ладонь накрыла искусанные губы нижнего, затыкая его. Ив замычал, заглядывая в глаза своего мужчины, чувствуя, как руки его женщины уже поглаживают член. — Шшшшш, Ив. Все хорошо. Тебе понравится. Сокольски состроил самую жалобную моську и не стал сдерживать стон, стоило Анне снять с члена ремешок и провести по плоти теплой ладонью. Расслабление, как глоток свежего кислорода, опьяняющий и желанный. Ив кончил во второй раз, соскользнув в нежные руки спокойствия. Рене усмехнулся, сделал глоток виски, бросил взгляд на третью сторону триады и накрыл губы любовника собственническим поцелуем, делясь алкоголем. Кадык парня дернулся вверх-вниз, и приятная горечь обожгла внутренности. Женские губы огладили головку, словно извиняясь. Кончик катетера коснулся уретры, медленно, вкручивающими движениями Анна вводила его глубже. Ив приподнялся, посмотрел на лицо с горящими глазами и руки, уверенно манипулирующие с инструментом, и откинулся обратно на кушетку, простонав. Его погладили по бедру, подбадривая, коснулись губами торчащего из уретры катетера. Рене стоял у изголовья кушетки, поглаживал ухо любовника и допивал уже второй бокал виски, неотрывно наблюдая за происходящим. — Ив, расслабься, почти готово, — легче было сказать, чем сделать. — Лисенок, расслабься, я не хочу делать тебе больно. Ив выдохнул, постарался совладать с дрожью, отчетливо чувствуя давление внутри себя. Расслабиться было необходимо, он точно знал, вот только ни черта не получалось. Он в сознании, видит, как довольно толстая трубка исчезает в его мочеполовом канале. — Вот так, молодец, — Анна протолкнула катетер глубже, преодолев последнее сопротивление, снаружи остался торчать край длиной не более четырех сантиметров с клапаном. Ив громко простонал, готовый оторвать ремни с мясом от койки. Она ввела немного физраствора в специальный отсек клапана, надувая его, чтобы край катетера зафиксировался и трубка не выпадала. — Зачем? — выдохнул Ив, сглатывая. — На случай, если мы захотим оставить его чуть подольше, — прокомментировала Анна, подняв взгляд на Рене. Ив последовал ее примеру. Тот улыбнулся и отсалютовал любовнику бокалом, подтверждая слова женщины. Анна поцеловала грудь парня, подрагивающий живот, член и, взяв со стола заготовленный заранее пакет протаргола, широко улыбнулась. — Давно хотела это сделать, Лисенок. — Анна набрала в стомиллилитровый шприц раствор, проткнула иглой трубку катетера и нажала на поршень, вводя жидкость внутрь. Ив дернулся, застонал. — Да, вот так, мой хороший. Это будет очень полезно для тебя. Мочевой пузырь медленно наполнялся, постепенно округляя плоский живот, а Ив стонал все громче и чаще, периодически дергаясь. Анна поглаживала его по бедру, животу, яичкам, пожирая взглядом распятого доступного мальчишку. Рене надрачивал собственный член, не в силах отвести взгляд от картины, на которой раз за разом женские руки вливают темно-оранжевую жидкость в его супруга через член, наполняя его, меняя, совершенствуя. Ему это начинало нравиться. Наблюдать. — Анна, — выдох, — пожалуйста. Пощади… — Уже 700 мл, милый. Еще немного. — Нельзя больше! — выдохнул Ив, морщась от еще одной порции жидкости. — Не влезет! Аах! Ааах! Анна! — Еще 300 мл, Ив, — приказной тон мазнул по лицу росчерком опасной бритвы. — Ааааах… Ангхх… Мммммггг… Рене опустил немного изголовье кушетки, наклоняя голову парня, и стукнул того по носу членом, выражая намерение. — Рот, — рыкнул Верхний, и Сокольски покорно раскрыл рот, выдыхая, впуская в себя член супруга. Рене погрузил себя в рот любовника до самих яиц, обхватив голову руками и не сводя глаз с того, как шприц покидает клапан и Анна закрывает его, не позволяя жидкости вытечь. Ив задергал руками, привлекая внимание, глухо замычал. Доминант вышел наполовину, дав Сокольски глотнуть воздуха, и вновь загнал себя под самый корень в теплый податливый рот. Женщина внимательно смотрела на горло нижнего — напряженное, с инородным органом, что отчетливо проступал с каждым движением доминанта. Замечательно. — Сглотни, — Ив послушался, и мужчина утробно рыкнул, взгляд потемнел. Приятная стимуляция. — Литр и 100 мл, — довольно оповестила Анна мужчин. — Хороший мальчик, — ладошка оглаживала напряженный немного выпуклый живот. — Красиво, Ив. Это красиво. Рене потянулся ладонью вперед, накрыл живот, надавил. Ив дернулся, застонал. Мужчина поступательно двинул бедрами, выдохнул, отлавливая сетями зудящее удовольствие, коснулся живота губами и ощутил женскую руку на своих волосах.   — Вы жадный, медведь. Я тоже хочу свой фунт плоти, — плотоядная улыбка. Анна встала за мужчиной, положила руки на его ягодицы, огладила, толкнула вперед, наблюдая за реакциями Ива. — Вместе, Рене. Она установила свой ритм фрикций, двигаясь вместе с Рене, придерживая его за бедра и направляя, рассматривая, как член двигается в горле. Восхитительно. Волнительно. Внутри все сжималось от вылизывающей ноги похоти, от острого удовольствия, что набивало татуировку на ее запястье. — Какой все-таки у тебя минетный рот, Ива, — тихо, с подернутым желанием взглядом, прослеживая траекторию движения. — Ммммнггх… — стонал Ив, принимая фрикции супруга глубоко в горло. Рене замер, немного отклонился, сдавил в руке напряженное горло парня. Ив забился под ним, задыхаясь. Асфиксия, молочные реки густого тумана стремительно затапливали равнины сознания. Мужчина досчитал до десяти и вышел, так и не кончив. Из глаз нижнего потекли слезы, кашель душил, слюни бесконтрольно текли на пол, казалось, еще немного и его вывернет. Анна укоризненно покачала головой, рассматривая торчащее из штанов не прикрытое хотя бы стыдом возбуждение черного медведя. — Аааааах! Ааааах! — громко застонал Ив, не в силах сдерживаться, стоило ей коснуться выпуклого живота. Легкое давление на мочевой пузырь, и Сокольски кричал от пожирающей нервные окончания потребности описаться или кончить. И чего хотелось больше, он понять не мог. Колючее, будто удары тока, удовольствие протыкало его низ живота, вынуждая подергиваться член и заклинивать мозги, словно он экстренно тормозил и срабатывали все возможные тормозные системы, стремясь предотвратить аварию. Поздно. Он летел в пропасть с горы. — ГОСПОДИТЫБОЖЕМОЙ! УМОЛЯЮ! — заверещал Ив, когда Анна вобрала его член в рот. — ААААХХ! ННГМХ! ААААА! — Кто разрешал кричать? — Рене встал перед парнем с кольцом-распоркой в рот. — Открывай, — мужчина закрепил кольцо во рту нижнего, зафиксировал ремешками и похлопал его по щеке. — Хороший мальчик. — Аааанг! Ххггнг! — Напряжение увеличивалось в геометрической прогрессии, сознание шло трещинами, дробясь на кусочки, удовольствие высверливало в черепной коробке сквозные дыры, тело билось на кушетке, требуя одного — опорожниться и обкончаться. — Пятнадцать минут прошло, Ив. Как ощущения? — Аааангг… мгн… уммм… — потное лицо с текущими изо рта слюнями, умоляющие глаза, слезы градом, прилипшие к вискам мокрые волосы. — Хочешь? — ладошка опять надавила на низ живота, и Сокольски с остервенением стал биться головой о кушетку, скуля. Довольная улыбка тронула тонкие губы. — Хооочешь, — протянула женщина. — Еще рано, Лисенок. Рано. Анна мяла член парня, отчетливо чувствуя инородное тело внутри органа. — Рене, — многозначительно позвала женщина, сдавливая в ладони яички рыжика. — Я хочу посмотреть, как ты его трахаешь. Мужчина ловко отстегнул ремни, освобождая парня и удерживая за шею сзади. — Ив, в спальню, — команда прижгла горячим дыханием ухо. На заплетающихся ногах, прислушиваясь к ощущениям, Сокольски стал медленно подниматься по ступеням. Они вошли в комнату. Анна осмотрелась, подошла к кровати, поправила покрывало и обернулась. Ив стоял, придерживая живот рукой. Рене отошел к стене и привалился к ней спиной. Женщина подошла к парню вплотную, прижалась всем телом. Слегка потерлась, чувствуя ответное движение. Его руки провели по её спине, поглаживая. Анна посмотрела в лицо Ива, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в глаза. Сняла распорку, провела ладонью по губам и поцеловала, чувствуя как чужой язык быстро ложится поверх её, стараясь получить свою дозу удовольствия. Хитрый мальчик. Она целует его крепко и властно, улыбаясь про себя. Мой. — А теперь, милый, вниз, — Анна усмехнулась, отмечая вселенское разочарование на лице любимого. — И снова вверх. Поднявшись во второй раз, Ив остановился и вопросительно посмотрел на женщину. Анне нравилось видеть, как меняется лицо парня во время движения, когда жидкость внутри смещается, давит на стенки, когда край катетера торчит из головки, призывно и вульгарно качаясь при ходьбе. Возбуждающе. — Наверх. На широкой кровати на черных хлопковых простынях лежала невысокая женщина, а над ней возвышались две мужские фигуры. Рене удерживал перед собой супруга, зафиксировав горло рукой, позволяя женщине надеть на левый сосок парня металлический крокодильчик. — Анна, — прохрипел Ив, но тонкий пальчик дернул несколько раз в сторону зажим, причиняя боль. Одна из сторон равнобедренного треугольника взяла двусторонний фаллос и ввела один конец в свое лоно. Женщина улыбнулась и протянула руки к трясущемуся парню, приглашая. Ив сглотнул и стал насаживаться на второй конец игрушки. — Отлично, — похвалила Анна, стоило ему плотно сесть на искусственный член. — Чувствуешь? — она повела бедрами, толкнувшись несколько раз. Ив только тихо застонал. — Замечательно. Рене положил ладонь между лопаток Сокольски, надавил, требуя наклониться. Ив уперся ладонями в постель и с ужасом взглянул в лицо женщины. Его трясло. — Шшшш, все хорошо, Ив, все хорошо. Смотри на меня, на меня, — доносилось до Сокольски словно сквозь слой ваты. Рене обхватил собственный член ладонью и приставил к занятому уже входу супруга. Мужчина давно хотел трахнуть своего мальчика вдвоем, в максимально тесных условиях. Возбуждение оглушало шумом крови в ушах и нетерпеливо подергивающимся членом. Податливый, покорный, мягкий Ив часто, напугано дышал, вытягивая вперед шею и всматриваясь в ползущую по стене тень. Поцелуй в подбородок немного отвлек от медленно накатывающей паники. Желание заорать уже практически устроилось на языке, но второй нежный поцелуй словно ластиком стер уже написанные на доске мысли. Ив посмотрел на Анну и робкая улыбка, едва коснувшаяся губ, смялась, резкой гримасой боли и криком. Ив дернулся, отчаянно вцепился пальцами в простыни, засучил руками, как кот, стремясь избежать протыкающей тело боли. — Больно! Больно, Рене! Ааааа! Боооольнооооо! — слезы потекли по щекам градом, злые и обидные. — Шшшш, Ива, успокойся! — Нннгмм! Ааагннн! Ааамммххх! Ммммхххх! Унннгг! — стонал Сокольски, крепко, до хруста костей удерживаемый мужчиной, что настойчиво себя заталкивал внутрь, негромко порыкивая. Рене знал, что для Ива «больно» приравнивается к «я сейчас кончу», и продолжал настойчиво брать свое, отсекая у него лишние дороги, оставляя лишь одну, по которой брести парню дальше. Анна обхватила лицо мечущегося любовника ладонями, прижала к своему лбу. — Все хорошо, мой любимый. Все хорошо. Мой мальчик, мой хороший. У Ива кружилась голова, кровь стремительно разносила по телу кислород, тело дрожало, а перед глазами расцветали цветные вспышки. Гипервентиляция. Он был наполнен со всех сторон, буквально скован двумя людьми, подчинен их желаниям. Ив заскулил, смаргивая слезы. Каждый толчок Рене был сродни выстрелу из пневмопистолета и каждая стальная скоба прошивала ему грудь. Зуд становился нестерпимым, удары в простату стимулировали мочевой пузырь, и ссать хотелось просто невыносимо, член, казалось, вот-вот разорвет от закупоренного словно в бутылке удовольствия. — Ах! Ах! Ааах! — бился Ив, кривя губы. — Ах! — вторил женский голос. Искусственный фаллос двигался под напором мужчины в теле женщины. Тела были сплетены в косу, переплетением ног, рук, влажных волос и стонов. Женщина обхватывала ногами мужчин, не выпускала из рук лицо хнычущего ничего не соображающего Ива, а Рене крепко сдавливал ладонями поясницу любовника, не позволяя тому избежать проникновений. Мужчина давно хотел отыметь Ива вот так, в два члена, увидеть еще и эти, новые грани его мальчика. Вот только чувство собственничества не позволяло ему перейти эту грань. Ив же перешел ее сам, позволив привлечь себя женщине. И теперь Рене брал по максимуму все то, что могли преподнести ему обновленные отношения. С тех пор, как он забрал Сокольски себе, мальчишка не знал другого члена кроме его и не будет знать. Рене еле сдерживался, чтоб не кончить, стремясь растянуть удовольствие надольше, сгорал в рвущемся в небо пламени, тонул в щекочущем нос запахе обоюдной похоти. Ладони легли на низ живота нижнего, надавили. Ив дернулся всем телом, как от удара, выгнулся, протяжно закричал. Рене вцепился зубами в плечо, помогая себе удерживать парня вертикально, и кончал, кончал. Бурно, громко, с помутнением. Его тело еще сотрясалось от остаточных фрикций, спазмов в то время, как Ив практически бился в истерике. Он вышел, и сперма потекла по бедрам любовника, что был в полуобморочном состоянии. Анна удовлетворенно дышала, поглаживая грудь. В этот раз все получилось довольно слаженно — кончили все, кроме Ива. — Ааааааа…. Аааааа… — стонал рыжик, упав на кровать лицом вниз после того, как его перестали удерживать мужские руки. Он не мог пошевелить конечностями, избитый ощущениями, его распирало и казалось, что мочевой пузырь занял все свободное место в черепной коробке, потеснив собой мозг. Он не заметил, как его перевернули на спину, перед глазами все плыло, а голова и вовсе словно ему не принадлежала. Ив не понял, скорее почувствовал, как давление стало меньше и через катетер потекла мучающая его жидкость. Громкий стон прокатился по дому лавиной. Анна открыла клапан, а Рене присоединил пакет для сбора мочи. Ива трясло, он стонал и корчился, кончая, упиваясь ощущениями освобождения, растворяясь во вспышках северного сияния, проваливаясь в Тартар. Оргазм был глубоким и продолжительным, мощным, как рождение сверхновой. Сокольски отключился мгновенно, улетев в sub-space купаться в свете родившейся звезды. Рене лег на кровать рядом с нижним, подложив руку под голову и рассматривая умиротворенное лицо последнего. Тотальное насыщение, вот так, наверное, можно описать состояние, в котором находился мужчина. Анна проверила объём пакета, закрыла клапан катетера и отсоединила мочеприемник. Она устроилась с другой стороны от Ива и посмотрела на мужчину рядом. — Пригодится, — заметила она, осторожно коснувшись члена Сокольски пальцами, задевая катетер. Рене улыбнулся в ответ самими уголками губ и прикрыл глаза. «Да. Пригодится».