Переигровка

      Уже оказавшись у старшего дома, парни решили, что пора передохнуть. День был напряжённым, и казалось, будто усталость висела в воздухе тяжёлым грузом. Никто из них много не пил, всего по чуть-чуть, но даже эта малость, вперемешку с усталостью, ударила в голову, делая шаги медленнее, мысли, тяжелее, а веки непослушными.       Для Валеры это было даже к лучшему, может, после сна удастся хоть немного разобраться в том, что вокруг происходит, а если и сна не будет, то будет время всё обдумать и выстроить в голове план. – Спокойных, - негромко произнёс Вахит, щёлкнул выключателем, и комната погрузилась в мягкий полумрак. Сам Зима уснул почти мгновенно, будто его просто выключили, а вот Лера ещё долго ворочался. Мысли одна за другой врезались в сознание, не давая покоя, «как не проебаться снова? что сделать, чтобы не повторить ошибок?» Но вскоре и его упрямо затащило в объятия Морфея.

***

      Глаза открылись резко, и тут же снова зажмурились, слишком ярко. Турбо зажмурился сильнее, проморгал пелену перед глазами и с удивлением понял, он во сне. Вокруг ничего, только белая, глухая пустота, ни горизонта, ни стен, ни звука. И вдруг, громкое, почти режущее ухо: – Эу!       Голос был знакомый. За спиной стоял Зима.       Валеру это почему-то не удивило, в снах ведь возможно всё. Больше всего его задел не сам факт появления друга, а то, как он выглядел. Вахит был точно таким же, каким его запомнил в тот злополучный день после разборок с Жёлты, мрачный, с тем взглядом, от которого мороз шёл по коже.       Лера застыл, почти не дышал, словно что-то держало его.       Первым шагнул Зималетдинов приблизился, положил тяжёлую ладонь на плечо Валеры с сухим хлопком и сказал глухо, но твёрдо: – У тебя есть последний шанс, Валерка. Последний, чтоб не проебаться.       Турбо открыл рот, чтобы ответить, но Зима исчез, словно и не стоял перед ним. Только пустота осталась. Глаза Валеры расширились, сердце застучало чаще.       И тут, второе «Эу!» - снова за спиной. Теперь там был Марат.       Валера скривился, повернулся и, словно сорвавшись с цепи, рванул на младшего с кулаками. Но пролетел сквозь него, как сквозь воздух. – Сука! Крыса ментовская! - выкрикнул он, хотя внутри уже что-то дрогнуло.       По лицу Марата было видно, радости от этой встречи у него не больше. Он вздохнул тяжело, будто сам боролся с собой. – Кем бы я ни был…- начал он медленно, - Сейчас должны быть «мы». И работать нам придётся вместе. Если хочешь что-то исправить.       Он протянул руку. Турбо завис, замер, словно время остановилось. Внутри боролись две силы, ненависть к предателю и мысль о том, что даже Зима был против его выбора. Десять секунд показались вечностью. И всё же Валера сжал протянутую ладонь.       В тот же миг он резко проснулся, будто его облили ледяной водой.

***

      По телу пробежали мурашки: в квартире и правда было холодно. Лера лежал на полу, рядом стоял диван, но пустой. На балконе же, за стеклянной дверью, он увидел старшего, тот неторопливо курил, следя за тем, как рассвет окрашивает улицу.       Валера поднялся, накинул олимпийку со стула и вышел к другу. Перехватил у него сигарету, сделал затяжку и вперил взгляд в соседский дом. На улице медленно светало, серое небо постепенно становилось светлее. – Ты чё так рано подорвался? - спросил он, не оборачиваясь.       Зелёные глаза скользнули в его сторону. Зима хмыкнул, пожал плечами и молча вернул себе сигарету.       Постояли молча. Вдох, выдох. Валера, понизив голос, продолжил: – Мне к Маратику сегодня надо. Во сколько у него там школа заканчивается?       Лысый почесал шею, прикинул и коротко ответил: – Два пятьдесят. Ну… если, конечно, он с уроков не съебётся.       И снова, молчание, перебиваемое только затяжками и редкими смешками. То ругались, то шутили, то даже умудрились сцепиться, Лера рассёк бровь старшему, получил от него по затылку и, скрепя зубами, помог обработать ранку водкой из старого холодильника.       К трём часам Валера, не ответив толком на расспросы Зимы, почему ему так резко понадобился Адидас-младший, выскочил из квартиры.

***

      Дом Суворовых был близко. Марат стоял один, без Андрея, и это было настоящим облегчением. Подбежав, Валера протянул руку, и тот, неожиданно, пожал её. – Я это… поговорить пришёл.       Марат кивнул на дверь подъезда, мол, пойдём внутрь. Валера последовал за ним. Скинул кроссовки, пока Суворов ставил сумку в угол. И вдруг, кулак. Сильный удар в лицо. Валеру отбросило к двери.       Он должен был ответить, должен был бросить в ответ, но что-то внутри сжало. Не захотел. Может, осознал наконец? Смотрел на Марата так, будто готов встать на колени и извиниться по-настоящему. Оба замерли, удивлённые самим моментом. – Я могу пройти в комнату? - почти шёпотом произнёс Валера.       Марат вздохнул обречённо, но кивнул.

***

      Они сидели в комнате и говорили. Марат спрашивал о планах, Валера лишь разводил руками: – Я… до сих пор не могу понять, что произошло.       Младший заговорил серьёзно: – Главное сейчас - не дать убить Ералаша. И Андрея уберечь. Но тут я уже проебался. Хотел с уроков съебаться, когда училка за ним пошла, а сам… ворон считал. А дальше всё пошло по сценарию. Даже кепарики спиздили.       Он кивнул на тумбу, там действительно лежала кепка.       Разговор тянулся долго, тяжелел, словно воздух в комнате становился гуще. Вспоминали смерть Миши, крик его бабушки, и оба мрачнели.       Потом обсудили Кащея, Ералаш, видик, даже Айгуль. Турбо больше слушал, чем говорил, но в какой-то момент понял, они впервые за долгое время думают одинаково.       И к вечеру, когда Валера вышел из квартиры, в голове у обоих звучала одна и та же мысль:

«Он изменился».