ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ
21 апреля 2024 г., 06:00
Уходя на тот свет, не забудь выключить этот.
Юнги и Тэхён, потеряв всякое терпение, колотят входную дверь в квартиру выпавшего с радаров друга. Он уже пару дней не выходил на связь, как в принципе и Намджун и, если сначала омеги скинули это на желание пары побыть наедине, чтобы ужиться с мыслью о положении Чимина, то на третьи сутки никто не сомневался в плачевном исходе событий. Недовольные соседи по площадке высовываются из дверных проемов, поглядеть на источник шума и, ворча, захлопывают хлипкие замки покрепче. Бледный Чимин, еле волоча ноги, поднимается по лестнице, ведущей на его этаж, прекрасно слыша, кто пришел по его душу. Стоит полумертвому пареньку показаться на площадке, как он оказывается в кольце двух пар рук. - Какого черта, Пак Чимин! Мы уже хотели вызывать службу спасения, - возмущается Тэхён, тряся друга за плечи. Чимин высвобождается от захвата и извиняется перед соседями за причиненные неудобства. Он выуживает из кармана связку ключей и наспех отворяет дверь. Омеги вваливаются в затхлое помещение. Тэхён, морщась от плачевного состояния обычно уютного гнездышка, первым делом открывает окна, впуская в комнаты прохладный осенний воздух. Чимин прибирает гостиную и заваривает чай, оттягивая начало неприятного разговора. Через десять минут омеги сидят у кухонной стойки, помешивая зеленый отвар и не решаясь начать диалог. Тэхён нервно трясет ногой так, что стул под ним ходуном ходит. Не выдерживая затянувшейся паузы, Чимин, выдохнув, кратко повествует о произошедшем, вызывая недоумение у Юнги и возмущение у Тэ. - Здесь явно что-то не так, - заключает Юнги после рассказа Пака. - Я не пытаюсь оправдать брата, но это на него абсолютно непохоже. Я же видел, как сильно он тебя любит. - Чимин, скажи правду, ты замечал что-нибудь подозрительное в последнее время? Может слежку или.. - Он узнал, - обреченно обрывает поток догадок Чимин. - Он все узнал. - Узнал что? - недоумевает Тэ. - У всех свои секреты. Я надеялся, что мой остался в прошлом, но он и тут нагнал меня, - печально усмехается омега. - Ты можешь нам рассказать, если хочешь, - подбадривающе кивает Юнги. Чимин взвешивает шансы того, что друзья не кинут в его душу последний погребальный камень и не плюнут ему в лицо, узнав правду, которую он так долго хранил под сотней замков. Пак решает, что они и так узнают от Намджуна и лучше, если он расскажет все сам. - Мне было семнадцать и я совершил самую большую ошибку - влюбился в первый раз и без памяти. Шивон казался мне таким взрослым и умным, я буквально боготворил его. Когда он предложил мне встречаться, я был на седьмом небе. Сначала все было как в сказке, мы подолгу гуляли и целовались, он дарил мне дорогие подарки, а я ему всю любовь, на которую способно мое сердце. Все изменилось одним вечером: он сказал, что мы поедем на встречу с его другом, подарил комплект дизайнерской одежды слишком вызывающей как по-мне, но я не хотел его обижать. Если бы я тогда послушал свой внутренний голос, - прикусывает до крови губу Чимин. - Он привез меня в роскошный ресторан, где нас уже ждал его “друг”. Перед тем как войти в вип-комнату он попросил меня не афишировать наши отношения. Я, конечно, согласился, думая что у него точно есть свои причины. Вечер прошел отвратительно. Его друг облапал меня глазами и норовил коснуться под столом. Дальше все как в тумане. Это потом я понял что мне что-то подсыпали, а тогда, проснувшись в абсолютно незнакомом месте со стреляющей болью в голове и во всем теле, абсолютно голым, я первым делом позвонил ему. Я плакал и просил забрать меня, на что получил видео, где.. Омега судорожно хватает ртом воздух и поднимает глаза к потолку. Такое не заживает. Сколько бы он не пытался залечить раны, они не покрываются корочкой и не затягиваются. Они просто загнивают и аммонифицируются, распространяются на все близлежащие воспоминания. Грязь от подобного позора не смыть и под святой водой. - На видео я и этот альфа. Им оказался сын чиновника высшего звена. Шивон ясно дал понять, что если я не выполню его указания, то он распространит это видео в интернете. Он велел мне выкрасть из сейфа какую-то флешку и принести ему. Я испугался. Родители бы не выдержали такого, - голос омеги срывается, стоит ему упомянуть семью. - Это был не единственный случай. По такой схеме Шивон добыл компромат на десяток бизнесменов и представителей власти. Естественно, долго это продолжаться не могло и он сбежал из страны, прихватив с собой полученные деньги, а я просто был рад что это все закончилось. - Я не понимаю, почему Намджун так себя повел, узнав правду, - Тэхён пытается уложить в голове весь тот ужас, что пережил Пак. - Потому что он узнал версию жертв, а не Чимина, - объясняет Юнги, затем обращаясь к Паку, - Почему ты не объяснишь ему? Чего ты боишься? - Думаешь, он меня спросил? Дал мне возможность оправдаться? Нет, он просто ушел, Юнги, - жестко отрезал Чимин. Друзья решили не давить на беременного друга. В его положении нельзя волноваться ни в коем случае. Они договорились всеми силами попытаться перевезти Чимина к себе, чтобы они могли вместе наблюдать за его состоянием, ведь оставшись со своими демонами наедине, парень может навредить себе или ребенку, однако омега сразу пресек усилия, объясняя это тем, что не хочет случайно наткнуться на Намджуна. Тогда Тэхён решил, что лучше всего будет по очереди навещать друга и следить за его питанием и режимом сна. Кузены покинули квартиру Пака выжатыми, с единственным намерением - поговорить с Намджуном. Вот только альфа словно в воду канул. Он не брал трубку, не появлялся в офисе, не приходил домой. Ни секретарь Мина, ни личная охрана понятия не имели, где его можно найти. Отчаявшиеся омеги признали, что без связей здесь не обойтись, и тут у них есть два варианта: первый - позвонить Бёнхону, и второй - задействовать Хосока. Ураган, по одному слову Тэхёна, нарыл информацию и к вечеру этого же дня Юнги уже ехал по указанному в смс адресу в самый злачный район города. Такси медленно подъезжает к темному сырому переулку, где по всей видимости сейчас находится Мин Намджун. Покинув автомобиль, Юнги настороженно осматривает серые панельные дома с отколупавшейся облицовкой фасада и многочисленными надписями на стенах. В нос ударяет затхлый канализационный дух. Омега ищет глазами вывеску “У Джо”, но указателя нигде не видно, зато из одного из подвальных помещений доносятся крики и смех. Юнги следует на шум и оказывается в тесном пабе с дюжиной столов и обветшалой барной стойкой. Посетители злачного места замолкают и устремляют нетрезвые глаза на омегу, который явно перепутал район. Мин оглядывает помещение в поисках брата, ругая себя что пришел один. Он подходит к сальному бородатому альфе за баром, который мешает в шейкере какую-то адскую алкогольную смесь. Юнги показывает мужчине фотографию Намджуна и тот кивает в дальний угол, спрянный от посторонних глаз. Мин, ловко маневрируя между посетителями, заходит за угол и видит брата. Джун без сознания лежит, развалившись на грязном столе в окружении многочисленных бутылок спиртного. - Намджун, боже, - Юнги подбегает к альфе и трясет бессчувственое тело за плечи. - Сколько же ты выпил? Джун бессвязно мычит, но попыток открыть глаза не предпринимает. Омега понимает, что о разговорах на сегодня можно забыть. Он бьет брата по щекам в надежде привести в чувство. Не добившись никакой реакции, Юнги решает, что помощи просить не у кого. Звонить водителю никак нельзя, он сразу доложит все отцу; Хосок - тоже не вариант, Намджун брата живьем съест, когда узнает, что Ураган видел его в таком состоянии. После пары минут раздумий омега вызывает такси, перебрасывает руку альфы через плечо и пытается поднять горе-родственника на ноги. После нескольких тщетных попыток ему удается взвалить на себя тяжеленную тушу и выволочить Джуна на улицу. Омега, запыхаясь, прислоняет брата к расписанной нецензурной бранью стене, а сам ищет глазами шашку такси, попутно хлопая Мина по щекам. Стоит ли упомянать, что человеку нормальному точно не пришло бы в голову покидать стены бара в такой час или вовсе заявляться в криминальный район без оружия и сопровождения. Увы, инстинкт самосохранения Мина молчит там, где стоило бы кричать. Из за угла, шатаясь и матерясь, выходят трое альф, явно нетрезвых. Один из них гадко присвистывает и кивает дружкам на Юнги. Отморозки под громкое улюлюканье подбираются к омеге и ржут при виде Намджуна в отключке. - Детка, ты видать районом ошибся, - скалится альфа с татуировкой “13” на лице. Да это подарочек нам с небес, - хрюкает его друг, облизываясь. - Ты на нас так не смотри, мы люди уважаемые, знаем как омегу осчастливить. Юнги морщится от отвращения и запаха перегара, который даже на открытом воздухе заполняет смрадом все в радиусе 100 метров. Странно, но страха за свое благополучие он не испытывает, его больше беспокоит беззащитный Намджун, что посапывает, облокотившись о стену. - Ну как? - парень с татуировкой на лице подходит все ближе. - Сам согласишься или тебя вырубить? - Вырубай, - равнодушно пожимает плечами Юнги, чем распаляет отмозка еще больше. - Находиться рядом с вами в сознании сил нет. - Смелый, - заключает альфа, лобызая соблазнительную фигурку, облаченную в черные джинсы, футболку и кожанную куртку, похотливым взглядом. - Мне такие, ой, как нравятся. Покажешь, что еще умеет этот язычок? - Могу сказать речь на ваших похоронах. И откуда в нем столько безрассудства? Смелостью омега никогда не отличался. Губы Мина трогает полуулыбка. Как бы он себя не повел, итог один. Скорее всего из сырого переулка он уже не выйдет. Как жаль. - Что, принцесса, не привык раздвигать ножки перед простыми смертными? - щурится главарь. - Ничего, научишься. Если не сдохнешь. - У тебя есть семья? - вдруг спрашивает Юнги, будто и не слышал угроз. Альфа вопросительно вскидывает бровь, явно не догоняя о чем идет речь. - Понимаешь, я то может быть сегодня и умру, - произносит омега, смотря выродку в глаза. - Мне жалко твоих родных. Тебе стоит перевезти их подальше из страны. - Че ты несешь? - раздраженно цедит альфа, хватая Юнги за горло. - Заткнись! Юнги не сопротивляется, а прикрывает глаза в ожидании. Он уже знает и совсем близко. Омега грустно улыбается, когда слышит рев знакомого мотора. Можно было бы рассмеяться, но кольцо мозолистых рук давит все сильнее. Голова начинает кружиться от нехватки кислорода и замедленного сердцебиения. Он прикрывает глаза, вбирая проносящиеся в уме наипрекраснейшие моменты из короткой жизни. Юнги видит обеспокоенное лицо молодого Бёнхона, когда маленький омежка упал с коня на семейной прогулке. Несмотря на боль, это воспоминание можно назвать только счастливым. Мин сожалеет, что так и не нашел в себе силы посмотреть отцу в глаза и попросить прощение. Чонгук есть почти в каждом видении. Особенно часто - его чернющие глаза. Омеге хочется верить, что он успеет посмотреть в них еще хотя бы раз. Тьма затягивает с неимоверной силой. Находясь на острие лезвия между жизнью и смертью, Юнги молится, чтобы его альфа подарил обидчикам легкое избавление. - Бегите, - хрипит он несчастным прежде чем раствориться в темноте.***
Юнги темно и страшно. Вокруг непроглядная чернь. Он совсем один. Омега делает осторожный шаг и проваливается в пустоту. Он летит в бесконечности, где нет места времени и пространству. Все здесь теряет значение и обретает вечную жизнь. Пугающая тьма отступает в тень слепящего света. Омега жмурится и закрывает глаза ладонями. - Юнги. Ласковое касание теплого ветра к щеке побуждает открыть глаза. Взору омеги является прекрасный мужчина сотканный из далеких воспоминаний детства. - Папа, - неверяще шепчет Юнги. Он порывается броситься в родные объятья, но руки проходят насквозь. Омега всматривается в радужку полупрозрачных глаз. В отражении родного взора - он, но там ему пять. В этом месте он еще ребенок, такой каким его помнит папа. - Папа, - взывает к родителю Юнги, плача, что даже здесь ему не дано прикоснуться к самому родному. - Не плачь, солнышко, - успокаивает ребенка ангел, поглаживая маленькие щечки теплым ветром. - Папа, я умер? - вопрошает малыш, поднимая большие глазки на видение. - Если я умер это ничего, я хочу остаться с тобой. - Ты не умер, глупенький, - звонкий смех журчанием ручейка разливается в белой пустоте. - Ты потерялся. - Потерялся? - удивленно поднимает бровки Юнги. - Да, солнышко, ты заблудился в темном лесу. - А как же я выберусь оттуда, папа? - хнычет малыш. - Только ты сам осветишь себе путь, мой маленький. Иди на свет, а я буду рядом. - Мы так скучаем по тебе, папа. Я не справляюсь. Разреши мне остаться с тобой, - рыдает Юнги. - Тебе пора, солнышко. Пустоту оглушает громкий звон. Видение мутнеет и вскоре исчезает насовсем. Юнги разлепляет тяжелые веки. В глазах мерцают слепящие больничные лампы. Над ухом пищит аппарат для мониторинга показателей жизни. - Юнги, о боже, Юнги! Он очнулся, - лепечет Тэхён. - Как ты себя чувствуешь? Где болит? Боже, мы так перепугались! Мин хочет успокоить кузена, но из саднящего горла доносится лишь глухой хрип. В комнату влетает Бугай с белой пеной на щеках и бритвой в руке. - Господин Мин! - радость на морде великана сменяется возмущением. - Зачем пошли в этот гадюшник совсем один? Мы могли не успеть. - Полно, Бугай, он свое еще получит, только дай ему прийти в себя, - за спиной гиганта появляется Хосок. - Это ты, засранец виноват! - дубасит Урагана Тэхён. - Какого черта послал ему этот адрес, не предупредив меня? - Я думал, он охрану с собой возьмет, - уворачивается от кулаков альфа. - Откуда я знал, что он смерти не боится? Безудержный хриплый смешок заставляет Юнги закашляться. - Он еще и веселится! Вы только посмотрите, - возмущается Тэ, подбоченившись. - Выздорови только, получишь у меня. - Намджун, - еле слышно сипит Юнги. Тэхён сокрушенно поджимает губы. - С ним все в порядке, он здесь,- говорит Ким, поглаживая ладонь с торчащим из нее катетером. - Ему стыдно, Юнги. - Позови, - давит из себя омега. Кузен мгновенно исчезает в коридоре. Через несколько минут в палату, опустив голову входит Намджун. Остальные спешат оставить братьев наедине. - Выглядишь не очень, - хрипит Юнги, улыбаясь. - Кто бы говорил, - бурчит старший, но глаз на омегу поднять не смеет. - Ты не виноват, - кое-как проговаривает Юнги и накрывает ладонь альфы своей. - Ты мог умереть, - сокрушается Джун. - Я был в паре метров от тебя, но не в состоянии защитить. Даже не представляю как так получилось. Сколько бы не пил, так меня никогда не отключало. - Я не должен был ехать один, - стоит на своем омега. - Не расстраивай меня. Давай радоваться, что все хорошо. Намджун стыдливо кивает. Простить себя он не сможет еще очень долго. - Если тебе станет лучше, у меня есть просьба, - хлопает глазками Юнги. - Поговори с Чимином. - Нам не о чем говорить, - роняет альфа, вскакивая на ноги. - Ой, что-то голова кружится, - играет роль умирающего лебедя Мин. - Не заставляй меня просить, Мин Намджун. Мне больно говорить. Альфа меряет шагами комнату и лохматит непослушные волосы. Юнги видит как нелегко ему дается решение. - Ладно, - в конце концов сдается Джун. - Обещай, - требует омега. - Обещаю, - против воли цедит Мин. - Не думай сейчас об этом. Главное, что с тобой все в порядке. Довольный Юнги прикрывает глаза и просит позвать Тэхёна, который точно все это время подслушивал под дверью. - Сколько я здесь? - спрашивает кузена Мин. - Двое суток. У тебя на 4 минуты сердце остановилось, - голос Тэхёна дрожит от подступающих слез. - Я уже думал, что мы тебя потеряли. - Отец? - задает болючий вопрос Юнги. - Он уже едет, - отвечает Тэ. - Ему сообщили только сегодня. Юнги обреченно кивает. Он уж точно не хотел, чтобы их первая встреча произошла вот так. - Он не должен знать, что я ездил к Намджуну, - просит омега. - У них итак все сложно. - Мы ничего не скажем, а вот сам Намджун.., - сжимает губы Ким. - Я попробую увести его подальше пока дядя будет здесь. - Спасибо, Тэ, - искренне благодарит Юнги. - Что бы я без тебя делал? - Помер бы еще в пятом классе, - отмахивается омега, затем серьезно продолжает: - Почему не спрашиваешь самого главного? Юнги смущенно прячет глаза. «Потому что боюсь услышать ответ», признается себе омега. - Хосок сказал, что Чонгук почувствовал опасность и тут же вылетел тебя спасать. - Что он с ними сделал? - Не знаю, мне отказываются рассказывать. Они считаются без вести пропавшими, - без тени жалости говорит Тэхён. - Я бы этих ублюдков и сам кончил, но уж в этом Чонам довериться можно. - Он.. приходил ко мне? - старается казаться спокойным Мин, но дрожь в голосе выдает волнение. - Юнги, Чонгук поставил всю больницу на уши, привез врачей из штатов, а когда ты.. у тебя остановилось сердце, приставил пушку к виску доктора, угрожая сравнять с землей весь госпиталь, если они тебя не спасут. Он буквально с того света тебя доставал, - как можно мягче доносит омега. - Готов поспорить, он и сейчас рвет и мечет от осознания, что ты очнулся, но не хочешь его видеть. Подумать над услышанным не дает настойчивый стук в дверь. В проходе появляется явно обеспокоенный Мин Бёнхон. Он подходит к койке и кивает племяннику на дверь, тот тут же скрывается в коридоре. - Отец, - выдыхает Юнги, виновато пряча глаза. - Видимо мой сын должен был умереть, чтобы эти идиоты сообщили мне о твоем состоянии, - бросает председатель, избегая смотреть на сына утыканного иголками и с шиной на тонкой хрупкой шее. - Отец, прости, что заставил волноваться, - по щеке омеги бежит одинокая слеза. Юнги плачет не от жалости к себе, он видит, как постарел родитель за время его отсутствия. Как морщинки на родном лице стали глубже, глаза - изможденнее, скулы - острее. Омега плачет по отнятым у родителя годам жизни, по выступившей седине на висках и опущенным его уходом уголкам губ. - Я больше не желаю гадать, как ты, - по-отечески строго заявляет альфа. - Хватит играть в прятки. Верни мне моего сына. - Я боялся, что ты больше не захочешь меня видеть, - отводит глаза Юнги, сдерживая рыдания. - Как ты мог подумать, что я могу отказаться от тебя? Я ждал каждый вечер. Думал, мой сын без меня не выдержит долго, сегодня он напишет, сегодня точно позвонит, вечером приедет домой. - Мне было стыдно, отец. Юнги тянет ладонь к несчастному лицу Бёнхона. - Я очень хотел прийти. Больше всего на свете хотел, - всхлипывает омега. - Я очень скучал, отец, но посмотреть тебе в глаза было смерти подобно. - Неужели, я не заслуживаю капли доверия? Неужели не принял бы тебя любым? - Мин грубо обтирает лицо сына от слез. - Да, поворчал бы, да, отругал, да, обиделся бы и не разговаривал несколько дней. В конце концов оттаял бы, не молодой уже. Что у меня еще есть кроме вас? Дом без тебя разве что мавзолей, совсем осиротел. Пусть закаленное годами лицо не показывает, отцовское сердце ноет красными слезами при виде синяков от игл на молочно-бледных запястьях его вечно маленького сына. Правду о произошедшем ему никто не говорит, но Бёнхон чует, что его ребенок пережил, нечто ужасное, что-то, что могло забрать его навсегда. - Очень испугался? - голос альфы дрожит, как не дрожал уже очень много лет. Сын успокаивающе качает головой. - Мне папа снился, - улыбается сквозь слезы Юнги. - Это он меня назад отправил. - Как и меня когда-то, - притягивает его в объятия Бёнхон. - Ну все, прекращай. Домой вернуться просить не стану, знаю, что не послушаешь, но пропадать больше не позволю. Ради бога, переезжай уже из этой каморки, мне ее армейский друг в карты проиграл. - Ты знал? - округляет глаза омега. - А вы думали ремонт всего здания сам по себе начался? Юнги хлопает себя по лбу. Ну конечно, а они с Тэ радовались, что обслуживающая компания вдруг начала облагораживать территорию. - И родители Тэхёна не просто так согласились на его переезд, - догадывается Мин младший. Бёнхон даже отвечать не считает нужным. Мужчина прокашливается и задает гложущий долгое время вопрос. - Что касается этого контрабандиста, ты правда его любишь? - старается скрыть презрение голосе Мин. - Люблю. Омега не видит смысла врать. Себе в первую очередь. Любит, но чувство это как оказалось, ничего не стоит. - Этого недостаточно, - качает головой Юнги. - Это все не важно, я просто рад, что снова могу держать тебя за руку, - переводит тему омега, кладя ладонь на руку отца. Юнги еще несколько дней лежит в больнице. На третьи сутки он взмаливает доктора отпустить его домой, обещая выполнять любые рекомендации. После долгих уговоров врач идет Мину навстречу, при условии что омега будет проходить осмотр каждые три дня. К моменту выписки Юнги уже без проблем ходит и даже разговаривает без боли горле, но родственники и друзья, за исключением Чимина, которому было решено не рассказывать о случившемся в силу его положения, все равно отказываются оставлять Юнги одного даже на минуту. Бугай по старой привычке стоит у входа в палату, пугая санитаров грозной мордой, Тэхён суетится вокруг койки, собирая вещи кузена в сумку и ворча на мешающегося под ногами Намджуна. Вскоре шумная компания дружно покидает стены осточертелой клиники. Юнги подставляет лицо под свежий осенний ветерок, вдыхая мягкие порывы полной грудью. Кроме запаха свежескошенной травы с газона и мокрого асфальта после дождя, дуновение приносит еле заметный аромат кедра и кожи. «Он здесь», шепчет прохлада на ушко. «Давай просто взглянем», ноет раненное сердце. Юнги прикусывает щеку изнутри. Оборачиваться нельзя. Грань между посмотреть и прикоснуться тоньше волоса. Грань между прикоснуться и забыться еще тоньше. «Жизнь моя», проносится локомотивом по нервам. Намучившееся тело пробирает дрожь. Дыхание сбивается. Конечности немеют. Кончики пальцев колет иглами. Может всего на секунду? Рядом, заслоняя собой солнце, вырастает Бугай. Он берет оцепеневшего парня под локоть и ведет к машине. Юнги непонимающе смотрит на великана. - Вам нельзя волноваться, - поясняет Бугай, усаживая омегу на заднее сидение автомобиля брата. Страж слышит робкое «спасибо», закрывая за Юнги дверь. «Вы доверили мне его жизнь, я исполню приказ даже, если защищать придется от Вас», думает мужчина, смотря на черный кадиллак босса вдалеке.***
Чон Хосок всегда жил по собственному завету, где всего три заповеди: первая - там, где не помогает М1911, поможет пулемет; вторая - когда берешь в руки оружие, надо точно знать, что именно ты защищаешь; самая главная - если дело коснулось семьи, сначала ломай, потом спрашивай. Вот и сейчас, выбивая очередную челюсть ударом массивной подошвы, Ураган понятия не имеет что именно он ищет. Капли крови вылетают вместе с зубами, пачкая дорогую обувь. В голову бьет животное наслаждение от хруста черепушки под прикладом. Хосок пускает пулю в колено драпающему в окно стрекачу. Беглец по-свинячьи визжит и сползает с подоконника на бетонный пол. - Кто тут у вас Док? - спрашивает Ураган, опускаясь на корточки перед истекающим кровью бедолагой. Лысенький мужичок лет сорока трясущейся рукой указывает на один из трупов у барной стойки. Хосок смачно выругивается. На такой случай Чонгук инструкций не давал. Собственно говоря, он вообще никаких инструкций не давал. Брат в принципе редко выходит на связь. Сколько бы Ураган не пытался привести его в чувство, просвета не видать. С момента ухода Юнги прошел месяц. Чонгук стал совершенно безразличен к делам. Иногда Хосок заставал брата одного в комнате Юнги. Остальную часть дома пришлось ремонтировать после очередного срыва, когда Чон прошелся битой по дорогой мебели, снося на своем пути все кроме белого с жемчужным отливом рояля, к которому Чонгук не позволял никому прикасаться. Инструмент так и стоит в руинах гостиной будто в ожидании, что хозяин вот-вот вернется и пройдется тонкими пальцами по совершенному корпусу, вернув дому былой покой. Юнги, конечно, не вернулся. Позабывший обо всем на свете кроме своего горя Чон, наплевал на идущую полным ходом войну с Фениксом, который, воспользовавшись нестабильным положением дел, нарастил силы и срывал стратегически важные сделки одна за другой, тем самым пустив слухи о падении эры правления Чонов на оружейном рынке. Хосок стойко держал оборону, но паутина сплетен о плачевном состоянии лидера организации плелась с немыслимой скоростью. Союзники один за другим отворачивались, а конкуренты точили ножи, дабы подмять под себя обширные территории влияния Чонгука. Слаженный механизм дал сбой. Хосоку остается идти по старой наводке брата, дабы найти способ похоронить Сокджина и его недоумков в сырой земле. Этот Док - мелкий наркоторговец, который сейчас передает привет дьяволу, был последней наводкой оставленной Чонгуком до незапланированных каникул. Хосок чешет затылок: “Неужели это конец?”. - Жить хочешь? - пинает простреленное колено Ураган. Стрекач, вскрикнув от боли, отчаянно кивает. - Показывай, где у вас тут сокровища хранятся, - приказывает Чон. - Все в кабинете у дока, в сейфе, - доносит крыса, ни секунды не думая. - Код какой? - допытывает Хосок. - Никто кроме него не знает, - заверяет мужчина. - У крыс жизнь короткая, - цокает Ураган и пускает свинец между поросячьих глаз. Он проходит в убогий кабинетишко и находит глазами небольшой сейф с цифровым замком. Хосок пробует несколько распространенных комбинаций, но Док оказывается не так прост. Ураган подзывает Бугая, стоящего неподалеку и приказывает вынести загадочный сейф на склад, а там уже вызвать отверточника и пусть хоть костьми ляжет, но вскроет ящик. Выйдя из душного помещения альфа сразу набирает Чонгука. Естественно брат не берет трубку. Хосок кроет Чона трехэтажным французским и садится в машину. На кону дело всей их жизни. Надо срочно вытаскивать зверя из логова, но сначала надо организовать приманку.***
- Припугнете, не более. Деньги будут в оговоренном месте, паспорта тоже. - А что с братом делать? - Он уже в отключке. Я предупредил, но повторюсь: за жизнь вашу не отвечаю. После этого звонка, каждый сам за себя. Успеете свалить молодцы, не успеете - будет неприятно, - уведомляет Ураган и кладет трубку. Он не хотел, чтобы до этого дошло, но другими способами Чонгука точно не выманишь. Хосок все испробовал. Найти шпану, готовую на все ради наживы, труда не составило, да и Намджун подыграл, выбрав местом утешения притон в самом конченном районе города. В гетто нападению на омегу никто не удивится. Зная Юнги, он точно поедет один, подвергать опасности Тэхёна не станет. Узнав, что ему грозит опасность, Чонгук забудет про все и поедет его спасать. Возможно Мин даже простит его из благодарности. Когда все знаменатели сходятся, действовать сам Бог велел. Хосок отправляет Юнги адрес злополучного бара, а сам едет к Чонгуку, чтобы вовремя пустить его на выручку. На деле предупреждать брата не пришлось. Чонгук сам каким-то неведомым способом почувствовал неладное. - Найди мне местоположение Юнги, - первое что услышал Ураган, войдя в квартиру Чона. Хосок назвал летящему к машине брату адрес и они, игнорируя сигналы светофора, погнали к месту назначения. Глаза Чонгука остекленели, а руки сжимали руль с такой силой, что грозили оставить вмятины на твердой коже. По мере приближения к бару, Чон все сильнее давил на газ, умоляя Юнги потерпеть еще немного. Ураган почувствовал неладное, когда брат поморщился и схватился за сердце. Тут явно что-то было не так. Невидимая человеческому глазу связь всегда пугала Хосока, но в этот раз он с ужасом осознал, что ублюдки не ограничились одним “припугнуть” и перешли черту. Бронированный внедорожник с визгом влетел в нужный поворот. При виде черного автомобиля, подонок, сжимающий горло потерявшего сознание омеги, опустил руки и с криком “Валим!” пустился на утек. Остальные бросились в рассыпную. Юнги ничком пал на мокрый асфальт. Чонгук в миг оказался подле него, уложив голову себе на колени. - Жизнь моя, открой глаза, - шептал альфа, нащупав трясущимися пальцами слабый пульс. Он поднял легкого, как пушинка омегу и уложил на переднее сидение. - Все будет хорошо, я рядом, - убеждал самого себя Чон. - Теперь все будет хорошо. Альфа сел за руль и погнал в больницу, держа тонкое запястье между пальцами, чтобы отслеживать еле ощутимое биение драгоценного сердца. Ночной город, будто услышав мольбы Чонгука, опустел, расчистив подсвеченный фонарями путь к госпиталю. В те нескончаемые минуты, выжимая газ в пол, альфа впервые обращался к Богу: “Спаси его. Забери мою душу взамен, но спаси его”. Хосок проводил взглядом машину брата и направился к подъехавшему следом Бугаю. Он вытащил гиганта с водительского сидения и сам уселся за руль. Клокочущий от гнева Ураган устремился за угол, где скрылся ублюдок, что чуть не убил омегу его брата. Он нагнал беглеца в паре кварталов от места происшествия. Сукин сын бежал так, что пятки сверкали, но Хосок был быстрее. Он вдавил педаль газа в пол и влетел в подонка. Тот сделал пару кувырков в воздухе и упал навзничь на асфальт. Убедившись, что он еще в сознании, Ураган сдал назад, переехав ступни альфы по щиколотку. Подонок истошно завизжал, захлебываясь в собственной крови. - Я велел припугнуть, - процедил Хосок, переводя передачу и размазывая по асфальту плоть выше колена. Из под окровавленных шин донеслось мычание. Значит еще жив, тем лучше. - Я, сука, велел припугнуть! - орал Чон, сдавая назад. В этот раз под трех тонным внедорожником оказались бедра. Только кроме хрипа и хруста костей никакой реакции не последовало. - Я еще не закончил, рано тебе умирать, - бормотал альфа, переезжая бедолагу в районе груди. - Живи, живи, живи! Ураган успокоился только добравшись до лопнувшей от давления черепушки с татуировкой "13" на лице. Он закурил сигарету, удостоверился, что остальные ублюдки были пойманы Бугаем и, отдав приказ вывезти остатки разможенного им тела в лес, поехал прямиком в больницу. Хосок подоспел аккурат в тот момент, когда обезумевшему Чонгуку сообщили, что Юнги может не дожить до утра. Таким брата он никогда не видел и надеется больше не увидеть. - Если он не выживет, все в этой больнице лягут в братскую могилу, - рычал Чон на главного врача. Доктор, трясясь от страха и заикаясь, уверял Чонгука, что никаких гарантий в этом случае быть не может, продолжительное кислородное голодание привело к 3-степени гипоксии. В этом случае возможно повреждение сердечно-сосудистой системы. - С того света достанешь, мотивация у тебя есть, - отчеканил альфа. Врач спешно скрылся в дверях реанимации. Чонгук, зарывшись лицом в ладонях, сполз вниз по стене. - Он не может меня оставить, - боль в голосе брата терзала Хосока нарастающей ненавистью к себе. - Он сильный. Вот увидишь, скоро опять примется вить из тебя веревки, - сглотнув ком в горле, убеждал Ураган. “Прости”, повторял про себя альфа, опускаясь рядом. Так, каждый в своих мыслях, они просидели у дверей реанимации около двух часов. Чонгук - в полной уверенности, что если с Юнги что-то случится, он отправится вслед за любимым; а Ураган - меряя на лоб отвратительное клеймо “предатель”. В середине ночи не находящий себе место зверь Чона вдруг замер и прислушался. Чонгук оцепенел. Изможденное ожиданием лицо искорежилось гримасой ужаса. Он вихрем влетел в палату реанимации. Внутри царил полный хаос. Санитары в истерике сновали туда-сюда, а врач проводил сердечно-легочную реанимацию на мертвенно-бледном омеге. Приборы показывали остановку сердца. Чонгук, расталкивая санитаров, приблизился к Юнги, выхватывая обездвиженную ладонь, покоящуюся на больничной койке. - Жизнь моя, вернись ко мне. Я не дам тебе уйти, слышишь? - молил Чон, выцеловывая холодные пальцы. - Не отдам ни Богу, ни дьяволу. Чонгук прикрыл веки, стараясь не смотреть на родное, такое умиротворенное молочное лицо омеги посреди клокочущего вокруг хаоса. Альфа, не выпуская ладонь из руки, другой достал из кобуры кольт и приставил к виску врача. - Старайся так, будто от этого зависит твоя жизнь, - прорычал Чонгук. Неизвестно, что больше напугало доктора, пушка у виска или безумные глаза Чона, но у него словно открылось второе дыхание. Так рьяно за жизнь пациента он никогда не боролся и скорее всего больше никогда не сможет. Через пять минут всевозможных манипуляций, услышав писк прибора, обессиленный доктор осел на пол, смахивая капли пота с глаз. Из коридора послышались обеспокоенные голоса Тэхёна и Намджуна, но Чонгуку было на всех плевать. Для него существовали лишь дрогнувшие ресницы Юнги, его еле вздымающаяся грудь и биение сердца. - Спасибо, любовь моя, - выдохнул альфа в драгоценные губы. - Не проси меня больше уйти. Ты же видишь, я не могу. Юнги пришел в себя через двое суток. Чонгук все это время находился в больнице, но на глаза омеге попадаться не стал, боясь его волновать. Тэхён, узнавший обо всем от Хосока, то и дело кидал на Чона презрительные взгляды. Мина выписали из больницы на третий день реабилитации. Чонгук, припарковавшись за углом, наблюдал, как Юнги окруженный близкими покидает стены клиники. - Какого черта, его выписали так рано? Он еще совсем слаб, - раздраженно бросил Чон Хосоку. - Его разве удержишь, - пояснил Ураган, устремив виноватый взгляд на наслаждающегося свободой омегу. - Уж я-то знаю, - обреченно выдохнул альфа. - Передай в офисе, чтобы к моему приходу отчеты были на столе. - Тебе бы отдохнуть не мешало. - Отдых окончен. С сегодняшнего дня каждая собака в Корее будет знать, что трогать мое нельзя, - отрезал Чон, закуривая сигарету. - Ты в последнее время сам не свой. Все в порядке? “Чуть не убил любовь всей твоей жизни, а так все заебись”, поедает себя изнутри Ураган. Скрывать правду он не намерен, но и рассказывать все сейчас не в силах. - Все окей.
Примечания:
Наверное, одна из моих любимых глав
