Краски на холсте

      Кисть касается голубой краски, лёгкими мазками перенося её на холст, аккуратно завершая последние штрихи.       Блондин открыл окно, дабы запах красок выветрился, решив, что закроет его через минут десять.       Престон сел на кровать, сложив руки в замок и любуясь получившимся результатом. На него смотрели чёрные глаза, которые в реальной жизни почти всегда скрывались за тёмными очками, и лишь один раз парню удалось лицезреть глаза, спрятанные под ними. Даже смотря на свою работу, блондин видел в этих глазах что-то особенное. Будто они повидали столько всего, казалось, даже вселенную, на которую, кстати, они весьма были похожи. Такие же тёмные и, кажется, никем неизведанные. Они будто проникают в самую душу. Лёгкая улыбка на губах была столь незаметна, что, казалось, её и вовсе не было. Лишь подойдя ближе, изучив картину полностью, можно понять, что шатен на самом деле смотрит с теплотой и некой заботой.       Рядом, на полу, ближе к стене, стояли ещё несколько прикрытых тканью картин. На одной из них можно было рассмотреть весьма привлекательную и милую блондинку по имени Бри, та, что пропала. Вероятно, за тканью на других картинах так же были изображены пропавшие некогда люди.       Престон задёрнул спавший край ткани, закрывая картину обратно и вздохнул. Раньше всё было намного лучше. Когда-то давно, несколько лет назад, он рисовал природу, поля, закаты и всяческие пейзажи, даже и не представляя, что больше не сможет их рисовать. Теперь его кисть в руках рисует только людей. Пропавших людей в этой чёртовой академии.       Кроме него, парня на этой картины. Лололошка. Он ещё не пропал. Даже больше, он тоже знает, что здесь творится что-то странное. Что-то страшное. И Престон просто не хочет терять этот шанс. Шатен его последняя надежда. Надежда на то, что он просто не сошёл с ума и ему всё это просто кажется. Будто все эти люди были лишь его воображением, галлюцинацией.       Блондин вздохнул, зарываясь руками в уже весьма длинные волосы. Возможно, стоит немного подстричься?       Резкий стук в дверь и Престон буквально подпрыгивает со своей кровати, хватает лежащие рядом покрывало и быстро накидывает на, благо уже успевшую высохнуть, картину. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь узнал, что он тут рисует. — Престон, привет, — Когда блондин открывает дверь, он слышит знакомый голос и невольно вздрагивает. Почему-то хотелось, чтобы это был кто-то другой. Может, из-за картины в комнате, на которой изображён его... друг? Он может всё не так понять. — Привет, Лололошка... — Блондин пропустил шатена в свою комнату и тот, к несчастью первого, почти сразу обратил внимание на неё. — Что это? — Парень заинтересованно взглянул на картину, но срывать ткань не стал, всё же у него есть представления о личных границах. — Ничего особенного... — Пробормотал художник, решая усадить гостя на кровать и отвлечь. Уж лучше так, чем дать ему узнать, что за этой тканью. — Лололошка, я... я правда рассказал тебе всё, что знаю. Я сам точно во всём ещё не разобрался.       Лололошка поджал губы, понимая, что слишком давит на Престона. Как бы ему не хотелось узнать всё про эту чёртову академию, про всю ту чертовщину, что здесь творится, он должен учитывать, что для блондина это всё тоже непросто. — Я понимаю, Престон, — Лололошка похлопал парня по руке, от чего тот вздрогнул. — Всё в порядке.       Престон отчётливо ощутил эту поддержку, исходящую от шатена. Они единственные, кто знает, что тут творится что-то странное. Они те, кого считают ненормальными. — Что это? — Ло указал на картины, прикрытые белой тканью, тем самым пытаясь сменить тему. — Картины. С людьми, которые пропали, — Блондин тоже бросил на них взгляд. — Обычно я их прячу под кровать. На всякий случай. — А эта тоже? — Шатен указал на картину, что с самого начала привлекла его внимание. Он заметил, как Престон занервничал и ему это показалось странным. Что там такого? — Я могу... посмотреть? — Нет, это..! — Престон, кажется, готов был вскочить с кровати и закрыть картину собой, лишь бы парень не приближался к ней, однако судьба довольно хитрая, когда ей это надо. Ветер, что так не вовремя — для блондина — подул со стороны окна, заставил белую ткань слегка всколыхнуться, а после и вовсе упасть на пол, открывая взору Лололошке картину, и тот с удивлением обнаружил себя.       Блондин заметался, не зная, что теперь делать. Накрывать картину уже поздно, выгонять шатена тем более. Зачем он вообще открыл это чёртово окно?       Ло тем временем впился в неё взглядом, словно сканируя. Лололошка как-то слышал, что художники способны передавать эмоции людей через свои картины. Будто этот человек перед тобой, он действительно приободряет тебя, или, наоборот, заставляет напрячься под своим холодным взглядом. Раньше шатену ни разу не удавалось лицезреть нечто подобное, но сейчас он точно удостоверился, что Престон действительно талантливый художник. — Я... это не то, что ты подумал... — А что я подумал? — Вдруг спросил Ло, переводя взгляд на блондина. То замер, поджав губы. Действительно, что он мог подумать? Что Престон записал его как следующую «жертву»? Всё же на всех других картинах были изображены только пропавшие люди. Или то, что он... неравнодушен к нему?       Престон вздрогнул от своих же мыслей. Что из этого было лучше? Первое подвергнет краху их зарождающуюся дружбу, а второе, в принципе, похоже на первое, только смутит на столько, что художник уверен, он будет похож на ярко-красную краску, что есть в палитре.       Лололошка тем временем стоял и терпеливо ждал ответа, не нарушая воцарившуюся тишину. Которую, кстати, прервал блондин спустя минуту. — Я просто... очень давно не рисовал что-то помимо пропавших людей. С началом всего этого здесь я больше не чувствовал вдохновения, как когда-то. Но ты, Лололошка... — Престон замялся. — Когда я увидел тебя, там, на закате, среди поля пшеницы... ко мне впервые за долгое время пришло вдохновение. И я просто не смог удержаться. Сфотографировал тебя, а после вернулся сюда и принялся рисовать.       Блондин решил, что пусть Ло лучше думает, что он испытывает к нему тёплые чувства, — ведь так и есть — чем будет считать предателем и врагом. Парень поднял опущенную голову, прекратив теребить край своей клетчатой рубашки и взглянул на шатена, который всё ещё молчал. Престон считал, что увидит на лице парня отвращение, неприязнь или просто отрешённость, однако его предположения рухнули, подобно ткани с этой злосчастной — прекрасной — картины несколько минут назад.       Лололошка смотрел на него с мягкой улыбкой на губах, глаза его выражали тепло, восхищение и радость. И что-то ещё, что блондин, как бы не старался, понять не смог. — Картина просто прекрасная, Престон, — Улыбка стала ещё заметнее. — Я рад, что первым человеком, кто нарисовал меня, стал ты. Не думаю, что кто-то вообще сможет обойти тебя, — Шатен тихо посмеялся, не зная, что сердце в груди его друга ударилось о грудную клетку, учащая пульс. — Тебе действительно нравится?.. — Взволнованно переспросил Престон, его щёки покраснели, когда шатен положительно кивнул. — Очень. Это действительно потрясающе... — Лололошка провёл пальцами по холсту, а точнее в месте, где были его глаза. — Неужели они правда выглядят так..?       Раньше он никогда не замечал в своих глазах чего-то особенного. Но здесь они выглядят, словно ты заглянул в космос, какую-нибудь вселенную... — Я никогда не смогу нарисовать твои глаза на картине такими же особенными, как в жизни, — Выпалил блондин, тут же прикусив себе язык.       Ло удивлённо взглянул на него, кажется, на мгновение растерявшись. Его щёки покрылись чуть заметным румянцем. — Спасибо...       Что там Престон думал, что станет таким же, как краска в его палитре? Так вот, кажется, он даже ярче неё. — Если ты захочешь... — Вдруг подал голос шатен, избегая зрительного контакта. — Я могу попозировать тебе. Если нужно, конечно! — Тут же добавил Лололошка, его губы искривились в неловкой улыбке.       Блондин в этот момент подумал, что ему понадобится скорая помощь, ведь, кажется, его сердце остановилось на пару секунд. — Н-ну, я пойду... п-пока! — Ло помахал на прощание и вот блондин остался в комнате один, всё ещё тупо пялясь в закрытую дверь.       Он медленно сел на кровати, переводя взгляд на картину, которую теперь он считал лучшей из всех написанных им ранее. Да и в будущем тоже ничего не сможет сравниться с ней. — Но в жизни он всё же намного лучше... — Пробормотал Престон, чувствуя, как снова заливается румянцем.       Никакие краски на картине не способны передавать истинную ценность этого парня.