Наэлектризованные

«Да проваливай нахуй! Я просто хочу тут остаться один. Никотин — теперь мой новый воздух, А он, как любой другой воздух, так необходим мне. Ты просила меня: «Давай поговорим» И мечтала, что мы с тобой всё повторим. Ну, а впрочем, всё, что захочется этой ночью Послать тебя нахуй и всё закончить. Мы можем поговорить, но тогда Не останется всё как есть, ты уйдёшь навсегда.»

(тринадцать карат — Проваливай)

[Наэлектризованные]

      Сакура не ждала чего-то особенного в этот день. Просто последний рабочий перед выходным. Тогда-то она выспится и разгребет бардак, накопившийся в квартире за неделю. И все бы так и было, но…       Как гром среди ясного неба. Кирин, если точнее.       Саске вернулся.       На кой черт, хотелось ей спросить. Опять разбередит все сердце и уйдет на очередную очень важную миссию. Ведь ему так важно не потерять последнюю нить между ним и людьми из прошлого. Из светлого и от части беззаботного прошлого. Почему это всегда должно оставаться ее проблемой?       Стук в дверь и небольшая заминка. Дверь нерешительно открылась. Сакуре стало дурно и тошно одновременно. По ней все так же неуверенно мазнули взглядом, будто она часть декора небольшого кабинета. Вялый такой фикус, который она иногда поливала остатками выдохшегося коньяка. — Проходи, раз уж пришел.       Саске ожидал нечто другое. Не блаженной улыбки или несмелых объятий как раньше, но хотя бы подобие интереса в мутно-зеленых глазах. — Не хотел тебя дергать. Но столкнулся с нукенинами Песка. Подумал, что оружие обработали ядом, — уставший и немного пристыженный собой же, остановился перед рабочим столом, осматривая ее сверху вниз. — Тебя ранили? — ладно, теперь что-то в ее взгляде промелькнуло. Беспокойство и недоверие. Будто такого, как он, невозможно и пальцем коснуться. Абсолютная недосягаемость, которая, вероятно, распространилась лишь на нее. — Одна царапина. Глубокая. Ты вроде в ядах разбираешься.       Он уже мысленно отсек себе голову. Ты вроде разбираешься в ядах? В ядах? В тех самых, которые она лично разрабатывает и усовершенствует находки из других стран? Сказал, не подумав. Теперь выглядит неподобающе глупо. — Да, что-то про яды знаю. Немного читала.       Сакура ожидаемо подняла на него глаза, пытаясь понять, не послышалось ли ей. Неужели ему хватило совести настолько обесценить труды всей ее жизни? Как следствие, то ли сарказм, то ли пассивная агрессия. — Я не это имел ввиду. — Пока что ты имел только мой мозг. У меня не так много времени.       Саске оторопел, застыл и словил минуту дереализации. Эту Сакуру точно подменили, иначе он не мог объяснить количество язвы, льющейся из ее рта. — Проходи в процедурный. Я сейчас подойду.       Сакура указала рукой на смежную дверь с кабинетом и оставила его одного на некоторое время.       Учиха вспоминал слова, сказанные Наруто буквально час назад. — Будь помягче, Саске. Она так давно тебя не видела. Ну и скучала, конечно же.       Пока что он понял только то, что был для нее как бельмо на глазу. Или суетливая муха под ухом.       Он ждал достаточно долго. Не так долго, как Сакура, но все же. В процедурном было прохладно и неуютно. Медицинская стерильность, запах спирта и латекса.       Саске слышал тяжелое отстукивание каблуков еще в другом конце коридора. Сакура попутно с кем-то переговаривалась. — У тебя нет времени, чтобы возиться со мной, но достаточно для кого-то другого?       Она вернулась более бодрой, чем была. Десятиминутная прогулка и разговор с коллегой, казалось, стерли с лица отпечаток усталости. — Да, Саске, в моей жизни есть более важные вещи, чем ты.       Сказанное вызывало сомнение и ощущение некоторой неправильности. Вопрос их дальнейших взаимоотношений стоял ребром. Перед своим уходом Саске инициировал долгий, нудный и болезненный разговор. Он пытался раз и навсегда определить, кто они друг для друга. Чего ждут от возможных отношений и чего категорически не приемлют. Возможно, было что-то обидное в его высказываниях, раз Сакура вела себя так… Несносно. — Ты слишком очевидно пытаешься доказать, что тебе на меня все равно. Выходит неубедительно. — Если бы я была такой плохой актрисой, ты бы сказал, что я — жалкое зрелище. — Ты не… — Прекращай говорить и показывай, где болит.       Саске послушно снял водолазку, указывая куда-то в район живота. От места, где заканчиваются ребра, пролегала глубокая рана. Тонкая и ровная, уходящая под пояс штанов. На самом деле, было еще парочку на плечах и груди, но они, видимо, Саске не беспокоили. — Ты должен был лететь ко мне первым делом! Я думала там надрез пять сантиметров, а тут чуть напополам не разделили. — Просто обработай чем-нибудь и я не буду отнимать у тебя время.       Сакура работа очень аккуратно. Даже слишком. Она полностью проигнорировала его грубость и пренебрежение своим здоровьем, позволив Саске наслаждаться тишиной. Все касания были выверенными, сотни раз отработанными на гражданских и шиноби, особенно во время войны. — Я еще нанесу обеззараживающую мазь, посиди так немного, затем смогу вылечить полностью чакрой. Еще мне нужен анализ крови. Внешне не похоже, что применяли яд, но я хочу убедиться. — Это обязательно? — Что «это»? Я много чего наговорила. — Не люблю иголки.       Саске и без того чувствовал себя некомфортно. Без кофты зябко, пальцы у Сакуры совсем уж ледяные, даже в перчатках, мазь пахла чересчур душистыми травами и создавала щекотку в носу. Саске практически видел, как по всему телу пробегали короткие импульсы тока (непонятно от нервов или склочности между ними), будто они наэлектризованные оголенные проводки, создающие кучу искр при попытке сблизиться. — Боже, не говори, что боишься, когда берут кровь, — Сакура усмехнулась от своего мимолетного видения, где Учиха убегает от маленькой иголки по всей больнице. — Я не боюсь. Мне не нравится. Я так и сказал. — Что ж, не всегда все будет так, как ты хочешь. Непривычно, да? — Что с тобой не так, Сакура? Ведешь себя хуже, чем когда-либо.       Он очень хотел назвать ее несносной, конфликтной, язвительной поганкой. Почему человек, выглядящий в его голове как само воплощение ангела, вдруг скалился и отталкивал саму идею о том, чтобы дышать с ним одним воздухом? — Хуже по твоим меркам? Я вот всем довольна. — Я думал мы пришли к общему мнению, когда я уходил, — будничные препирания перетекали в настоящий спор и выяснение отношений. — Да, и я сказала, что подумаю, насколько это все мне надо и сколько еще сил я готова вложить. Учитывая все мои проекты, руководство госпиталем, работу в лаборатории, курирование ирьенинов в Академии… Оказалось, что у меня нет даже времени. Поэтому не хочу лишний раз тебя обнадеживать. — То есть… Ты говоришь мне «нет»? — Саске почувствовал себя крайне нелепо. И зачем его черт дернул выполнить миссию раньше? — Получается так. Между тобой и карьерой я выбираю второе. Потому что, когда я много работаю, я вижу результаты и поддержку от тех, кому я смогла помочь. А от тебя я не получаю ни отдачи, ни результатов, ни поддержки. — И именно тогда, когда я пошел тебе навстречу, ты решила все обрубить? — Знаешь, иногда у людей кончается терпение. Мне уже двадцать четыре. Сколько у меня было серьезных отношений? Ноль! Интрижек или свиданий на один раз? Ноль! Почему так произошло? Потому что я верила, что когда-нибудь ты решишь все свои дела и будешь готов к семье или хотя бы отношениям. — Если от меня столько проблем, почему мы все еще продолжаем этот разговор? — Я хочу, чтобы ты понял причины, по которым я себя так веду. А не просто подумал, что я истеричка, и опять свинтил на полгода. — Я зайду завтра. Подумай еще раз, чего ты хочешь и на что готова.       Саске вылетел из ее кабинета, одеваясь находу. Впервые он понадеялся, что все пройдет гладко. Но, видимо, не в этой жизни.

[Наэлектризованные]

— Я, может, чего-то не понимаю, но как вы умудряетесь сцепиться на ровном месте?       Спустя несколько часов Саске встретился с Наруто. Целью было засесть в самом темном и дальнем углу бара, выпить чего-нибудь крепкого. — Сакуру спроси. Я ей ни одного плохого слова не сказал. И все равно виноват в том, что как-то не так ответил. Что ей нужно вообще? — Саске крутился вокруг «забыть об отношениях с кем-либо в принципе», «забыть о Сакуре», «зажимать Сакуру в углу до тех пор, пока не пойдет на мировую». Все варианты по-своему привлекали. — Ей нужно, чтобы ты был рядом, это же очевидно.       Они остановились у небольшого магазинчика, чтобы Наруто мог закурить. Ино показалась в дверях, вынося кашпо с цветами на улицу. — Не подслушивай. — Вы стоите прямо у моей лавки, извините, но глухотой не страдаю. — Раз уже влезла, хотя бы скажи, что делать, — возможно, Ино могла помочь. Она ведь знала Сакуру куда лучше, правда? — Ну… Она на тебя злится и поэтому необъективна. Плюс, смысл надеяться на того, кто пропадает из ее жизни без какого-либо предупреждения надолго, а потом возвращается и требует к себе внимание? — То есть для ее спокойствия мне нужно стать безработным затворником?       Он понимал, что стабильность взрослая женщина ценит куда больше, нежели импульсивные появления в оконном проеме своего дома. — В чем проблема найти занятие в Конохе? Или хотя бы в пределах Страны Огня? — Ино казалось, что ради любимого человека она могла пожертвовать многим. В том числе немного сбавить амбиции. Хотя Саске не был простым человеком и заземлять его бесполезно. — Я не собираюсь растрачивать свой потенциал на то, чтобы обучать малолетнюю посредственность или выполнять идиотские поручения Хокаге. — Ты тоже когда-то был малолетней посредственностью.       Наруто наоборот смотрел на подрастающее поколение как на возможность передать то, чему он научился сам. В свое время ему помогли нужные люди. — Я никогда не был посредственностью, в отличие от тебя, — резонное замечание, учитывая то, что Саске был лучшим в выпуске. — Может я и не был гением, но сейчас мы на одном уровне, придурок! — Боже, и о чем Сакура с вами разговаривает. Вы душные, — Ино поспешила удалиться, чтобы не слушать вопли Наруто и змеиное шипение Учихи.

[Наэлектризованные]

      Алкоголь давил на мозг, и Саске думал о тех вещах, которые ранее его не волновали. Ему показалось крайне несправедливым, что Сакура пошла на попятную, когда он, вроде бы, созрел. От мыслей становилось дурно. Тема отношений слишком сильно тревожила, призывая искать пути решения. Самым правильным, наверное, было бы дать возможность Харуно определиться самой. Но почему-то Саске думал, что, если сейчас сдаст позиции и Сакура останется наедине со своими тараканами, он проиграет самый важный «бой» в своей жизни.       Быть невыбранным.       Кажется, новый страх, который противоречил всей жизненной установке. Перфекционизм во всем: дзюцу, движения, тактика. Саске лучший в своей стезе. И все равно умудрился усомниться в собственной «исключительности».       Может быть, ему предстояло проиграть кому-то более возрастному, стабильному, чуткому и нежному. Саске не знал точно, но предполагал, что Сакура предпочтет подобный набор качеств его неуклюжей и сухой недоромантике.       Сентиментальность не его конек, но очень захотелось поговорить. Саске проверил дом девушки, свет не горел и чакры не ощущалось. Сакура могла задержаться в госпитале, а то и заночевать там.       Харуно сморщилась и что-то сдавлено простонала. Дверь с тихим скрипом приоткрылась, пропуская в кабинет высокую тень. — Ну чего тебе? Время за полночь.       Теперь уж стало понятно, что она ему совсем не рада. Подумаешь, устала настолько, что не решилась ползти до дома. — Пьешь на работе?       Рядом с небольшим диванчиком в углу, на котором девушка расположилась, на полу стояла начатая бутылка. В воздухе застыл слабый аромат женских духов и спирта. В общей духоте и сухом воздухе Сакуру развезло слишком быстро. Она спешно расстегнула рубашку до уровня белья, освобождая легкие от тесноты. — Саске-е-ку-ун, ты пришел задавать мне глупые вопросы?       Сакура звучала даже по-детски смешно, выглядела тем более. Суффикс, который она давно, от чего-то не использовала, вызвал приятные ощущение. Что-то из детства, самую малость ностальгии по остаткам беззаботности. — Не хочу ждать до утра, — потому что, возможно, уйду.       Разговор на нетрезвую голову, да еще и в двух экземплярах, не лучшая идея. Но он уже здесь, а она, кажется, не возражала.       Сакура лежала на спине, едва не свисая с края дивана. Одну руку скинула поближе к спиртному, а второй прикрыла глаза. Из источников света осталась лишь желтоватая настольная лампа, но и та как-будто слепила. Саске перехватил одну ее ногу, освобождая себе немного места. Черный полупрозрачный капрон скользил под его ладонью, заставляя подумать, насколько приятнее ее кожа под чулками. — Если будешь молчать, я засну, — будто это могло напугать. Сакура выдернула ногу и его хватки, просунув обе ступни между мужских бедер. Конечности давно начали замерзать, но она слишком ленилась достать плед. — Засыпай, как раз узнаю, храпишь ли ты громче, чем Наруто.       Это что, шутка? Или ей показалось? — Знаешь, обычно, если ты хочешь понравиться девушке, нужно говорить ей комплименты. Ты пошел от обратного.       Саске ошибочно считал, что ему не нужно прилагать много усилий. Сакура любила его по определению, верно? Поэтому позволял себе пропадать, игнорировать, не смотреть в глаза, не уделять внимания физическим контактам. Харуно тактильная, как самая ласковая кошка. Но элементарные объятия, хотя бы дружеские, выходили за грань его зоны комфорта. — Мне не нужно пытаться тебе понравиться. Это бессмысленно.       Сакура была не согласна. Она приподнялась на локтях, сверля его нетрезвым взглядом. Свирепость не считывалась от порозовевших щек и слегка надутых губ. Саске все-таки удосужился посмотреть на нее и тут же пожалел. Черное кружево выглядывало из-под светлой строгой рубашки. Определенная часть ее тела оказалась слишком стиснутой и привлекала внимание. Внизу живота что-то натягивалось, и это не предвещало ничего хорошего. Нога Сакуры прижималась к паху достаточно близко, чтобы раскусить его. — Что-то не так? — заметив немигающий взгляд, Сакура забеспокоилась. — Все хорошо, — все будет просто замечательно, если подрочишь мне своей ногой в этих чертовых чулках. — У меня не то настроение, чтобы выводить тебя на чистую воду. — Начнем с того, что ты пьяна и выглядишь нелепо. Это сбивает с мыслей.       Сакура распахнула глаза так широко, как только могла. Любовь всей ее сознательной жизни только что назвала ее нелепой. — Нелепо пробираться ко мне домой через окно. Вдруг я голая или в одних трусах? Не думал об этом? — Я бы сказал, что ты почти голая прямо сейчас. И, спасибо за идею, обязательно приду посмотреть. — Саске, ты… Кроме как «идиот» сказать не могу.       Сакура упала обратно на диван, прикрывая лицо обеими руками. Как ей следовало поступить? Прогнать Саске как паршивого мальчишку и кинуть вазу вслед? — Я понятия не имею, что с тобой делать. Ты говоришь, что идешь мне навстречу, затем хамишь, затем обижаешься, что я выбрала не тебя, и так по кругу последние несколько лет. — Я не обижаюсь на тебя. Мне просто не нравится, как ты себя ведешь. — Хорошо! Нам не нравится поведение друг друга. Давай оставим все как есть, ладно? Ты уходишь к Черту на куличики, я занимаюсь своими проектами. И мы не мешаем друг другу жить.       Черта пройдена. Саске понял, что терять уже нечего. Их доверие и понимание с полуслова утрачены. А значит, можно позволить себе то, что давно не выходило за пределы мыслей.       Его рука прошлась от колена вдоль внутренней части бедра. К самому началу чулок, где резинка передавливала бедро. Очень горячо, кожа мягкая и раскаленная. Сакура инстинктивно сжала бедра вместе, захватывая в капкан чужую ладонь. — Уже нашла, кем меня заменить? — Что ты творишь? — смущение и перепады высоты в голосе. Казалось, Саске впервые сделал что-то решительно пошлое. — Вряд ли наши отношения станут от этого хуже. Даже если станут, завтра утром меня уже не будет в Конохе.       Вот как, они снова не увидятся долго-долго. Внезапно охватила тоска. Сакура разжала ноги, но только для того, чтобы резким движением взобраться к нему не бедра. Юбка задралась донельзя, открывая вид на такое же черное белье. — Ты говоришь это, чтобы позлить меня?       Между их лицами всего пара сантиметров. Дыхание сбитое, Сакура уткнулась горячим носом ему в шею, жадно сжимая руки на широких плечах. — Я пытаюсь быть честным.       Честным в желаниях, в поступках, в словах, которые он говорит редко и по делу. — Оставлять меня одну — это честно? — Дай мне все исправить, — шепот в ее мягкие волосы, легкое поглаживание по напряженной спине и ощущение защищенности, возможно, смогли сломать стену.