Бегущие от демонов за солнцем: воскресший детектив и физхимик-асура

Дождь барабанил по толстому стеклу короткими дробями, отдаваясь в ушах тем же звуком, с которым кости ломаются. И судьбы. И какое же, должно быть, удивление вызовет дефект в такую погоду. Сломанная судьба ломает другую. С хрустом, подобным хрипам в полном отчаянии вое. Было ли отчаяние в этом дефекте? Кроме него ничего и не было. А в этом доме не было ничего, кроме мрачного беспорядка и запаха мокрой земли. Этот аромат буквально растекался каким-то липким ощущением по спине. Она глубоко вдохнула прежде чем сказать с больным, одержимым выражением: — Твоя грудь вздымается, еле дышит, — рот искривил оскал, — Успокоились буйные волны. На подоконнике сидела та, чья теперь настала очередь делать больно. — Ты считал, тот раз последний? — чужое ей лицо искривил шок, — Укротил меня и наивно веришь, что я ушла… Ты будешь страдать, ведь преисподней закрылись двери! По его щеке скатилась слеза. — Как забавно ты расстроен, — она рассмеялась, широким движением вскинув руку, — Я живая! Только пред тобою, — и спускаясь на пол, произнесла, улыбаясь со всей злостью, — Как я хочу… — и снова жуткая улыбка, — Сломать все твои кости! Она сделала шаг вперёд. Он мужался взглянуть в насмешливые глаза. — Ты убивал меня сотни раз… Твои желания сбывались на моем теле, — он скривился, — Ха! — Как..? — Всем расскажи, что я ведьма: люди, как правило, дуракам верят, — она задрала подбородок, — Сейчас я в последний раз ярко, как ты пытался добиться, горю, расслабляет меня твоя сила, — и вгляделась, выдавая насмешливо-задумчивое, — Злой ты достаточно милый. Я станцую на твоей могиле! И настигла свою жертву широкими шагами. И подняла нож. И увернулась от встречного удара. И с удовольствием пригнулась в беге, с силой отталкивая землю и готовясь подхватить ритм боя. На периферии отпечаталось его несчастное лицо, и она ухмыльнулась сильнее, хитрее, наслаждаясь. — Я станцую на твоей могиле! Узумаки попытался пнуть ее, захватить, повалить, но она подобно змее все больше оплетала его тело причудливыми захватами и перекатами. Он уже потерял им счет, потерял себя, чувства время, Амайю… Он зарыдал, когда оказался снизу, а ему в лицо скалилась Амайя. — Ты не она! — Неужели ты мне не веришь? — ее лицо перекосило, когда Амайя вскинула бровь, — Я станцую на твоей могиле! — и с силой оттолкнула его в сторону, поднявшись, — Шавка! Думаешь, ты несешь свет? Зачем ты губишь тех, кто другим непокорен? — Амайя бы так не сказала, — он зарычал, взглянув исподлобья и поднимаясь на трясущихся ногах, — Кто ты такая, черт возьми? Почему хочешь меня убить? С чего взяла, что яриман вроде тебя на это способна? — Это мольба о пощаде? Какие нескромные речи… Прошу не плачь, — она с гордостью выпрямилась, — Нас в Аду ожидает вечность. И тишину стрелой пронзил ее довольный смех. — Я так и таю от этой мысли, — с дрожью в голосе она подошла к нему без страха вплотную, улыбаясь, — Это твоя вина, что во мне столько злости. Я не убью тебя, хотя ты убил меня внутри. Я из-за тебя веду себя, как ведьма, которая станцует на чужой могиле! Он истошно заорал в шум ливня и собственного сбитого дыхания. — За что ты так? Ты говорила, что счастлива со мной! Что я тебе как брат! — она грациозно подошла к нему, протягивая нож. Амайя ответила с такой горечью... — Я умирала сотни раз из-за твоего влияния! Все твои бунтарские желания… — что он не мог… ничего, — Ты хотел, чтобы я горела ими, и теперь я горю! Думай, что я ведьма! Я горю в последний раз и хочу, чтобы ты отправился за мной, милый. И я станцую на твоей могиле. Шум… В голове слишком много шума. Амайя… Жива? Когда ему поступил звонок с её номера, то… Мир пошатнулся. А когда она голосом Амайи попросила открыть окно и влетела внутрь подобно призраку… — Амайя..? — слезы безостановочно текли по щекам. — Да, милый? Он знал, знал, что это не она, что эта женщина ей притворяется, в конце концов он только вернулся с похорон… Но, черт, как же хочется в это поверить. Опьяненный её словами, он сквозь шум взял протянутый нож. Амайя улыбалась.