Неправильный выбор

Сириус балансирует на тонкой грани весь вечер. Шумная, пьяная толпа, не расслабляет, не утягивает в атмосферу беспечности. И виноват в этом лишь один человек. Римус Люпин, или он сам. Сколько раз Сириусу твердили что он эгоист, не сосчитать на пальцах. Но сейчас он и сам замечает лицемерность в своих действиях. Он не должен ревновать лучшего друга, до спазмов рук, от желания ударить парня рядом с ним. Тем не менее он ревнует, и это осознание раздражает только больше. Сириус завязал с Римусом. Люпин для него хуже сигарет, и это неправильно. Хотеть лучшего друга — неправильно. Хотеть парня — неправильно. Всё неправильно, даже если за это его осуждает только он сам. Слова Вальбурги о себе подобных, всё ещё хлыстами обогревают спину кровью. Сириус пообещал себе стать другим. Нормальным. Римус — это интерес, опыт. Так должно быть. Сириус просто хочет его, и любит как друга. Просто ему не с чем сравнить, он никогда не любил девушек. Но когда-нибудь он встретит ту самую и всё наладится. Только вот почему-то от этой мысли желудок опасно сжимается. В глазах Марлин лежащей на коленях Лили, отчётливо видна жалость. Сириус лишь сжимает зубы, стараясь не смотреть на смеющегося Римуса. Он чисто физически не может слышать его смех, из-за громкой музыки, но слышит, потому что знает каждую тональность этого звука. Сириусу достаточно лишь увидеть слегла трясущиеся плечи, и эту улыбку, чтобы этот будоражащий звук раздался в его голове. А ведь Римус практически никогда не смеётся вне их круга друзей. А это значит либо он пьян, либо неизвестный Сириусу змей, ему нравится. От этой мысли Сириус с трудом сглатывает. В идеальной картине мира Сириуса где будет Римус? Он уж точно не найдёт себе жену и не заведёт потомства. Нет, он найдёт кого-то, кто не скажет ему «это неправильно» и это справедливо, но болезненно. Когда аккурат этим мыслям Римус с еле стоящей Мэри подходит к ним, Сириус готов взвыть. — Доркас разливает там какое-то алкогольное зелье, — Римус усаживает Мэри рядом с Лили, садясь на подлокотник. — Зелье? Ты хотела сказать отраву, — стонет Римус, прикрывая глаза. — Мерлин, я сейчас вознесусь. Мэри издаёт смешок, который мгновенно подхватывает Римус, и на протяжении минуты они просто смеются, только им известной шутке. Джеймс переглядываются с Сириусом, точно замечая его самобичевание. Римус никак не показывал своих истинных чувств после того, как Сириус его бросил, даже вернул старые дружеские повадки. В какой-то момент, Сириусу казалось, что Римусу правда безразлично всё, пока в полнолуние волк не подпустил к себе Бродягу. Пока Римус не стал задерживаться в библиотеке допоздна, пока не стал поедать шоколада больше, чем нормальной еды, так как избегал совместных трапез. И тогда Сириус понял, что Римус притворяется. Ему не всё равно на их расставание. Но если подумать было ли расставание? Между ними не было отношений. -Ну конечно, а язык ты засовывал ему в рот чисто по-дружески, — голосом матери попрекает внутренний голос, отчего Сириус вздрагивает. Потому что этот голос прав. Они не давали этому ярлык, но почти постоянно просыпались в одной кровати. Старались искать повод для любого, даже малейшего прикосновения. Могли часами говорить ни о чём, или нарушать тишину лишь поцелуями. Это точно не назвать расширением дружеских границ. Друзья не должны знать на каком плече скопление веснушек больше. Не должны знать какой умопомрачительный звук может вылетать из покусанных вовремя поцелуев губ. Не должны чувствовать, как от самого невинного касания перехватывает дыхание. А Сириус знал всё это, и даже больше. От чего сейчас с виной и беспокойством всматривается в лицо Люпина. Ведь Римус всегда держащий голову ясной, сегодня не отдаёт отчёта своим действия, от количества выпитого алкоголя. Пьяный Римус словно открытая книга. Он как активный ребёнок, старается участвовать во всех разговор, потанцевать под каждую песню, и попробовать всевозможные напитки. Даже вечно неугомонный Джеймс не смог сегодня поспеть за этой гиперактивностью. Сейчас кажется, энергия поубавилась, и Римус немного замедленно объясняет что-то Мэри. Та единственная из их окружения его понимает. Хотя вскоре Мэри прекращает слушать, кивая лишь по инерции, однако Римус не успел расстроиться, засыпающей подруге. — Хэй, Рим, ты куда запропастился? Ты сказал, что хочешь взять куртку, и мы пойдём, — раздался низкий голос, позади дивана. — Куда? -Римус поворачивает голову, чтобы видеть одетого в кожаную куртку парня, и прикусывает губу. — Курить. На несколько секунд Римус хмурится словно пытаясь понять, о чем говорит брюнет напротив, но потом тянет весёлое « Аа» и поднимается с подлокотника Мэри. Римус почти делает шаг к парню как Сириус хватает его за руку. Атмосфера в комнате становится тяжёлой, удушливой, периферией взгляда Сириус улавливает как насторожился Джеймс. — Он никуда с тобой не пойдёт. Сириус даже не смотрит на Римуса когда обращается к парню, но Римус почти невинно хлопает ресницами, оборачиваясь в пол-оборота. — Почему? Мы же курить. — Он слишком пьян, и останется с нами, — игнорируя Римуса, продолжает Сириус. В голове ярким кошмаром всплывает то, что сделает этот парень, отпусти Римуса Сириус. — Думаю, это ему решать, — самоуверенно скалится в улыбке слизеринец. — Римус, иди ко мне, — Сириус стучит по коленке накрашенными чёрным лаком ногтями, не сводя глаз с надоедливого собеседника. Голос Сириуса звучит властно, и Римус не задумываясь садится к нему на колени, позволяя обнять себя за талию. С дивана на против слышится облегчённый вздох Марлин. Само собой Римуса они бы не отдали в любом случае, но доводить до драки не хотелось, так что, когда Сириус отзеркаливает ухмылку, и прижимает Римуса ближе, слизеринец прожигает в нём дыру, но махнув рукой, теряется в толпе. — Мы просто хотели покурить, — вклинивается Римус. — Поверь, он не хотел курить, — ядовито шипит Сириус. — Почему он так себя ведёт? — с капризностью ребёнка, Римус поворачивает к Джеймсу. — Ревность страшная сила, — не упускает возможности уколоть Поттер. Сириус лишь устало закрывает глаза, прижимаясь головой к плечу Римуса. Всего на секунду он позволяет себе вдохнуть такой знакомый запах поглубже, чтобы успокоиться. — Он сам меня бросил, — заторможенно отвечает Римус, и не обращая внимания на всеобщее молчание пытается встать с чужих колен. — Его нужно уложить спать, — нарушает неловкость Лили. — Я это сделаю. И перед тем, как ты начала спорить, позаботитесь лучше о Мэри. Лили поворачивается к отключившейся подруге и согласно кивает. Не теряя времени, Сириус подхватывает Римуса под колени и поднимая, несёт к лестнице. — Я могу сам, — противореча своим словам, Римус обнимает Сириуса за шею и прижимается носом к волосам. — Что ты делаешь? Огибая пьяную толпу, Сириус поближе прижимает парня. — Скучаю, — откровенность Римуса приклеивает Сириуса к полу. — Это пройдёт, — всё же отвечает Сириус, идя к лестнице. — У тебя прошло? — Римус опаляет чужую кожу дыханием. — Нет, — надеясь на то, что Римус утром ничего не вспомнит, Сириус позволяет себе правду. — Нет, у меня не прошло. Ты не болезнь, Римус, ты не можешь просто пройти. Римус молчит, и Сириус почти благодарен ему за это, ведь пьяный Люпин — это взрыв скрытых эмоций. Все подавляемые им чувства прекращают быть тайной, и Римус делает то, что он хочет и когда он хочет. Вот только когда Римус целует Сируиса в шею, Сириус наконец осознаёт, как он оплошал, вспомнив об этом так поздно. Если он так желал «нормальной жизни», зачем он вызвался уложить Римуса? Ответить на этот вопрос ему не дают сомкнувшиеся рядом с кадыком зубы. Римус тут же зализывает оставленную метку, пока Сириус закрывает дверь комнаты. — Рим, — хрипло окликает Сириус. — Прекрати, пожалуйста. — Не хочешь? — почти с ангельским видом отстраняется Римус, рукой оглаживая возбуждение Сириуса. Выдохнув сквозь зубы, Сириус опускает Римуса на кровать, но парень не даёт ему отстраниться, хватая за окантовку футболки. — Лжец, — Римус прижимается губами к чужим губам, не позволяя Сириусу уйти. — Ты такой лжец, Блэк. — Это не так, — выравнивая дыхание, оправдывается Сириус. — Правда? Тогда скажи, что не хочешь меня. Сириус позволяет внутренней борьбе вспыхнуть как можно усиленее. У него нет времени на долгие военные действия, и, к сожалению его семьи, Сириус капитулирует перед лежащим на красном гриффиндорском шёлке парне. — Хочу, но я не буду спать с тобой, пока ты пьян. — Тогда обещай, что возьмёшь меня утром. Обещай, — настаивает Риумс, обхватывая его щеки ладонями. — Обещаю. Сириус позволяет себе прикоснуться губами ко лбу, Римуса, накрывая его одеялом. Стоит Сириусу попытаться уйти, Римус отчаянно хватает его за руку. — Я в туалет, Лунатик. Спи, — успокаивает его Сириусу, позорно прячась в ванной. Он снова сбежал. Скатившись по двери, на кафельный пол, Сириус закрывает руки лицом. Даже если Римус вспомнит что-нибудь из их разговора, он никогда не скажет об этом Сириусу. Вот только Сириус ещё никогда так не желал исполнить своё обещание. Римус прав: Сириус лжец. Он обманывает всех вокруг. Свою мать, говоря, что обдумает выбор невесты. Римуса, говоря ему, что это «неправильно». Но самая главная ложь — это ложь самому себе. Ведь рядом с Римусом он не чувствовал этого «неправильно». Ему хотелось всего Римуса. Его смех, его губы, руки на своих бёдрах, стоны, разговоры, румянец. Мерлин, он самовольно лишил себя всего этого, и Римус даёт ему шанс. Самый удобный из всех. Проигнорировать пьяный разговор или выполнить обещание, и взять всё, о чем «неправильно» мечтает Сириус. Что ж, следующим утром, Сириус делает самый «правильный» из всех «неправильных» выборов.