Замена беглеца

Ещё пару секунд назад в голове крутилось с десяток мыслей, но теперь она полностью опустела. Аарон словно впал в ступор. Что-то внутри не давало ему сдвинуться с места. Розмари оторвалась от бумаг и молча наблюдала за ним. Она не делала ничего. Понять почему именно было крайне сложно. Сейчас эта женщина всё ещё оставалась тёмной лошадкой, которая не заслужила достаточно доверия. Чтобы вернуть контроль над телом, понадобилось ещё пару секунд. Веснински, опираясь на спинку стула, поднялся и молча побрёл к выходу. Почему-то он был уверен, что не нужно ничего говорить Розмари на прощание. Они точно встретятся через пару часов. Как минимум, Аарону понадобится ещё обезболивающее. Спускаясь по лестнице, юноша подметил, что это приносит больший дискомфорт, чем раньше. Кажется, таблетки ослабили свой эффект. Надо найти время и выпить ещё одну. Кажется, последнюю в блистере. Спустя короткую прогулку по дому Веснински оказался в просторной комнате, которую для себя обозначал столовой. Посередине стоял большой деревянный стол, за которым уже расположились все обитатели дома. Аарон пересёк комнату и сел на своё место, как назло, напротив Лолы, буркнув тихое "Доброе утро". Только сейчас он заметил человека, не присутствовавшего ранее. Справа от Ромеро сидел Уильям Маэдо. Веснински-младший за последние несколько месяцев видел его крайне редко. Этот мужчина так и остался для него загадкой. Его истинные мотивы были совершенно непонятны, характер тоже казался весьма странным. В общении с главами или на деловых встречах, на которых юноше удалось побывать, он вёл себя весьма хладнокровно. Бесчувственный взгляд и расчётливый ум казались его вечными спутниками. Но в голове Аарона всё ещё крутился их первый разговор наедине, последствием которого стала встреча с Ичиро Мориямой. Вильям точно доверял этому человеку, хоть и сам учил юношу избегать подобного. Но Веснински этот мужчина вводил в замешательство. Аарон мысленно записал "узнать больше информации о Маэдо" в список своих дел на ближайшее время и наконец принялся за еду. Это отвлекало от нагнетающей атмосферы, страха из-за одного только присутствия отца и липкого взгляда Лолы, который уже казался наследнику её черным спутником. Ещё пару дней назад он бы отказался от любого приёма пищи в присутствии глав. Но сейчас Веснински-младший был чертовски голоден. Последний раз съесть хоть что-то удалось позавчера за ужином. Несколько часов назад парень просто игнорировал пустой желудок. Тогда было не до него. Вполне возможно, что ему просто было слишком больно. Аарон большую часть своей жизни провёл в нищите, к тому же, с матерью-наркоманкой. И хорошо был знаком с дичайшим голодом. Но теперь, когда он получил возможность нормально питаться отказываться от этого почему-то стало тяжело, даже если после приёмов пищи с отцом и его подчинёнными, парень почти постоянно избавлялся от еды в своём желудке. К тому же, организму нужно было восстановиться после травмы. — Младший, – оторвавшись от яичницы в своей тарелке, прощебетала Лола, – как твоё состояние? — Я в порядке, – ответил Аарон, перебарывая комок в собственном горле. — Неужели? – эта женщина всегда напоминала Веснински стервятницу. Поэтому и сейчас не оставляла попытки пробить его эмоциональный барьер, словно страусиное яйцо, хотя не стоит отрицать, – тот и так давал сбой рядом с этой женщиной, – я слышала, что у тебя что-то сломано. Врать было бесполезно. Каждый, живущий в доме, уже успел всё разузнать. Но Малкольм хотела услышать это от Аарона. Просто желала помучить его. Как и всегда. И парень просто ничего не мог с этим сделать, лишь судорожно старался выглядеть равнодушно. Даже если в душе происходил хаос. — У меня сломано ребро, – максимально спокойно, насколько вообще мог, произнёс Веснински, продолжая есть. Ответа от Лолы не последовало. Парень, который готовится ответить на её выпад, удивился, хоть и старался не подавать виду. Он не отводил глаз от тарелки, чтобы не столкнуться с кем-либо взглядом. Поэтому не до конца понимал что именно происходит. Но почувствовал, что атмосфера в комнате накалилась. Наверняка отец пронзил Малкольм взглядом, заставляя её заткнуться. — Младший, – сказал Веснински-старший, и сердце Аарона почему-то ушло в пятки. Животный страх после вчерашнего стал ещё сильнее. Перебороть его, как и раньше, не получалось, – ты должен был обучиться работе с документацией позже, но обстоятельства решили за нас. Ближайшие несколько недель с тобой будет заниматься мистер Маэдо. "Обстоятельства, – глухо пронеслось в голове юноши, – вот, как называется избиение собственного сына. Хотя чего ещё стоило ожидать от главы мафии?" Конечно, это был риторический вопрос. Аарон прекрасно знал, что подобное рано или поздно случилось бы. Такова его новая жизнь. Пора уже смириться с этим. Натан сделал паузу, а потом слегка злорадно продолжил: — Твои кости оказались более хрупкими, чем хотелось бы. Но это позволит тебе усвоить урок. Не находишь? Сердце снова ушло в пятки. Теперь ему нужно заговорить с отцом. Как вообще можно оставаться равнодушным, если от страха буквально кровь стыла в жилах, а в добавок нему вернулась боль в грудной клетке? Нужно было собраться. Потерпеть совсем немного. До конца завтрака осталось от силы пятнадцать минут. Просто подождать. А потом можно будет вернуться в себе и выпить обезболивающее. Аарон заверил себя что справится. — Да, отец, – наконец выдавил он, – я больше не буду допускать подобных ошибок. — Хорошо, Младший, – на лице Веснински-старшего появилась фирменная хищная улыбка, – в следующий раз ты не отделаешься так легко. Так что постарайся не заставить меня снова в тебе усомниться. — Конечно, отец, – ответил Аарон из последних моральных сил, – я больше не разочарую вас. — Рад это слышать, – равнодушно произнёс отец, а потом посмотрел на гостя. Он ничего не говорил, лишь пронзил того ледяным взглядом. Маэдо был единственным членом мафии, с которым Натан сохранял субординацию. Веснински-младший знал, что у этого была причина, поэтому старался не удивляться. Иногда это получалось крайне плохо. Уильям был юристом, который большую часть своей профессиональной деятельности работал на клан Морияма. Несколько лет назад Кенго вежливо "подарил" его Натану, который, естественно, не мог отказать. Других подробностей Аарон не знал, стоило действительно разобраться в этом при первой возможности, хоть и догадывался, что первые годы работы у Веснински для Маэдо не были гладкими. Даже сейчас отец проявлял к нему пристальное внимание, но всё же доверял ему все документы. Специалистом Уильям был действительно хорошим. В этом юноша даже не сомневался. Наконец, Аарон домучал свою порцию еды. Тарелка отца тоже оказалась пуста. Без этого улизнуть из-за стола не получилось бы. Натан действительно контролировал всё. Даже длительность приёмов пищи. Ещё пару мучительных минут и Веснински наконец оказался в своей комнате. Действие обезболивающего уже закончилось. Парень чувствовал себя ужасно. Ему адски хотелось поспать хотя бы пару часов. Он не знал, придётся ли ему работать сегодня, лишь надеялся, что нет. Как только Аарон выпил долгожданную таблетку в дверь постучали. В голове пронеслось с десяток тревожных мыслей. Захотелось просто проигнорировать всё и лечь спать. Но ничего поделать он не мог. Пришлось открыть. На пороге оказался один из слуг. Мужчина среднего возраста, который занимал довольно высокую должность в доме. Раньше Веснински лишь видел его издалека, и тот не приближался к нему. Это напрягало. — Молодой господин, мистер Маэдо хочет встретиться с вами, – спокойно произнёс слуга. Аарон лишь кивнул, а после пошёл в след за мужчиной. Конечно, он знал, что Уильям захочет с ним встретиться в ближайшее время. Это было очевидно, ведь им придётся работать вместе ближайшие несколько недель, если не больше. Вероятно, благодаря этому Веснински сможет получить информацию о Маэдо. Это действительно радовало. А ещё больше настроение поднимал новый род деятельности. Парню не придётся занимать мерзостью, к которой его приучал отец с ближайшими подчинёнными. Тем, из-за чего отвращение к себе росло с каждым днём. Как бы не пытался отрицать, как бы не старался привыкнуть к новой реальности, ничего не выходило. В голове то и дело всплывали воспоминания о пытках, которым его обучили, о том, как Веснински собственноручно пробовал их. Стоило вспомнить об этом, как стало тошно. Сколько бы его не приучали, невероятное отвращение ко всему происходящему оставалось при нём. Мужчина, провожавший его до нужного места, остановился. Аарон последовал его примеру. Он в очередной раз оказался в новом для себя месте. Раньше парень не совал нос на третий этаж, – где-то здесь жила Лола, одно существование которой было хуже пытки. По пути встретилось лишь одно окно у лестницы, поэтому здесь царил полумрак. Тут, как и на каждом этаже дома, насчитывалось с десяток дверей. Будь у Аарона возможность, он бы осмотрел здесь каждый уголок в поисках чего-нибудь полезного. — Вам сюда, молодой господин, – слуга жестом указал на одну из комнат. Парень снова промолчал, лишь еле заметно кивнул. Отворив дверь, Аарон увидел просторный кабинет, который был обставлен куда лучше предыдущего. Обитателей в доме было достаточно, поэтому наличие пары таких комнат даже не удивляло. Здесь было светло, – окно оказалось достаточно большим. Стол был почти пуст, похоже, сюда не часто захаживали. Уильям стоял спиной к Аарону и даже не шелохнулся, когда тот вошёл. Он молча наблюдал за картиной за окном, сложив руки за спиной. Этим мужчина очень напомнил Веснински Вила, который точно так же следил за людьми в здании напротив в их последнюю встречу в качестве ученика и его наставника. "Я точно становлюсь слишком сентиментальным. Может, дело в обезболивающем?" – отогнал от себя странные мысли парень. Это всегда только мешало. Когда же он вернётся в норму? Аарон быстрым шагом пересёк комнату и встал рядом с Маэдо. Тот спокойно повернул голову, наконец обратив на юношу внимание. Помолчав с тридцать секунд, мужчина произнёс: — Рад нашей новой встрече, будущий глава. Как ваше состояние? — Я тоже рад снова видеть вас, – соврал Веснински, будь у него воля – свалил бы из этого проклятого особняка (да что там особняка, штата) куда подальше, – чувствую себя вполне сносно. — Приятно это слышать. Не хотелось бы рано с вами прощаться, – сказал Уильям, отвернувшись обратно к окну. Аарон понимал, что подобный итог вполне мог ожидать его. Но с размышлением о всевозможных вариантах его жизни можно и повременить. А ещё лучше никогда к этому не возвращаться. Сейчас нужно заняться работой, по крайней мере, попытаться. — Мистер Маэдо, что от меня потребуется в ближайшее время? — Ничего особенного, будущий глава, – ответил Уильям, словно совершенно не задумываясь, – здесь всё зависит от меня. Постараюсь обучить вас всему, что могу, – он слегка улыбнулся, чем уже поверг юношу в шок, – конечно, будь у вас юридическое образование, мне было бы намного проще. Аарон ничего не ответил. Слова мужчины показались ему… доброжелательными? Он уже давно не ощущал подобного. Разве что в детстве, когда Веснински был близок с Ники, его кузеном. Тот действительно оказал огромное влияние на жизнь парня в то время. Внезапно ворвался и перевернул всё с ног на голову, почти так же спустя пару лет сделал Ричард. Тогда Хэммик научил его самому важному. Тому, как должна выглядеть любовь. Да, сейчас Аарон старался игнорировать большую часть своих эмоций, но в глубине души он знал и понимал свои чувства. В том числе свои желания. И если не пытаться отрицать, то парень нуждался в любви. В проявлении хоть какой-то заботы. Во внимании к его интересам, желаниям и размышлениям. В принятии его таким, какой он есть. Именно поэтому Веснински был так привязан к Ричарду, который в своё время проявил хотя бы часть этого. Но по мере взросления с каждым днём всё больше разочаровывался в наставнике. Даже в последний раз, когда юноша его видел, по отношению к когда-то самому дорогому человеку он испытывал весь список эмоций, начиная со жгучей ненависти и заканчивая желанием проявить ту самую детскую привязанность, которая прошла с ним сквозь года. Когда к Аарону приставили Вильяма, кредит доверия к людям почти исчерпался. По крайнем мере, парень так считал. Мартинс отличался от Ричарда. Он даже не пытался понравиться будущему наследнику и был зациклен в основном на себе. Но несмотря на это, показал себя как прекрасный учитель. Отменно выполнял работу, которую от него требовали, и именно благодаря ему юноша прекрасно владел ножом. За пару месяцев раздражающий самовлюблённый придурок превратился для Аарона в важную фигуру. Хотя сам парень это отрицал всеми силами и, кажется, не готов признать это в ближайшие несколько месяцев, а то и лет. Нет, Мартинс действительно был весьма специфичен в своём поведении. Но всё равно был достаточно полезен. Многому учил и был честен, хоть это и казалось скорее оксюмороном, учитывая его работу. Веснински не замечал за Вилом каких-то оплошностей, как бы пристально он не следил за ним. Сейчас Мартинс был единственным, кому Аарон доверял, хоть и тщательно анализировал каждое его слово, – привычки действительно давали о себе знать. А Вильям, в свою очередь, верил лишь одному человеку – Уильяму Маэдо. По крайней мере, Веснински знал только о нём. Поэтому парень, хоть и отрицал, но надеялся, что юрист действительно окажется таким, каким его описывали. "Собранный, рассудительный, но несмотря на это, всегда пытается помочь людям, которые ему нравятся, – однажды сказал Вил, – он не делает это открыто. Но знаешь, Миньярд, стоит тебе переманить его на свою сторону, как получишь доступ к внутреннему устройству мафии." Сейчас Аарон был не уверен в том, что должен делать. Он, как и отец, ожидал, что до работы вместе Уильямом было достаточно времени. Но обстоятельства сложились по другому. Поэтому всё, что остаётся делать, – подстроиться под ситуацию. К тому же, судя по поведению Уильяма рядом с Веснински, тот уже имел к нему расположение. И юноша действительно знал, о чём говорил. Он видел юриста крайне редко, но, несмотря на это, прекрасно видел его образ на публике. Рядом с Аароном его поведение почему-то менялось. Уильям был единственным, кто использовал по обращению к нему "будущий глава". Ни один другой человек не называл его так. В нынешнем положении наследника, подобное было символом веры в него. Но парень отдернул самого себя. Стоило размышлять обо всём на холодную голову. И держать излишние эмоции, которые невероятно мешали, при себе. Сейчас осторожность была нужна как никогда, мали ли что выкинет Маэдо. — Мистер Маэдо, – наконец прервал тишину Аарон, – когда я могу приступить к работе? — Завтра утром, – Уильям сделал небольшую паузу, а потом продолжил, словно отвечая на вопросы, которые уже появились в голове Веснински: — Меня сегодня весь день не будет в офисе, а вам для начала стоит адаптироваться на рабочем месте. Парень почувствовал облегчение. Его состояние сейчас оставляло желать лучшего, поэтому ещё один выходной может хоть немного улучшить ситуацию. Сейчас он мечтал лишь о том, чтобы развалиться в своей кровати проспать до вечера. Но сначала надо вернуться к себе. — Как скажите, мистер Маэдо. Хотите обсудить что-то ещё? — Нет. Обо всём остальном мы можем поговорить завтра. В месте поспокойнее, – Уильям посмотрел на Аарона, и в его равнодушном взгляде юноша заметил еле заметное изменение, – он стал теплее, но парень сразу заверил себя, что ему лишь показалось, – отдохните сегодня, будущий глава. Завтра будет тяжёлый день. — Спасибо за рекомендацию, – сказал Веснински, ощутив внутри себя весьма смешанные чувства насчёт этой ситуации, поэтому развернулся и решительно пошёл к выходу, кинув напоследок: — До свидания, мистер Маэдо. — До завтра, будущий глава.

***

Юноша мечтал о том, чтобы лечь на кровать поудобнее, но не мог. Его максимум на ближайшие недели – сон в полусидящем положении. Тело всё ещё было в плачевном состоянии, но обезболивающее притупляло боль. В голове было пусто. Обычно то и дело мелькало с сотню мыслей, при этом, чаще всего тревожных. Но не в этот раз. Вероятно, виновата была усталость. Настолько сильная, что вытеснила собой всё остальное. Неожиданно для себя Веснински чихнул. И вслед за этим закашлялся. Это точно не было для него нормально. Горло болело. И парень понял, что купание в ледяной воде поздней осенью не прошло для него даром. К перелому и гематомам добавились симптомы простуды. А то и чего похуже. Оставалось лишь надеяться на свой организм. Если станет совсем плохо, то нужно будет попросить у Розмарин ещё лекарств. Но Аарон понимал, – до этого вряд ли дойдёт, – он слишком привык игнорировать подобное. Во время жизни с матерью о своём здоровье думать не приходилось. Поэтому и сейчас не сильно задумывался о своём состоянии. Веснински почувствовал, что наконец засыпает. Спасительная лёгкость наполнила всё тело. Перед тем как окончательно закрыть глаза, он взглянул на батарею у кровати, куда положил свой телефон. Будет прекрасно, если тот продолжит работать после просушки. Стоит только сказать о поломке, и отец точно выдаст Аарону новый гаджет, а вместе с ним и сим-карту. Старый телефон можно будет использовать в своих целях. Главное, чтобы об этом никто не узнал. Но об этом можно подумать и позже. Сейчас Веснински лишь слабо улыбнулся тому, что пережил этот день и закрыл глаза, наслаждаясь спасительной пустотой в голове.