Боязнь света

             – Что она все мычит? Надоела, – сказал Владимир.              Констанция бросила сигарету в стакан, слезла со стола, подошла к Соне, наклонилась и зацепила край скотча.              – Не надо, вопить начнет, – Владимир шастал по библиотеке в поисках стула.              – Выдохни, – Констанция резко сорвала скотч и на мгновение приложила холодную ладонь к её губам, чтобы облегчить боль, потом отошла к окну и дрожащими руками вытащила новую сигарету. Кричать Соня не стала. И так ясно, что никто не услышит.              Констанция открыла окно, впустив несколько бабочек с серыми крыльями и крупными страшными тельцами. Ночь была звездная и очень тихая. Тусклая лампочка на проводе торчала из потолка и слегка раскачивалась от ветра. Одинаковые серые металлические стеллажи с книгами стояли вокруг двух школьных парт. Владимир отыскал себе стул и расположился подальше от Констанции и сигаретного дыма, который терпеть не мог.              – Что смотришь? – сказал Владимир Соне. – Надо было в монастыре оставаться.              Соня отвернулась от него и обратилась к Констанции:              – Он ведь и есть убийца. У него в машине нож, точно такой же, как на месте преступления.              – Значит, из-за тебя на меня охотится следователь? – обернулась Констанция, прислоняясь спиной к стене.              – Виноват, но ты хороша, как и всегда. Не каждый сможет дважды отделаться от обвинений в убийстве, – улыбнулся Владимир.              – Придурок.              – Значит, такая ты на самом деле? – сказала Соня, блеснув тёмными глазами. – Я ведь вам обоим верила...              – Сонечка, ты слишком хорошая, – сказала Констанция с сожалением, выдыхая облако дыма. – Я раньше хотела быть такой.              Владимир рассмеялся в голос.              – Что за бред? Раньше ты была прямо дикой стихией. Помню, ты вышла из дома, вся в крови, но с такой гордостью. Ты была победительницей. Я все хотел сказать эти годы, что ты в меня прямо жизнь вдохнула. В тот день отец меня избил, я не мог разогнуться от боли, но когда увидел тебя, все прошло. Я понял, что в моих руках тоже есть большая сила.              – Все было не так.              – Жалеешь?              – Я его пальцем не тронула в ту ночь, – она докурила и тут же достала новую сигарету, третью по счету.              – Да ладно, скажи правду, я все пойму, – хитро улыбался Владимир.              – Это правда.              – И что же он, случайно умер? – с сомнением спросил Владимир.              – Не знаю, там было темно. Может, упал неудачно...              – И как в это верить?              – Я желала ему смерти каждый день, но не тогда, – Констанция нервно стучала пальцами по подоконнику.              – Я верю, – подала голос Соня. – Что тогда случилось?              – Он пришел домой пьяным, я спала на кровати сестры. И он... перепутал меня с Евой.              – В каком смысле?              – Снял штаны, – воцарилась тишина, свет мигнул: бабочка ударилась об лампочку. – Он подскользнулся, может, и я его толкнула, не помню. Лампа разбилась, а он оказался на полу, ворочался и громко хрипел. Я вызвала скорую, но он долго не протянул.              Соня внимательно смотрела на нее, Констанция же, пока говорила, изучала свои руки.              – Просто прими, что ты убила его, – сказал Владимир.              Констанция давно привыкла, что никто не верит. Может, виной тому были холодные глаза или диковатая манера держаться. Ей всегда было тяжело изобразить эмоции, какие люди ожидают от нее. Какое бы несчастье ни происходило в деревне, Констанция сразу становилась подозреваемой номер один. После смерти отца она хотела начать новую, спокойную жизнь, но люди чувствовали неладное: слишком уж беззаботной и радостной девочка была, даже слезинки не пролила по отцу. Милицейские на месте сразу определили, что смерть была случайной, но никого это не волновало. В участке ее оправдали, но местная газетенка все равно выпустила статью о ней с громким заголовком. Так и укоренилось в головах людей, что Констанция – избежавшая правосудия убийца. Она устала что-то доказывать. Тогда удалось сбежать в детдом, но и там ее съедали навязчивые мысли. Можно ли было иначе? Можно ли было потерпеть? Иногда ей казалось, что отец вовсе не был таким уж плохим человеком. А иногда казалось, что это все случилось из-за ее злых мыслей, будто они магическим образом воплотились в жизнь. Людские слова на самом деле имели невероятную силу. Столько раз Констанции говорили, что она убийца или дьявол во плоти, что она сама начала верить в это.              – Я понимаю тебя. Пока отец меня пинал ногами, во мне копилась ярость, которая не проходит, – Владимир гордо распрямился и прошелся между столов. – Один раз я совершил ошибку и так же, как ты, мучился от вины. Я ходил на бокс, бегал, черт, даже гипноз пробовал – ничего не помогало. Рану, нанесенную человеком, может исцелить только человек. После второго или третьего убийства становится совсем легко. Главное жертву найти подходящую, такую, которую никто не будет искать. Соню никто не хватится, в монастыре думают, что она в глухих скитах, а мать от нее отказалась.              – Отказалась? – спросила Констанция.              – Это долгая история, – Соня опустила голову.              – Хватит болтать! – нетерпеливо воскликнул Владимир. – Она много знает, лучше поскорее закончить. Просто убей её. Поверь, второй раз куда легче.              – Зачем спешить?              – Ты боишься, что ли? Я могу помочь. Давай вместе?              – А хочешь выпить? – спросила Констанция. – И поговорим обо всем.              – Сейчас?! – Владимир сначала нахмурился, но потом его лицо просияло. – Ладно, к черту!              – Съездишь до магазина?              – В багажнике есть хорошее полусухое вино или водка, чтобы напиться как в последний раз.              – Неси водку.              – Так и знал.              Владимир радостно выбежал из дома. Констанция никогда не видела его таким дерганым и суетливым. Обычно он ходил медленно, но уверенно, собирая восхищенные взгляды девушек. Констанция выбросила четвертый бычок от сигареты в стакан и серьезно посмотрела на Соню, та подняла глаза от пола.              Владимир вернулся. Соню решили пока запереть в одной из комнат, чтобы настрой не портила. Она не сопротивлялась, полностью приняла судьбу. Владимир предлагал погреб, но сам туда боялся спускаться из-за паутины. По итогу Соне развязали ноги и отвели на чердак. В маленькой комнатке были лишь кровать и тумбочка. Из больших окон открывался вид на бескрайний лес, а если лечь на кровать, то можно смотреть на небо. В тёплые, летние дни Констанция спала в этой комнате.              – Руки не развязывай, – сказал Владимир.              – Никто не сбежит с третьего этажа.              – Ты себе представить не можешь, как они цепляются за жизнь, хоть дыры в стенах прогрызут, как животные. Надо ее привязать, – он огляделся, ища что-нибудь подходящее.              Констанция откинула волосы назад, зажала сигарету в зубах и привязала Сонины руки к изголовью кровати. Владимир проверил на прочность и похвалил ее так, как учителя хвалят детишек за выученный стих.              Во втором часу начало светать. Констанция с Владимиром перешли на кухню. Мебели в доме пока было не так много, некоторые комнаты и вовсе стояли пустыми. На кухне стояли резной буфет из светлого дерева, простой круглый стол, пара стульев и потертый советский диванчик с коричневым пледом поверх.              – Я рад наконец поговорить, никто другой не понял бы, – Владимир хозяйничал у буфера.              Констанция села на диван и достала еще одну сигарету. Не успела она поднести огонь, как Владимир выхватил сигарету из ее рта, бросил на пол и принялся яростно топтать ее, будто давил таракана или паука. Констанция дождалась, пока он закончит, и закурила другую сигарету. Владимир вскинул руки.              – Рак легких, – напомнил он, передавая Констанции стопку.              Она выпила залпом, Владимир сделал то же, но сразу закашлялся. Его лицо на глазах покраснело. Он сел на диван и как бы невзначай коснулся ее руки на спинке дивана. Констанция сразу убрала руку.              – Это даже обидно. Ты никогда не думала избавиться от этой дурной привычки?              – Разве ты не хотел рассказать о тех девушках? – Констанция налила ему еще одну стопку.              – Там нечего рассказывать, скука. Все эти дела для меня, как поход в туалет. Если есть нужда, если нужно сбросить напряжение – ищу подходящую жертву. Так почему ты шарахаешься ото всех?              – Почему ты убил Лию?              – Да, это было неосмотрительно. Ее весь город искал, я запаниковал и уехал. Учись на моих ошибках, – Владимир выпил маленький глоток и сморщился. – Как думаешь, у нас может что-то получиться?              – Ты серьезно?! – подняла брови Констанция.              – Не помню, чтобы ты с кем-то встречалась.              – Как-то не хотелось.              – Знаешь, на тебя больно смотреть. Надо бороться с этим, нельзя же всю жизнь избегать людей, – Владимир придвинулся ближе. – Я мог бы помочь.              В комнате на чердаке Соня не сидела без дела. Она кое-как ногой открыла тумбочку в поисках чего-нибудь полезного, но там была лишь пара журналов. А вот прямо под подушкой, на которую ее посадили, оказался нож. Она разрезала веревку и растерла затекшие запястья. Соня достала из кармана юбки телефон. Зарядки почти не осталось. Соня встала на кровать в поисках связи и кое-как выловила две палочки. Она позвонила в милицию и объяснила так подробно, как могла, где они находятся. Диспетчер обещал направить машину, но когда это будет? Ближайший город был в пятидесяти километрах. Просто сидеть и ждать Соня не могла, она тихо открыла люк в полу и спустилась на второй этаж. Полы здесь были скрипучие, старые. Соня сняла ботинки и пошла босиком, проверяя каждую дощечку. Она спустилась по лестнице и прислушалась. Из кухни слышались голоса. – Ты даже не пробовала. Ты хоть раз целовалась?       Владимир сел вплотную, прижавшись бедром. Констанция не выдержала и встала, но вдруг пошатнулась. Ноги стали ватными, голова потяжелела, а глаза сами закрывались. Констанция даже удивилась: она всегда хорошо переносила алкоголь.              – Что-то было в стопке? – догадалась Констанция.              – Это чтобы расслабиться, ты всегда так напряжена, – Владимир очаровательно подмигнул. – Все будет хорошо, садись.              Какая же она дура! Думала, Владимир отключится после пары стопок, а теперь сама попалась в ловушку. Констанция хлопнула себя по щекам, но страшная сонливость не прошла. Она попятилась и уткнулась спиной в стену. Она боялась на мгновение прикрыть глаза, боялась уснуть. Голова от усталости все клонилась то влево, то вправо. Владимир встал и зашагал навстречу.              – Ты больна, но я это исправлю, – ласково говорил Владимир. – Тебе понравится, обещаю. Никто еще не жаловался.Констанция так злилась на себя, на судьбу. Почему она постоянно попадала в такие ситуации? Владимир подошел вплотную и коснулся ее талии. Констанцию силы совсем покинули, она могла только зажмуриться. В этот момент чудовище с жёлтыми глазами вышло из тени и заслонило собой Констанцию, а затем послышался глухой стук. Владимир сначала содрогнулся всем телом, потом рухнул на пол. А за ним стояла Соня с чугунной сковородой, которую она тут же бросила.       – Он ведь жив? – Соня в ужасе прикрыла рот рукой.              Справившись с потрясением, Соня проверила пульс на шее и с облегчением выдохнула. Констанция оттолкнулась от стены и, пошатываясь, двинулась к двери.              – Нужно уходить.              – Милиция в пути, – Соня подхватила ее за талию, помогая идти. – Ты специально отвела меня на чердак? Под подушкой был нож.              – С ним лучше спится, – Констанция потрясла головой, пытаясь взбодриться. – Я знаю, как это выглядит, но я правда не собиралась тебе вредить.              – Я верю, – тихо сказала Соня.              Голова упала Соне на плечо, а потом Констанция навалилась всем телом. Соня не выдержала тяжести, обе сползли на пол прямо перед дверью в библиотеку. Утренний свет ложился полосами на стену и пол. Пыль, поблескивая, кружилась в воздухе.              – Я записала весь разговор.              Констанция достала из диктофона маленькую кассету со своим именем. Раньше там было послание от Евы, а теперь – исповедь серийного убийцы.              – Так хочется спать, – Констанция не могла открыть глаза, веки слиплись.              – Спи, я буду рядом.              Соня поудобнее устроила ее голову на плече и убрала волосы с лица. Констанция сейчас выглядела такой хрупкой и беззащитной. Морщинка меж бровей расправилась. Одной рукой она цеплялась за край Сониной кофты, словно ребенок, просящий помощи у взрослого. У Сони сердце сжалось.              – Я правда хотела быть хорошей, – шептала Констанция.              – Я знаю, – Соня отняла ее руку от кофты и обхватила ладонью.              – Все меня ненавидят. Ты тоже?              – Я люблю тебя.              Констанция беззвучно шевелила губами, Соня не смогла разгадать слов. Перед тем, как погрузиться в глубокий сон, Констанция на мгновение разлепила веки и увидела в конце коридора яркие желтые глаза.              Соня сидела неподвижно, держа руку и слушая тихое, мерное дыхание. Плечо ныло от тяжести, но она не смела нарушить сон. Во дворе послышались милицейские сирены. Соня с облегчением выдохнула поначалу, но вскоре выяснилось, что кухня была пуста, и Владимира след простыл.