Наказание Адама, или отродье Люцифера

Потерять дорогого человека - безумно больно. Ощущение, что твое сердце побывало на футбольном матче в роли мяча. Причем вернулось оно без нескольких внушительных кусков. Хоть Адам и понимал, что сейчас предстает перед своей девушкой не в лучшем состоянии, он не мог остановить бурю. Потерять Лоту… Это как оказаться на холодном операционном столе, пока тебя без наркоза растаскивают на органы. И ты чувствуешь, как пустота тебя заполняет. Холод сковывает. Одиночество поглощает. Она обнимает его голову, пока он плачет и бормочет что-то невразумительное. Да, скорее всего в ее голове пронеслась мысль о том, почему ее парень плачет после разговора с ее отцом. Но она не задаст этот вопрос. Сейчас не время. Хоть перед глазами все еще всплывают кровавые картины, Адам успокаивается. Истерикой ничего не сделаешь, а вот действия могут предотвратить появление этих картин в реальности. – Прости, нервы иногда сдают… – Ничего… – она гладит его по волосам, и тревога, охватившая своими щупальцами горло, уходит, – у меня тоже такое бывает, перенервничаю, а потом одна остаюсь и плакать начинаю, непроизвольно. – Я тебе говорил, что ты лучшая девушка? – Адам улыбается, хоть камень на его сердце становится тяжелее с каждой минутой. – Нет, – он отчетливо слышит нотки хитрецы в ее голосе. Понимает, что говорит он это по несколько раз на дню. – Ты лучшая, я тебя обожаю… – Он разгибается и целует ее в щеку. Он хочет большего, но камеры, под чьим прицелом они находятся долгое время навевают тревогу. – И я тебя тоже… – она обнимает его. Как же хорошо… Адам хочет растечься и никогда не покидать этих объятий. Не хочет, чтобы ей грозила опасность. С его губ срывается фраза. – Как же хочется иногда побыть человеком… Без обязанностей и должности на небесах… без этих сраных крыльев… – Не знаю как это, но по твоим словам это хорошо… – Лота гладит его крыло, отчего по животу мужчины разливается тепло. Каждый раз так, он все же не железный. И крылья между прочим – весьма интимное место. К его крыльям никто не прикасался, даже Лют, хоть свои она отчаянно подсовывала. – Знаешь, давай сбежим на пару дней? – Адам смотрит девушке в глаза, ища ответа на свой вопрос, – просто побудем на земле как… обычные люди. Лота улыбается, но ответа не дает. – А знаешь что? Я приглашаю тебя на свидание! – его огромные руки легли на плечи девушки, – Шарлотта, ты пойдешь со мной на свидание? На настоящее свидание? – А раньше мы ходили на воображаемые? – Шарлотта хитро улыбается. – Раньше это были дружественные выходы. А сейчас это свидание. – Дай мне подумать, – девушка игриво садится на стол, – мне нужно взвесить все за и против. – Есть хоть что-то против? – Адам подходит к ней вплотную обнимая за талию, вдыхая запах ее шеи и напрочь забывая про камеры. Он удалит записи одним нажатием кнопки после свидания. – Ну если ты так просишь… – она тяжело вздыхает, – я пойду с тобой на свидание, Адам. Он внутренне ликует, целуя ее в шею, зная что за этим последует стон. Он хорошо изучил ее за это время. – Ты сводишь меня с ума… – Этим и пользуюсь… Его перемены в настроении могли бы вызвать множество вопросов у психолога, но особого дискомфорта от этого факта он не испытывал. В какой-то момент их маленький прилив нежности стал превращаться в волну желания. Хоть мужчине и хотелось превратить волну в цунами, он останавливается. Хорошего понемногу. Да и в данный момент он не мог на это решиться. Хоть и желание захлестывало так, что он захлебывался в нем. Он не знал что будет дальше. Какое решение он примет? Возможно ради ее безопасности им будет лучше расстаться. И больше никогда не видеться и не общаться в принципе. Нет, о таком развороте событий даже думать не хочется. – Куда пойдем? – Лота каким-то непостижимым образом обхватывает его бедра ногами и притягивает его к себе. – Куда хочешь. Я серьезно, мы ничем не ограничены, просто скажи и все будет в лучшем виде. – Как люди вообще на свидания ходят? Устрой мне такое свидание.

***

Они стояли в очереди в кинотеатре, попутно выбирая фильм. Остановили выбор на “Ла-Ла-Ленде” недавно вышедшем в повторный прокат. – Доверяюсь твоему выбору, ты все же тут не впервые, - Лота сдалась. – Ты ведь попросила чисто человеческое свидание, я его тебе и устраиваю, - Адам улыбнулся, оплачивая билеты. С выбором фильма он ни на йоту не прогадал. Лота не могла оторваться от экрана, наблюдая за историей любви Мии и Себастьяна. Единственное - ей не понравился конец. – Почему они не смогли быть вместе? - Шарлотта была чуть ли не на грани ярости. – Пути режиссера неисповедимы, – ответил ей Адам, выходя из зала. – Но они такая красивая пара! – В жизни всегда очень много несправедливости, милая. Особенно в земной, – он почти ощутил мысли одной из девушек неподалеку, которая подумала: «Вау, да он похоже философ». И все из-за взгляда. Раньше эта гремучая смесь из интереса и желания приводила его в восторг и боевую готовность, но… Сейчас это не приносило ничего. – Ладно, куда пойдем дальше? – Ресторан, достойный моей принцессы Ада, – та девушка явно захотела чтобы ее так назвали. Но по статусу ей разве что прозвище «грешница» подходит. Хоть Адам и предлагал забежать в переулок и телепортироваться через несколько кварталов, но его принцесса настояла на прогулке. Он согласился. Проходя по улице они видят музыкантов. Много музыкантов. Одни начинающие, в основном играющие каверы.В основном неплохие, но было пару экземпляров от пения которых хотелось застрелится. Один из таких “музыкантов” пел “Still Loving You” и Шарлотта дернула его за рукав, дабы он опустил голову. – Я могу считать это оскорблением своей любимой песни? – Я даю тебе официальное разрешение Рая. И прямо в этот момент две струны на гитаре незадачливого артиста лопаются, оставляя красные следы на его щеках. Адам и Лота смотрят друг на друга, не понимая, кому из них какая струна принадлежит. Хороший ресторан оказался в нескольких минутах ходьбы. Красные тона и приглушенный свет, для Адама это казалось уж слишком заезженным и клишированными, но для первого раза он назовет это классикой. – Добрый вечер, мы бы хотели у вас поужинать, – серьезно произнес мужчина. – К сожалению, сер, у нас нет свободных столиков, - ответила хостес. – Оу, вы в этом уверены? - как только он завершил фразу, сразу же раздался телефонный звонок. – Здравствуйте, ресторан “Hell’s Paradise”, чем могу помочь? - хостес строго глянула на Адама, - хотите отменить бронь? На сегодня? Хорошо, на чье имя была бронь? Да, ваша бронь аннулирована, до свидания, – налепив фальшивую улыбку, она произнесла, – Вам неслыханно повезло, следуйте за мной. Шарлотта смотрела на него, словно на какого-то сумасшедшего. – Что ты еще умеешь? – Ну… как тебе сказать… – Адам протягивал звуки, – стрелять, варить пунш, подковать лошадь, вскрытие, подделать документы, принять роды… – тут он замешкался, – петь в хоре. – А во времени путешествовать не можешь? – К сожалению, это вне зоны моих умений. Его взгляд был прикован к ней и только к ней. Он даже не заметил, как она заказала за него вино. Красное как ее костюм в день их первой встречи. Терпкое, как его подколы. Лотта не умолкала, шепотком рассказывала всякие истории, которые он очень внимательно слушал. И пил вино маленькими томными глотками. Он смаковал каждую каплю, что стекала по его горлу. И когда бокал был пуст, он понял одну важную вещь. Что он хочет выпить эту девушку до дна. Сделать ее своей. Но вместе с этим в нем боролось желание сделать так, чтобы она была в безопасности. А эти две вселенные не могут существовать в одно и тоже время. И вновь его бокал полон. Лотта почти не пьет, но зато уж слишком часто закусывает губы. И откидывает волосы назад. Чертовка, похоже она его соблазняет. А соблазн велик. Светлая кожа, красивые изгибы плеч, пухлые губы и полные невинности глаза… Змея искусительница. Так и кажется что сейчас она протянет тебе яблоко. И если она протянет, то он откусит. Жадно, страстно. Чтобы по подбородку стекал сок. Но страх за нее все еще велик. Утробное чувство будто монстр поднимается из глубины его души. Так долго он воздерживался. Так долго он желал ее. И так долго он держал себя в рамках приличия и райского кодекса. Но змея искусительница обматывает петлю на его шее. Затягивая ее потуже. Алкоголь туманит разум и будит его внутренних бесов. Он больше никогда не будет пить. Только не в ее присутствии.

***

– Адам? – девушка обеспокоенно смотрела на меня, когда я поднимал пьяный взгляд. – Да, – я улыбнулся ей. Странно, столько эмоций за этот день мне удалось пережить. – Я думаю что мы тут засиделись, – она смущенно оглядывает ресторан. – Да? – я вскидываю брови, – Куда же ты хочешь направиться дальше? – Не знаю, ты же организатор, ты и веди меня, я же обещаю поддерживать ритм, – я почувствовал, как моих ног что-то коснулось. В следующее мгновение я понял что она проводит своей ногой по моей. Господи, она ж меня соблазняет. – Тогда… Может в клуб? Потанцуем, полобызаемся на глазах у людей, потом поедем в отель и… – предложения я не закончил, и так слишком много наговорил. – Мне нравится твой ход мыслей, – она подмигнула мне. Мне кажется, что я нахожусь в каком-то слишком правильном, выверенном ромкоме. И не важно, что в Аду сейчас творится коллапс вселенского масштаба. Это будет позже. Сейчас я вижу ее в свете стробоскопа. Она танцует так, что все парни задерживают свой взгляд на ней. Но я знаю, что она моя. От начала и до конца. Я пью коктейль, он приторно сладкий, вроде называется “яблоко с корицей”. Хах. Яблоки… Я медленно подхожу к ней, ощущая, как все мое тело горит. Горит от того, как мне хочется увидеть больше, чем вижу сейчас. Хочу прикасаться к ней больше. Хочу ее все больше и больше с каждым ее движением. – Одна тут? – я провожу по ее бедру своей рукой. – Адам, потанцуй со мной! – она практически сразу уводит меня в центр клуба. Я ощущаю, как она ко мне прижимается, как соблазнительно проводит руками по моим плечам, как целует, лишь чуть-чуть прикасаясь к моим губам. Боже, она дразнит меня и я ощущаю, как я хочу, чтобы она продолжала. Только наедине со мной. Желательно, в моей комнате с зашторенными окнами. И я предлагаю. – Может… продолжим в более интимной обстановке? – Да, – она сразу соглашается, будто только и ждала этого предложения. И уже в следующие пять минут мы ищем тёмный уголок, чтобы сделать портал. Она в этот момент прижимается ко мне, бесстыдно целуя мою шею. Боги… За что мне такое наказание. Портал получается не сразу. Но как только получается, я буквально затаскиваю ее в свою комнату. – Ты сводишь меня с ума… – Ты меня тоже… Она тянется к моей рубашке, обнажая с каждой пуговицей все больше тела. Все больше шрамов. Пока она расстегивает мою рубашку, я целую ее в шею выбивая из нее стоны. Мы раздеваемся медленно. Так, чтобы насладится каждой клеткой наших тел. Некоторые ее прикосновения… вызывают у меня утробные стоны. Я ощущаю, как желание наполняет меня полностью. – Ты уверена? – и даже в таком экстазе я спрашиваю о том, готова ли она. – Да! – она чуть ли не кричит, ощущение, что она хотела этого больше, чем я. Она снимает рубашку, расстегивает топ и я вижу ее полностью обнаженной. – Воу… – единственное, что я могу сказать в этот момент. И я целую ее ключицы. Шею. Грудь. Живот. Я делаю так, что на ней не остается нецелованного места. Ее руки гладят меня по низу живота, от чего из меня вырывается утробный рык. Я слишком накален. И каждое ее прикосновение повышает градус. Вскоре я нависаю над ней. Она вся красная от желания. Я еле держусь, чтобы не сорваться. После почти года воздержания… Это сложно. Невероятно сложно. Она притягивает меня к себе, я ощущаю, что скоро моему самообладанию придёт конец. И я покрываю ее поцелуями, пока она дрожащими руками пытается убрать лишнюю ткань. И у нее получается. И через минуту мы сливаемся. Сливаемся в одно целое. Я медленно двигаюсь в ней, ощущая, как она сжимает меня. Мы не сдерживаем стоны, обмениваясь ими в поцелуе. И именно в этот момент я понимаю, как сильно я ее люблю, как сильно мне не хватало ее. Когда нас практически одновременно сшибает волной оргазма, я падаю рядом с ней. Она прижимается ко мне. Я ощущаю, как бьется ее сердце. И как бьется мое сердце. И я хочу слушать эту музыку вечно. – Ты знала, что я люблю тебя? – Знала, — Лота отвечает сбито, ее дыхание еще не восстановилось, – но слышать это – отдельный вид удовольствия… И мы засыпаем в обнимку. И я понимаю что сегодня мы перешагнули ту самую черту. Черту, после которой ничего не будет прежним. Почему-то в воздухе витал едва ощутимый флер опасности. Но я его не замечал, ведь куда больше мне нравился запах Шарлотты.