Человек с Земли

Тёмная сторона планеты сияла огнями городов, где кипела ночная жизнь. Люди ужинали в многочисленных ресторанах, ходили на поздние сеансы в кино, гуляли по стихшим улочкам, а кто‐то просто сидел в квартире без сна. Хотя почему только в квартире? Кто‐то был и в просторном доме, осыпаемым фотонами уличного фонаря, что непременно имелся едва ли не при каждом участке. Такая мощная засветка почти наглухо стирает звёзды. Другое дело — сельчане на дальних орбитах ярких пятен миллионников, они‐то и могли рассматривать чёрное августовское небо, выискивая летящие точки. Их разделяло несколько сотен километров над поверхностью: Андромеда — маленький межзвёздный корабль, названный в честь галактики — сейчас был крохотной точкой. Вернее, был бы при выключенной маскировке. И звёзды, яркие и далёкие звёзды — бескрайний океан звёзд на парсеки вокруг, среди которых так легко затеряться скромной песчинке с людьми на борту. Майк сидел в смотровой рубке с контрастными стёклами, прислонившись спиной к правой боковой стене. Тишина, воздух идеально подобранной температуры стирает границы тела. Если бы не пока ещё планетарная гравитация под стекловидным полом, да три матовые поверхности — можно ощутить себя в открытом космосе. Но Майк не слишком жаловал открытый космос и отсутствие силы притяжения, а потому жёг энергию антигравитационными двигателями, зафиксировав Андромеду по всем осям координат. Под ней медленно вращалась такая любимая и родная Земля. Вдруг дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, открывая проход. — Долго ты собираешься здесь торчать? Там еда скоро остынет! — это Альма вошла в рубку, нарушив ход мыслей капитана. Немного поколебавшись, она уселась рядом с ним. Дверь за её спиной почти так же бесшумно закрылась. — Не остынет, хвала технологиям. — тихо отозвался Майк, даже не повернув головы. Он всё так же неотрывно смотрел на огни под ногами. — Но ты же знаешь, что вкус будет уже не тот — не всё могут наши величественные технологии. — Майк ничего не ответил, тогда Альма тихо спросила — Сомневаешься? — Конечно, чёрт побери! Это такая ответственная миссия! Наша первая настоящая миссия! — он старался скрыть беспокойство за весёлой иронией. Впрочем, напрасно: Альма знала его слишком хорошо, чтобы от неё можно было что‐нибудь утаить. — Ты ведь сам говорил, что мы уже достаточно подготовлены для таких сложных задач. — голос Альмы звучал тихо и успокаивающе, едва выражая эмоции. Как и всегда. — Говорил. Но ты ведь знаешь, как я отношусь к сюрпризам — а там, в этой далёкой системе, всё что угодно может пойти не так. — теперь он был серьёзен, но по‐прежнему безмятежен. — Без сюрпризов не обходятся даже тренировочные вылазки. Но мы с ними всегда справляемся, в этом наша работа. Просто теперь их станет немного больше. Разве это такая проблема, Майк? Капитан молчал. Как иногда поговаривал его непревзойдённый учитель: «большой ум порождает большие сомнения». С другой стороны, любая подготовка однажды должна закончится и какой бы сильной она ни была, заранее всё предусмотреть невозможно. — Я в нас верю, иначе бы не согласился. Давай только посидим ещё немного, где‐то внизу сейчас наш маленький городок и я уже почти нашёл его блёклую точку. — Альма молча кивнула и, подсев ближе, положила голову ему на плечо. Больше они не разговаривали, каждый думал о своём. Внизу всё так же едва заметно проплывала Земля, а сверху, в густой черноте вакуума, холодным светом мерцали звёзды вперемешку с туманностями непостижимо отдалённых галактик. Андромеда — трёхместный исследовательский корабль, но при необходимости рубка управления может служить дополнительной каютой — в ней есть всё необходимое для автономного пребывания и единственная спасательная капсула. Рубка нашпигована самым разным оборудованием для обслуживания, проведения наблюдений и опытов. На борту имеются: три каюты 5x5 метров, чуть более просторный медицинский отсек, гидропоника — в ней выращиваются овощи и синтетическое мясо, смотровая рубка — она же комната отдыха, душевая кабина, гальюн и, в самом центре, тесная кают‐компания, также служившая кухней. Теснее кают‐компании был только шлюз с боковыми шкафами для скафандров и некоторой техники. Сама Андромеда была выполнена в форме диска и умела ремонтировать повреждения в автоматическом режиме. Бортовой компьютер обладал подобием интеллекта, чем скрашивал долгие месяцы заточения, но всё же заменить человека не мог. Для перемещения в атмосфере и на ближней орбите использовались антигравитационные двигатели в связке с маневровыми — их было достаточно для полётов внутри планетарной системы. А для дальних перелётов активировались маршевые, умеющие разгонять Андромеду до сверхсветовых скоростей и тормозить её на подлёте к цели. Чтобы сохранять незаметность, Андромеда применяла оптическую маскировку, сливаясь с окружающим пространством. Сканирования различных типов так же великолепно обходилось её системами защиты, благодаря чему радары оказывались беспомощными даже вблизи. Но всё же следовало соблюдать осторожность: потоки частиц — например, водяные капли в тумане или пыль у поверхности — могли выдать незримое присутствие. Экипаж Андромеды состоял из трёх человек: капитана Майка, старпома Альмы и главного инженера Ди. Майк — высокий и широкоплечий брюнет с карими глазами — обладал суровым, взрывным характером, но отличался исключительной верностью и высоким профессионализмом. Как он любил говорить: «хороший капитан обязан уметь всё». Майк был хорошим капитаном, потому что, казалось, ничто не может застать его врасплох. Альма — его старпом — заведовала мед. отсеком, гидропоникой, координацией автоматики и прочими вещами, освобождая капитана от рутины. Хоть Андромеда и была достаточно совершенным судном, некоторую часть работы всё же требовалось делать вручную. От старпома многое зависело и временами, когда возникала необходимость, она должна была заменять капитана. Вид её был вечно уставшим, будто она не спала уже целый месяц, а серые глаза ничего не выражали. Ломкие белые волосы с короткой стрижкой, худоба, бесцветный тихий голос — такой Альма была для всех. Но капитан знал, что на неё всегда можно положиться: Альма никогда его не подводила, умная и внимательная, она уже несколько раз спасала его шкуру от больших неприятностей. Так получилось, что они были знакомы с раннего детства и отлично ладили, иногда в шутку называясь братом и сестрой. Ди — книжный червь, эрудит и прирождённый технарь — специализировался на ремонте, наблюдениях, подготовке опытов в полевой среде и всей прочей инженерной части миссий. Полноватый, голубоглазый, с рыжими кудрями, самый низкий из всех, он к тому же славился неуклюжестью и некоторой придурковатостью в общении. Его Майк знал тоже порядочно, но не так долго, как Альму. Ди был ценен внушительным багажом знаний и неутомимой тягой к точным наукам. «Техника техникой, а своя голова надёжнее» — так говорил их наставник, когда речь заходила о страстной любви инженера Ди к всезнанию бортового компьютера. Порой Ди его ненавидел, когда тот беспощадно подвергал его казавшимся на первый взгляд лишними испытаниям, но в то же время безмерно уважал. Всем было ясно, что соваться в глубокий космос без должной подготовки — самоубийственная затея. — Садись, Майк! Мы сами ещё не завтракали, тебя ждём. — широко улыбнулся Ди, похлопав ладонью по упругой поверхности дивана рядом с собой, когда они с Альмой вышли из смотровой рубки. На прозрачном столике перед ним были разложены три пищевых контейнера, термос и термокружки. — А чего так, Ди? Могли бы и не ждать. Вы же знаете, что завтракаю я поздно. — отозвался капитан. — Наш капитан всегда должен быть в отличной форме. Разве не так? — ответила ему Альма, с размаху приземляясь рядом с Ди. — Ну ладно, ладно. Нельзя уже расслабиться приличному человеку на тихой орбите. — Технически мы не на орбите, а висим над поверхностью. Ты совсем не щадишь наши накопители! — поправил его Ди. — Мы так можем миллион лет висеть и ничего им не сделается. — проворчал Майк, уже вертя в руках свой контейнер — а что на завтрак? — он вопросительно посмотрел на старпома. — Жульены и рис в соусе. Пока есть гравитация, надо пользоваться. — Альма, ну ты нас радуешь! Запах — просто класс! — капитан с шумом втянул ноздрями воздух. — Слушай, кэп, — не отвлекаясь от трапезы обратился Ди — а мы точно ничего не знаем о той планете? Может Атлант упоминал что? — Нет, не упоминал. И давай не сейчас, отдохнуть хочется. Впереди ещё столько всего, столько рабочих вопросов — никуда они от нас не денутся. Они немного помолчали. Но у Ди уже зачесался язык и его было не остановить. — Я всё понять не могу, как они не додумались гравитацию сделать. Гасители инерции сделали же — а гравитацию, что помешало? — Ди вопросительно уставился на капитана. — Сам подумай, на этом корыте и так всё еле умещается. А ты полный комфорт хочешь. — спокойно парировал ему Майк. — Ну не прям полный комфорт, просто неудобно же. Особенно душ, это ж надо до такого дойти — компенсировать невесомость продувкой! Как на древних станциях! — Почему как на древних, Ди? Это сначала у них была душевая, как у нас. Вернее, хуже: наша‐то сильнее продувается и рециркуляция ни в какое сравнение. А потом они стали особые салфетки использовать, шампуни специальные — которым вода не нужна. — Надо бы такие синтезировать. — Ди задумался и умолк. Во время интенсивной подготовки было не до того, а сейчас, когда все немного расслабились, его иногда прорывало. Он чувствовал всем телом давление замкнутых пространств, особенно после долгих выходных на Земле — как сейчас, перед их первой миссией. И в то же время любопытство влекло к звёздам со страшной силой, а потому сей маленький секрет приходилось тщательно скрывать. Неспешно доев вкусный и питательный завтрак, экипаж на какое‐то время утонул в разговорах на отвлечённые темы под сладкий чай. Затем капитан как бы между делом, но с твёрдостью в голосе приказал всем разойтись по своим каютам на три часа. Сегодня им предстояло покинуть родную планету, отправившись навстречу приключениям в далёкой тьме бескрайнего космоса. Майк нервно мерил шагами каюту. Уже скоро — отбытие, а его терзали сомнения по многим вопросам. Ведь подготовка в земных условиях с редкими вылазками в Солнечную систему — это одно; а настоящее, дальнее путешествие, да ещё и с исследованием чужой планетарной системы — совсем другое. Капитану полагается знать несколько больше, чем остальным. А потому Майк был в курсе про возможное наличие других планет у яркой звезды класса F0 V: именно Андромеда вела долгие наблюдения, составляя звёздную карту. Но даже её совершенный телескоп не смог дать однозначных данных и было принято решение не кормить всех догадками на грани погрешности. У него на этот счёт были свои планы. Тревожило другое: карта аномалий давно не обновлялась. Конечно, сенсоры кое‐что могли, но на высоких скоростях это становилось проблемой: аномалии, как и другие препятствия на пути — такие, как планетарные системы, скопления астероидов, облака газов — следовало учитывать заранее, при расчёте траектории. Команда, откровенно говоря, досталась слабая: для обычной исследовательской миссии, например, в родной системе — ничего критического. Не всем же быть гениальными храбрецами с многолетним опытом. А им предстоял долгий путь в неизвестность, где можно рассчитывать только на себя. Никакой связи, никакой помощи — всё придётся решать самостоятельно. Майк прекрасно знал про клаустрофобию Ди, склонность к апатии у Альмы и собственный горячий характер. Он вообще много чего знал. Но так уж вышло, что летят именно они. — Эй, Андромеда! Сделай полную диагностику, отчёт только мне. — Будет сделано, капитан. Полная диагностика займёт 2 часа 11 минут. — отозвался холодный металлический голос. — Вот и хорошо. Что по аномалиям, сенсоры засекли что‐нибудь новое? — Нет, капитан. Возможности пассивного сканирования ограничены. Провести активное сканирование? — Проведи, когда мы покинем гелиосферу. Отчёт только мне. — чуть помедлив, приказал Майк. — Будет сделано, капитан. Только он присел на койку, как раздалась мелодия вызова и на маленьком экране, справа от двери, высветилось лицо Альмы перед наружней камерой. Майк молча нажал на дисплей своего наручного коммуникатора, с виду похожего на обычные цифровые часы, и дверь тихо отъехала во внутреннее пространство переборки. А когда Альма вошла внутрь, тут же закрылась. — Что‐нибудь важное? — спросил Майк. — Да. Пока есть связь, мы с Ди решили со всеми нормально попрощаться. Ну, знаешь, даже со знакомыми из игр, удалить странички, всё в таком духе. — И? — Майк непонимающе смотрел на старпома. — Я случайно узнала от общих знакомых, что твои родственники устроили переполох, ищут тебя. Что ты им наплёл? — Да ничего особенного. Сказал, что отправляюсь на поиски себя, буду долго путешествовать. И что надоело мне всё, достали они меня, поэтому никаких звонков. Жгу мосты, так сказать. — Майк грустно вздохнул — А что, сильный переполох? — Как сказать. Всех, кого можно было, уже обзвонили. Про дом спрашивают. — Ах, это! — Майк улыбнулся — Я то уж подумал, что правда забеспокоились. Хрен им, а не дом! Пусть лучше сгниёт, не для них его мой отец строил. — Так может передать чего? — не унималась Альма. — Нет. Хотя… — Майк на секунду задумался — если для тебя это важно, придумай что‐нибудь. Мне плевать, что. — Ладно, как скажешь. — Альма сделала мысленную пометку и вышла. Они ещё вернуться к этому разговору позже. — Секретность, чтоб её! — выругался Майк, оставшись один. Он упал на койку, заложил руки за голову и уставился в потолок, слушая мерный шум вентиляции. — Андромеда! Разбуди меня через час, если усну. — Да, капитан. — тут же ответил безэмоциональная пародия на ИИ. Майк прикрыл глаза. Он улетал с тяжёлым сердцем — бежал от прежней жизни, не желая к ней когда‐нибудь вернуться. Все каюты были стандартными: откидной, прозрачный столик из композитных материалов — невероятно прочный — с таким же откидным сиденьем в углу напротив двери, которая отъезжала в правую стену. В дальнем конце правой части каюты располагался большой экран, откидная койка у основной переборки и шкаф напротив. По центру имелся большой иллюминатор — в половину человеческого роста, который закрывался внешней защитой при дальних перелётах. Альма сидела за столиком у себя, упёршись взглядом в дисплей ноутбука. «Последняя ниточка с домом» — размышляла она, не в силах прервать мониторинг социальных сетей. В общем‐то, все её близкие друзья уже взошли на борт. А там, на поверхности Земли, остались лишь одни знакомые. «Они даже не заметят» — раз за разом проносилась в голове одна и та же мысль. Родственникам, в отличие от других, было глубоко плевать на её судьбу ещё с рождения. Всю жизнь она была предоставлена сама себе. С капитаном они дружили крепко и так давно, что, казалось, будто он всегда присутствовал в её жизни. Именно благодаря его стараниям все они попали на Андромеду, не покидавшую пределов Солнечной системы. Но скоро всё изменится: их путь лежал к далёкой звезде, о которой было известно лишь, что у неё есть как минимум одна планета. Ди очень любил спорить о правильности выбора такой удалённой цели для первой экспедиции, избирая своей жертвой Альму. Та молча слушала, позволяя ему выговорится. С остальными Ди редко поднимал эту тему, потому как часто терпел сокрушительное поражение в спорах. «Как он может спать в такой момент?!» — Альма всегда удивлялась его способности уснуть в любой обстановке — «наверняка опять дрыхнет». Как и Майка, на родной Земле её почти ничего не держало. Она могла бы прожить самую обычную жизнь, что не так уж плохо. «Но разве от такого шанса отказываются?» — спрашивала она себя, не сомневаясь в ответе. Кто‐то может только мечтать о тех приключениях, что выпадали на её долю. «50 дней в консервной банке и 48 без гравитации» — как и все, Альма прошла суровую подготовку. Теперь, осознавая реальные условия, недели тренировочных заточений казались детскими играми на пороге вступления в полную трудностей и жестоких разочарований взрослую жизнь. Альма, как могла, всегда старалась поддерживать боевой дух экипажа, чтобы не терять его самой. С этой целью она прихватила несколько настольных игр, намереваясь разложить их в кают‐компании на троих, когда наступит подходящий момент. До тех пор, пока они висели над тёмной стороной Земли, её участие в жизни команды требовалось минимально. Но Альма всё равно старалась проявлять заботу — например, как сегодня — вкусной едой вместо баланды, которую парни готовили на скорую руку. «Ну, вроде всё» — малочисленные земные дела были полностью улажены, она захлопнула ноутбук. Посидев так ещё немного, Альма сначала встала и размялась, а затем покинула каюту. Смотровая рубка будет закрыта в полёте, хотя смотреть в ней всё равно будет не на что. А пока Андромеда ещё над поверхностью, Альме вдруг захотелось насмотреться на неё как следует, запомнить каждый излом суши и каждую кривую речного русла. В такие моменты они с капитаном были в чём‐то похожи. «Что же ты искал?» — Ди говорил сам с собой, водя пальцами по экрану. В маршруте одного из старых полётов значились длительные остановки, но во время них как будто ничего не происходило: полное отсутствие записей о наблюдениях или опытах, как и отсутствие причин делать странные манёвры. По всему выходило, что капитан делился не всеми сведениями либо сам располагал обрывочной информацией. В последнее Ди верил мало, хотя и веских поводов для сомнений в действиях капитана у него не было. Если он что‐то не рассказывал, это обычно свидетельствовало о недостаточной уверенности в надёжности источников и достоверности данных. А уж его предшественник так и вовсе был не из болтливых: говорил только то, что считал нужным, тщательно взвешивая каждое слово. Ди чуял загадку, сулившую разрешится только в конце пути. — Предстартовая подготовка начнётся через 30 минут. — напомнила Андромеда. В отличие от своих друзей, лично для себя Ди настроил её голос на приятный человеческий и отклик на имя «Аня», когда они находились одни в каюте. — Спасибо, Анечка! Приготовишь мне кофе? — Он будет ждать тебя через 2 минуты. — весело рапортовал компьютер. — Ты такая классная! Обожаю тебя! — Ди расплылся в улыбке. — И ты! Уже скоро все сидели по своим местам в рубке управления, надёжно зафиксированные в креслах перед пультом. Штатная диагностика никаких отклонений не выявила, курс уже давно был рассчитан и проложен, оставалось только запустить автопилот и контролировать ход его действий — что было не обязательно, но полагалось по инструкции. А капитан Майк всегда следовал инструкциям. Андромеда сорвалась с места, начав разгон по орбите: она должна была уйти по касательной, чтобы не тратить лишнюю энергию на гашение перегрузок. Затем плавный набор скорости и лишь где‐то за пределами гелиосферы, когда они отойдут достаточно далеко — в дело вступят маршевые двигатели, ускоряя Андромеду быстрее световых лучей. Чудовищные перегрузки сгладятся такими же мощными гасителями инерции, оставив привычный 1G на короткое время разгона. Все уже знали расписание дежурств и ждали выхода на сверхсветовую с нетерпением: никому ещё не доводилось летать с такой скоростью, а потому вид из иллюминатора представлял большой интерес. Особенно ждал этого Ди — ведь даже самые полные сведения, почерпнутые из книг и физических моделей, не сравняться с наблюдением масштабного эксперимента. — Покинули орбиту Земли, вышли на третью космическую. Начинаю плавный разгон. — задумчиво произнёс капитан Майк, водя пальцами по сенсорному дисплею панели с элементами управления. Через каких‐то два с лишним часа включились маршевые двигатели, Андромеду немного тряхнуло и она на всех порах помчалась к заданным координатам, стремительно набирая быстроту.