Уганда

Договор скрепленный кровью. Сгущаются тучи. Он уверенно шёл чеканя свой шаг по ослепительно белоснежной мраморной плитке тротуара. Его высокую, грузную фигуру, окутанную плащом, окружали размеренно прогуливающиеся люди и устремляющиеся в безоблачное небо городские здания.Этот день выдался на редкость солнечным и безветренным,такая славная погода была нехарактерностью для этих мест, зачастую в Неверморе бушевали сильные ветра, гремели грозы и шли дожди. Главный город великой пустоши находился в далеко неблагоприятном месте. Пока на восточных землях царила засуха и свирепствовали разрушительные ураганы, западные земли подвергались обильным осадкам,из-за которых находившиеся вокруг города небольшие озера и реки переполнялись водой и если бы город не был укреплен огромной стеной отделявшей его от остального мира, Невермор бы уже давно затопило. На улицах столицы было многолюдно, богато разодетые горожане гордо прогуливались по излюбленным проспектам. К удивлению Уганда мастера на главной городской площади также было много солдат, они маршировали в красивых мундирах, у каждого воина грудь была увешана сверкающими на солнце орденами и медалями. Некоторые солдаты болтали с горожанами, все находились в хорошем расположении духа. Уганда мастер прибывал на первом и по совместительству самом большом уровне мегаполиса. Невермор был не простым городом, а так называемым городом-ульем,состоящим из пяти уровней. Это чудо инженерной мысли представляло из себя огромную конструкцию с множеством этажей, домов, дворцов и церквей. На первом уровне, где и находился Мастер, жили не самые богатые но и не бедные люди, их можно было назвать самыми классическими жителями Невермора. Жили они в высотных домах, шпили которых устремлялись в зачастую суровое небо,их стиль был похож на Ар-деко,с геометрическими формами и изогнутыми линиями. Все дома были настолько высокие, что смотря на них у Уганда мастера невольно закружилась голова, ведь в его стране никогда не строили таких монументальных и огромных зданий, это было обусловлено неподходящей почвой, из-за которой такие тяжёлые конструкции просто не удержались бы на мягком грунте. Уганда мастер поднялся на второй уровень Невермора, его взору предстал совсем другой облик столицы, выполненный в другом архитектурном стиле. Дома здесь не были столь высоки как на первом уровне. Фасады их были богато украшены лепниной с изображением черепов, все это великолепие дополняли фрески с великими битвами, в коих принимал ключевое участие Владыка Юрген. На втором уровне было также многолюдно, горожане по максимуму использовали столь теплый и безветренный день, который был большой для них редкостью. Уганда мастеру нравилось лицезреть улыбчивые и приветливые лица людей. Король Топей решил ненадолго остановиться и позволил своему взгляду в полной мере осмотреть красоты города. Когда Уганда мастер любовался скульптурой Владыки Невермора, вырезанной из нефритового камня, его внимание привлёк зычный голос разносчика газет, он выкрикивал громкие заголовки новостей привлекая к себе внимание. —Сепаратисты штурмом взяли здание Верховного Суда! Восстание все больше разрастается! Селена в панике!—выкрикивал разносчик,—Подходите! Только свежие новости! Только правда и факты! К нему подходили люди, брали газеты и читали. Услышав столь громкие заголовки на тему восстания, Уганда мастер решил ознакомиться с содержанием новостей и подойдя к разносчику взял одну из газет. Авову было интересно, что же написали газетчики. —Любопытно,—сказал он не громко, погружаясь в чтение газеты,—На сколько я знаю, у фанатика всегда вывернутая на изнанку информация, посмотрим как он удосужился описать мои труды,—подумал Авов. Он быстро пробежался взглядом по черным буквам на желтовато белом листке газеты. —Мда, как всегда полная чепуха и несуразица, снова все выставлены никчемными кретинами, только один Юрген самый умный и благородный... Как же противен этот фанатик,—именно такие, наполненные желчью мысли посещали Авова при чтении этой газеты. Ещё большее раздражение доставляли Королю Топей рядом стоящие горожане, которые обсуждали новости —Хе-хе,—усмехнулся один из них,—глупая Селена, как она могла допустить такое? —Да, все эти Уганда мастера идиоты, хорошо, что наш Владыка Юрген не такой, он заботиться о своем народе!—ответил ему второй. —Верно говоришь! И восстание против Селены не спроста, значит есть на то причины! Люди без веских оснований бунтовать не станут! Высокомерие, спесивость и надменность горожан вызывала у Авова невероятный гнев. —Зато ваш любимый Владыка психованный религиозный фанатик, сосредоточенный только на своих интересах эгоист,—едва сдерживая свою ярость думал Авов, ему хотелось высказать все этим недалеким людям, но он взял себя в руки и поспешил удалиться с второго уровня Невермора. Поднимаясь на третий уровень города, Авова начали посещать воспоминания и чем дольше он шёл тем глубже погружался в свои размышления. Проходя по огромному проспекту, который казался бесконечным и уходил далеко за горизонт, Уганда мастер уже не любовался красотами столицы, не обращал внимания на ещё более величественные конструкции, в которых проживала элита Невермора. Третий уровень мегаполиса был самым роскошным. По красоте и монументальности город мог сравниться только с Уганда-градом,столицей всей Уганды,городом в проектирование которого принимал непосредственное участие сам Бог Юрец. Всё, начиная с тротуара и заканчивая фасадами небоскребов в Неверморе было преисполнено торжественной красотой, в полной мере передающей величие коего достиг Владыка Юрген. Но Авов уже не останавливался, чтобы полюбоваться очередной искусно созданной скульптурой или золотым барельефом какого—нибудь деятеля, его взгляд был устремлён вниз, он вспоминал о совместной военной компании с Юргеном. Перед глазами Авова начали всплывать давно минувшие события, но столь яркие и значимые для него, что они навеки остались в его сознании. В воздухе властвовал раскаленный дух войны, перед глазами Авова простиралось многокилометровое поле боя, израненное миллионами кратеров и сотнями окопов и рвов, которые были до верху забиты телами поверженных врагов, в небе кружили стервятники, желавшие отведать мертвого мяса. Данное зрелище вызывало у Авова невероятное отвращение, ему хотелось как можно скорее вернуться в Уганда-град или хотя бы в военный лагерь, разбитый неподалеку. Совсем другие чувства испытывал приближавшийся к Королю Топей, Юрген, он походил на истощенного гиганта, но при этом воплашавшего невероятную силу и стойкость. Рваный черный плащ свисал до самой земли, подобно крыльям раненой птицы, он запрокинул голову со слипшимися от крови волосами и закрыл глаза, ему военная обстановка была намного приятнее и роднее, теплого,солнечного и безмятежного Уганда-града. Подойдя к Королю Топей, на расстояние вытянутой руки, Владыка Пустоши радушно поприветствовал его. —Какое чудное начало дня!Солнце светит, птички поют...—Юрген сделал небольшую паузу, глубоко вдохнув насыщенный гнилью воздух,—и трупы врагов смердят. Авов искоса посмотрел на Юргена. —Тебе разве не мерзко? —Поначалу было неприятно, но за долгие годы проведенные на полях сражений к этому привыкаешь. Юрген был великим полководцем и прославленным воином, о его военных экспансиях слагали легенды и сочиняли оды, Авову же напротив вся эта военная эпопея была не интересна, он хотел развивать вверенный ему сектор, при этом не прибегая к военным действиям и насилию. Король Топей считал высшей степенью лицемерием то что Юрген называл свои кровавые экспансии и следующее за этим порабощение государств, очищением их от еретической непросвещенности. Юрген говорил, что спасает людей и дарует им самое главное, а он считал, что самое главное, вера. Но больше всего Авов ненавидел нетерпимость в характере Юргена. Столь негативные мысли заставили Авова вспомнить один из самых темных моментов в своей жизни. Совместная компания Владыки Пустоши и Короля Топей продолжалась, одержав серию побед их объединенная армия продвигалась все дальше и дальше, они брали город за городом, уже не обращая внимание на мелкие населённые пункты. Единственное, что затрудняло продвижение в глубь страны то, что Юргену приходилось вести войну на два фронта из-за чего армия Владыки была разделена на две части, именно поэтому на помощь Юргену был отправлен Авов, которого Юрец попросил оказать помощь, нуждающемуся в ней Юргену. На самом деле Владыка Пустоши не нуждался в ничьей помощи, на тот момент он уже обладал достаточным опытом и филигранно просчитывал каждый венный поход. Юрец видя успехи Юргена и явные проблемы Вована, проявлявшиеся в его слабохарактерности и мнимой мягкости, решил отправить Короля Топей к Юргену, под присмотром коего Вован должен был стать более уверенным в себе и научиться лучше взаимодействовать с людьми. Но Владыка Пустоши не охотно принял Вована. Юрген, хоть и любил всех Уганда мастеров, но считал их никчемными правителями и лидерами, в частности Вована. Владыка Пустоши всегда был учтив и любезен со своими друзьями, ему нравилось проводить время в их компании, но когда разговор затрагивал политическую деятельность кого нибудь из них, сразу на несчастного Уганда мастера сыпался шквал беспощадной критики со стороны Юргена. Обусловлено это было тем, что по статистике, собирающиеся ежегодно, жители сектора Юргена были самыми счастливыми, довольными и даже не думали о смене сектора и уж тем более о переезде в другую страну. Жизнь в секторе Владыки Юргена была в двое комфортнее для проживания граждан, каждый имел возможность и доступ для повышения своего уровня жизни и образования так как Юрген уделял больше внимания роскоши и порядку. Но у этого великолепия была и другая сторона. Авов знал, что такое доступное изобилие ресурсов обусловлено далеко не экономически-политическим гением Юргена. В военных экспансиях во имя веры, Владыка Пустоши окупируя очередное государство, присваивал ему негласный статус "страны донора" или колонии, далее вся его нфраструктура начинала работать на благо Уганды, в частности на сектор Юргена, накачивая его всеми необходимыми ресурсами. Подобный путь развития ужасно раздражал Вована, он считал, что нужно развиваться самостоятельно, налаживать торговые связи с другими странами, а не захватывать их. Но спорить с Юргеном он не хотел, ибо понимал, что Владыка пустоши легко переиграет его, к тому же и унизит на глазах у всех. Спать в походных условиях было невыносимо, суровый климат и экстремальные военные тяготы сильно сказывались на неподготовленном Воване, проблема заключалась не в физической форме, с ней у Короля Топей все было как нельзя лучше, ведь организм Уганда мастера превосходил по всем параметрам человеческий, проблема была в моральной и психической готовности Вована, он мечтал о скорейшем завершении похода и мысль о скорой победе радовала его. Открыв глаза, Вован ощутил утреннюю прохладу, почти сразу его уши уловили звуки суетящихся солдат,у которых уже вовсю кипела работа. Король Топей встал с постели, облачился в доспехи и поспешил покинуть свои спальные покои. Как только он вышел из палат, Вована встретил тревожно алый рассвет, Королю Топей показалось будто бы все небо залито кровью, будто не облака плывут по небосводу а выхлопы пороховых газов очерняют алое зарево. Король Топей на секунду остановился, чтобы прогнать навязчивые мысли и направился к Юргену. Когда он проходил между солдат его начали одолевать сильные видения. Он смотрел на воинов взглядом, которым обычно смотрят на мертвецов. Кто-то начищал свою бласт-винтовку с уже раскроенным черепом, кто-то уже сидел с простреленной грудью, в которой зияла огромная дыра. Эти видения приследавали Вована перед началом боя, во время битвы он видел разорванные на части тела, раздавленные танковыми гусеницами трупы, на психике Короля Топей так-же сказывалась сильная усталость вызванная бессонными месяцами, когда он сидел за карточным столом вместе с Юргеном и придумывал тактики ведения боя. С такими мрачными мыслями, от которых кружилась, а впоследствии и разболелась голова, он пошёл к Юргену. Высокая фигура Владыки пустоши стояла неподвижно на небольшом пригорке. —Доброе утро, Юрген, —усталым голосом поприветствовал его Вован, параллельно пытаясь всеми силами скрыть свое недомогание. —Ты сегодня встал раньше чем обычно. Юрген кивнул. —Не наблюдай за восходом солнца. Вставай раньше, пусть солнце наблюдает за тем как восходишь ты. —задумчиво и слегка поворачивая к нему голову ответил Юрген. —Осталось совсем немного, наша победа близка как никогда... —Мысль о ещё одной битве окончательно сломила Вована и он уже не в силах контролировать себя сказал. —Юрген я больше этого не вынесу, я хочу уйти! Сотни битв, миллионы смертей! Сводят меня с ума! Я так больше не могу! Прошу, позволь покинуть проклятую экспансию! —сказать такие слова Вовану хотелось еще с первого боя, но окончательно сломался он только сейчас. Теперь его тревожило лишь одно, позволит ли Юрген так просто ему уйти? Все остальное уже не волновало Вована, вероятность того что его выставят посмешищем, презрение Юргена, жалость к своей персоне, все это было не важно. —Это всё? —Юрген задал этот вопрос с такой интонацией, будто пытался проявить сострадание.—Вова, хоть мне и не понять тебя, но если тебе так плохо, то можешь ретироваться. Ничего страшного, войну я смогу завершить сам. Сказав слова поддержки, Юрген немного приобнял Вована, дружески похлопал по плечу и спросил не нужна ли ему помощь. —Спасибо, Юрген, вроде, мне уже легче. —начиная приходить в себя отмахнулся Вован. Такая доброжелательность Владыки сильно удивила Короля Топей. На мгновение ему даже показалось, что в этом существе есть хоть капля добра. Но мысли о Юргене быстро покинули его, ведь Вована куда сильнее тревожил тот факт, что он не смог справиться с начавшейся утром панической атакой. Но ещё раз взглянув в пустые зрачки Юргена, Вован отбросил и эту мысль, ведь конечной цели ему в итоге удалось достичь. Он отправляется на родину. Сейчас Авов уже совсем по другому рассматривает эту ситуацию, он больше не испытывает ни грамма стыда или смущения, ведь главное это цель, коей он достиг. Авов прошёл весь третий уровень Невермора и половину четвертого, по совместительству являвшегося самым главным уровнем столицы. На этом уровне не было ни одного жилого дома, населяли его служители церкви, остальным жить здесь было не положено. Помимо священнослужителей, законными обитателями четвертого уровня являлись вороны, эти птицы вили свои гнезда под сводами храмов. Вороны кружили над стрельчатыми порталами исчезая в самых темных уголках соборов, они олицетворяли проводников в иной мир. Жили они в Неверморе с самого его основания. Весь четвертый уровень был застроен церквями, соборами и храмами. Некоторые из них превышали высоту самых высоких небоскрёбов Уганда-града. —Даже сложно представить, сколько Юрген вложил средств в постройку столь монументальных, но и столько же бесполезных строений. —рассуждал Авов. Стрельчатые каменные арки и аркбутаны, устремленные ввысь узкие башенки, кованые шпили на зубчатых крышах. Все части сооружений стремились вверх, будто пытаясь максимально, насколько это возможно приблизиться к небу, месту царствования Юрца. Авов вышел к центральному кафедральному собору. Его взгляду предстала мраморная богиня Юнона, заменившая некогда стоящую на этом постаменте изваяние Бога Юрца. Осанка прекрасной девушки статная и величественная, поистине божественная. Лицо прекрасной девушки отличает строгость, серьёзность но одновременно—милосердие. Уганда Тася стояла в доспехах, в руках она держала горящую звезду. Постамент не изменился, на нем по прежнему красовались стихи, написанные на древнем готике, Авов знал этот язык. По этому без затруднений прочёл выгравированные на мраморе слова: Мне было тайно ваше Слово Поведано, и ныне я, Как год назад, касаюсь снова Загадочного бытия. Мое приемлющее сердце В тиши подсказывает мне, Что вижу в вас единоверца, Но все же я смотрю извне. Какое малое оконце! И Слово все ушло в слова. А за окном так ярко солнце, И к солнцу тянется трава. Еще томит глухое бремя, Что налагают шум и толк. Но вижу День: Иное Время Преобразит наш черный полк. Затем взгляд Авова переместился в сторону кафедрального собора Невермора. Вряд ли в истории архитектуры найдется страница прекраснее той, какою является фасад этого собора. Перед ним предстало пять стрельчатых порталов; над ними—зубчатый карниз, громадное центральное  окно-розетка с двумя другими окнами, по бокам, подобно священнику, стоящему между дьяконом и иподьяконом. Высокая, изящная арка галереи с лепными украшениями в форме трилистника несущая на своих тонких, резных колоннах тяжелую площадку и завершало сие великолепие пять мрачных массивных башен с шиферными навесами. Весь собор украшали бесчисленные скульптуры, резные и чеканные детали, могучие и неотрывно сливающиеся со спокойным величием целого. Созерцая суровый и мощный собор, который, по словам некоторых летописцев наводит страх, Авов ощутил себя маленькой песчинкой стоя рядом с колоссальным сооружением. Разглядывать собор можно было бесконечно, он будто вечный гигант, над которым само время не властно. На всем четвертом уровне Невермора распевали церковные песнопения, сопровождающиеся органной музыкой, в соборе проходил обряд Литургии. Но Авову нужно было идти дальше. Прошествовав вдоль собора, он увидел Гвардейцев святого Юстиниана, это были могучие воины, облаченные в тяжелые доспехи. Даже Авов, Уганда мастер, на их фоне казался крошечным. Гвардия Святого Юстиниана была элитной армией Юргена. Сейчас солдаты стояли рядом с собором и пели церковную песню, прославляя своего Бога. Рассматривая гвардейцев Авов попробовал представить себе, что такие же воины были бы у него. "Обязательно заполучу технологию их создания, они очень пригодятся мне в дальнейшем". Зацепившись за эту мысль, Король топей продолжил свой путь. В это время рядом с Авовом прогуливался ГроссШтурман. Обладая тепловизорным зрением, он с легкостью опознал под плащом грузную фигуру Уганда мастера, нагнал его и негромко к нему обратился: —Приветствую, господин Угандец, —сказал Госс. Он был один из немногих кто вызывал у Авова искреннее уважение. Всегда собранный, сдержанный, прагматичный до безумия и немногословный. Король Топей незаметно для окружающих кивнул в ответ. —Судя по повышеному вниманию с вашей стороны к новому изваянию, я наблюдаю у вас сильное удивление столь резкой смене политического курса. —Да, я крайне озадачен, тем что Юрген мог заменить статую Юрца, статуей Юноны. —Меня никогда не интересовала вся эта религиозная ориентация, —ГроссШтурман сделал паузу и окинул взглядом стоящие вокруг них соборы, продолжил, —наше общество основано на вере в религиозные догмы, но теперь когда Юрген понял, что Юрец не тот кем является, менять что-то уже практически невозможно. —Интересно, что заставило некогда самого преданного Уганда мастера усомниться в своем "Боге"? —в голосе Авова звучали нотки иронии. ГроссШтурман ничего не ответил, ведь на риторические вопросы никто не отвечает. Вместе они прошли по проспекту "Незримой веры", миновали " Готический бульвар" и практически поднялись на пятый уровень города. Во время пути они лишь изредка обменивались фразами. Двери сверхскоростного лифта плавно открылись. Механизму лифта хватило всего пары секунд чтобы поднять их на многокилометровую высоту. Авов и ГроссШтурман находились на высоте тринадцати километров от уровня моря, но это абсолютно не ощущалось. На пятом уровне столицы находился дворец Юргена и апортомнеты его приспешников и нескольких особо важных персон. Король топей проходил мимо "Танкхаоса" Бурята Конного, мимо "дачи маче хаты" Егр-Конора. Перед глазами Короля Топей предстал дворец Юргена. Он также был выполнен в готическом стиле. Огромные арки с заострённым верхом. Узкие, высокие башни, концы которых исчезали за облаками. Высокие тонкие колонны будто худощавые гиганты держали ажурные своды, подобно титану Атласу держащему небосвод. Великолепие фасада подчеркивали многоцветные витражные стрельчатые окна. Внутри открытой галереи можно было увидеть статуи великих рыцарей. Если все храмы выполненные в том же стиле украшали статуи различных чудовищ, преимущественно горгулий то, во дворце Юргена было большое количество скульптур выдающихся воинов. Но при всем его великолепии, дворец всё же не мог сравниться с главным кафедральным собором Невермора, как говорил сам Юрген, "Кто я такой? Чтобы равнять себя с величием Божьем?". Рассматривая дворец вблизи, можно было увидеть многочисленные гнезда его пернатых обитателей, вороны являлись старейшими жителями Невермора, ведь жили они на этом месте ещё до постройки города. —Обычно у главного входа во дворец стоят Гвардейцы Юстиниана, —решил поинтересоваться Авов, ожидая ответа ГроссШтурмана, он добавил, —и вообще, почему на пятом уровене никого нет? —на этот вопрос я не дам ответа. —сухо ответил Гросс. Авов и его спутник зашли в один из главных залов дворца, он был необычайно просторным и очень мрачным, его освещали полупотухшие свечи, на верху виселили гобелены с изображениями гербов всех городов, находящихся под властью Юргена, полотнища слегка подрагивали от слабого ветерка. В зале было холодно. Их шаги проносились долгим эхом, всё это создавало гнетущую атмосферу. Высокий потолок украшали резные элементы, но из-за мрака рассмотреть их не удавалось, за колоннами было так темно, что казалось будто там начинается совсем другой мир—царство мрака. В центре зала возвышалась колоссальных размеров статуя. Освещали её свечи, они были повсюду, расплавленный воск стекал по каменному плащу и доспехам. Это был воин в тяжелых латах, в одной руке он держал опущенный к ногам меч, в другой щит. Голова была повернута так, что второй стороны лица не было видно. Когда они подошли ближе, Авов узнал в рыцаре Юргена. —Почему такое пафосное изваяние скрыто во мраке, а не восхищает своей красотой горожан? —с иронией поинтересовался Авов. —Посмотри с обратной стороны, —равнодушно ответил Гросс. Пройдя вперёд Авову открылась другая сторона колосса, скрытая мраком. Перед ним предстал именно тот Юрген, которого он смог воочию лицезреть во время их совместной военной компании. Покореженные доспехи, в левой руке он держал косу "Тихая бездна", а та часть лица, которая была скрыта от прямых взоров, вызвала у Авова отвращение. На него смотрел холодный взгляд с оголенной челюстью.В данной ситуации слова были излишне и они оба это понимали, да и мнение у Авова и ГроссШтурмана касательно этой статуи были геометрально противоположные. Покинув гобеленовый зал, они вошли в приемный. В центре, окруженный высокими колбами с замороженными тварями на которых охотился Юрген, возвышался гротескный трон. Спинка напоминала человеческую грудную клетку, подлокотники были сделаны из множества костей, когда то принадлежавших "Ему". Но на троне восседал совсем не Юрген, а его приспешник, Мефистофель, рядом с троном стояли три рыцаря, " Изменчивые тени". Хотя сказать, что он гордо восседал, на не принадлежавшем ему троне было не то, что невозможно, а оскорбительно. Мефистофель каждую секунду сменял одну позу на другую, он ерзал и извивался на троне, словно коварный змей на раскаленном камне. В итоге когда Авов приблизился к трону, Мефистофель приветствовал его вверх ногами. Лицо приспешника радостно забавлялось в широкой улыбке, которую Авов ненавидел больше всего. Ему был противен Мефистофель, омерзительно то тщеславие, высокомерие, гордыня и спесивость, коими обладал и возможно гордился приспешник Юргена. —Ой смотрите! Кто это ко мне свои стопы направляет! —радостно воскликнул Мефистофель, —Это же Вовчик, мой старый и отнюдь не добрый знакомый, —подметил дух отрицания, видя нарастающую раздражительность Авова. —Но что же привело сие жалкое создание вроде тебя, в нашу скромную обитель? —не унимался Мефистофель, а Авову приходилось его терпеть, хотя с каждым разом это становилось все сложнее. "Заткни свой рот и больше никогда не смей со мной так разговаривать! Тупой, самодовольный урод! Или тебе напомнить, что ты разговариваешь с Уганда мастером! Авовом, Королём Топей!" С этими мыслями Авов собрав все величайшие силы скрытые в его организме и обнажив меч, стремительным ударом, подобным разряду молнии, уничтожил Мефистофеля. Но стоило всего лишь спасть выражению ненависти с его лица, как он вновь очутился у подножия трона на котором восседал Дух отрицания, негласно называемый любимым приспешником Юргена, Мефистофель. —По всей видимости ты знаешь, зачем я здесь, так где же Юрген? —не обращая внимания на издевки преспешника спросил Авов. —Ну вообще то я даже не знал о твоём прибытии в Невермор. Следовательно встречать я тебя не собирался, а на трон сел просто так, делать было нечего, —с легкой досадой ответил Мефистофель и принял позу мыслителя. —И зачем же ты пожаловал?—равнодушно спросил приспешник. —Я прибыл для важного разговора, который не потерпит лишних глаз и ушей. —А знаешь чего не потерплю я? —Моего присутствия? —не дал ему закончить Авов, —Это взаимно. —А посему прошу меня извинить, —с легкой иронией сказал Авов, — незамедлительно сообщите о моё прибытии, вашему Владыке. К великому удивлению Авова, Мефистофель не стал вновь издеваться над ним. Возможно приспешнику это просто наскучило и он мысленно согласившись с Королём Топей, задал вопрос пустоте. —Эй, где же ты? Помоги Вовчику найти дорогу в мастерскую Юргена! —а потом, себе под нос, добавил, —в этом замке никогда ничего не найдёшь. —Просто надо искать уметь, —весело донёсся голос из пустоты. Рядом с троном появилась галлаграмма человека похожего на Юргена, но выглядевшего абсолютно противоположно болезненому образу Владыки пустоши, без черных мешков под глазами, без провалившихся скул и даже без ужасных шрамов, что когда-то нанес себе сам Владыка. Это существо называло себя Юрген Освобожденный и по своей сути не являлся ни искусственным интеллектом ни магическим созданием, выглядело оно как сверх четкая проекция, по своему качеству выходившая за грань реальности. Возможно, Юрген Освобожденный и не являлся голограммой как таковой, ведь даже Авову было тяжело на него смотреть. То ли ИИ, то ли магическое создание саркастически поклонилось приветствуя Авова. И своим, раздражающим пространство зала голосом, начал стыдить Мефистофеля. —Твои манеры достойны порицания, а ведь ты ещё и сидишь на не предназначеном для тебя троне. Мефистофель лишь усмехнулся и насмешливо ответил: —Какой конфуз, я настоящий негодя-я-яй! —последнее слово он произнес начиная потягиваться и от этого оно прозвучало ещё более абсурдно. Пока Мефистофель потягивался демонстрируя свое отношение ко всем присутствующим, Юрген Освобождённый телепортировался к Авову и легким движением галлаграфической руки открыл проход в стене зала. Авов в сопровождении нового спутника покинул тронный зал, не обращая внимания на провожающего их взглядом Мефистофеля, который вновь остался в компании молчаливых "Изменчивых Теней". Теперь Уганда мастер шёл по длинному коридору, это была картинная галерея, с деятелями Уганды. Ему многие были знакомы, некоторых уже не было в живых. В числе ныне покойных состоял Эшрамар, чей портрет ничем не выделялся из остальных, но именно ему было суждено привлечь взгляд Уганда-мастера. Эта личность ничем особенным не выделялась и при жизни, Авов считал, что он скорее наоборот был небольшого ума. Впрочем не выдающаяся жизненная история не помешала после смерти превратить его во всенародного героя. Классическая политика Юргена, неважно каким ты был, главное каким тебя запомнят. Рассмотрев картину, взгляд Авова заметил одну деталь, стены всего замка были сделаны из редчайшего камня— Фульгурита, данная порода выделялась тем что полностью поглощала звук, работая как лучшая в мире шумоизоляция. Но была невероятно редкой. Даже во дворце Юрца, в Уганда-граде была лишь одна комната с отделкой из этого камня. Но стены дворца Юргена все были выполнены из Фульгурита. Как это бессмысленно, но и одновременно претенциозно. Юрген даже тут показывал свою состоятельность и богатство которым обладает. Они остановились у не примечательных дверей и улыбчивый дух сообщил, что они на месте и исчез. Уганда мастер сдел вдох и полный решимости распахнул двери. В помещении тут и там стояли массивные столы, заваленные свитками пергаментов, деревянными транспортирами и измерительными линейками. Рядом с инструментами инженера расположились инструменты воина, полководца, анатома и государственного деятеля. На небольших кульманах были закреплены архитектурные чертежи грандиозных павильонов, великолепных амфитеатров, огромных промышленных комплексов и жилых зданий, неприступных цитаделей и изысканных дворцов, которые могли бы соперничать с горной твердыней самого Бога Юрца. Гениальность Юргена воплощалась не только в чертежах: на других столах и верстаках стояли сотни искусно сделанных механизмов и разнообразных безделушек, изящных и хрупких. Серебряная лира в форме головы дракона, ажурные клетки и миниатюрные машины войны теснились рядом с механическими моделями людей и животных. Эта комната была настоящей сокровищницей. В центре среди множества кип документов и технологических рук-манипуляторов, Авов увидел Юргена. Владыка пустоши сидел к нему спиной, с обнаженным торсом. Авов мог рассмотреть неестественно искривленный позвоночник и исхудавшее тело Владыки. Юрген отлаживал механический протез заменявший ему руку и был настолько поглощëн работой, что не обратил на вошедшего внимание. —Приветствую, друг мой, —сказал не поднимая головы Юрген, —давай обойдёмся без лишних прелюдий и любезностей, сразу перейдем к сути. —Если ты пришёл за прощением—ты прощен, теперь же оставь меня.—холодным тоном отрезал Владыка. Тот факт, что Юрген говорит с ним не оборачиваясь, сильно досаждало Авову. Вся сцена была похожа на преподание жизненного урока, хотя и в этом Авов был не уверен. Он никогда не был уверен если дело касалось Юргена. —Я безмерно рад, тому что ты меня простил. —Авов постарался дружески усмехнуться,—Но я здесь не только ради прощения, нам нужно обсудить нечто очень важное. —В таком случае, я попрошу тебя быть максимально, насколько это возможно кратким и перейти к самой сути. Но если бы Авов сразу перешёл к сути, то никакого договора не получилось и он решил начать свой рассказ уже по подготовленной речи. —После ухода Юрца, наша любимая Уганда стала иной, наша власть в секторах стала узаконенной, а мы теперь являемся полноправными правителями. Но с этими благами пришли и несчастья, восстание у Селены, войны с приграничными странами... —Авов оперся на кафедру, словно это признание далось ему не легко. —и вот теперь я узнаю, что ты, Юрген затеваешь... Но этой речи не суждено было завершиться. Юргену надоело слушать Авова и он не отрываясь от настройки руки прервал его. —Авов, я очень рад, что ты теперь делаешь длинные вступления, но я сказал чтобы ты обошёлся без прелюдий и сообщил саму суть. —эти слова были произнесены настолько равнодушно и безэмоционально, будто вылетели не из уст человека, а из динамика роботизированной сущности. От такого безразличия Авов поморщился, но приказ Юргена исполнил. —Хорошо, сделаю как ты хочешь. Мне известно, о том что ты организуешь восстание, правда мне неясно зачем тебе это. Но я хочу с тобой заключить договор о сотрудничестве. Сказав последние слова Авов почувствовал как по его лицу стекает капля пота и поправил воротник. Между тем Юрген закончил работу с протезом и вытянув руку опробовал его, к удивлению Авова кожа на соединении с протезом была все ещё покрасневшая, будто механической рукой Юрген обзавелся совсем недавно. Он встал и все его худощавое, изувеченное тело издало звук схожий с хрустом сухих веток. Он обернулся к Королю Топей, представ пред ним таким какой он есть и кем в сущности является. На мгновение Авову показалось, будто вид Юргена ухудшился. Кожа на уцелевшей стороне лица была бледнее чем у покойника, на другой стороне, тканей по прежнему не было, кожа облезла почти до кости, образовав подтеки в точности как воск на полусгоревшей свечи. Но железные пластины, обрамляющие механическое око, не давали лицу Юргена полностью погибнуть. Длинные, грязные пепельно-серебристые волосы завершали убогий вид Владыки. Юрген приподнял покрытое струпьями место, где раньше находилась бровь. —Откуда информация? —он задал вопрос, параллельно не спеша приближаясь к Авову, —Это очень весское обвинение, посему у тебя должны быть неоспоримые доказательства. На лице Короля Топей появилась нейтральная маска. —Есть пара надёжных источников, мне всё известно, по этому прошу не нужно пытаться меня разубедить. Юрген сделал шаг к Авову. Ранее бывшие теплыми глаза Владыки стали холоднее, чем пирит. Все произошло настолько быстро, что Авов обладая сверхчеловеческой реакцией ничего не смог предпринять прежде чем холодная, механическая клешня руки Юргена сомкнулась на его мускулистой, жилистой и до этого момента казавшийся непоколебимой шеи. Рука издала скрежет старого, потрепанного временем механизма. Авов почувствовал как медленно отрывается от земли, параллельно клешни сомкнувшиеся на его шее медленно начинали все сильнее давить и он почувствовал как трещат его кости. Когти руки подобно массивному удаву душили свою добычу, не оставляя ей ни шанса на спасение. —Наивный, не далёкий Авов. Ты не имеешь ни малейшего представления о том во что ввязываешься, но теперь обратного пути для тебя нет. Поэтому сейчас ты расскажешь мне, где достал информацию, а после мы продолжим беседу. Юрген походил на тень самого себя, но даже в его ослабевшем, охрипшем и утратившим нотки жизни голосе по-прежнему скрывалось могущество грома. Он без труда поднял Короля Топей и их взгляды встретились. —Опусти меня, я скажу. —прохрипел Авов. Владыка пустоши одобрительно кивнул. —Очень давно, мне удалось внедрить двух шпионов, —ответил он, тяжело дыша и кашляя кровью, —пожалуйста, позволь депортировать их на родину. —Назови имена. —Дэн Абнетт и Аарон Деймский-Боуден. Услышав, по всей видимости, знакомы имена, безэмоциональное выражение лица Юргена сменилось на снисходительное. Он разжал хватку и опустил Авова. —Вот теперь продолжим.—Юрген улыбнулся, —попрошу быть откровенным, обещаю, не буду гневаться. "Сейчас разгневаюсь я",—резкая и обжигающая словно раскаленное лезвие, мысль промелькнула в голове Авова. Юрген выждал пока его собеседник отдышаться и даже предложил Авову присесть на стоявший рядом стул, но он отказался. —И много у тебя ещё шпионов в моем секторе? —в словах Юргена была легкая усмешка, —А к остальным Уганда мастерам ты тоже засылал агентов? —Нет, было невероятно тяжело заслать к тебе шпионов, все из-за множества чисток проводимых в структурах власти. С другими Уганда мастерами всё обстояло куда проще. Юрген пожал плечами. —Продолжим разговор в более подходящем месте, всё-таки ты мой гость. —сказал Владыка пустоши и накинул на себя халат, очаровывающий своим минимализмом. Внезапно, стены комнаты распахнулись и вся обстановка исчезла, оставив уганда мастеров на небольшой платформе которая держалась на гидравлической системе состоящей из поршней и пружин. Платформа начала стремительно подниматься вверх. Глазам Авова открылась удивительная картина истинного торжества технического гения и величия инженерной науки. Замок Юргена изнутри был похож на механизм гигантских часов, где повсюду вращались шестеренки, гудели тактовые двигатели различной величины и среди них перемещались и перестраивались залы и комнаты. Поэтому в нём никогда нельзя было слету найти нужное крыло, а заблудиться было проще простого. "Значит вот зачем стены дворца выполнены из фульгурита, камень и правда идеально поглощает шум"—заметил Авов. Восхищение на лице Авова не осталось без внимания Юргена. Возможно он тратил несоизмеримое количество ресурсов на постройку таких грандиозных объектов, ради того чтобы наслаждаться искренним выражением восхищения на лицах людей. Он посмотрел на Авова довольным взглядом и по стариковски усмехнулся. Платформа, на которой они перемещались плавно остановилась. Вокруг них начали возводиться стены, выросли колонны, над их головами сомкнулись своды потолка. На глазах Авова в считанные секунды появился зал, в центре лежала кожа дракона, на нём стоял овальный стол с изысканными блюдами. Юрген пригласил Авова на дипломатический ужин. Сидя за столом и вкушая яства, Авов не переставал поражаться максималистическому складу ума Юргена. Совсем недавно он душил его, а теперь приглашает на ужин и ведет себя учтиво и дипломатично. Рассматривая Владыку Пустоши, Авов не смог удержаться и не задать вопрос. —Юрген, ты выглядишь намного хуже, что-то случилось? —Авов не понимал, задаёт ли он этот вопрос просто из любопытства или потому что искренне переживает за судьбу Юргена. —Это всё от неровов, —серьёзно ответил Юрген, но в глазах читалась усмешка, —не бери в голову. —Не думал, что ты так легкомысленно относишься к своей жизни. Юрген искренне рассмеялся и покачал головой. Но высказывание Авова проигнорировал. —Значит ты теперь мой новый союзник, не то что бы мне были нужны союзники, но не переживай, я найду и тебе применение. —Заключил он. Затем последовала пауза, во время которой Владыка погрузился в раздумья. —Ты наладишь основные поставки всего необходимого для помощи новообразованному формированию "Воля свободы" и если потребуется, напрямую поможешь им захватить власть в секторе Селены. Тебе это по силам? Вопрос был задан с какой то издевкой и это явно ущемило самолюбие Авова. —Да, Юрген. "Если я скажу, что сам метеж изначально организован мной, то Юргену будет несложно понять, что за всеми восстаниями стою я, нужно соблюдать осторожность"—мысленно рассуждал Авов, ведя разговор с Юргеном. —Неужели ты считаешь Силену настолько опасной, что готов бросить столько ресурсов на её устранение? —Она единственный Уганда-мастер, который может на равных сражаться со мной. Предвкушая твой вопрос, отвечаю, да, её армия слаба и военный опыт у неё отсутствует. Тем не менее ей ничего не сможешь противопоставить ни ты, ни Данильян, —закончил Юрген с мягким нажимом. —Всё равно не понимаю, скорее уж Данильян—единственный кто сможет тебе противостоять. —Могущество Селены не в физической силе, не в стратегическом гении, —Он улыбнулся, закрыв глаз, —Оно заключается в магических силах, силах, что способны пошатнуть хрупкую ткань мироздания. —Поэтому ты хочешь убить её? —Авов, —в устах Юргена имя прозвучало предупреждением. —Как ты можешь так говорить...—лицо Владыки исказилось от нарастающей злости, —ты за кого меня принимаешь? За убийцу? Вывести её из игры, не значит убить. Я дорожу ей, как и всеми вами, эта тема закрыта. Авов пожал плечами, а Юрген, уже задумчиво продолжал. —Данильяну объяснить причину моего поступка будет не сложно, я уверен, он меня поймёт, —Юрген тяжело вздохнул, —но вот Селена... Авову давно надоело, то что Юрген говорил загадками, утаивая от него суть, причину по которой он затеял восстание и посмел оспорить божественность Юрца. —Юрген, ты так и не объяснил мне, зачем всё это нужно?—Авов старался говорить как можно мягче, —Что ты такое узнал, что заставило тебя пойти против самого Бога Юрца? Услышав конец вопроса уцелевшие губы Владыки свело в судорожном подобии ухмылки, а механический глаз сверкнул ослепительной яркостью. —Не называй его Богом, —процедил Юрген. Последовала секундная пауза. —Всему своё время, —отмахнулся Владыка. Авова не сильно интересовала причина по которой Юрген это затеял. "Знать, что у фанатика на уме может только он сам", по этому Король Топей не стал продолжать дальнейшие расспросы. Авов заметил, что Юрген за весь диалог так и не притронулся к еде. Причина, по которой Владыка не проявляет интереса к изысканным блюдам была отчасти ясна Авову, но в его разум начали закладываться неприятные подозрения, в итоге они побудили Короля Топей задать вопрос напрямую. —Юрген, от чего же ты не разделишь со мной трапезу? Владыка наклонился вперёд и посмотрел на Авова вопрошающим взглядом. —Отсутствует аппетит. Видя, что Авов услышав ответ немного замешкался и прекратил приём пищи, Юрген рассмеялся. Во взгляде Владыки Авов не нашёл ни злобы, ни высокомерной усмешки, всего навсего доброта и снисходительность, присущая добрым друзьям. —Забавно, —сказал Юрген улыбаясь, —я уже понял в чём дело. Наш организм отличается от человеческого, также сильно как молекула отличается от полноценного живого существа. Это поистине удивительно. Авов не понимал, к чему клонит Юрген, но снисхождение, с которым он отреагировал на его подозрение сняло с Авова гнетущее напряжение. —Жаль, что Юрец не удосужился полностью посвятить нас в эту область. Пришлось мне заниматься собственным изучением самому. —признался Юрген, —мне удалось выяснить множество интересных фактов о нас. Закончив предложение, Юрген указал на еду. —Мы обсолютно не восприимчивы к ядам, ни к цианиду, ни к фосфриду алюминия, даже ртуть не способна нас убить, —Юрген снова улыбнулся, но от этого изуродованое лицо исказилось. —Эх ты, —усмехнулся Юрген, —я бы никогда не пытался от тебя избавиться столь низким способом, честно говоря, я не представляю, что ты вообще мог бы такого сделать, чтобы мне пришлось тебя убить. Авов довольно улыбнулся в ответ. —Что же ты ещё, поразительного, узнал о нашем строении? —Даже не знаю с чего начать... Мне удалось выяснить, что мы способны на куда большее, чем ты можешь себе представить! Я пока не знаю, как в полной мере раскрыть наш потенциал, но Я уверен, Я на верном пути! Вот к примеру, Я выяснил, что мы неуязвимы к радиации, только представь, 256 рентген не наносят нам никакого урона! Так же мы выдерживаем температуру в 1000°! —Насколько мне известно, наши силы разнятся, в зависимости от бафов и особенностей. —Да, да, безусловно. Но все вышеперечисленное относится ко всем нам! —Интересно, как тебе удалось выяснить это?—поинтересовался Авов. —Часть опытов я проводил на себе, например наш температурный максимум. Но тестировать на себе всевозможные яды было бы слишком рискованно. Авов пригубил чашу с вином и заломил бровь в ожидании развязки. —Долгое время мне приходилось довольствоваться полумерами. Но однажды мне представилась такая возможность, а именно, мне удалось достать подопытного. Неестественная улыбка обнажила частокол острых, пожелтевших и кривых зубов. Авов уже понял, о ком Юрген говорит, но недоумевал, как Владыке удалось пленить его живым. —Первородный... —прошептал Авов. —Перворожденный. —поправил Юрген, с явным наслаждением, —его вопли долго содрогали нижние уровни дворца. —Но как? Я не понимаю, как тебе удалось, не просто победить, но взять его живым? —Произнес он голосом напоминавшим шелест сухой пыли в пустыне. —Юрген, ты же убил его и украсил костями свой трон? —не унимался Авов. Владыка Пустоши рассмеялся. —Да, того, к сожалению, я убил. Но второго мне удалось пленить. —Ты победил двоих... —донесся голос Авова из холодного воздуха.—и что же с ним стало? —Он помог мне в моих исследованиях, правда оказался не очень выносливым. Сейчас он является бриллиантом в моей коллекции, павших от моего клинка "героев"—усмехнулся Юрген. "Он сделал из него чучело?"—Авов поймал себя на мысли, что не хочет знать, подробности были слишком омерзительны. Юрген часто делился с ним своими секретами, одним из которых было то что Владыка пустоши, из всех побежденных им великих воинов делал чучела, а нередко просто заспиртовывал их тела и они навеки хранились в его геллереи смерти. После её посещения Авова чуть не вывернуло наизнанку, настолько было омерзительно то зрелище, представшее перед его глазами. Юрген не стал продолжать разговор про перворожденного. По всей видимости заметив отвращение на лице Авова. —Как-то тихо, не находишь? —Юрген сделал причудливый жест и своды над их головами превратились в балконные выступы.—как ты относишься к хоровому пению? —Благосклонно. Хористы, скрытые темнотой и ажурной сеткой, запели. Авов видел как Юрген наслаждается их пением, которое безусловно было выше всяких похвал. Но то что они пели не просто сводило Авова с ума, но и отбивало аппетит. Ему стало интересно, о чём они поют. Но как бы Авов не пытался разобрать хотя бы одно слово, у него ничего не вышло. —Юрген, о чём они поют? Вопрос Короля Топей заставил Владыку задуматься. —Да я и сам не знаю, —после минутного раздумья ответил Юрген. —Это древнениферийский язык, на нём говорили первопоселенцы бескрайней пустоши. Им пользовались ещё до того как Уганда стала государством, а перворожденные стояли бок о бок с Юрцом. К сожалению перевод практически всех слов навеки канул в лета. "Как всегда, использует то, природу чего и сам не понимает. Какое же лицемерие"—вздохнул Авов. Когда трапеза была окончена они переместились в эркер, вход в который предшествовали статуи женских фигур, заменяющие колонны. Юрген учтиво указал Авову на скамьи из орехового дерева. Уганда мастера вели разговор на личные темы, попутно Авов рассматривал сад, залитый солнечным светом. Они делились своими проблемами, трудностями, с которыми им пришлось столкнуться в последнее время. Юрген рассказывал Авову о своей озабоченности по поводу Мефистофеля и Юноны. —Только представь! Они готовы убить друг друга! Я уже не представляю как погасить их ненависть друг к другу.—с раздражением говорил он. —Юрген, тебе следует быть с ними, как бы так сказать, по жёстче. Ты ведь Владыка, держи их в ежовых рукавицах! Они в первую очередь слуги, уже потом близкие тебе люди.—давал ему совет Авов. "Удивительно, я советую Юргену быть построже"—посмеивался Авов от казавшейся буквально вчера абсурдной мысли. Слушая Владыку, Король Топей начал всё чаще ловить себя на мысли, о том что питает к Юргену любые чувства кроме ненависти. "Удивительный он человек. В очередной раз удивляюсь как в одной личности может быть столько противоречий. Но все-таки Юрген не такой мономан, каким я его представлял ранее"—размышлял Авов. "Не понимаю я его. Что движет им? Почему он меня простил? Почему по прежнему доверяет и делиться со мной?" Сумбурные мысли одолевали Авова, мешая ему сосредоточиться. Владыка откровенно признался, что уже очень устал и его пугает та мысль, что самое худшее ещё впереди. "Что он имеет ввиду, говоря самое худшее? —недоумевал Авов, —тем не менее Юрген выглядит крайне плохо... Надо бы его подбодрить и разрядить обстановку" Руководствуясь такими намерениями Авов как можно веселее сказал. —Юрген, а помнишь наши старые шутки?—радостно спросил он. Юрген улыбнулся, но Авов продолжил. —негры батрачат, —сказал Авов и рассмеялся. —хлопок собирают! —подхватил Юрген. Они оба рассмеялись. —Помнишь как ты случайно дверь в кабинет Юрца выбил? Она от твоего удара в щепки разлетелась! А как она сорвалась с петель! И главное, помнишь, что ты сказал Юрцу? —радостно смеясь спросил Юрген. Он вообще любил резко менять темы разговора, внезапно о чем-то вспоминая. —Бля, сори! —рассмеялся Авов. —Имба, Вовка! —продолжал хохотать Юрген, —устроил разнос в своём стиле! Смех Юргена всегда вызывал диссонанс у Короля Топей. Смех Владыки пустоши совсем не подходит его грозной натуре, он был скорее задорный и даже чересчур искренний, в довесок сопровождался радостными переливами. —Заскамили мамонта, —пафосно заявил Авов. —Ну это про-о-о-сто! —чуть не плача от смеха протянул Юрген. —Хорошие были раньше времена. Тогда мы были проще, на нас не висел тяжкий груз ответственности за Уганду и людей живущих в секторах. Помнишь, наше детство, проведенное во дворце Юрки, —грустно вздыхая настольгировал Авов, —мы славно проводили время. Порой мне хочется вернуться в эти беззаботные времена и прожить так целую вечность. —Да, было неплохо, но я бы ни за что не вернул то время. —сухо ответил Юрген. Авов замялся. "И на кой черт меня потянуло на эти воспоминания!?"—презрительно задал он вопрос сам себе. Резкие перемены настроения были свойственны его собеседнику, сам Авов никогда не был циклотимиком, но внезапно для себя Король Топей ощутил как его благоприятное настроение в миг улетучилось. —Считаю, что сейчас самое время приступить к главной части нашего разговора, нужно обсудить подробности сделки. —поднимаясь заявил Юрген. Авов молча кивнул, наблюдая как эркер неспешно трансформируется в продолговатый зал переговоров. Он вновь чеканил шаг, неспешно идя по улице Невермора, пушистые снежинки опускались на его мантию. Четвертый уровень города нравился ему больше всех и он хотел по максимуму растянуть удовольствие, наслаждаясь окружающими его готическими собрами. Сейчас в городе была особая, доселе не бывавшая атмосфера. Восемьсот метровые каменные гиганты стояли покрытые белым покровом, на улице уже начали понемногу вырастать сугробы. Уганда мастер почувствовал как легкий холодок пронизывает его тело, с каждой минутой становилось всё холоднее. Подобный климат был слишком чужд для этих мест. Содрогавший кобальтовое небо гром, разряды молний и проливной ливень—классическая погода в Неверноме и лишь изредко солнечные деньки радовали горожан. «Любопытно, что же здесь произошло? Возможно это последствия того эксперимента, о котором рассказал мне Юрген» Уходя Авов уносил с собой ещё больше вопросов. Юрген немного приоткрыл ему тайну, скрывавшую причину его поступка. Но к этому Король Топей отнёсся с долей скептицизма. Авова сильно раздосадовало прощальное откровение Юргена. Последний их разговор состоялся на 1000 этаже, с высоты открывался прекрасный вид, весь Невермор был виден как на ладони. Этот момент навсегда укоренился в разуме Авова, заставляя в последствии возвращаться к нему снова и снова. «Чудесный вид, отдаю тебе должное, Юрген, это и вправду завораживает. Однажды и я воздвигну не менее великий архитектурнуй шедевр и уже ты будешь восхищаться моими достижениями, —за проведенное вместе время они вновь сблизились, от скованности Авова не осталось и следа. Юрген, не срывавший оковы, так как никогда не был ими скован, улыбнулся Авову. В улыбке не было ни капли ядовитой желчи и раздражающего скептицизма, а всё тот же дружеский восторг, который не могли скрыть даже уродства в его лице. Он усмехнулся. —Знаешь, а ведь я когда смотрю на апогей моего труда... Меня до такой степени переполняют эмоции, что я теряю контроль над своими мыслями, а за этим и контроль за последовательностью в словах. —он вздохнул и потер голову, —даже голова закружилась. Авов, не против если я дам совет, постараюсь избежать ненужных нотаций. Было интересно, что на этот раз посоветует Юрген. Авов улыбнулся в ответ и кивнул. —Эх, Вовка, —заметив осуждение в глазах Авова, он примирительно подмигнул и продолжил, —извини, что называю Вовкой, это в последний раз. Так вот, что я хотел сказать то? Ах да! Зачем же ты пришёл ко мне? Подумай. Ты мне сейчас с лету ответишь «для того чтобы заключить договор» Гм... Может это и так, только вот лишь наполовину, а может быть и того меньше. Можешь не отвечать на этот вопрос, он скорее был задан для того чтобы побудить тебя на дальнейшие размышления. Ты пытался быть уверенным, решительным, непоколебимым, словно хотел мне что-то доказать. Но вышло у тебя это... Не сказать, чтобы прям убедительно, а знаешь почему? Потому, что чтобы стать тем кем ты стать хочешь, тебе нужно перешагнуть через эту злополучную черту, стать выше глупых предрассудков! Не пытаться найти в глазах людей одобрение или уважение, а идти строго своим курсом, не думая ни о ком. Определи, вошь ли ты, как все недостойные или человек? Сможешь ли ты принять себя, какой ты есть? Осмелишься ли прыгнуть выше даже того, что когда то казалось тебе недостижимым?—он остановился, давая Авову в полной мере овладеть полученной информацией. Но поддерживал зрительный контакт Юрген недолго, ему внезапно что-то вспомнилось,—Авов, то что я тебе сейчас сказал, мне напомнило рассуждения одного мудреца. Он говорил «Тварь я дрожащая или право имею...» (Юрген меланхолично вздохнул и вновь обратил свой взор к раскинувшейся перед ними панорамой, с видом на Невермор) тоскливо становится, когда осознаёшь, что относишься отнюдь не ко второму... После Юрген, как-то даже слишком ласково, добавил что будет ценить и любить его все равно каким бы он ни был.» Но Авова мало интересовали сантименты Владыки, хотя сейчас он чувствовал безумно приятное послевкусие, тогда он обдумывал сказанное Юргеном, о его возможностях и перспективах. Подобные размышления разжигали в нём какие-то необъяснимые чувства, желания и жажду, которых он не понимал и прятал. Но теперь ему хотелось остаться с ними наедине, встретиться с ними лицом к лицу, заглянуть прямо в глаза и понять—чего он хочет на самом деле... Вскоре понемногу нарастающий снегопад перерос в ужасную снежную бурю.