Спасти возлюбленного из книги

      С последним, почти беззвучным криком, сжимая в дрожащих руках простыню, женщина, изнеможённая и едва дышащая, рухнула на подушку. В эту же мгновенную пору комната наполнилась пронзительно звонким плачем младенца.       — Это девочка! — радостно воскликнула повитуха.       Роженица, исчерпанная тяжестью недавних страданий, еле заметно улыбнулась, и в её взгляде промелькнуло тихое, смиренное счастье. Младенца завернули в мягчайшую ткань и, осторожно удерживая, передали женщине с золотистыми волосами. Её тело ещё дрожало от перенесённого труда, пот обильно стекал по вискам, прилипая к шелковистым прядям и оставляя на лице следы усталости. Но в этот миг вся усталость отступила, уступая место непреодолимому чувству материнства. На глазах её невольно заблестели слёзы — слёзы новой жизни и трепетного счастья.       Младенец, словно угадав материнскую ласку, умиротворённо замолк, уткнувшись в объятия женщины. Её дрожащие пальцы, с удивительной заботой и нежностью, скользнули по крошечному личику ребёнка, и в этом движении была заключена вся глубина материнской любви: тихая, но безмерная.       — Ты молодец, — произнёс мужчина с длинными платиновыми волосами, склонившись к супруге, и поцеловал её в лоб, нежно, почти почтительно.

***

      Джейн уже и не помнила, сколько раз перечитывала и слушала истории о мальчике, который выжил. Вся её комната дышала этим миром: на стенах аккуратно развешаны постеры и обложки каждой части, на полках, где должны были стоять учебники и книги по саморазвитию, выстроились тома о Гарри Поттере — в разных изданиях, с эксклюзивными переплётами и иллюстрациями, которых больше нигде не сыскать. Семья и друзья давно смирились с этой почти болезненной преданностью.       И вот снова, возвращаясь вечером с дополнительных занятий, Джейн шла по улице с наушниками в ушах, погружённая в аудиоверсию своей любимой, четвёртой книги. И снова смерть её книжного возлюбленного — Седрика Диггори. Снова холодный шок, снова безысходная боль, снова слёзы, что стекали, не встречая сопротивления. Но привычка к этой утрате уже сделала своё дело: каждый раз, перечитывая одни и те же строки, каждый раз слыша одни и те же слова, Джейн ревела, но теперь это уже не поражало её, не ломало — это было частью её собственной вселенной, частью её постоянного, неизменного мира.       Было уже довольно поздно. На улице, освещённой редкими фонарями, кроме Джейн, нескольких ночных птиц и одиноких бродячих кошек, не было никого. Может, именно пустота этой ночи, а может, погружённость в вымышленный мир через наушники сделали своё дело — Джейн шагнула на трассу, не взглянув по сторонам. И вдруг мир вокруг исчез. Звуки перестали существовать. Даже пронзительный сигнал грузовика, что несся с ужасающей скоростью, не достигал её ушей. Лишь за долю мгновения до столкновения ослепляющий свет фар вырвал её из иллюзии. Машина, огромная, нависающая над ней, была в несколько раз больше самой Джейн. Её сердце застыло, а ум не успевал сообразить, что происходит.       Яркий свет.       Резкий удар.       Пробирающая до костей боль       Холодный асфальт под телом.       И вкус крови на губах.       — Не… хочу так уми-рать… — прошептала она, едва шевеля губами, и слова тонко растворились в воздухе.              Темнота.       Джейн Оливии Браун едва исполнилось восемнадцать. Она всё ещё была ученицей выпускного класса старшей школы — едва ли успела начать жить по-настоящему. Она не успела окончить школу, не успела поступить в университет, не успела увидеть мир своими глазами. Не успела ни путешествовать, ни встретить настоящую любовь. И единственный юноша, к которому когда-либо испытывала нежность, существовал лишь на страницах книги — Седрик Диггори.       И вот, в последние мгновения жизни, в момент, когда время словно растянулось до бесконечности, перед глазами Джейн возник образ Седрика. А точнее — Роберта Паттинсона в юности, когда он исполнял роль пуффендуйца, и её сердце на мгновение замерло. Как странно и почти насмешливо: она умирает именно в тот момент, когда в её наушниках звучит та глава, в которой погиб её любимый персонаж. Судьба, казалось, подшучивала над ней с изощрённой жестокостью.       Мир, музыка, вымышленные герои — всё слилось в одно.

***

      «Так вот, значит, я и впрямь умерла?» — мелькнула мысль, лишённая уже всякой паники, скорее усталая, примирённая. — «Никогда бы не подумала, что меня настигнет такая нелепая смерть из-за собственной же неосмотрительности».       И тут, как всегда некстати, вспомнился голос матери: строгий, тревожный, упрямо повторяющий, что её ненормальное увлечение Гарри Поттером до добра не доведёт.       — Эх… — беззвучно вздохнула Джейн.       Вокруг была пустота. Не мрак и не свет — нечто бесформенное, лишённое очертаний, звуков и времени. Пустота, в которой не за что было зацепиться взглядом или мыслью. Джейн инстинктивно сжалась, свернулась в плотный комок, словно это могло защитить её даже здесь.       — Ана!       — Иана!       Голос возник внезапно, вторгаясь в её одиночество. Джейн нахмурилась: даже после смерти ей не дают покоя.       — Диана!       Она резко распахнула глаза.       Это было не место её гибели. И не больница. Перед ней раскинулся мир — живой, насыщенный красками. Зелень была густой и сочной, воздух тёплым, наполненным запахами лета. Слишком тёплым. Слишком живым. Джейн растерянно огляделась. Когда она умерла, был промозглый ноябрь; она отчётливо помнила холод, пробирающий до костей, и влажный воздух, от которого перехватывало дыхание.       — Это… рай?.. — спросила она сама у себя, почти шёпотом, не ожидая ответа.       Она опустила взгляд — и замерла.       Её руки были слишком маленькими. Детскими. Тонкими, непривычно короткими, словно принадлежали не ей. В этих руках она держала книгу — тяжёлую для такого хрупкого тела.       — Диана, вот ты где! — прозвучал голос, тёплый, мягкий, словно попытка разогнать холод пустоты.       Мысли Джейн запутались:       «Что за Диана? Кто это?»       Она оглянулась и увидела, как к ней приближается женщина со светлыми волосами, облачённая в чёрное платье. Джейн прищурила глаза. Когда женщина подошла ближе, настолько, что можно было разглядеть её лицо, у Джейн едва не отвисла челюсть.       «Хелен Маккрори?! Но почему..? И почему она выглядит точь-в-точь так же, как тогда, когда играла Нарциссу Малфой?»       — Доченька, почему ты так долго не отзывалась? — голос был мягким, заботливым, с лёгким оттенком удивления.       — Ч-что… — вырвалось из Джейн, или уже из Дианы? Лицо девочки мгновенно исказилось от неожиданности. Брови поднялись, глаза расширились, челюсть словно забыла, как закрываться. Она просто смотрела на Хелен, неподвижная, почти каменная. Дыхание стало тяжёлым, неровным, словно воздух сам по себе сопротивлялся. Мысли переплетались в хаотическом водовороте: это невозможно… это невероятно… этого не может быть… Сердце бешено колотилось, словно пыталось прорваться наружу, и каждое его биение отзывалось в ушах громче всех слов. Она пыталась собрать мысли, пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Всё вокруг казалось нереальным — словно она оказалась внутри сна.       — Диана, ты в порядке? — мягко спросила Хелен, и внезапно взяла её лицо в ладони.       И только теперь девушка заметила, насколько она маленькая. Маленькая по сравнению с Хелен, с её длинными пальцами, с её величественным взглядом. Руки и лицо Дианы были крошечными, детскими. И именно это понимание, эта непривычная физическая слабость, ещё больше подчёркивала странность происходящего.       — Твой отец и брат ждут нас, идём скорее, — сказала Хелен, легко подхватив Джейн на руки и приобняв, направилась обратно, к тому месту, откуда появилась.       «Подождите! Что вообще происходит?! Какого черта?! Это что, рай?! Или что?!» — мысли в голове девушки, то ли Джейн, то ли уже Дианы, метались, как безумные стрекозы. Медленно она начинала приходить в себя, ощущая странное переключение сознания, словно её разум перескакивал с одной реальности на другую. Вначале всё было расплывчато, смутно, но постепенно, шаг за шагом, хаос мыслей упорядочивался.       Она попыталась заговорить, но голос не поддавался, словно просто забыл, как звучит. Паника, едва сдерживаемая, клубилась внутри, сжимая грудь. Всё происходящее казалось нереальным, абсурдным. Девушка пыталась вспомнить, что было до этого момента, но воспоминания оставались размытыми, словно пыль на старой фотографии. И вдруг, как вспышка, в памяти промелькнул свет фар грузовика, резкий удар, боль — она вспомнила всё. Сердце дрогнуло, а глаза наполнились слезами, неконтролируемыми, чистыми.       — Диана, что случилось, дорогая? Почему ты плачешь? — прозвучал голос Хелен, тёплый и полный заботы.       Женщина приобняла её сильнее и провела ладонью по спине, мягко успокаивая. Девочка больше не могла сдерживать себя: она уткнулась лицом в плечо женщины, позволяя эмоциям свободно выйти наружу. Хелен, в образе Нарциссы, осторожно опустила Диану на землю, присела на корточки, чтобы быть на уровне ребёнка.       — Почему ты плачешь, доченька? — повторила она, с той же нежностью, что и прежде. Диана протёрла глаза, несколько минут собираясь с собой, пока слёзы не прекратили стекать.       — Ничего… просто… — наконец выдавила она, отворачивая взгляд в сторону, смущённая и растерянная.       — Тогда почему же моя принцесса плачет? — мягко улыбнулась Хелен, проведя рукой по щеке девочки. — Ладно, вытри слёзы, и давай пойдём внутрь.       Она встала и протянула руку Диане. Девочка, медленно, с лёгкой робостью, взяла её, и вместе они направились к Малфой-мэнору. Уже внутри родового поместья девочка тихо ахнула от его величия. Малфой-мэнор был обустроен вполне классически. Повсюду стояла роскошная мебель, каждая деталь которой свидетельствовала о богатстве и старинном вкусе хозяев. Поместье было светлым, уютным и по-настоящему восхищало. Совсем не то мрачно-угрюмое, тёмное и устрашающее место, каким его показали в фильмах.       Хелен — или всё же Нарцисса — повела девочку на второй этаж по массивной лестнице. Каменные ступени мягко отдавались эхом под их шагами. Женщина, держа девочку за руку, вошла с ней в просторную комнату, которая, судя по всему, служила трапезной. Джейн быстро узнала это место. Именно за этим длинным столом когда-то проводились собрания Пожирателей Смерти. Однако и эта комната выглядела совсем иначе, чем в её воспоминаниях. Она не была ни мрачной, ни тёмной. Напротив — светлая, залитая солнечным светом, льющимся через большие окна, она казалась почти торжественной. В разных углах комнаты стояли изящные цветочные горшки. Посередине длинного стола лежала белая дорожка, на которой было расставлено множество угощений. Стол буквально ломился от блюд. На нём гордо возвышались разноцветные фрукты, свежие ягоды и сладкие конфеты. Аромат свежеиспечённых пирогов и печенья наполнял комнату тёплым, домашним запахом, а разнообразные сыры и тонкие мясные нарезки придавали трапезе особую изысканность. И это было лишь частью всего изобилия.       Во главе стола сидел статный мужчина с длинными платиновыми волосами, читая «Ежедневный пророк». Джейсон Айзекс… или всё-таки Люциус Малфой. Он сидел с изысканной грацией и небрежной уверенностью человека, привыкшего к своему положению. Его осанка была прямой и безукоризненной, движения — плавными и элегантными. Как и всегда, он был одет в чёрный, безупречно скроенный костюм, подчёркивающий его богатство и высокий статус. Обычно Люциус Малфой сидел с холодным, презрительным выражением лица; его взгляд был полон высокомерия и скрытого превосходства. Но сейчас Джейн не заметила ничего из этого. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. И, к собственному удивлению, девочка поймала себя на мысли, что выражение его лица кажется… добрым. Или, по крайней мере, довольным.       — О, сестра!       Джейн обернулась на источник звонкого, немного писклявого голоса. Перед ней стоял маленький мальчик со светлыми, почти платиновыми волосами и широкой, сияющей улыбкой. Он ловко слез со стула, почти соскользнув на пол, и, подбежав, крепко обнял девочку.       — Вы уже тут, — раздался голос Люциуса Малфоя. На удивление мягкий и спокойный.       «Этот мальчик что… Драко?!» — Джейн не могла поверить собственным глазам. Однако стоило присмотреться внимательнее, и в детских чертах действительно можно было уловить знакомое сходство — те самые линии лица, тот же оттенок волос, те же очертания губ. В нём без труда угадывались черты Тома Фелтона.       — Идёмте скорее за стол.       Нарцисса заняла место по правую руку от Люциуса, а маленький Драко, поспешно обогнув стол, сел рядом с матерью.       «А мне-то куда сесть? Рядом с Драко или… слева от Люциуса?» — мелькнуло в голове Джейн. Мысль едва успела оформиться, как ответ нашёлся сам собой.       — Диана, садись скорее, — произнёс Люциус и чуть отодвинул стул рядом с собой, по левую сторону.       Девочка медленно подошла. Её шаги были маленькими и неуверенными, будто каждое движение требовало усилия. И всё же она села.       — Давайте приступим к трапезе.       Отложив «Ежедневный пророк» в сторону, Люциус первым взял вилку. Следом за ним к столовым приборам потянулась и Нарцисса.       — А когда будет торт? — с весёлой, слегка капризной интонацией поинтересовался Драко.       — Сначала еда, потом десерт, Драко, — мягко ответила Нарцисса, погладив мальчика по плечу.       — Твоя мама права. Ну что ж… ещё раз с днём рождения, сынок, — произнёс Люциус.       Он поднял бокал и сделал неторопливый глоток.       «День рождения Драко? Так, подождите…» — Джейн напряжённо попыталась вспомнить дату рождения Драко Малфоя. Память медленно, будто нехотя, откликнулась. — «Значит… сегодня пятое июня».       Джейн — а вернее, теперь уже Диана — вновь медленно обвела взглядом всех сидящих за столом.       — Диана, почему ты не ешь? Ты даже к трайфлу не притронулась. Он же тебе так нравился, — произнесла Нарцисса с лёгким волнением в голосе.       — Просто… нет аппетита, — тихо ответила «Диана». — Что-то я устала. Можно… если я пойду и немного отдохну? — робко спросила девочка.       — Тебя что-то беспокоит? — поинтересовался глава семейства. В его голосе неожиданно прозвучала искренняя тревога.       — Нет… думаю, я просто слишком устала, — не поднимая взгляда, торопливо пробормотала девочка.       — Тогда иди к себе и хорошенько отдохни. Позже я скажу Добби, чтобы он приготовил тебе зелёный чай, — мягко сказала Нарцисса.       «Точно! Добби! Я смогу расспросить его!» — мысль вспыхнула в голове Джейн почти мгновенно.       Она поспешно поднялась из-за стола и постаралась как можно быстрее выйти из трапезной, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Однако уже через несколько мгновений возникла новая проблема.       Джейн остановилась. Она стояла посреди широкого и длинного коридора. Высокие стены, украшенные старинными портретами, уходили далеко вперёд, мягкий ковёр приглушал шаги, а из высоких окон падал рассеянный дневной свет. Всё выглядело величественно… и совершенно незнакомо. И только сейчас до неё окончательно дошло: она не имеет ни малейшего представления, куда идти.       «Так… ну, вроде бы, если позвать Добби, он должен появиться. Надеюсь, что появится», — неуверенно подумала Джейн, переминаясь с ноги на ногу.       Она тихо вздохнула. В конце концов, пока не попробуешь — не узнаешь.       — Добби, — чётко произнесла девочка.       В то же мгновение перед ней с тихим хлопком появился маленький и худощавый домовой эльф. Крошечное существо с ушами, напоминавшими крылья летучей мыши, и огромными выпученными зелёными глазами величиной почти с теннисный мяч. На нём, как и полагалось домовикам, была надета лишь старая наволочка, служившая одеждой. Его взгляд был полон страха и настороженности. Теперь, когда Джейн видела это несчастное существо вживую, её сердце сжалось куда сильнее, чем когда-либо прежде — когда она наблюдала за ним через экран или представляла, читая книгу.       — Чего пожелает хозяйка? — дрожащим голосом спросил эльф.       — Отведи меня в мою комнату… по… — ещё мгновение, и она сказала бы «пожалуйста».       Джейн на секунду представила себе реакцию домовика, если бы Малфой вдруг произнесла подобное слово. Вероятно, для него это стало бы настоящим потрясением.       — П-пешком, — быстро выдавила из себя девочка.       Она старалась не смотреть в огромные глаза эльфа.       «Ну он же домовой эльф… он ведь не может подумать о своей хозяйке ничего дурного. И уж тем более сказать что-то плохое», — попыталась успокоить себя Джейн.       — Как скажете, хозяйка, — писклявым голосом ответил Добби.       Он слегка поклонился и, развернувшись, повёл Диану за собой по длинному коридору.

***

      В среднем прошло, наверное, минут пять, прежде чем Добби остановился перед большой, красивой дверью, украшенной изящными узорами.       — Добби привёл хозяйку в её комнату, как вы и желали, — пропищал домовик и почтительно отошёл в сторону.       — Не уходи, Добби. Ты мне ещё нужен, — отрезала Диана, открывая дверь.       — Как скажете, хозяйка.       Девочка шагнула внутрь — и её голубые глаза невольно засияли. Джейн была поражена увиденным. Комната оказалась просторной и величественной, с высокими потолками и изысканной отделкой. Вся мебель была выполнена в стиле конца XIX — начала XX века: изящные изгибы, тонкая резьба, благородные материалы. Каждая деталь словно свидетельствовала о старинном аристократическом вкусе. Главным украшением комнаты была огромная кровать с высоким изголовьем, украшенным золотыми узорами и бархатными подушками. С двух сторон мягко ниспадали лёгкие балдахины, придавая кровати почти королевский вид. На стенах висели роскошные картины и большое зеркало в изящной резной раме. В углу комнаты стоял массивный письменный стол из тёмного дерева, украшенный инкрустацией и тонкими золотыми деталями. Рядом находилось уютное кресло, обитое мягкой тканью — идеальное место, чтобы сидеть там часами и читать любимые книги. Слева от кровати стоял туалетный столик, выглядевший как настоящее произведение искусства. Он сочетал в себе элегантность и утончённость. Столик был изготовлен из тёмного дерева с глянцевой отделкой, придававшей поверхности глубокий благородный блеск. На верхней части столика располагалось несколько зеркал и множество небольших ящиков, предназначенных для хранения украшений и косметики. Зеркала были заключены в изящные резные рамы, украшенные золотыми узорами, и создавали эффект множественных отражений, наполняя комнату особым очарованием. На столике лежали антикварные ювелирные шкатулки с драгоценностями, рядом стояли золотые флаконы с дорогими духами. Даже простая расчёска выглядела роскошно — её поверхность была украшена тонкими орнаментами. Помимо этого, в комнате было множество мелких деталей, придававших ей особое очарование. На полках стояли антикварные фарфоровые фигурки, а в вазах — свежие цветы. Большие окна пропускали в комнату обилие света, создавая на стенах мягкую игру теней и отражений. Среди массивных окон девочка заметила стеклянную дверь, ведущую на балкон. Напротив окон стояли два больших деревянных стеллажа, также богато украшенных. На одном аккуратно были разложены всевозможные игрушки: дорогие куклы в нарядных платьях и разные плюшевые звери. На втором, аккуратно расставленные по цветам, стояли многочисленные книги. Джейн невольно подумала, что настоящая Диана, вероятно, чувствовала себя здесь настоящей принцессой — или даже маленькой королевой, окружённой подобной роскошью и красотой.       Девочка медленно опустилась на кровать — и только тогда заметила Добби, о котором успела совершенно забыть, пока рассматривала комнату.       — Добби, у меня есть пара вопросов, — серьёзно начала Диана.       — Конечно, хозяйка, спрашивайте, — домовик слегка наклонился.       — Но всё, о чём я сейчас тебя спрошу, ты не должен никому рассказывать. Понял? Это приказ.       — Конечно. Добби никому не скажет. Добби хороший эльф, — поспешно закивал домовик.       — Тогда… — Диана отвела взгляд, не зная, с чего начать. — Добби, как меня зовут?       Джейн решила начать с самого простого — с имени.       Домовик замер в явном замешательстве. Он непонимающе посмотрел на свою маленькую госпожу.       — Просто ответь, Добби. Как меня зовут, — на полном серьёзе повторила Диана, заметив его растерянность.       Эльф нервно дрогнул.       — Х-хозяйку звать… Диана Друэлла Малфой.       «Друэлла?!» — Джейн невольно напряглась, —  «Постойте… это же имя матери Нарциссы. Люциус действительно назвал своего первенца в честь своей тёщи?..»       Мысль показалась ей странной, но углубляться в это сейчас она не стала. Самое главное теперь она знала своё полное имя. Отныне её зовут Диана Малфой.       — Ну, а когда я родилась? То есть… дата моего рождения, — продолжила Диана.       — Хозяйка родилась глубокой ночью, третьего апреля 1978 года. Добби хорошо помнит тот день. Хозяин тогда устроил большой праздник и пригласил много гостей, — сообщил домовик, и его большие зелёные глаза на мгновение даже сверкнули.       — Хорошо.       «Я всего лишь на два дня младше близнецов Уизли! И значит, буду их однокурсницей…» — быстро подсчитала Джейн. — «Получается, я ещё и буду учиться на одном курсе с Седриком!»       При этой мысли в глазах Дианы загорелся живой огонёк, и на её губах появилась довольная, едва заметная улыбка. Затем она снова перевела взгляд на домовика.       — А сейчас какой год?       — Сейчас 1985 год, хозяйка.       «Значит, мне сейчас семь лет… а Драко сегодня исполнилось пять», — вновь задумалась Джейн.       И вдруг её словно озарило. Она ведь ровным счётом ничего не знала о настоящей Диане. Впрочем, это было неудивительно: такого персонажа никогда не существовало. Ни в книгах, ни в фильмах. Джейн никогда даже не читала фанфиков, в которых у Малфоев был бы ещё один ребёнок. В каноне Драко Малфой был единственным ребёнком Люциуса и Нарциссы. А теперь у него, оказывается, есть старшая сестра. Эта мысль неприятно напрягала.       «Лучше спросить о характере Дианы у Добби», — решила Джейн.       — Слушай, Добби… какой ты меня видишь? То есть… можешь описать мою личность и характер?       Домовик тут же опустил уши.       — Добби не посмеет, хозяйка…       — Добби, тебе ничего не будет, клянусь. Расскажи всё как есть. Если я была плохой — так и скажи. Я ведь сама тебя об этом прошу. Я не буду тебя наказывать и ничего не скажу родителям, — попыталась убедить его Диана.       Слово «родители» далось Джейн не так легко, как ей хотелось бы.       Добби ещё несколько минут нерешительно переминался с ноги на ногу, беспокойно бегая глазами, будто не зная, как правильно ответить. Наконец он заговорил.       — Хозяйка очень умная для своих лет. И, как Добби заметил… у вас очень быстрый ум. Вы всегда стремитесь к знаниям и превосходству в учёбе. Добби знает, что хозяйка уже прочитала очень много книг из семейной библиотеки.       Домовик осторожно поднял взгляд и продолжил:       — Хозяйка спокойная и сдержанная… даже несмотря на то, что вам всего семь лет. И… не сочтите за дерзость…       Добби вдруг забормотал, словно проглотив окончание фразы, и снова опустил голову, нервно перебирая пальцами.       — Нет. Говори всё, что знаешь и думаешь обо мне, — уверенно сказала Диана.       Домовик вздрогнул, но, раз хозяйка приказала, всё же решился.       — Добби думает, что хозяйка слишком отстранённая от всех. Мисс не проявляет большого интереса к общению с другими людьми. Вы предпочитаете проводить время в одиночестве в библиотеке, в саду или в своей комнате.       Он говорил всё тише, но продолжал:       — У вас… для столь юного возраста… слишком холодный и неприступный характер. Вы редко проявляете эмоции. Совсем не так, как ваш младший брат.       Добби на мгновение замялся.       — Даже в младенчестве хозяйка очень мало плакала. Хозяин и хозяйка много раз знакомили вас с детьми влиятельных волшебников примерно вашего возраста… но хозяйка не захотела с ними общаться. Вы говорили, что они слишком глупы для вас.       Домовик нервно сглотнул.       — Многие считают хозяйку слишком высокомерной и заносчивой.       Он поспешно добавил, словно оправдываясь:       — И… как домовой эльф, который служит вам, Добби прекрасно знает, что хозяйка не потерпит, если что-то будет не на своём месте… или если появится даже малейшая грязь.       «Какая же настоящая Диана меркантильная, брезгливая и высокомерная особа… Прямо как сказал Добби. Настоящая Малфой. Яблочко от яблони, как говорится, недалеко падает».       Глаза Дианы сузились. Джейн ни за что на свете не захотела бы иметь ничего общего с человеком с таким характером. А теперь… ей предстояло прожить жизнь именно этой девочки.       — Но Добби знает, что хозяйка хороший человек.       Джейн, мысленно продолжавшая обвинять настоящую Диану, удивлённо вскинула взгляд. Подобных слов от домовика она точно не ожидала.       — Хозяйка единственная в этом доме, кто не обращается с Добби жестоко.       Едва договорив, эльф вдруг широко распахнул глаза, будто осознал, что только что совершил нечто непростительное.       — Добби плохой! Добби плохой эльф! — закричал он.       С внезапной яростью он начал биться головой о стоящую рядом тумбочку.       — Добби оскорбил своих хозяев! Добби плохой эльф!       — Добби, прекрати! Сейчас же!       Джейн растерянно вскочила. Увидеть это своими глазами оказалось куда тяжелее, чем наблюдать подобную сцену через экран. Теперь она прекрасно понимала, в каком шоке, должно быть, был Гарри, когда впервые увидел, как Добби наказывает себя.       — Добби, сейчас же остановись! — вскрикнула девочка.       Домовик вздрогнул и наконец замер.       — Всё нормально, Добби. Ты ничего плохого не сделал. Больше так не делай. Можешь идти, — вздохнув, сказала Диана и вновь опустилась на мягкую кровать.       — Как скажете, хозяйка, — дрожа, ответил Добби, низко поклонился и исчез с тихим хлопком.       Когда домовик исчез, Диана бессильно повалилась на спину.       — И что мне теперь делать?.. — тихо спросила она сама у себя, разглядывая свою маленькую детскую руку.       Она медленно сжала пальцы.       — Настоящая Диана, похоже, была прямо-таки идеальной. Я в этом возрасте даже вилкой нормально пользоваться не умела… носилась как ненормальная.       Диана перевернулась на живот и тяжело вздохнула.       — Надеюсь, Люциус и Нарцисса нормально воспримут, что их идеальная дочь вдруг станет немного… глуповатой.       Она тихо усмехнулась собственным словам.       — Настоящая Диана прямо как мои брат и сёстры…       Её голос стал заметно тише.       — Старшие близнецы заканчивают четвёртый курс Кембриджского университета. Младшая сестра — гений в химии.       Диана на мгновение замолчала.       — И недоразвитая средняя дочь… которая была помешана на Гарри Поттере.       Она горько усмехнулась.       — Знала бы я хоть какой-нибудь предмет так же хорошо, как мир Гарри Поттера…       Её губы дрогнули, а во взгляде появилась тихая печаль и знакомое, болезненное чувство разочарования — то самое, которое сопровождало её почти всю жизнь. Ощущение, что для родителей она всегда была лишь обузой. Почувствовав, как глаза начинают наполняться влагой, Диана снова перевернулась на спину.       — Ну… в семье не без урода ведь, — тихо произнесла она, закрывая лицо руками.       «Интересно… что они сейчас делают?» — Мысль возникла сама собой.       «Надеюсь, они уже нашли моё тело…»       Она судорожно вдохнула.       «И надеюсь… мама не сильно плачет»       Но сколько бы Диана ни пыталась удержать слёзы, при мысли о матери одна предательская капля всё же сорвалась и медленно скатилась по виску.