Часть 1
29 февраля 2024 г., 19:43
Развалившись в гостиной на кожаном диване, Антон медленно переключал каналы в поисках интересной передачи или фильма. В полумраке комнаты яркий свет от экрана окрашивал скучающее лицо разными цветами, в зависимости от картинки. Не наткнувшись на что-то стоящее, Антон принялся щелкать кнопкой пульта по второму кругу.
Спать совсем не хотелось, хоть на часах время и близилось к полуночи, но бесконечное переключение каналов поистине обладало каким-то усыпляющим действием. Широко зевнув, Антон слегка поерзал на диване, а тот в ответ издал резкий скрипучий звук.
Шастун не помнил, когда последний раз проводил вечер не дома. Единственное, что менялось – это еда. Вчера, например, он ел суши, а позавчера – перемороженные пельмени из магазина напротив. Заглянув сегодня в морозилку и обнаружив там, те самые пельмени, Антон поежился и тут же захлопнул дверцу. В ход пошел флаер, который ему вручили около метро пару дней назад. С небольшого оранжевого листа на него смотрели аппетитные сочные пиццы, и вопрос об ужине отпал сам собой. И теперь на диване лежали две полупустые коробки, а рядом с ними – довольный и сытый человек.
После четвертого круга безрезультатного переключения каналов, Шастун нажал красную кнопку на пульте, и экран погас. Темноту комнаты разбавил фонарный столб, который каждую ночь тускло светил в окно и отбрасывал на пол грязный желтый свет.
Взяв в руки Айфон, Антон тапнул два раза по экрану. Он пробежал глазами по всплывшим уведомлениям, а затем смахнул большим пальцем вверх для разблокировки и зашел в мессенджер.
«Прочитано, но не отвечено».
Шастун поджал губы и нажал на чат, который был первым среди обилия переписок.
«Был в сети 10 минут назад».
Антон еще несколько секунд смотрел в экран, разглядывая маленькое фото около имени собеседника, а после нажал на кнопку блокировки и откинул телефон в сторону.
Он вытянул ноги от бедер до пола и провалился в удобную и уютную ямку, которая образовалась в диване под его весом за пару лет. Веки постепенно тяжелели, а тело размякало, и стоило Шастуну прикрыть глаза, как он тут же открыл их.
Писклявый звонок в дверь разошелся звуковой волной по пустой квартире.
Сначала ему показалось, что это мог быть не звонок, а скрип кожаного дивана, но, когда через пару секунд звук раздался снова, сомнений уже не осталось.
Антон покосился на коробки из-под пиццы и, пораскинув сонными мозгами, выдал умное умозаключение – это точно не доставщик пиццы. Возможно, это его соседка сверху – женщина бальзаковского возраста, умноженного на два. Она частенько заходила к нему, чтобы попросить о помощи – уж больно Шастун напоминал ей внука Артема – а, значит, по ее мнению, Антон по умолчанию был расположен к ее просьбам.
Например, на днях Зоя Михайловна попросила его повесить большую картину с жуткими пестрыми розами величиной с его рост, перед этим тщательно выбирая подходящее для картины место. Шастун таскался с этим творческим отродьем из комнаты в комнату и на второй час бессмысленной беготни был готов сам распластаться на соседской стенке вместо картины. За старания его даже не вознаградили чаем с ароматными плюшками. Да черт с ними – хотя бы прошлогодними конфетами, которые, обычно, самыми последними остаются на дне вазы. Вместо этого Зоя Михайловна великодушно предложила:
– Артемка, называй меня просто Зоечка! – она потрепала его небрежно по волосам своей старческой рукой с неаккуратным розовым маникюром.
После этого предложения Шастуна еще полвечера не покидало ощущение, что все это время он «трахался» вовсе не с картиной. Тем не менее, как бы он ни возмущался от бредовых поручений, он категорически не мог отказать соседке. Ему вообще тяжело давалось отказывать кому бы то ни было, а слово «нет» будто и вовсе отсутствовало в лексиконе.
Антону совершенно не хотелось поднимать свое неподвижное тело с нагретого места и открывать дверь Зоечке, хотя в такое позднее время она к нему никогда не приходила. Перебрав всевозможные варианты, кто это мог быть, Шастун не придумал ничего лучше, чем просто игнорировать приход непрошенного гостя, и попытался снова заснуть.
Стоило ему только закрыть глаза, как снова позвонили в дверь, но уже более настойчиво и продолжительно. Антон почувствовал, как внутри начинает закипать бешенство вперемешку с негодованием, и медленно поднялся с дивана.
«И чей же шаловливый палец так настойчиво жмет на мой звонок?»
Открыв дверь, бешенство Шастуна тут же выскочило через дверной проем.
– Да неужели! Ты открыл мне дверь! – оптимистично воскликнул парень и прошел в квартиру Антона как ни в чем не бывало.
Шастун только и успел, что открыть рот и выпучить глаза, в которых ото сна не осталось и следа. В нос тут же ударил знакомый терпкий запах одеколона с нотками грейпфрута и кедра, ассоциация с которым намертво приросла к образу гостя еще добрых полгода назад.
– Прости, что так поздно, – парень расстегнул и скинул с плеч черный объемный бомбер с такой обыденностью, словно он приходил сюда каждый день. – Сапсан задержался. Ездил на конференцию в Питер, – буднично произнес он и повесил бомбер на крючок.
Антон замер, вытянувшись во весь рост от удивления, не проронив ни слова. Он готовился увидеть за дверью кого угодно, пусть даже ту соседку снизу с неимоверно скучной и дурацкой просьбой, но никак не его. Не своего бывшего коллегу «по цеху».
– Ну что, ты так и будешь стоять столбом в прихожей и даже не пригласишь гостя пройти? – он закинул белоснежные Найки на обувную стойку около входной двери.
– Арс, какого лешего ты тут оказался? – вымолвил Шастун, когда удивление соскользнуло с лица, а его рот наконец-то сомкнулся.
– Ты до сих пор помнишь мое имя! Как же это приятно! – c неподдельной радостью сказал он. – Я тоже рад тебя видеть!
Антон таращился и не понимал, как себя вести: то ли вытащить за шиворот наглого гостя, то ли действительно пригласить пройти и, может быть, даже предложить чаю.
– Зачем ты пришел? – не унимался Антон, чувствуя, как под одеждой поползли колючие мурашки.
– Давно тебя не видел и вот подумал, дай, загляну, – все так же радостно говорил Арсений, разглядывая светлую прихожую. – Вот мы и встретились, коллега! – воскликнул он.
– Бывший коллега, – Шастун, бросил едкий взгляд на серебряную печатку на безымянном пальце.
Арс приблизился вплотную к Антону, обхватив холодную ладонь своей горячей, и насильно пожал ее, раз тот не изъявил желания. Наклонившись близко к уху Шастуна и практически касаясь своей трехдневной щетиной его щеки, Попов сказал тихим низким голосом:
– Хм, как интересно. И тут ты тоже бывший.
Все еще сжимая руку, Арсений едва сдерживался, чтобы не провести большим пальцем по гладкой коже, но вместо этого одернулся и ударил второй рукой по хрупкому предплечью. Опустив пронзительные голубые глаза на растянутую домашнюю худи Антона, он смахнул с груди несколько крошек, а затем развернулся и легким шагом практически поплыл в сторону кухни, захватив с собой рюкзак. Шастун стоял в замешательстве то ли от бесцеремонного появления Попова, то ли от его последней фразы.
Антон смахнул оставшиеся крошки с одежды (все-таки пора перестать ему есть лежа) и, пройдя следом на кухню, на правах хозяина квартиры, нажал на кнопку чайника и облокотился на кухонный гарнитур, скрестив руки на груди. Арсений расположился напротив у окна, небрежно держа рюкзак за одну лямку.
Уютная, но совсем маленькая кухня едва вмещала в себя стол, пару стульев и кухонный гарнитур, что уже говорить о двух рослых парнях, стоявших практически впритык друг к другу.
– Зря ты тогда уволился, – бодро начал Попов.
– Это еще почему?
– Компания пошла вверх. Многим повысили зарплату и теперь даже в командировки отправляют.
– Здорово, – без особо энтузиазма протянул Антон. – Я точно ничего не упустил.
Арсений остановил свой острый взгляд на Шастуне и посмотрел на того, как бы из-под очков.
– Уверен? – его голос снова стал низким.
Антон почувствовал невидимый укол в свой адрес.
– Уверен, – отрезал он и стиснул зубы.
Попов громко выдохнул, кинул рюкзак на угловой кухонный диванчик и засунул руки в передние карманы черных обтягивающих джинс, а затем прокашлялся.
– Тогда позволь тебе напомнить, как ты сбежал от меня с того корпоратива. Ничего он не упустил! – бросил Арс.
– Ты пришел об этом поговорить?
Антону резко стало некомфортно находится в тесной кухне рядом с бывшим коллегой.
– Вообще-то мне хочется от тебя объяснений, – уточнил Арсений. – Ты так быстро собрал свои монатки и ушел восвояси, будто мы с тобой никогда и не дружили, – его голос разбавляли минорные нотки.
– Странно все как-то вышло, – Антон подал хриплый голос. – Согласен. Не объяснился с тобой. За это прости.
Их взгляды столкнулись.
– Но я не мог там больше находиться… – замялся Шастун и опустил глаза. – После того… Ну, ты понял…
– М-м, нет, – Арсений поджал губы и покрутил головой из стороны в сторону, будто не понимал, о чем пошла речь.
Антон чувствовал, как внутри постепенно начинало закипать негодование точно так же, как начинала закипать вода в чайнике.
Шастун набрал в легкие столько воздуха, сколько те вмещали, чувствуя, как вздымается грудь. Он представлял этот разговор десятки раз, но так и не смог подобрать нужных слов. Сообразив, что придется импровизировать на ходу, он ровно выдохнул, собрался с мыслями и дрожащим голосом выдавил:
– Я про тот м-момент в курилке, когда м-мы были пьяные. Я з-закурил, а т-ты… Т-ты…
Попов внимательно смотрел на лицо Шастуна, словно сканируя: лоб сильно морщился от воспоминаний, длинные светлые ресницы дрожали в такт запинкам, малиновые губы поблескивали в свете люстры, а щеки все больше розовели.
– Когда я увидел тебя в первый раз – сразу понял, что меня к тебе тянет. Я чувствовал, что и тебя ко мне тоже. Ты был таким недотрогой, поэтому я не рискнул давить.
Арсений делился тем, что так давно томилось в его нежном сердце.
Отводя взгляд в сторону, Шастун облокотился на столешницу и принялся постукивать по ней указательным пальцем, на котором сидел большой серебряный перстень с зеленым камнем в цвет его глаз.
– Мы с тобой здорово подружились и так хорошо проводили время вместе: ходили по барам, на футбол, на стендапы, а потом этот корпоратив... Я думал, ты выпьешь и расслабишься, и мы как-то сблизимся, – оправдывался Арсений, нервно прикусывая потрескавшиеся губы.
Вода в чайнике сильнее закипала, издавая булькающий звук.
– Поэтому, когда ты вышел покурить, я пошел за тобой, чтобы поговорить. Знаешь ли, – Попов замялся, вытащил руки из джинс и поправил волосы, запустив тонкие пальцы в черные спутанные пряди, – для меня это тоже что-то новое, – признался он, чувствуя, как пересохло во рту. За стакан воды, а еще лучше – добрый стакан виски, он бы отдал сейчас все. – Я не такой уж и смелый.
Шастун молча выслушивал монолог, усиливая стук пальца по столешнице.
– Я тогда пошутил, чтобы разрядить обстановку, а ты так залился смехом и облокотился на меня. Ты, кстати, всегда так делаешь, – Арсений переключил взгляд на пол, и его голос тут же смягчился. – Когда тебе очень смешно, ты касаешься руками человека: кладешь на него свои ладошки, и так искренне смеешься… – он замолчал, будто параллельно из памяти бережно вытаскивал воспоминания и мысленно воспроизводил их в голове.
Антон аккуратно покосился на Попова, ведь он действительно всегда так делал.
– Во мне тогда что-то щелкнуло, – продолжил Арсений тихим голосом после нескольких секунд молчания, вырываясь из крепких объятий теплых воспоминаний. – Я понял, что вот сейчас это самый удачный момент, чтобы…
Вода в чайнике забурлила так, словно вот-вот перельется через край, а пар, вырывавшийся из острого носика, вздымался к верхнему шкафу гарнитура, оставляя на нем капли воды.
– Поцеловать тебя…
Ноги Шастуна подкосились, а нос отказался вдыхать воздух. Он гнал этот момент из памяти до сегодняшнего дня, а теперь бесцеремонный гость разом выковырнул едкое и эмоциональное воспоминание из головы.
– Перестань! – повысил голос Антон, который чувствовал, что вот-вот закипит.
– Значит, вспомнил, – констатировал Арсений, перекинув на него взгляд.
Рот Антона открылся, тут же закрылся, а потом снова открылся от изумления. Он в два счета выпрямился и устремил острый, протыкающий насквозь мягкую плоть, взгляд на Попова.
– Еще скажи, что тебе не понравилось! – язвительно бросил Арсений, скрещивая руки на груди.
Бурление воды пронизывало глухую тишину кухни, а затем кнопка чайника звонко щелкнула.
– Да как ты смеешь такое говорить?! – понесло Антона.
Он тут же схватился за голову, приминая силой рук взлохмаченные русые кудряшки.
– Я думал, что мы с тобой друзья! Что мы будем ходить куда-нибудь вместе, пить пиво, развлекаться, – Антон остановился, чтобы перевести дух. От последнего слова ему повеяло воспоминанием о невинном поцелуе. – Но не так развлекаться, – тут же уточнил он, выставив вперед указательный палец.
Арсений положил кисти рук на свою талию, по-прежнему глядя на Шастуна. Как же долго он его не видел. Как долго не слышал его голоса, пусть и сейчас такого истеричного и негодующего.
– Ты шокировал меня, – Антон уставился на белую стену. Шов на обоях расходился от пола до потолка. Он проследил его взглядом, понимая, что не может найти смелости смотреть на человека напротив.
– Я даже чуть не прожег сигаретой свои любимые джинсы, – жалобно произнес он и ткнул указательным пальцем в свое левое бедро.
– Не велика потеря, – буркнул Попов под нос и отвел взгляд.
– Я просто не был готов. Ты тогда рядом… А я… И потом… – запинался Антон. – И вообще, – внезапно вспомнил он, – я не был твоим бывшим! Что за околесицу ты нес в прихожей? – Шастун снова схватился за голову и крепко зажмурил глаза, словно надеялся на исчезновение Арса.
– Зато сейчас ты, видимо, готов, – пробормотал Арсений, переминаясь с ноги на ногу.
Антон неуверенно приоткрыл глаза и медленно опустил руки, приземлив их вдоль туловища.
Черт, не сработало. Все-таки не исчез.
– Не понял… – протянул он. – О чем ты?
Попов уверено схватил свой рюкзак, ловко просунул в него руку и бросил тонкую синюю папку на стеклянный обеденный стол.
– Что это? – поинтересовался Шастун.
– А ты посмотри.
Антон пару секунд неуверенно косился то на папку, то на Арсения, совершенно не понимая, что можно от того ожидать, затем аккуратно взял тонкую папку в руки и открыл первую страницу.
Арсений прислонился телом к выступающей части подоконника и скрестил руки на груди в ожидании увлекательного шоу, которое начнется через 3… 2… 1…
– Откуда это у тебя? – голос Шастуна сел, а сам он оцепенел. – Ты что, сталкер? – его взгляд стал обезумевшим.
– Ага, слежу за тобой.
В каждый файл синей папки были вложены листы с распечатанными скриншотами переписок Антона с неким человеком. На скриншотах было все: переписка с первого невинного «привет» до последнего грязного «спишемся завтра, красавчик», все фото, а также переведенные в текст аудио, которыми те обменивались.
– Я серьезно. Ты сдурел? – голос Шастуна сделался громче и жестче, словно он хотел им больно задеть Арсения, на лице которого сияла улыбка победителя.
– Сдурел ли я? И ты мне этот вопрос задаешь?
Антон резко закрыл папку и кинул так, что та громко шлепнулась о стеклянный стол, задев уши гулким эхом.
– Это такая своеобразная месть за то, что я «сбежал от тебя»? – Антон согнул пальцы, изображая в воздухе кавычки.
– Месть? – Попов выдавил смешок. – Милый мой Шаст, – произнес он так, будто пытался распробовать каждое слово на вкус. – То есть, как со мной шашни крутить, так ты тут же с работы свинтил, потому что не был готов, а как с неким Артемием Потаповым грязно переписываться, так ты внезапно оказался готовым! – Арсений всплеснул руками. – Прям озарение на тебя снизошло, ей-богу!
Антон почувствовал новый наплыв смешанных эмоций, с которыми едва справлялся.
– Я лишился друга! А потом… У меня было время подумать, что, может быть, мне это и нужно. Ну… Вот это все, – он начал нервно рукоплескать. – И что, я должен был вернуться к тебе? Я испугался! А потом просто решил попробовать… Знаешь, как с чистого листа, – размышлял Шастун. – И вообще, я не должен перед тобой оправдываться! – рявкнул он.
– Лишился друга, чтобы самому найти такого же и охмурить. Браво, Шаст! – отбился Арсений и захлопал в ладоши.
Антон громко цокнул и закатил глаза.
– Знаешь, – Попов отпрянул от подоконника, – готов признать, что внешне ты очень скромен, но за всей этой скромностью скрывается нечто большее, – он сделал акцент на последнем слове, – поэтому не зря я сразу тебя приметил. А перечитывая твои сообщения, меня даже пару раз бросило в жар!
Арсений одарил Антона загадочной улыбкой и театрально прислонил тыльную сторону ладони ко лбу. Шастун почувствовал, как его щеки заалели.
– Мне кажется, пора на тебя наорать и выставить вон из своего дома, – процедил он сквозь зубы.
– Да, конечно, только позволь сказать тебе напоследок.
Антон предпочел больше не слушать этот бред и покосился на соседнюю стенку.
– Всю эту переписку я читал из своего телефона, – признался Арсений и сделал мхатовскую паузу. – Артемий Потапов, – неторопливо произнес он. – Арсений Попов.
Шастун застыл на месте, перестав моргать и дышать.
– Артемий, – Попов выставил вперед левую ладонь. – Арсений, – выставил правую, будто пытался взвесить эти два имени. – Потапов, – снова выставил левую. – Попов, – затем – правую. – Не подскажешь, что за ребус тут зашифрован?
Антон повернулся к Арсению и залился багровой краской от смущения, когда понял, кому на самом деле так увлеченно строчил сообщения по ночам.
– Я понимаю, что все это выглядит очень глупо, – Арсений кивнул головой в сторону папки, – но я не знал, как еще заговорить с тобой, – в голубых глазах читалось отчаяние. – Адреса я твоего не знал, хоть мы и были хорошими друзьями, а общаться ты бы точно со мной не захотел, вот я и выдумал…
Шастун ощущал, как от стыда он будто вспыхнул синем пламенем и тут же сгорел до жалкой горсти серого пепла, в которой теперь топтался Арсений.
– Прости меня, если сможешь, – буркнул он. – Даже если ты меня не простишь, то знай, что я ни о чем не жалею, – он коротко шагнул к Шастуну. – И все, о чем я писал тебе, было чистой правдой…
Тело Антона перестало слушаться. Голову дурманил сладкий запах грейпфрута, который становился все ближе, а ноги ощущались настолько ватными, что он готовился упасть. Но эти сильные руки, на тыльной стороне ладоней которых проглядывались упругие синие вены, целенаправленно тянулись к Шастуну и, ни в коем случае, не позволили бы ему упасть.
Только если в их объятия.
В полной тишине, находясь вот так близко друг к другу, Антона внезапно осенило: он вспомнил самую главную причину, из-за которой он принял решение сжечь все мосты. Ей оказалось то, что он испытывал. Убийственный взгляд голубых глаз пугал до мурашек, и чем ближе они становились, тем было страшнее. Пьянящий аромат туалетной воды, которую в два счета он смог бы отличить от любой другой, лишал рассудка. Бархатный голос, в который, время от времени, Арсений намерено добавлял пикантные нотки, будоражил тело. Прерывистое дыхание, пересохшие губы, учащенное сердцебиение и онемевшие ноги – яркие признаки, сопровождавшие Шастуна, когда Попов находился рядом.
Антон боялся этих ощущений, которые, порой, кипели в нем до такой степени, что ему приходилось прикусывать губу до металлического привкуса во рту. Но как бы он ни сопротивлялся, эти чувства не поддавались его контролю.
– Антон? – Попов насторожился и схватил Шастуна за плечи. – Все в порядке? – тревожный, но мягкий голос ласкал уши. – Скажи уже что-нибудь.
Шастун почувствовал, как тепло от ладоней на его плечах начало разливаться по телу, возвращая к жизни.
– Я не знаю… – практически не шевеля губами произнес он, только сейчас понимая, как, на самом деле, обманывает себя. – Я не знаю, что мне с тобой делать, – выдал Антон, будто пытаясь убедиться, что ему не нужно то, о чем кричит его сердце.
– Может быть, ты сначала нальешь нам чаю, – Арсений бросил взгляд на Богом забытый чайник. – Потом я снова пошучу, - он слегка сжал плечи Антона, – а ты опять прикоснешься ко мне, – тон голоса сменился от обычного человеческого до томного дьявольского. – А что идет после этого, ты уже знаешь…
Конечно, он знал. Ведь это уже произошло однажды.
Последнее, что успел увидеть Шастун – это блеск похотливых голубых глаз и обольстительную улыбку, которые смазано пронеслись перед его растерянными глазами.
