Triple-V

      Сегодня время тянулось невыносимо долго. С каждой секундой, проведенной в ужасно душном кабинете математики под бубнеж учительницы, все больше хотелось просто выйти в окно, возле которого Витя и сидел. Слава Богу, что учебный день вот-вот должен закончиться. Все у Вити, кажется, не задалось с самого утра: волосы не так легли, облился чаем перед самым выходом из дома, поскользнулся и чуть не встретился лицом с землей, которая была покрыта корочкой льда, испытал ужасную тревогу, стоя у доски, и в довершение всего Аля сообщила, что не сможет приехать еще ближайшие недели так три. В конце концов социальная батарейка на оставшийся день у него окончательно села.       Как только раздался звонок, соседка по парте и несколько других одноклассниц потащили чуть ли не под руки уставшего Виктора курить под ближайшую пустующую лестницу, рядом с которой не было камеры видеонаблюдения, что позволяло школьникам безнаказанно курить, а некоторым нетерпеливым парочкам целоваться, в стенах школы. С Витей в классе в основном общались только девчонки, коих было всего пятеро, и это неудивительно, потому что мужскую половину класса не интересовала музыка, высокое искусство, такие игры, как Геншин Импакт, и прочие «бабские» штуки, да и к тому же крашеные волосы, цвет из которых хоть уже и давненько так вымылся, и пирсинг в ухе и в носу автоматически вешали на юношу ярлык «педик», что отталкивал от него всех «ровных пацанов», заставляя тех только плеваться в его сторону. Но Вите же лучше не иметь подобных людей в своем окружении.       Девушки, окружавшие сейчас Витю, что-то бурно обсуждали, хихикали, а иногда и громко смеялись, что могло выдать местонахождение их тайной курилки, но их это, видимо, совсем не заботило. Девичий смех начинал действовать на нервы. Хотя сегодня Виктору абсолютно все действовало на них — он чувствовал себя, словно натянутая струна — еще чуть-чуть и она лопнет. Пространство стремительно заполнялось паром и сладким «химозным» запахом, характерным для электронных сигарет. Одноклассницы пустили по кругу пару подов, продолжая болтать о всякой, совершенно неважной по мнению Вити, ерунде, связанной с ближайшими мероприятиями в школе. Очередь дошла до Виктора и девушка протянула ему одну из электронок, слабо коснувшись его плеча, чтобы привлечь внимание парня, который, судя по виду, вообще будто здесь не находится, а витает где-то в своих мыслях. — Ты будешь? — девушка обратилась уже напрямую к Вите, заметив, что на касание парень никак не отреагировал. Юноша поднял взгляд на одноклассницу, перестав наконец пялиться в пол, и завидев под, который протягивала ему подруга, у него неприятно скрутило в животе. Курить эту дрянь, особенно настолько приторную, на голодный желудок совсем не хотелось, однако Витя все же принял электронку, кинув еле слышное «спасибо» в сторону девушки, после чего та сразу же продолжила беседовать с остальными девчонками. Пар заполнял легкие и оставлял на языке сладкий привкус каких-то ягод. Ему гораздо больше нравились обычные сигареты. Прикрыв глаза и выдыхая, Виктор ощутил, что сил не осталось вообще. Хотелось прямо сейчас оказаться дома и завалиться спать на ближайшие часов так 12. Повторно затягиваться Виктор не стал и, что несвойственно ему, очень тихо попрощался с подругами, после чего ушел в раздевалку, отчего девушки были в замешательстве — обычно они идут домой все вместе. Нет, Витя очень любил своих одноклассниц, хоть и часто не понимал их, но сегодня его батарейка села гораздо быстрее, и поэтому находиться с кем-либо было очень тяжело. Ему хотелось поскорее убежать и остаться в компании самого себя, не стараться натянуть улыбку и просто наконец разгрузить голову, что он собственно и сделал, вызвав такси, как только отошел от девушек. Ботинки, куртка, шарф, не забыть сумку, попрощаться с охранником, выбежать из школы — Виктор делал все на автомате, пока в его голове расползался густой туман. Прохладный воздух наконец позволил вдохнуть полной грудью — в школе из-за огромных скоплений людей постоянно спертый воздух и духота. Март встретил этот небольшой городок резкими перепадами температур, отчего ходить было просто невозможно — повсюду лед и мокрый снег — один неверный шаг и «упал, очнулся, гипс»…       В машине такси неприятно пахло ароматизатором, который свисал с зеркала заднего вида. От сильного чувства голода и так мутило, но от этого запаха теперь уже откровенно тошнило. Поездка прошла в тишине, чему Виктор очень благодарен, и он наконец-то дома.       Захлопнув дверь квартиры и окунувшись в полную тишину, юноша выдохнул. В голову лезло столько мыслей, но кажется он ни одну из не мог расслышать, в конце концов оставаясь ни с чем. Виктор в спешке стаскивает с себя верхнюю одежду и бредет в ванную — хочется смыть с себя эту внезапно накатившую тревогу. Тишина окутывала его со всех сторон, каждый раз будто давя на мозг и отдавая звоном в ушах, но перебивать ее музыкой или видео на ютубе в какой-то момент Виктору уже не хотелось, он просто принимал эту пустоту, что разъедала внутри него все. Оперевшись руками о раковину, он поднял взгляд на зеркало, в которое так неохотно смотрел каждый день. Синяки под глазами, кажется, расползались с каждым днем все дальше и он сильнее походил на труп. Он потерял сон, желание есть и чувство насыщения вместе с ним, хоть и голод начинал разъедать желудок. Все чувства будто покинули его, оставляя Виктора полностью опустошенным. Капли затарабанили по полу душевой кабинки, когда парень включил воду. Виктору было невозможно наблюдать за тем, как фундамент его собственного «Я» становится все слабее, предвещая падение всего того, что он на нем отстроил. Вода стекала по плечам, капала с волос, и в конце концов разбивалась о пол. Парень садится на кафель, прижимаясь спиной к холодной дверце кабинки. Ощущение невозможности воспринимать информацию, ощущение полной бесполезности и ненужности душили Виктора, но он не мог выплакать всю горечь, чтобы стало легче, как он делал это обычно. Слезы просто не шли. Они оседали болезненным комом в горле и отдавали дрожью в коленях. Может он просто-напросто выгорел? Сгорел дотла, как спичка, и теперь пепел разносился ветром по организму, оседая в абсолютно пустом теле. От мыслей об этом захотелось закурить. Вода все так же шумно билась о пол, стекала по стеклу, оставляя разводы, обжигала ноги. Нет, ему нужно закурить прямо сейчас, и поэтому Виктор подрывается с пола, выключает воду, и стараясь все-таки оставить эти раздражающие размышления там, в душевой кабинке, выходит из нее.       Мысли шли, даже скорее бежали, за ним по пятам, пока тот спешно шел в прихожую, чтобы достать сигареты и зажигалку из куртки. Виктор стремился улизнуть от них на балкон, они цеплялись за его ноги и руки, обволакивали холодом пальцы, заставляя содрогнуться. Еще 15 минут назад этот клубок мыслей невозможно было распутать, понять, отделить одну мысль от другой, но сейчас эти нити затягивались в постепенно крепчающий узел на его шее. Выйдя на балкон, Виктор поежился — он плохо вытерся полотенцем и наспех натянул пижаму, отчего она стала влажной в некоторых местах, а с волос и вовсе капало, поэтому легкое дуновение ветра он ощутил как мороз, пробирающийся под кожу прямиком до самых костей. Ветер мешал быстро прикурить сигарету, что вызывало еще больше раздражения, заставляя узел затянуться еще сильнее. Как только у него получилось, едкий, но такой приятный, дым расползся по легким, а с выдохом он и вовсе на время отпустил то, что так его тревожило. Это так глупо, но он не мог по другому. Сигаретный дым медленно убивал его, но и растворял в себе его проблемы. Очевидно, надолго они никуда не девались, поэтому он стал заложником этих никотиновых палочек, что медленно, но верно, превращали его легкие в нечто, покрытое смолой. Он все это знал, но не мог от этого отказаться.