На берегу моря

В ярко освещенной палате, пропахшей удушливым запахом разными медикаментами, без всякого предупреждения заваливается в комнату мужчина, словно ребёнок скидывая пакеты на пол, и запрыгивая на больничную койку, не беспокоясь потревожить сон пациента. Открыв глаза, Чимин возмущенно, но с плохо скрываемой радостью устремил взгляд на своего лучшего друга, что так бесцеремонно развалился на его постели, громко возмущаясь о долгом сне больного. Чонгук не просто привлекательный мужчина с горой мышц, он был для Чимина идеалом. Желто-коричневый цвет глаз переливался на свету слишком завораживающе, напоминая Мину янтарный камень. Крупный нос, с обаятельной формой губ, красиво смотрелись на круглой форме лица, а если присмотреться внимательней, то можно заметить россыпь родинок по всему лицу. Волосы у того всегда были небрежно уложены, Чон вечно говорит, что это модно среди молодёжи, а Чимин конечно же ему не верил. — Чимини, просыпайся! Как можно так долго дрыхнуть? ты же так всю жизнь проспишь! — Привстав на согнутых сзади руках с чужой постели, и пристально оглядев только что проснувшегося парня. Чимин с опухшим лицом из-за сна, и копной запутавшихся волос на голове, выглядел слишком забавно. Лучи солнца, что пробились в палату, никак не щадили Чима, светя прямо на сонное лицо, заставляя корчить недовольную рожицу. — Чонгук, сколько тебе лет? — Прозвучавший вопрос для друга звучал слишком ошарашено, из-за чего Чонгуку пришлось нахмуриться, и приподнять одну бро, мол: ты совсем дебил? — Тридцать один, Чим, — Сощурив глаза, Чон уложил руки на плечи наилучшего друга, чуть сжимая. — У тебя что, из-за этой тупой терапии деменция начала развиваться? — Нет, Чонгуки, просто мне интересно, какого хера в свои тридцать один годик, ты врываешься в мою палату, и разваливаешься на моей постели словно пятилетний ребёнок. — Очарователь улыбнувшись, Чимин шлепнул по рукам друга, намекая, чтобы тот сбросил их с его плеч. — Да брось, я же знаю, что ты тут помираешь от скуки, словно Фиона в своей башне с драконом, но вместо огромной ящерицы у тебя медбрат Юнги. — Последнее предложение он старался озвучить как можно тише, боясь, что стены здания больницы донесут нелестное высказывание мед брату, и эта ящерица приползёт снова в палату, чтобы тяжелой медицинской картой огрести бедную головушку мужчины. — Рассказывай, что там со списком, ты на первом месте? как скоро будет операция, не томи! Проигнорировав высказывание о старшем медбрате, Чимин косо взглянул на открытое жалюзями окно. — Юнги не соврал, я и вправду в числе первых на пересадку, добро о трансплантации учреждение выдало. Осталось только дождаться подходящего донора. — С тяжелым выдохом проговорил Чимин, вертясь на постели, стараясь присесть в удобную позу. У Чимина, год назад, в возрасте двадцати шести лет диагностировали хроническую обструктивную болезнь легких. Оказалось, она передалась по наследству от прадеда, что скончался от этого же заболевания, не успев госпитализироваться. Лучший подарочек от предка, которого он в жизни то не видывал, спасибо. Парень замечал за собой частое сбившееся дыхание при минимальной нагрузке с сильным кашлем, но он списывал это на сигареты, что курил уже больше пяти лет, а после принудительного медицинского осмотра из-за беспокоившегося друга, что настоятельно рекомендовал явиться во всей красе к врачам, оказался прав. С Чимином были проблемы. Огромные проблемы — он мог умереть. Забавно получилось конечно, а вдруг, если бы он не послушал Чона? Нет нет! Не стоит об этом снова задумываться, и так дерьма в жизни хватает. Мужчина, заметив как друг вертится по постели, сразу же помог умоститься поудобней, укрывая ноги теплым пледом, чтобы не дай бог тот простудился, младшему и такого страшного диагноза хватает с головой. — Мини, — Бережно, словно держа в своих руках фарфор, взял ладони младшего, перебирая, и нежно массируя большими пальцами кожу рук. — Мы же справимся? Правда? Каждую минуту переживаю, что придя к тебе в гости, я не.. — Задрожали. Снова задрожали руки от мысли о том, что Чимин не вылечиться, что чертова операция не поможет ему. Эти мысли никогда не покидали голову Чонгука. Они в любой непредвиденный момент всплывали в подсознании, крутясь словно единственная пластинка на граммофоне, не останавливаясь. Сложно было не заметить видимый тремор рук. Это довольно частое явление, после подтверждения диагноза своего близкого друга врачами. — Все будет хорошо. Мы справимся. В следующий раз, когда ты приволочешь свою гору мышц ко мне, я все также буду ждать тебя на этой ужасно удобной кровати со всеми функциями. — С язвительностью проговорил младший, тепло улыбаясь, и представляя, как весело они будут проводить время на берегу моря, конечно же, после долгожданной операции. — Не переживай так сильно, Чонгук-и, после курса последних антибиотиков у меня перестала кружиться голова, и я могу даже эстафеты по холлу стационара проводить с санитарами, пока меня не поймает Господин Мин. Чимин улыбается, улыбается так, что даже солнце своей яркостью не может сравниться, точно проиграет в этой нечестной борьбе. Чонгуку нравится. Эта улыбка. Она не поддельная, и только для него одного. Резво кивнув, мужчина наконец-то приподнялся с чужой родной постели, наклоняясь за валяющимися пакетами на полу, и аккуратно раскладывая купленные книги в тумбу. — Я кстати выхватил эту книгу у девушки в книжном магазине прямо из рук, — Словно хвалясь этой нелегкой борьбой, мужчина поднял роман «Книжный вор» — австралийского писателя Маркуса Зусака чуть выше, крутя её перед Чимином. — Знаешь, ты чем то похож на главную героиню. Лизель начала воровать книги ведь — это её единственная отрада в жизни, а твоя, — с грустью взглянул на притихшего друга. — Твоя отрада — Я. Ты украл мое сердце и душу, Чимин-и. Подойдя к кровати, и встав впритык к лежащему парню, Чон трепетно провел шершавой ладонью по щеке младшего, заглядывая в любимые глаза, видя в них сотни, нет, миллиарды ярких звезд, опустив взгляд, заметил чуть виднеющийся розовый румянец, и улыбнувшись смущенному Паку, оставил легкий поцелуй на макушке, задерживая поцелуй дольше положенного для друга, и вдыхая родной запах. **** Чонгук никогда в своей жизни так быстро не бегал как сегодня. Слишком долго провозился в гараже с починкой мотоцикла, что даже не заметил, как на улице потемнело, а ведь он после последнего разговора по телефону с Чимином стал более тревожным, ведь мелкий не отвечает на его сообщения в KakaoTalk уже пятый час. Неприятное ощущение чего-то ужасного не выходило из головы. Словно сотни тысяч маленьких паучков бегали по всему телу, принося с собой мурашки. То знакомый попал под колесо машины на мотоцикле не справившись с управлением, хотя Чон настоятельно рекомендовал заявиться к нему в мастерскую, чтобы отремонтировать его долбанную ручку, славно, что тот отделался минимальными травмами, а теперь и игнорирование Чимина тревожили не на шутку. Заметив на телефоне, что времени для приема больных в стационаре закончится через жалкие полчаса, Чон рванул со всех сил, благо тот находился буквально в десяти минутах ходьбы, а с таким бегом Молнии Маккуин он доберется за четыре минуты. Лишь бы побольше урвать это драгоценное время, проведенное с младшим наедине. **** Войдя в приемное отделение стационара, Чонгука словно окунуло в ледяную воду, покалывая кожу мелкими иглами разом. То, как на него с каким-то сочувствием? посмотрела молодая медсестра за стойкой приема, не говорило ни о чем хорошем. Зачем она так смотрит? Он же просто опоздал на час к другу. Может, что то случилось? Ведь Чимин так и не выходил на связь мучительные пять часов. Спохватившись, Чон вытащил почти разряженный телефон, и заглянув в социальную сеть с перепиской. Ответа от младшего не было, как и чертовой галочки прочитано. Мужчина крепче сжал мобильник, борясь с вспыхнувшей агрессией, засунул его обратно в карман, и рванулся на второй этаж, в палату, где лежал парнишка, закосплеивший Лизель. Резко открыв дверь, Чонгук нервно выдохнул. Пак Чимин, собственной персоной лежал себе спокойно, и по умиротворенному выражению лица — спал. Как можно тише мужчина подошел ближе к больничной кровати, стараясь создавать меньше звуков, придвигая стул ближе к койке. Чонгуку ещё со входа в палату бросилась в глаза новая система капельницы с какими-то разведенными лекарственными препаратами. Поднимая взгляд с исколотого изгиба локтя, натыкаясь на ненавистную кислородную маску. Её не должно быть на этом прекрасном лице. Легонько прикоснувшись к холодным, маленьким пальчикам парня, чуть сжимая те, оказывая молчаливую поддержку, и показывая, что его наилучший друг всегда будет рядом, устало окинул взглядом палату. Как бы хотелось Чонгуку оказаться с Чимином на берегу моря, попивая холодного пива, и вспоминая кринжовые моменты совместного детства, да хоть бы что делать, лишь бы мелкий был счастлив. Встав со стула, и также тихо выйдя из палаты, Чон быстро направился в кабинет лечащего врача Чимина, чтобы тот объяснил, что черт возьми происходит. Пак всегда дожидался мужчины, а сегодня тот натыкан препаратами, никак не реагируя на касание, да и эта маска в придачу.. — Я не понимаю черт подери, почему на моем друге ваши штукенции навешаны! — С ходу в кабинет заговорил Чонгук, дожидаясь моментального ответа от врача, и уж лучше ему поскорее объяснить сложившуюся ситуацию. — Чон Чонгук, Господина Пак после вашего ухода начала мучать дыхательная недостаточность, что вызвалась на фоне его диагноза. Сейчас он находится в тяжелом состоянии, и через, — врач взглянул кратко на настенные часы. — примерно через минут десять Господина Пака будут переводить в реанимационное отделение. — Так какого хрена вы ждете эти десять минут?! А если за это время ситуация будет плачевной? — Не выдержав, зарычал мужчина, подходя впритык к большому столу работника. — Поймите пожалуйста, в реабилитационном отделении не хватает коек, и санитары перевозят одну койку с нашего стационара для Господина Пака, — Четко, и деловито пробасил врач. — Дождитесь пожалуйста в главном холле, после транспортировки пациента я обязательно к вам подойду, и расскажу дальнейшие действия Господина Пака. Кивнув лечащему врачу, и выйдя из душащего кабинета, Чон прислонился лбом к прохладной стене, беспокоясь о состоянии совсем молодого парня. Ну куда Чимину столько проблем, как он справится? Это его друг сейчас лежит с жутким диагнозом, а у Чонгука весь мир темнеет на тона. Как он справится.. **** — Господин Чон? — легкое касание до плеча пробудило от тревожной дремы мужчину. — Транспортировка Господина Пака окончена, через пару дней мы свяжемся с вами, из-за переезда в другое отделение часы приема будут не свободны, и только по расписанию. — Но, могу ли я сейчас его увидеть? Поймите, Ким Намджун, я не могу просто пойти домой, не увидев, что с Мини все в порядке. — Болезненный взгляд, еле поднятый на врача говорил о многом. Ему нужно только пару минут. Он увидит своего малыша, удостовериться в его комфортном заселении на новое место, и уйдет. Уйдет, но вернется сразу же, как ему по телефону назначат встречу с пациентом. — Запрещено, мы позвоним вам. Доброй ночи, Господин Чон. — Поклонившись, и не тратя больше ни секунду, врач исчезает в запутанных коридорах стационара, а Чонгук все также продолжает стоять, провожая того взглядом. **** Выйдя из удушающего здания на улицу, вдыхая нужный организму свежий воздух, Чонгук оперся об стену, пытаясь понять, что же ему теперь делать. Доставая трясущимися от сегодняшнего дня руками пачку сигарет, закуривая. Состояние Чимина все время ухудшается, игры с кислородом в следующий раз могут закончиться не победой младшего. Все давило. Чон как-то думал о донорстве своих легких для друга, и поделившись этими мыслями с ним, услышал только нелестные высказывания о интеллекте мужчины. Старший понимал, что это своеобразная защита Чимина, отгородить друга от смертельного решения, но все же. Бредя по плохо освещенному переулку, мужчина все не мог выбросить из головы въевшуюся мысль. Что было бы, если бы у мелкого не диагностировали заболевание? Наверное, осуществили совместную мечту: прогулка по берегу моря. Да, было бы романтично, Чонгук в этот день смог бы признаться за обоих в глубоких чувствах, что зародилась ещё восемь лет назад. Тогда Чонгук только устроился на свою первую работу, и с первой премии смог вложиться в покупку нового мотоцикла, радуя не только себя, но и Чимина, забирая того радостного с университета. Чонгук с Чимином знали о взаимности своих чувств, и были готовы начать отношения, но, все время ребят что то отталкивало от этого решения, и скорее всего сама судьба решила поиграться с их судьбами, а в придачу, подарить подарок, в виде страшного диагноза младшего. Тогда Чимин точно решил, что отношения с умирающим человеком — не то, что нужно его любимому другу. Чонгук, достав телефон, и с раздражением подметил низкий заряд мобильника, сразу же зашел в KakaoTalk, записывая кружочек своему младшенькому. — Хэй, Чимини. Надеюсь ты живой у меня там, да? — Отшучиваясь, со смешком сказал Чонгук. — Приходи в себя как можно скорее, я нарушу устав у вас, и принесу тебе острые крылышки! Можешь считать меня после такой опасной миссии своим личным Бэтменом. Надеюсь, ты зацелуешь мои синяки после ящерицы Юнги, когда тот узнает о моем плане, хахаха. — Вообще-то, смешно тогда не было, если только сытому малышу, который с огромным аппетитом заталкивал в рот очередную порцию крылышек. Чонгук знатно получил документацией в тот раз по своему страдальческому телу! Он значит заказал еду Богов, еле как пронес через приемку и пост, чуть не спалившись с незаконной передачей, и терпеливо дожидаясь от своего больного мальчика хотя бы одного поцелуя за такой буржуйский накрытый стол, как за спиной хер пойми откуда появилась ящерица, отбирая последнюю крылышку из рук Мини, а второй рукой лупя толстыми медицинскими картами больных Чонгука. Мужчина вместо поцелуя получил только крепкие объятия, хотя, что уж скрывать, он был рад даже такому действию со стороны младшего. — Прошли только сутки, а я уже безумно скучаю по тебе, малышик. Как только прослушаешь, пожалуйста, позвони мне. Мое море. Телефон моментально выключается после пары секунд окончания сообщения, огорчив этим мужчину. Чон знатно устал проживать этот день, и хотелось бы как можно скорее улечься на одиноко ждущую постель в его квартире. Заметив недалеко находящийся круглосуточный магазин, Чонгук, плетя отяжелевшими ногами, пошел в сторону пхёничжом, но так и не пройдя пару метров, ощутил неожиданных два удара в спину. Резко развернувшись в сторону бьющего, чтобы сказать пару ласковых, Чон машинально схватился руками за летящее в его сторону лезвие ножа. Ножа?! По запаху от нападающего легко чувствовался неприятный запах перегара. Несдержанно выдернув нож из рук, лезвие рассекло пальцы вместе с сухожилиями. Находясь на пределе своих возможностей и в шоковом состоянии, удары холодного оружия организм воспринимал незначительными и глухими. Неадекватный, то ли испугавшись крови или же решившись продолжить начатое, агрессивно нанес последний удар в правую сторону бока, чуть ли не падая на Чонгука, проводя по колотой ране ножом, удлиняя разрез. С последних сил Чон оттолкнул руки пьяницы от себя, чудом не вытянув из раны оружие. Видимо напугав алкаша своим действием, то ли тот осознал содеянное, сильно пошатываясь, бросился бежать в соседний район. И это все? Так все должно закончиться? Почему? А как же его младшенький, как он справится один в этом мире без своего Бэтмена? Придерживая ослабшими руками рукоять ножа, тяжело дыша, оперся боком за ближайшую стену, Чонгук устало прикрыл глаза, еле держась на подрагивающих ногах. Черт, ему даже бригаду не вызывать, телефон то разряжен, а с ножом в боку долго так не простоять. Глаза уже начали накрываться белой пеленой, и не в силах удерживать их открытыми, прикрыл, молясь, чтобы какой-нибудь прохожий заметил его. — Эй, парень! Ты что там делаешь? — крик со стороны круглосуточного магазина отозвался эхом по узкому району, призывая открыть отяжелевшие веки, и взглянув на орущего. — Ох блять! Чел, да у тебя кровь идет! — Удивительная наблюдательность! Чонгуку хотелось за сообразительность продавца (мужчина понял по форме одежды) наградить того золотой медалью. — Стой. Стой. Стой. Сейчас. Боже, сейчас! — Быстро, и как-то не связанно бормоча себе под нос, резкими движениями достал рабочий телефон, быстро набирая номер скорой помощи, одновременно быстрым шагом приближался к Чону. Везет наверное, что рядом находиться хирургическое отделение, и прибытие помощи долго ждать не придется. Но силы быстро покидают мужчину. Перед глазами начинают появляться мелькание «мукашек», и темнота. **** Разлепляя глаза, Чимин неохотно замотал головой, окидывая взглядом полутемное помещение. Снова он оказался в реабилитационной палате. Неудивительно. Воспоминания с прошлой ночи атаковали разум только проснувшегося парня. Вот он лежит себе спокойно в постели, читая принесенный Чоном роман австралийского писателя Маркуса Зусака, и вдруг, слышится собственное, слишком быстрое биение сердца, отдающие тонами словно по всему телу, пугая Пака. Вместе с этим, парня повело назад всем телом от невозможности вдохнуть воздух, открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег моря, и стараясь хоть как-то урвать кислород губами, ударяя маленьким кулачком по собственной груди, и вновь темнота. Через пару суток, снова придя в себя, Чимин узнает от довольно близкого медицинского работника, что потерял своего лучшего друга. возлюбленного, а также, узнал о прошедшей операции, и информацию о своем доноре. Всю информацию, что выдали только что пришедшему в себя Чимину никак не хотела укладываться в голове: как? как такое может быть? В тот день, Пак впервые ощутил на себе выброс всех негативных эмоций, которые есть в человеке, заволакивая его с ног до головы. Психика неокрепшего организма не смогла вынести все навалившееся, и просто отключила сознание. Хирурги не успели спасти жизнь мужчины. У Чонгука было три ножевых ранения. Два в спину и одно четкое попадание в печень. Массивную кровопотерю не смогли остановить вовремя, да и другого выхода не нашлось бы. Слишком поздно, но. Чонгук как знал, в один день, тайно, словно вор какой-то, подписал под присмотром главного врача заявление, о согласии на забор, заготовку и трансплантацию органов и тканей после своей смерти. Кто же знал, что благодаря жалкой бумажке, Чон Чонгук спасет Чимина. Но он не мог знать, что спасет только его тело. Оболочку. В возрасте двадцати семи лет, Пак Чимину провели пересадку легких донора Чон Чонгука. **** Стоя напротив выкопанной ямы, где через пару минут будет покоиться единственный близкий человек, трясущими руками, Чимин сжал в области груди ветровку, пытаясь сдержать своё безумное желание упасть в углубление рядом с трупом. Приходя в себя от навязчивого желания в голове, парень только сейчас заметил, что могильщики закончили с половиной своей работы, аккуратно уложив гроб на холодную землю, и дожидаясь прощания с почившим. Те конечно же соболезновали утрате парня, но закончить работу как можно скорее хотелось больше всего, ведь дома их ждёт любящая семья. Которой нет теперь у Чимина. Он виноват в этой смерти. На дрожащих ногах, подходя к выкопанной могиле, он наклонился и взял в руку горсть мокрой земли. Пустым взглядом разглядывая ту в руке, боясь скинуть ее вниз. Чимин не готов прощаться с любимым, с единственным важным для него человеком на этой чертовой Земле. Нет. Во Вселенной. — Мне страшно. — Глухо озвучил свою мысль. Как же ему больно. Головокружение снова захватило его голову. Сглотнув вязкую слюну, и сильно зажмурив глаза, Чимин разжал пальцы. Земля упала вниз с тупым звуком. Конец. Этот звук теперь будет преследовать младшего в каждом сне. Напоминая боль потери. Открыв глаза, парень лишь на долю секунды мазнул больным взглядом по рабочим и кивнув, чтобы те продолжали свою работу, направился к припаркованному автомобилю у входа кладбища. Он больше не может находиться в этом месте. Ему страшно. Ступая промокшими кроссовками на холодную землю, пачкая обувь об вязкую грязь, Чимин как можно скорее старался сбежать от сегодняшнего дня. Где то вдалеке слышится вой сторожевой собаки, что охраняет покой мёртвых. Наверное, та испугалась громкого раската грома, что весь вечер не прекращался, а может, она почувствовала тяжесть утраты Чимина, и пытаясь хоть как-то поддержать одинокого человека? Хотелось бы верить, что второй вариант оказался правдивым. Никто не догадывался, что за один день, жизнь может кардинально поменяться. Кого-то костлявая забирает в свои крепкие объятия, стискивая настолько сильно, что усопшему никогда не выбраться из них, как бы тот не старался, и приняв свою смертельную участь, больше не пытаться как-либо исправить ситуацию. А кто-то, как Чимин: Трескается, собственными руками вытаскивал осколки своей души, и пряча от глаз людей свою боль. **** Никуда не торопясь, по берегу Красного моря передвигался босыми ногами одинокий юноша, держа в руках банку прохладного пива. Чимин останавливался на каждом метре, разглядывая через толщу прозрачной воды — коралловые рифы и обитателей подводного царства. Чонгуку понравился бы этот вид. Завораживает. Достав телефон из кармана шорт, Чимин открыл последнее сообщение Чонгука, включая видео-кружочек, и в который раз любуясь усталому на вид мужчине. Вдохнув в легкие чистый воздух, на лице парня промелькнула поддельная улыбка. Они смогли осуществить общую мечту.