Почему ты так вежлив со мной?

Он медленно наклонился к своему королю, стараясь не делать лишних движений, дабы не разбудить повелителя. Убедившись что тот спит, Аластор прильнул к его губам. Повеяло яблоком, свежим кисло-сладким. Ощущения были странными, но чертовски приятными. Закусив чужую губу, радио-демон почувствовал власть. Он навис над падшим, и уже не церемонился. Всё больше кусая его уста, оленёнок пустил свои руки по телу. Они гуляли свободно, нежно обводя самые тонкие линии которые только могли почувствовать. Его язык обводил губы, проталкиваясь ближе к деснам. Дав волю эмоциям Аластор отключил разум, он больше не соображал что творит, он лишь делал. Руки водили по на удивление сильной груди Владыки. Воздух кончался, но это его не останавливало, он проник во внутрь, его язык блуждал внутри рта короля, а ловкие руки уже сняли пиджак и растегивали рубашку. Справившись с последней пуговицей, он откинул одежду в сторону. Руки не могли остановиться, он ими не управлял, они жили своей жизнью. Оторвавшись ото рта Люцифера, Аластор взглянул на его прекрасное тело, казалось бы при таком маленьком росте и телосложение должно быть соответственное. Но эта сильная грудь так заворожила радиовещателя, что он не заметил что уже не только руки блуждали по его телу, дорожка из поцелуев уже сформировалась. Но Ал не намерен останавливаться, он просто не мог. Люцифер сковал его, аромат свежих яблок опьянил оленя. Он не контролировал себя. Посетив обсалютно всю грудь властелина, Аластор перешёл к хрупкой шеи. Он кусал, целовал, облизывал. Делал всё что душе угодно, ведь несколько бутылок крепкого виски не дадут Люциферу очнуться. Всё его тело на эту ночь принадлежало лишь ему, грешнику, убийце-канибаллу. И он уж точно не упустит свой шанс. Опускаться до изнасилования своего короля он естественно не будет, это не этично с его стороны, но поставить метку, обозначить что он только его, Аластору было под силу. Закончив он отстранился и посмотрел на свою работу. Всё тело и в том числе шея были в укусах засосах и царапинах. Напоследок Аластор взял запясть падшего и сделал нежный укус. Кровь маленьким ручейком потекла По руке, она капала на торс серафима, на постельное бельё вещателя, и конечно же Аластор всё это старательно слизывал. Горьковатая со сладким привкусом кровь, золотая кровь. Признак высших сословий, знак высшего сорта. Как же иронично получилось, что сейчас весь исцарапанный, искусанный и зацелованный высший сорт был во власти грешника..