Глупец

— Ну так, — Рэдсан рвано дышит. Поднимаясь с колен, он осекается, но не останавливается, — добей же?       Он чувствует как что-то медленно, дорожкой стекает по виску и одновременно паром развевается на ветру, шипя от контраста температур. Что-то вязкое, пахнущее металлом и отвращением. Можно подумать это лишь пот, но эта мерзкая жидкость беспрерывно капала на плащ, все больше пачкала его ярким пунцово-коричневым цветом. Воздух казался обжигающим, не давай вдохнуть полной грудью и успокоиться.       Демон исподлобья сверлил в герое дыру, настолько же большую, как сгусток его клокочущей ненависти, порывающийся вырваться наружу. Он уже давно не ест людей, но готов поклясться сердцем собственной матери, выпади ему возможность, сожрал бы юнца без задней мысли. — Я не в обиде. Да и мне это не надо… фух, — Мк вопреки своему оппоненту, такой же не первой свежести: с рассеченным подбородком и сожженной на половину бровью, совсем не выглядит мрачным. Даже наоборот, он чрезмерно приободренный, как казалось Рэдсану. С отдышкой, долькой неловкости и легкой улыбкой, он расслабляет руку, в мимолётном золотом свечении посох исчезает.       Каждое его действие казалось слишком неправильном. Слишком наигранном, так не бывает.       У демона вырывается нервный смешок. Что происходит в голове этого тупоголового плебея, он так и не понял. Возможно, он никогда его не поймет, это нервировало еще больше, все эти жесты казались принцу насмешкой над собой и собственными амбициям. Каждое слово, произносимое отвратительным голосом лапшичника, выводило его из себя, нарастая спиралью. Концентрируя эту желчь, хотелось плюнуть идиоту в лицо, прожечь мягкие ткани, будто кислотой. — Думаешь такой хороший, — Рэд делает шаг вперед, но неожиданно для себя же оступается и снова падает на колено. В разгаре боя, он повредил себе позвоночник. Резкая боль в пояснице и вдоль хребта пронзает тело, которое должно быть не уязвимость к внешним факторам, однако магическому посоху удалось его ранить. Мешанина из звона и шума собственного сердцебиения мешает думать. — Блятсво.       Волосы демона источают переплетающиеся в хороводе струйки дыма. Подобно костру недостающему керосина, они готовы получить очередной выброс энергии и вспыхнуть, также мгновенно, как зажженная целлюлоза. Выругавшись, он сквозь зубы продолжает: — Глупец. Пришёл на все готовое и стал… героем! Посмешище, от героя в тебе только имя. Жалкий… простак! — Рэдсан пытается встать, но снова падает, разбивая колени об твердую поверхность ломаного асфальта. Сейчас это уже не имеет значение. — Думаешь ты такой первый? Особенный, сильный. О как же. У тебя ничего не получится.       Мк молча стоит напротив, его взгляд чуть подрагивал, порывы ветра обдавали и без того растрепанные волосы. Во рту сухо. С сопутствующими в его сторону оскорблениями парень делает несколько шагов к врагу. Возможно это была ещё одна его способность. Его личная способность, ведь Укун ей не обладал. Он считал себя максимально эмпатичным человеком: плакал над грустными видео с котятами, мог сопереживать людям, которых видит впервые, зачем-то оправдывал каждого. Никогда не мог злиться по-долгу, по настоящему. Яро верил, что в любом действии таится причина. Даже у самого скотского поведения должна же быть причина? — Я. Тебя. Сломаю, — завывания воздушного вихря на мгновение стихли, будто специально, дабы ядовитые слова, сказанные утомленным, но едким голосом, пропитали почву под ними и все пространство вокруг. Поток воздуха вернулся и вместе с ним напряжение. У демона казалось почти не осталось сил, но эта звериная злоба, сверкающая в жёлтых, словно тягучий мед, глазах, выдавала. При лишнем движении человека он был готов либо набросится на того и разорвать к чертям, либо в конец упасть без сил, но главное попытаться что-то сделать. Идея «разъебись, но сделай» была у него не просто личным девизом, а кредо, которое ему любезно вдалбливали в голову будучи ребёнком.       Все также не проронив ни слова, МК протягивает ему трясущуюся от бы былого напряжения руку.       Резкая вспышка огня слепит глаза. Она не такая сильная, чтоб обжечь, но очень яркая. Парень на секунду жмурится и вздрагивает. Рэдсан вновь перед ним, сгорбленный, придерживает себя за раненый бок, но на этот раз на своих двоих. Боль, перешедшая на лопатки, не давала тому выпрямиться и встать во весь рост, благодаря чему оба были на одном уровне, как бы демону не хотелось быть выше и принять свое привычное положение. Когда он был даже пусть на несколько сантиметров выше этого идиота, что-то будто заставляло его чувствовать внешнее превосходство.       Мк не обращает внимания на это, сама ситуация его больше влечет, чем отталкивает, он не чувствует обиды, не чувствует отвращения. Только вяжущий интерес, будто он нашел раненую зверушку. Сам не зная почему, он пропускает вышесказанное мимо ушей, в его глазах читается…жалость? — Кто сделал это с тобой?       Лицо Рэда на мгновение меняется. От презрения, высеченного у него на лице не остается ни крупицы.       Что? Он что издевается? Играет в жалость, чтобы что? Да, Рэдсан искренне не понимал, как лапшевоз после всего этого говна, что ему пришлось пережить за последние 3 недели, не добил его при первой возможности. Не просто не понимал, у него казалось отсутствовала эта функция.       Это же было бы такое облегчение для Мк! Паршивый бес сжёг его квартиру, разрушил кусок города и только и делал что мешал парню «геройствовать». Так почему? К чему это наигранное, выдавленные из себя дружелюбие? Он вообще ничего не понимает. Сраные смертные с их сраными мазохистскими наклонностями. Просто идиоты, не более. — Я имею в виду, ты же такой классный, амбициозный, все эти твои изобретения, я каждый раз поражаюсь! — на похвалу в свой адрес Рэдсан поморщился. Парень похлопал того по плечу, он говорил это действительно искренне, надеялся на взаимность со стороны собеседника, не врага. МК не выглядит так, будто разговаривает с врагом. Может так ему удастся расколоть его каменное сердце, ведь холодным его уж точно не назовёшь. — Я бы хотел иметь такого друга, если бы ты не хотел меня сжечь.       Рэд пару секунд судорожно бегает по глазам лапшичника, в надежде найти единственный горящий в голове алым цветом вопрос: «Что блять?». Этот простак тупо жалеет его? Он что больной? От одной мысли, что настолько жалкое существо может ему сочувствовать демона выворачивает наизнанку. Он демонстративно откидывает чужую руку со своего плеча. — Да что блять с тобой не так?       Он покачиваясь, делает два шага назад и не отворачиваясь исчезает в пламенном вихре. Его часть хаотично с дымом, шипящим звуком растворялась в воздухе. Мк мимолетно обдает теплом, он смотрит вслед исчезающим частицам огня и произносит тихое, практически шепчет: — Увидимся.