Сердце тысячи миров

      Ночь. Берег океана в свете бледной луны. Нежный бриз касается моего лица своими прохладными невидимыми губами. Я чувствую, как его поцелуи распространяются по всему телу, забираются под легкую хлопковую рубашку, едва дотрагиваются до шеи, груди, живота… и кажется, что вот-вот доберутся до самой души.       Мой взгляд устремляется на океан. Он гипнотизирует своим непоколебимым спокойствием и мощью. Кажется, что ему не страшно абсолютно ничего, даже если весь мир исчезнет, останется лишь он один в своём непревзойдённом величии. Интересно, любил ли когда-нибудь кого-нибудь океан? Есть ли кто-то равный его любви? Или сила его настолько велика, что обрекает океан на вечное одиночество?       От этих мыслей что-то внутри неприятно кольнуло. Захотелось подбежать к нему и кинуться в его прохладные объятия, чтобы он почувствовал, что есть кто-то, кто любит его и восхищается им, пусть даже этот кто-то совсем не подходит ему по размеру. В ту же минуту я вскочила и рванула вперёд, чувствуя, как с каждым шагом ноги мои утопают в ещё не остывшем после дневной жары песке.       Рывок. Ещё рывок. Я бежала к океану, словно боялась не успеть, словно он вот-вот исчезнет, так и не узнав, что я хочу ему сказать.       Откуда это чувство? Почему я так отчаянно хочу прикоснуться к нему? Почему так хочу оказаться в его объятиях? Мне кажется, что это очень важно, но я ведь всего лишь маленькая крупица. Одна из тысячи крупиц, которая отчаянно хочет отдать свою любовь, независимо от того, что океан этого наверняка не заметит. Таких крупиц полно. Некоторые из них лучше, ярче, притягательнее и красивее. Они наверняка могли бы привлечь океан, у них мог бы быть хоть какой-то шанс, но я…       Я чувствовала, что где-то внутри меня комом застряла одна простая мысль, которой я никогда не позволяла вырваться наружу. Она всегда казалась мне слишком жалкой, слишком эгоистичной и бессмысленной, поэтому я никогда не позволяла себе о ней думать. Настолько не позволяла, что в итоге забыла её, но от моего беспамятства она не исчезла, а продолжала грызть изнутри, словно ища выход наружу. И тем хуже она казалась теперь, ведь от незнания природы и сути её, мне казалось, что внутри меня бездонная тёмная пропасть, погрузиться в которую я никогда не решалась.       Внезапно, где-то вдалеке, среди волн появился силуэт. Казалось, что сам океан принял человеческий образ и теперь протягивает мне свою руку. Да, силуэт в буквальном смысле протягивал руку. Это напугало бы кого-угодно, ведь у силуэта не было ни тела, ни лица, лишь водная фигура, отражающая в себе звёздное небо, но почему-то мне казалось, что я знаю её всю жизнь… Даже не так. Я знаю её с самого начала своего существования. И там, где разум кричал мне остановиться и не совершать безумств, что-то намного выше разума толкало меня вперёд. И я бежала. Бежала к этой протянутой руке. К этой неизвестности. Бежала, но с каждым шагом песок затягивал меня всё глубже, а океан становился всё дальше. Мне казалось, что силуэт тоже хочет побежать ко мне, но так же, как меня затягивает песок, его затягивает вода, не позволяя сделать ни шага.       Когда мои ноги были уже по колено в песке и двигаться было невозможно, я с тоской посмотрела на протянутую руку и также протянула свою. Мне хотелось сказать что-то важное, хотелось закричать, но голоса не было как бы я ни пыталась выдавить его из своих связок.              «Услышь… Услышь, чёрт возьми меня!» — эхом звучало в моей голове. Я хотела, чтобы меня услышали, но сама не знала, что именно хочу сказать.               Недавний бриз превратился в сильный ветер, который поднимал в небо крупинки песка, создавая колючий дождь. Песок попадал в глаза, нос, рот и больно хлестал по лицу. Я практически ничего не видела, лишь силуэт, разрываемый на части ветром. Вскоре одна огромная волна накрыла водную фигуру, и она бесследно растворилась в океане. Казалось, что вместе с ней исчезла часть моей души.       Песок стал затягивать меня всё глубже, сначала по пояс, затем по горло… Все попытки выбраться были тщетными, а на помощь звать было некого, да и не думаю, что кто-то смог бы мне помочь, разве что его поглотило бы вместе со мной. Я даже словила себя на мысли, что всё-таки хорошо оказаться в такой ситуации одной, ведь никто не будет чувствовать себя ответственным за моё спасение и никто не будет грустить, если я исчезну навсегда.       А дальше… И без того тёмное небо погрузилось в абсолютную темноту, и меня полностью затянуло под землю.              

***

      

      Я открыла глаза, пытаясь понять, где я. На щеках всё ещё чувствовались мокрые дорожки от слёз, которые, по-видимому, обильно катились из моих глаз во время этого странного сна. Сделав глубокий вдох, я поднялась с кровати, посмотрев на время. Было около трёх часов ночи. Я направилась в ванную, включила воду и попутно умыла солёное лицо.              — Вот же… Что за сны такие? — пробубнила я, всё ещё ощущая пустоту и безысходность, которую испытывала во сне. — Слишком реалистично.              Казалось, что по мне прошлась толпа слонов, каждый из которых надавил при этом на самое больное место, и теперь я испытывала какую-то невероятную ломку.              — Чувствую, что моя температура снова поднялась выше тридцати семи градусов, поэтому тут поможет прохладная ванна, — сказала я, наблюдая за тем, как вода медленно набирается в огромную ёмкость. — Ну и чем тебе не океан? — проведя рукой по воде, я усмехнулась, задавая вопрос самой себе.              Когда ванна была наполнена, я скинула с себя одежду и погрузилась в прохладную воду, ощущая невероятное блаженство. Мои мысли блуждали по воспоминаниям о сне, который я помнила так детально, словно это произошло со мной в реальности.       Следя за каплями на кончиках пальцев, я вдруг уставилась на свою ладонь, затем погрузила её под воду.              — Ну же… Вот моя ладонь. Почему теперь ты не протягиваешь мне свою? — с иронией спросила я, сжимая ладонь в кулак и ударяя по воде так, что вокруг разлетелись брызги.              Я сама не могла понять, что именно меня злило больше: то, что я разговариваю с водой или то, что в глубине души я знала, что этот сон отражал те чувства, которые я не хотела замечать.       В какой-то момент я словила себя на мысли, о том, как же хорошо, что я могу разговаривать и у меня есть голос, и что я даже могла бы закричать при желании. Ведь могла бы? Но стоило мне об этом задуматься, как я поняла, что никогда бы не закричала в квартире посреди ночи, даже если бы меня убивали. Тогда какой толк в том, что в реальности у меня есть голос, если его всё равно нету? А ведь если пойти дальше, то я молчу в вопросах куда важнее, чем полуночные вопилки, хотя на самом деле мне хотелось бы говорить, орать и выразить всё то, что я никогда не выражаю по ряду причин, вот только то, что сковывает меня, не даёт мне издать ни звука…       От этих мыслей стало не по себе. Я задержала дыхание и с головой погрузилась под воду. Глаза улавливали блики света от дневной лампы, которые тысячами блёсток просачивались через прозрачную воду и достигали дна ванны. Небольшие пузырьки воздуха, исходящие от моего лица, стремительно поднимались на поверхность и исчезали, соединяясь с бесконечностью невидимого воздушного мира.              «А что, если я сейчас закричу? Под водой ведь не слышно…» — вдруг подумала я.              В следующее мгновение, я закрыла глаза и вытолкнула из легких весь воздух с чем-то напоминающим немой крик. В этот момент мне даже показалось, что именно так я ощущала себя во сне, пока пыталась закричать. Тысячи пузырьков поднимались на поверхность, исчезая вместе с последним кислородом, но я не могла остановится даже тогда, когда воздух полностью кончился, а в нос и рот начала попадать вода. И когда терпеть уже было невозможно, я попыталась вынырнуть, чтобы отдышаться, но каково было моё удивление, когда, сделав рывок на, казалось бы, достаточное расстояние, я всё ещё находилась под водой, а моё тело, до этого прочно упиравшееся в дно ванной, вдруг оказалось в невесомости. Распахнув глаза, я в ужасе огляделась по сторонам, понимая, что это совсем не моя ванна.       Вокруг не было видно ничего, кроме сине-зелёного подводного тумана. Вода стала значительно холоднее, и мне срочно нужно было понять, что делать дальше, потому что воздуха на раздумья совсем не оставалось. Инстинктивно я поплыла наверх, стараясь как можно скорее достичь поверхности, но она виднелась едва уловимым светом где-то вверху и казалась слишком далёкой.       Мысли смешались в одну сплошную кашу. У меня не было времени думать о том, как я, чёрт возьми, оказалась посреди океана, когда буквально пару минут назад принимала ванну в собственном доме. Сейчас главным было не умереть такой нелепой и эпичной смертью и не стать ещё одной необъяснимой загадкой человечества. Однако, чем больше я пыталась успеть доплыть, тем больше воды попадало в мои лёгкие и тем больше я понимала, что мне не спастись.       Устремив обессиленный взгляд вниз, я не увидела ничего, кроме непроглядной тьмы, которая устилала дно. Не знаю, насколько глубокой была эта чёрная бездна, но я чувствовала, как она постепенно затягивает меня, и чем ниже опускалось моё тело, тем холоднее и страшнее становилось вокруг.              — Хватайся! — послышался чей-то очень знакомый голос.              Тёмная пелена в глазах, разрастающаяся по мере того, как покидало меня сознание, позволила увидеть лишь чью-то руку, тянущуюся ко мне. Не знаю, было ли это от кислородного голодания или от чего-то иного, но я буквально всей своей сутью ощущала исходящее от руки тепло и свет. Это нечто настолько удивительное и ни с чем не сравнимое, что мне захотелось отдать последние силы, лишь бы суметь хоть на мгновение прикоснуться к ней. Но как бы я ни старалась выдавить из своего тела хоть одно движение, все попытки оказались провальными. Я ощущала себя огромным неподвижным камнем, который стремительно опускается на дно, не в силах повлиять на свою печальную участь.              — Держу! — внезапно раздался прежний голос, который всё ещё казался мне слишком знакомым.              Мне казалось, что я парю где-то в невесомости, далеко от своего физического тела, а голос, океан и рука — всего лишь далёкий мираж. Волна спокойствия и безмятежности уносила меня всё дальше от реальности, и я уже практически отдалась ей…              — Ну же! Очнись! Не время ещё! — это прозвучало так, словно говорящий оказался прямо у моего уха и со всей силы крикнул в него.              Мои глаза распахнулись, резко возвращая моё сознание в реальность. Сама не поняла, как чьи-то пальцы оказались переплетены с моими, и теперь эта столь знакомая и теплая рука тянула меня куда-то в самую глубь океанической бездны.              «Куда ты меня тянешь?» — мысленно спросила я.              — На обратную сторону бездны, чтобы ты наконец вспомнила, — незамедлительно последовал ответ.              

***

      

      — Мур-мяу! — два огромных рыжих глаза пристально глядели мне в ноздрю, а влажный нос уткнулся в подбородок.              «Сон? Это был сон во сне или очередное запутанное послание?» — пронеслось у меня в мыслях, прежде чем я окончательно вернулась в реальность.              — Ты слишком тяжёлый. Я дышать не могу, — недовольно пробубнила я, протирая глаза и пытаясь убрать со своей груди большого пушистого зверя. — К тому же ты не кот!       — Гав? — озадаченно наклонил голову зверь.       — И не пёс! — закатила я глаза.       — Душнила! — раздался недовольный голос.       — А я уж думала ты утратил способность говорить и стал обычным лисом или… котом, — вздохнула я.       — Я думал тебе нравится со мной говорить. В конце концов я рождён из твоей души, — лис ловко запрыгнул на соседнюю подушку, попутно взлохматив мои и без того пышные волосы кончиком хвоста.       — Или ты всего лишь волшебное создание, сбежавшее из какого-то мира и теперь терроризирующее меня. Не зря ведь тебя вижу только я. — отмахнулась я от зверя. — Это всё моя любовь к лисам виновата.              Дело было в том, что на своё двадцатилетие я решила погрузиться в мир Звёзд, чтобы встретиться со своим внутренним ребёнком, но поскольку в дневнике прабабушки не было ни единого упоминания о том, можно ли хранителям встречаться со своим собственным внутренним ребёнком и возможно ли это вообще, я решила, что пришло время узнать самостоятельно. К тому же прабабушка писала, что полную силу все хранители обретают после того, как им исполнилось двадцать.       В итоге мой эксперимент скорее провалился, нежели оказался успешным, потому что я не смогла встретить не только своего внутреннего ребёнка, но и сам мир, как таковой, не увидела. Вместо цельной картины, передо мной предстали какие-то незавершённые, парящие в невесомости, куски разных миров, совершенно не связанные друг с другом. Не знаю, что это означало, но так явно не должно было быть, ведь каждый раз, когда хранитель погружается в мир Звёзд, он оказывается в мире души, которую он посещает, и обычно этот мир детально продуман и гармоничен для его обитателя, несмотря на то, что стороннему наблюдателю он может показаться одним сплошным безумием.       Мой мир и близко не походил на гармоничное для моей души место, да и в целом я чувствовала себя тревожно. Казалось, что вот-вот может произойти что-то плохое, поэтому единственным моим желанием было — как можно скорее покинуть это место.       Вот тогда-то я и подцепила этого странного зверя, который возник чуть ли не из воздуха и молча увязался за мной. Каково же было моё потрясение, когда, вернувшись в реальный мир, я обнаружила лиса у себя посреди комнаты, пристально наблюдавшего за каждым моим движением. Стоило мне с опаской схватиться за первое, что было в поле моей досягаемости — пылесос — как этот пушистый зверь заговорил человеческим голосом.       Признаться, что на тот момент мне показалось, что я потеряла рассудок, когда пыталась проникнуть к своему внутреннему ребёнку, и, судя по всему, так и оставила его валяться где-то там, среди обломков миров, раз теперь мне в реальном мире являются говорящие животные. Ко всему прочему, расцветка лиса была далеко не самой стандартной. Одна половина — белая, а другая — рыжая. В природе я видала разных лис, но таких как этот — нет.       Кто он и почему увязался за мной, я так и не смогла у него выпытать, лишь получала уклончивый ответ вроде: «Ты узнаешь, когда придёт время», но какое время, для чего и куда оно придёт, я так и не поняла. Скорее всего, этот пушистый хитрюга и сам не знал ответа на этот вопрос, но притворялся, чтобы я не выкинула его обратно туда, откуда он пришёл. Когда оказалось, что его могу видеть только я, в мою голову вновь закрались смутные сомнения о том, что я просто сошла с ума и всё это одна большая галлюцинация. Есть ведь люди, у которых бывают воображаемые друзья? Так вот, у меня, по-видимому, воображаемый зверь. Однако, что делать дальше, я всё равно не знала, поэтому решила понаблюдать за лисом и его поведением, чтобы взвесить все возможные риски, связанные с его пребыванием в мире людей.       С тех самых пор, вот уже два месяца, мы живём душа в душу, как самая настоящая, пусть и очень странная, семья. Иногда он меня бесит, а иногда говорит вещи, над которыми я невольно задумываюсь, попутно поражаясь тому, что животное может мыслить не хуже человека. В целом, если бы не его звериный облик, я бы запросто сказала, что это человек, причем весьма похожий на меня. Уж не знаю, что в моём мире пошло не так, но какова вероятность, что лис каким-то образом может быть связан с моим внутренним ребёнком?       На этот вопрос, конечно же, у него тоже не оказалось ответа.