Перст судьбы.

Она оставила его позади. Демонстративно, в какой-то мере, сделала это, взяв Акына под руку, и пошла прочь от Ферета. Лишь бы он поверил. Поверил в то, что она сказала, размышляет Сейран, хотя на душе совсем иное. Часть папарацци окружили Ферита, преграждая ему путь, не давая ему последовать за ней. Другая поспешила догнать, пака, все ещё невестку дома Корхан, как всегда желая узнать больше подробностей. Сейран, также, как и раньше, не любит папарацци, теряется при виде них. Но раньше Ферит всегда был рядом с ней, защищая ее от их любопытных взглядов и навязчивого внимания. Теперь же она была вынуждена оставить его позади, ради него самого, ради свободы Орхан-бея, из-за которого, ее муж так переживает. Держать за руку Акына, пока они пробираются сквозь хаос. Сейран, несмотря на все, знала, что должна убедить себя, и в первую очередь Ферита, что поступает так из собственного желания, что она больше не будет его, что теперь она с Акыном. Однако само ее сердце кричало об обратном, тоскуя по уютным объятиям Ферита. Не желая соглашаться таким концом. Нет, она не забыла. Она прекрасно помнит всё враньё, что было между ними, все эти порывы ревности Ферита к Кайя и беременную Пелин на свадьбе сестры, конечно, помнит тоже, помнит и домик, где муж оставил её одну, и абсолютно всё, что было до: месяцы споров и недопонимания, бесконечные ссоры и боль от них. Но, несмотря на все это, она не может избавиться от воспоминаний об их более счастливых моментах вместе, о теплоте его улыбки, нежности его прикосновений и глупых шуток. Она никогда не забудет, через что они вместе прошли. Не забудет, как он был готов идти против самых близких ради нее и ее семьи, и даже был готов распрощаться с жизнью ради ее благополучия. Их любовь, думается Сейран, постоянное сражение, постоянная борьба, словно с самой судьбой, что смеётся над ними, каждый раз подкидывая новую преграду на пути: Пелин, характер Ферита, сформировавшийся, она знает, из-за особенностей богатой семьи, в которой он рос, ложь, вызванная этим, недоверие Сейран, также сформированное ее воспитанием, Халис-Ага, их семьи, Тарык, Султан и снова Пелин, с наследником, как выяснилось не семьи Корхан, которого, так желал дедушка Ферита. Их любовь —боль, бесконечная мука, яд, что отравляет и их самих, и особенно, как Сейран не сомневается, сказали бы их семьи, окружающих. Их любовь — разрушение всего и вся. Зачем же она тогда нужна? Шанлы не может дать ответ. Она знает только, что чтобы не происходило, чтобы Ферит не делал, он любит ее. Да, он совершает необдуманные, импульсивные, разрывающие душу на части, поступки. Да, она отвечает тем же. И при этом, чтобы сама не делала, не говорила, понимает, оба делают это от того, что не знают, как иначе. Они — сломанные люди, нашедшие друг друга и не знающие, все ещё нет, что с этим делать. Не знающие, как построить нормальную семью. Их некому было этому учить. Несмотря ни на что, они оба не могут друг без друга. Но и вместе не могут тоже. Так, вероятно, считает судьба, давая все новые и новые трудности. Их любовь — не знающая конца, жертва и противостояние. Второе - потому что никто был не готов сделать первый шаг, когда ещё можно было. А второе — потому что каждый сделает все необходимое, лишь бы любимый человек был счастлив и невредим. Хотябы отчасти. Даже если не с ним. Сейран ведь и сейчас идёт на жертву. Уходит с Акыном, чтобы Ферит не беспокоился об отце больше. Жаль, он, скорее всего, этого не узнает. Она ускоряет шаг. Желание убежать от происходящего вокруг переполняло ее. Она хотела быть где угодно, только не здесь, не в толпе журналистов, не там, где с трудом может дышать, не там, где буквально находится в шаге от того, о ком твердит все естество и тем, что твердит разум. Она из-за всех сил, прячась за всеми теми мыслями, уговаривала сама себя не оборачиваться. Но эмоции всеже берут вверх. На миг, всего на миг, чтобы убедиться, в порядке ли Ферит, убеждает она себя, она оборачивается. Оглянулась через плечо, почти ожидая увидеть Ферита, бегущего за ней, чтобы подхватить ее на руки и унести прочь от этого безумия, как он часто это делал раньше. Но все, что она видела — море лиц, вспышки камер, желающих запечатлеть новую сенсацию. Конечно, Ферита она больше не видит, Но это хорошо, думает она. Значит, и он не увидел этой ее слабости. Акын же все это время шел рядом с ней, спокойный и невозмутимый. Он не задавал никаких вопросов и, казалось, вообще не был удивлен ситуацией. Его присутствие, наверное, даже можно было считать поддержкой. Вот только, не взирая на то, что они шли бок о бок, она чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо. А ее сердце все ещё сильно стучало, так, словно билось о ребра. И всеже.. Сейран украдкой поглядывала на Акына, гадая, о чем он думает. Понимал ли он ее чувства? Видел ли их? Знает ли он о том, почему так поступает? Знает о том, что делает его дядя? Если да, насколько комфортно ему Иди с ней рядом, осознавая, что она идёт с ним из-за шантажа? А если нет, узнай, осудил бы он дядю? Сейран почему-то кажется, что верный именно этот вариант. Иначе зачем Акыну везти ее с Феритом в больницу к Пелин, а потом ждать так долго, пытаться защитить от ее отца Не проще ли ему было остаться просто равнодушным, сторонним наблюдателем, чужой, абсурдной, как скажут многие, драмы? А може, это все его план? Как только они отходят достаточно далеко. Сейран убирает свою руку, и Акын, наконец, решает прервать тишину. –Эм. Сейран. С такой все хорошо? –Более чем. –Ты уверена? –Да, не.. Не переживай. –Тогда.. Домой тебя отвезти? –Если не сложно. –она улыбается, но звучит все это время, как ей кажется, слишком грубо, поэтому, как бы идя на компромисс, добавляет –можешь зайти.. вечером. Твой дядя придет и отец.. –она едва заметно вздыхает –будет рад тебе, я полагаю. Вечером Акын действительно приходит. Стоит на пороге ее дома, широко улыбаясь, с пахлавой в руках. Пахлава.. судьба и правда смеётся над ней. Отец что-то громко говорит, плоская руками, вероятно, забыв, что теперь ходит с тростью и так лучше не делать, а у Сейран в голове, только брюнет с густыми бровями весело раздающий сладость незнакомым детям на улице Антепа, где они познакомились. В ее голове лишь образ Ферита Корхана.