Красная конфета

      Всё началось с того, что ребята приехали провести концерт в Москву. До выступления ещё два часа, поэтому сейчас все отдыхали.       — Пока можете быть свободны. Минут за десять до выхода на сцену не забудьте подойти снова, закреплю макияж, — сказала одна из девушек-гриммёров.       — Хорошо. Антон, ты там скоро? Нужно поговорить, — поинтересовался Арсений у коллеги.       — Да фиг его знает вообще. Не ко мне вопросы, — ответил ему тот, не отрываясь от телефона.       — Ладно, я в комнату отдыха. Телевизор посмотрю, на диванчике полежу… — брюнет отошёл к двери и прежде чем скрыться из комнаты, хитро подмигнул. Парень в ответ лишь улыбнулся и слегка порозовел.       Прошло полчаса. Матвиенко только вышел из гримёрки, хотел поначалу пойти прогуляться по ближайшему парку, но всё-таки решил остаться тут. Где находились Антон с Арсением он не знал. Наверное, на улице шатаются или в одной из гостинных сидят. А Дима… Он любит ходить по залу, пока никого нет. Наверное и сейчас там находится.       Эх, Поз… Если бы он только знал, сколько раз на дню он появляется в мыслях Серёжи. Пытается выкинуть его из головы, но ничего не получается. Ну никак.       Дима расстался с девушкой три года назад. Они с Катей остались в хороших отношениях, но сейчас очкарик щеголяет один. Такой, гордый холостяк. Как и Матвиенко, впрочем. Казалось бы — было много возможностей признаться, да и сейчас она есть, но что-то держит армянина от этого поступка. То ли неуверенность, то ли стеснение или боязнь потерять друга. Непонятно ведь, как он к этому отнесётся. Взаимоотношения у них хорошие, но только дружеские. Не более этого. И не хочется рушить это всё одним поступком.       Но… Дальше — больше. Всё больше Серёжа думает, что надо наконец набраться смелости и признаться ему. Мужчину буквально тянет к Диме. Так сильно, что хочется забрать его в охапку и никогда больше не отпускать. Ну а если Позов откажет ему? Они ведь смогут остаться друзьями? Смогут ведь?..       Только вот сколько неловких взглядов и разговоров после этого будет? Он даже в глаза ему посмотреть не сможет! Сейчас ему доступно такое удовольствие, и на том спасибо.       А когда Дима его обнимает, так спокойно на душе становится. Благо Серёжа может позволить себе все эти нежности, будучи на сцене в рамках импровизации. Фанаты их, конечно, шипперят, но не так много как Шастуна с Поповым. Именно поэтому и на концертах, и на различных шоу они могут творить всё что вздумается в этом плане, никто обсасывать это особо не будет.       Пока Серёжа шёл, раздумывая обо всём этом, незаметно для самого себя оказался в конце коридора за кулисами. Выглянув из-за шторы, он увидел Диму. Тот ходил между рядами кресел и что-то бурчал себе под нос.       Матвиенко, как всем известно, очень хорошо читает по губам. С такого расстояния сложно было разобрать, что говорит друг, но вроде бы «Надо поговорить» или «Давно хотел тебе сказать». С кем там Позов собирался вести переговоры неясно, однако, он похоже почувствовал на себе взгляд и резко поднял голову. Сергун тут же шмыгнул за стенку и как можно тише ушёл в коридор.       Сердце колотилось как бешеное. Спалился. Засмотрелся. Снова. Блять, блять, блять… А если Дима сейчас пойдёт за ним, поинтересоваться чё он там на него пялился стоял, а? Что тогда отвечать?       «Господи, я как влюблённая школьница!» — крутилось у брюнета в голове, пока он, разозлённый сам на себя, всё громче топал по деревянному полу, приближаясь к одной из комнат отдыха.       — Блять, Арс! Кто-то идёт! — шепнул беспокойно Антон.       Попов выпучил глаза, смотря на дверь.       — Так слезай с меня, скорее! — протараторил он.       Парни встали с дивана. Один схватил пульт и плюхнулся обратно, а другой пошёл к двери, попутно поправляя причёску.       Серёжа открыл комнату. В проёме стоял Антон. Щёки у него были розовыми, волосы растрёпаны.       — А чё это вы тут делаете? Чего румяный такой? — сразу же спросил армянин.       — А мы… Отдыхаем тут, телевизор сидим смотрим. Вот! — дрожащим голосом соврал Шастун.       Матвиенко нахмурился.       — А схрена у тебя язык зелёный? Краски объелся чтоль?       — Где? А, что?.. — шатен подошёл к зеркалу, — Это мы… Конфеты ели.       — Ага! — подтвердил Арсений.       Серёжа прошёл в помещение, посмотрел на сидящего на диване Попова. После его короткого «Что такое?» в свой адрес увидел, что у того язык тоже зелёный.       — А дайте и мне конфет!       Нутро подсказывало — здесь что-то не так. Странно они себя ведут вообще, как будто хотят что-то скрыть. Серёжа даже знал что и давно был в курсе этих «близких дружеских отношений». Ему, наверное, просто нравилось подшучивать над ними или строить из себя дурачка, ведь он завидовал. Завидовал тому, что они счастливы друг с другом, а ему такое счастье в лице Димы недоступно.       — В нижнем ящике тумбочки возьми, — кинул Антон.       Голубые глаза метнулись к нему. Арсений нервно сжал губы в тонкую линию, мол, «Ты что творишь? Он же поймёт!». И оказался прав.       — Тут нет зелёных конфет, я их покупал и сюда положил. Только синие, жёлтые и красные! — размышлял вслух Матвиенко, — Опять вы тут обжимаетесь! А если бы кто-то другой зашёл?       — В смысле? Мы ничего такого не делали! Ты о чём вообще? — пытался отговориться Попов.       — Мгм… Знаю я всё, давно уже! Просто вы не замечали ни разу, как палились, — хотелось выть от несправедливости. Матвиенко держал красную конфету, всё сильнее сжимая её в руке. Вдруг, в голове что-то щелкунуло, — Блять, какой же я слабак!.. — прошептал он самому себе.       «Будь что будет!»       Он закинул шипучку в рот и вышел из комнаты.       — Куда он собрался? — Попов встал с дивана и выскочил из помещения вслед за другом.       — Да мне откуда знать? — развёл руками Шаст.       Эти двое последовали за Матвиенко. Он зашёл в приоткрытую дверь, выходящую за кулисы. Прошёл на сцену. На другом её конце, за длинной шторой стоял Позов и по-прежнему что-то бубнил себе под нос.       — Эй, Дим! Хочешь конфету? — окликнул товарища армянин.       — Да, давай конечно.       — Есть только красная!       — Хорошо, мне без разницы, — ответил Дима, глядя на приближающегося Серёгу.       Сердце у того колотилось так, что отдавало в висках. Неправильно это всё, но он же решил! Значит нужно идти до конца, даже если…что?       Матвиенко вплотную подходит к другу в очках и накрывает его губы своими. Сказать, что Дима удивлён — ничего не сказать.       Раз.       Он смотрит на Серёжу ошарашенными глазами, тот лишь зажмурился, сжав руки в кулаки.       Два.       Дима совершенно не понимает, что сейчас происходит. Он стоит, чуть ли не по стойке смирно и хлопает глазами, пытаясь хоть немного разобраться в ситуации.       Три.       Серёжа целовал уже не с той уверенностью, с какой подошёл изначально. Он уже хотел было отстраниться, но почувствовал, как Дима, придя в себя, начал осторожно отвечать. Он посмотрел в глаза за стёклами очков напротив и увидел в них некое смущение ситуацией и неуверенность, но не увидел отвращения или желания уйти и остановить это всё. Кулаки разжались сами собой и Серёжа начал немного расслабляться, понимая, что его не оттолкнут и уж точно не треснут ему за такие выходки. Он продолжал целовать такие желанные на протяжении долгого время губы. Конфета закончилась, начав шипеть на языке. Примерно тоже самое сейчас испытывал Матвиенко, несколько чувств одновременно — радость, желание и волнение. Но не похожее на страх, а приятное, трепещущее внутри.       — Вот так поворот… — протянул, усмехнувшись, Арсений, — Пошли. Мы тут явно лишние.       Парочка двинулась обратно в комнату отдыха, оставив Диму с Серёжей наедине. Им явно будет о чём поговорить между собой.       Позов спустя минуту медленно отстранился, уставившись на человека рядом. Повисло молчание, но неловким оно точно не было. Всё ведь теперь прояснилось, но Дима, видимо, с приколами не закончил.       — И что это было? А, Серёж? — не скрывая улыбки, задал уже риторический вопрос Позов.       — А ты как будто сам не догадался, — ответил Серёжа, подняв одну бровь, — Люблю я тебя, очкастая рожа!