Я обещаю. Я вернусь

Дождь. Я люблю дождь, в родном городе он всегда был вестником скорого затишья на улице, которое будет разбивать лишь громкий проезд полного людей трамвая. Но здесь. Здесь дождь совсем другой хоть и его волшебная тишина часто скрывает весь тот ужас, что происходил перед глазами. - вперёд! Не отступаем!! Крик командира прорвался сквозь дождливую погоду и будто по его команде начался бой, выстрелы, взрывы и крики боли. Не помню как называли ту местность у которой мы вели бой. Но помню одно. Были мы далеко от дома. Весь наш отряд побежал в бой, в старые немецкие окопы. Я успел проскочить в траншею ведь через долю секунды в моего товарища Варна попала пуля . Он не успел залезть в окоп. Мне было страшно, действительно страшно, что даже руки тряслись когда я заряжал пули в револьвер. Кто послал связного в бой? Нас осталось очень мало, а пробиваться из окружения приходилось даже сильно раненым солдатам. Пробираясь по грязным и полных воды траншеям мне пришлось выпустить два барабана пуль. Да, мама, я сам не верил что смогу спустить курок наставляя его на человека. Однако тогда, у меня была доля секунды на раздумья. Однако знаешь, я пытался представить, что это не пули, вернее что пистолет в моих руках как пистолет стартёра на марафоне. Правда бегать среди грязи я бы точно не хотел, даже за самую золотую медаль. Мы практически пробились к капитанской части окопов но в это время немцы пустили едкий газ. В окопе я был один и уже начал задыхаться но бог послал мне своего ангела. Не поверишь, на помощь пришёл Августин. Тот самый Августин Верно́, что жил в доме напротив. Я думал ему только книги читать да в конторе работать, а он оказывается стал пехотинцем . Августин дал мне противогаз отобранный у одного из павших сослуживцев. В его говоре была нервозность, но даже так, парень пытался держать позитив хотя вокруг были трупы,грязь и тот самый дождь. Мы смогли выбраться, захватили вражеские позиции. Думаю скоро сможем пробиться дальше. Война кончится нашей победой и я вернусь, это точно. Ах да, скажи Бьянке, что я приготовил ей подарок. Отошлю вместе с письмом Люблю вас, мама. Ваш Жан. – хей Жан! В кабинет связи ворвался слегка пьяный и от того бодрый и радостный пулемётчик, имени которого Жан не помнил, однако точно мог вспомнить его фамилию – Фавель. Подходя к столу связиста, пулемётчик сел на деревянный стул напротив запрокидывая голову к потолку. Вся эта картина смешила Лабеля однако Жан не подал виду – ты, что-то хотел? Спросил парень складывая листки бумаги на которых писал в конверт вместе со своим фото и запечатывая его при этом посматривая украдкой на пьяного сослуживца. – д...да! – издавая икоту, пытался говорить солдат, на секунду вспоминая о манерах и прикрывая рот – я пришёл позвать тебя к нам, ребята закатили праздник, мы побеждаем! Ты представляешь?! Мне это, сам командир сказал! Пулемётчик горделиво наклонился к столу дабы подняться, но пьяных сил уже явно не хватало для такого манёвра. Жан был не пьющим, он считал что такой образ шумной жизни для такого как он, лишь прямой путь в могилу, а на войне лишний повод к смерти был совершенно некстати. – ты, письмо жене писал? Говорят сегодня последний день, почтальон уходит. – да пошла она ..... – пулемётчик раскинул руками всё же найдя в себе силы встать и отпихнувшись от стола, побрёл к выходу бормоча себе под нос – шлюха ....связалась с каким-то пекарем инвалидом.... В дверях окопного кабинета практически мешая друг другу встретились Фавель и Верно́. Августин был хоть и полноват, однако явно не мышцами и поэтому славился в отряде как слабак, работающий местным врачом. Фавель рявкнул что-то на медика, а тот испугавшись протиснулся в кабинет Жана придерживая рукой каску в которой казалось тот и спал. – он опять напился? – нервно спрашивал Августин дождавшись пока злая груда мышц уйдёт. – м-да, видимо да. Ты что-то хотел? Я просто собирался отнести письмо пока Ламберт не ушёл – Жан взял в руку конверт и демонстрационно махнул им перед товарищем – да, нет, нет. Вовсе нет. Я и сам хотел передать письмо жонушке, судя из письма ...я стал отцом – и ты говоришь о этом повесив нос?! Август это же чудесные новости! Мои поздравления! – Жан подошёл к товарищу и обнял того выражая свою радость, однако Августин был всё так же поникше-мелонхоличным будто егоивели на плаху. – хей, ты чего? – Жан отошёл от друга, и увидел его грустное, практически плачущее лицо – Август...? – письмо, дело в нём. – Верно́ сжимал в руках старую бумажку, на которой был текст, при этом новый конверт был в нагрудном кармане врача – что, не так с письмом? – не понимая о чём речь, Жан наклонил голову дабы увидеть лицо своего товарища, которое тот пытался скрыть дабы не казаться едё более слабым – вот, возьми.... – Августин протянул парню то самое письмо которое было у него в руках и Жан немедленно приступил к чтению Мистер Верно́, спешу вам доложить, что вы стали отцом здоровой девочки, при росте в сорок семь сантиметров её вес составил три килограмма и двести граммов. По просьбе вашей супруги девочка была названа в честь вашей бабушки – Валери. Однако мистер, должен и огорчить вас, знаю что это письмо вы ожидали получить из рук вашей жены Розы, однако та погибла при рождении ребёнка. Мне очень жаль. Похоронным бюро уже назначена дата погребения и выделено место на кладбище рядом с городом. Ваша дочь будет передана мисс Кёнинборн на время вашего отсутствия. – боже.... – это единственная реакция которую смог выдать Жан после прочтения письма. Ему действительно было жалко своего без малого друга, который сейчас был перед ним. Однако вопрос который возник в голове радиста вылетел из уст раньше любых сожалений – а кому тогда, это, новое письмо? – ощутив, что данный вопрос был не корректно произнесённ, Жан поспешил исправиться но того остановил сам Верно́ объясняя про новое отправление – там деньги. Деньги которые я смог скопить с жалования, их нужно отправить на родину. Дабы дочь было на что содержать. – ясно... – на этот раз удручённо ответил Жан подходя к выходу из своей части траншей – ты пойдешь? Или мне отнести за тебя? – поворачиваясь к Августину спросил Лабель но тот вытерая плотком лицо подошёл к товарищу как бы говоря этим самым, что он готов и помощь ему не нужна. До почтальона оба шли молча. Август не хотел говорить, а Жан просто не мог придумать, что сказать. Поэтому смотрел на сидеющее небо, которое медленным темпом превращалось в ночное. Задержись парни ещё хотя бы на несколько минут и почтальон их бы не застал. Они встретились с Ламбертом когда тот уходил. Мужчиной он был не приятным поэтому и разговора с ним старались избегать. Радист и врач просто отдали свои письма и недовольного вида мужчина ушёл в сторону ночного леса ничего не говоря. В тот момент когда почтальон уже ушёл к парням, которое ещё почему-то смотрели ему в след подбежал юный парень явно запыхавшись и державший в руке письмо – п...по....жди! Ой...мамочки......– парень еле дышал, но опознавание того , что он не успел, гложило его ещё больше. – в следующий раз отправишь – сказал тому Верно́ кладя руку на плечо и уходя в глубь окопов. Тем временем Жан молча пошёл за другом смотря через плечо на очень грустного и от досады упавшего на колени солдата. – жестоко ты с ним, Август....– сказал Лабель ровняя шаг с другом – в какой-то степени....но это же не значит что я желаю ему..... Из-за угла в этот момент вышел ещё один связной с которым в очередной раз Верно́, что-то не поделил. – хей, очкарик, слишком широкий?! – радист по фамилии Пессон э, снова стал задирать Верно́, но тот сразу спрятался за Жаном, ведь парень был намного более авторитетен чем местный врач . – шёл куда-то? Вот иди Кристоф. – радисты не стали ругаться и Пессон поняв что ему не дадут свободно извиваться над врачом, пошёл прочь напоследок говоря – не удивлюсь если именно этого придурка и отправят Куда отправят и почему кого-то вообще должны куда-то отправить было не ясно, однако Кристоф вышел из капитанского отсека траншей, по этому так же как и просто с вопросом о возможности отправиться наконец домой, Жан направился к капитану Фурнье, вместе с ним пошёл и Августин. В капитанской части был какой-то балаган, все явно нервничали и метались из стороны в сторону, пока капитан Мишель Фурнье стоял над картой нервно куря трубку. Он обратил внимание на двух солдат придящих к нему и резко спросил – чего надо? – голос его был осипшим от курения и по этому казалось будто он был вечер недоволен, даже когда был счастлив – я хотел спросить вас по поводу отправки домой? Жан обычно не нервничал при разговоре с командирами, однако сейчас обстановка сама по себе кричала и буквально пахла нервами – скоро отправишься, скоро все отправимся....в гробах или в яму. Капитан нервно стучал ногой по столу, после чего продолжил вопросом к главному связисту – связь появилась? – никак нет....одни помехи – ответил связной пытаясь поймать хоть какой-то сигнал – у нас проблемы с аппаратурой? Модем настроить ан.....– не успел договорить Жан как его перебил крик капитана что был весьма недоволен обстановкой – не помогут нам твои антенный Лабель! Последнее что мы получили это сообщение о окружении! Наша артиллерия молчит, видимо глушат сигнал, они не могут навестись без координат, а мы не можем им их прислать! – капитан нервно втянул трубку выпуская пар – не хотелось бы это признавать, но кому-то придётся отправится с докладом лично и надеяться что бог есть. Чтоб от пуль защитил... – давайте я, капитан! – на удивление всех, трусливый и боязливый Верно́, предложил себя в качестве бегунка. Но оценив внешний вид того капитан опустил голову – у тебя семьи нет что-ли?! Ты хоть думай головой! Ты им живым нужен, да и ты....явно не в форме – тогда я пойду – заявил Жан сам от себя не ожидая и в тот момент будто на зло повисла тишина – ещё один – удручённо сказал Фурнье садясь на стул перед картой. Тогда же был удален и Август явно не понимающий почему кто-то предложил пойти вместо него. – капитан – обратился Лабель – у Августина умерла жена, однако осталась живая дочь. Я же не женат и не имею детей, только сестра и мать – тебе матушку не жалко? Ты можешь погибнуть – послушайте, я бегал наши марафоны, я быстро бегаю. Тем более тут не больше сорока километров. Да и в конце концов, если кто-то не сделает это, нас всех убьют. Жан никогда не хотел выглядеть как герой однако сейчас на него изумлённо смотрели все в капитанской, особенно командующий – чёрт бы тебя побрал. Хорошо! В любом случае лучше у нас никого нет....если ты, чертёнок сможешь передать данные, я отправлю тебя домой за исполнение долга. Иди отсюда вместе с дружком! Готовься, ночью тебя ждёт марафон! – есть! Понял вас! – Жан отдал честь капитану, а тот отдал честь своему подчинённому и на всё это смотрел Верно́ явно потерявшийся в мыслях. Пришёл он в себя только уже в казарме когда Лабель собирал вещи ожидая что отправиться совсем скоро домой – ты точно уверен, что справишься? Это же ночью мимо дорог....немцы будут ждать – верно переживал за друга сидя на койке напротив – всё будет супер, вот увидишь утром из накроет огнём а я вернусь за вещами. Августин не верил его словам и сам не верил в то, что его друг подписал контракт со смертью. Ужин, вечер, отбой. Это время Жан провёл в ожидании данных разведки сидя на краю окопов считай у самого выхода к тропе что ему бы понадобилась. Документы ему вынес сам капитан Фурнье – ты уверен? Солдат это.... опасно, даже мне это понятно – капитан не мог поверить что есть те кто мог так просто рискнуть собой – всё будет хорошо, не переживайте капитан. Мне есть ради кого бежать и ради чего жить – тогда ладно... – мужчина пожал руку солдату попросил того беречь себя и Жан отправился в дорогу. Ночь скрывала его силуэт, а сам парень бежал довольно быстро. Он снял всё что могло мешать бегу и замедлять его. Особенно орудие. Он даже пистолет и нож оставил в надежде что это ему не понадобится. Треть дороги Жан пробежал на легке, дорога была свободной, без намёка на патруль или какую-то ограду. Ближе к половине пути пришлось какое-то время отсидеться в низине, ведь по дороге проехал конвой немецкой техники, который явно направлялся к их укреплениям. Дальнейший путь Жана пролегал через лес и там он наткнулся на патруль, что мешал ему пройти. Двое солдат явно не собиравшиеся отходить и о чём то странно и игриво разговаривая были буквально последним испытанием Лабеля на доставку документов. Начинало немного светать и ждать было нельзя. Дождавшись пока двое немцев хотя бы отвернуться, Жан побежал мимо них, однако те заметили и открыли огонь по марафонцу. Пули летели мимо будто сами ангелы отпугивали те от парня. Всё кроме одной. За пять километров до позиций союзников Парня ранили в ногу и тот сдерживая боль продолжал хромаючи бежать, благо солдаты потеряли его в утренней дымке. Однако боль заставила Жана остановиться дабы передохнуть буквально перед самым финалом марафона. Изрядно уставший и радостный что он смог несмотря на боль, Жан упёрся рукой в дерево выдыхая и тут же слыша как взводят курок. Не веря в свою неудачу Лабель поднял руки и произнес – я почтальон, у меня даже оружия нет, будете стрелять в спину?! Человек с оружием ничего не сказал, однако очень знакомо хмыкнул носом. В этот миг нежелание Лабеля осознавать услышанное заставило его голос содрогнуться. Он проглотил ком в горле и медленно–медленно повернулся к противнику. Напротив него стоял Августин Верно́ державший пистолет наставлений на парня и явно не решаясь открыть огонь – Август? ....что...почему ты здесь?! Как...как ты вообще.... – непонимание Жана перебил истеричный крик его друга – заткнись! Какая разница Жан?! Ты! Ты не должен отдавать эти документы! – что?! Почему?! Август, если это из-за отпуска домой, то давай, отдай их ты, я в любом случае отправлюсь в госпиталь, я ранен! – нет Жан! Они обещали, обещали что там нас ждёт лучшая жизнь! – Верно́ был очень расстроен, С его глаз шли слёзы, при этом он не отпускал оружие с прицельного выстрела в товарища – кто они, Август? Стой...ты веришь немцам?! Ты серьёзно думаешь они примут тебя как своего?! – они обещали! Кённинбор немка, моя дочь у них, они приняли её как с.... Августа перебил крик Жана, солдат был просто в ярости от действий друга детства – не глупи, они просто убьют тебя и твою дочь! Не слушай их Августин, это всё ложь – Прости! Прости меня Жан! Они и так бы всех нас убили! Прозвучали выстрелы. Беглый на сторону врага солдат Августин Верно́ спустил курок трижды в своего некогда товарища и связиста Жана Лабеля , попав тому дважды в область сердца и один раз в правое плечо. Жан Лабель был найден мертвым у дерева около которого остановился на отдых держа в руках папку с данными о настройке артиллерийского огня, причиной смерти была потеря крови. При изучении документов в папке, стало известно , что координаты были нацелены точно на силы союзников. Предположительно Августин Верно́ испортил данные и скрыл верную информацию, сам Верно́ был найден мёртвым в трёхстах метрах от места убийства своего сослуживца. Причиной смерти стала пуля с попаданием в голову через лоб. Предположительно из немецкого автомата mp-40. История капитана Фурье и его отряда осталась неизвестной. Предположительно мертвы при отступлении через позиции врага.