Still Breathing

Даже учитывая то, как сильно Гейл хотел Астариона, как внутри него росло обожание, как в сердце укреплялась привязанность, впервые по-настоящему поцеловать его – все равно что вернуться домой. Мысли в голове замирают, и лишь секунду спустя он осознает, что стоит неподвижно, пока язык Астариона со всей тщательностью изучает его рот. А ведь это именно он, Гейл, бежал сюда, проделал весь этот путь обратно, словно герой какого-то банального ромкома. Прежде чем Астарион успевает заметить его оплошность, мозг Гейла снова включается. Он наконец отвечает ему, одновременно вдыхая легкий аромат одеколона Астариона – пьянящую смесь жженого бренди с дразнящими нотками соли и кожи. Дрожащие ладони тянутся к великолепным серебристым локонам, утопают в них словно в мягком шелке. Он целует Астариона так, словно от этого зависит его жизнь. Сердце гулко стучит в груди, когда наружу рвутся все чувства, что так долго сдерживались внутри. Настоящее освобождение, электризующее, дурманящее. Астарион потрясающе целуется, хотя оценка Гейла слегка субъективна, если принять во внимание то, как сильно он хочет обладать этим мужчиной. Желание граничит с агонией, возможно даже с отчаянием – но это не только желание добраться поскорее до его тела, нет. Скорее, он жаждет просто сполна прочувствовать этот момент, как можно дольше оставаться в состоянии непередаваемого восхищения. Астарион задыхается, прижимаясь к его губам, и толкается ему навстречу, жадно, сильно. Гейл отстраняется, и Астарион почти бешено сжимает плечи Гейла. – Какого, – шепчет он хриплым голосом. – Какого черта ты делаешь? Веки тяжелеют, зрачки расширились, рот приоткрыт, волосы взъерошены, рубашка расстегнута. Дрожащими пальцами он сжимает свитер Гейла. – Не делай этого, – умоляет он, переведя дыхание. – Гейл, не отстраняйся от меня. – Я не отстраняюсь, – бормочет Гейл, нежно касаясь ладонями его лица. – Но мне нужно знать, что ты тоже этого хочешь. Он проводит губами по мочке уха Астариона, дыхание опаляет чувствительную кожу. «У тебя есть выбор, Астарион. У тебя всегда будет выбор». Астарион делает шаг назад. – Да, – выдыхает он. – Разве мои желания не были до ужаса очевидны? Гейл улыбается и снова притягивает Астариона к себе. Длинные пальцы пробираются к его ширинке. – Соседи, – стонет он. – Пусть порадуются, что им достались бесплатные места в первом ряду, – невнятно ворчит Астарион, крепко сжимая руки на талии Гейла. – Обычно я беру деньги за такое. Гейл смеется, прижимаясь к его шее, глаза закатываются, когда Астарион просовывает колено меж его бедер. И вот они уже поднимаются по лестнице, беспрестанно сталкиваясь друг с другом, прижимая друг друга спиной к стене, жарко целуясь на каждом лестничном пролете. Руки Астариона уже наполовину пробрались в брюки Гейла, который с не меньшим рвением лапает Астариона за задницу. Они беспорядочно целуются на виду у всех, кто мог бы оказаться в подъезде. Вот оно, неприкрытое проявление любви для глаз любого случайного прохожего. Никакой больше игры в прятки. Все так великолепно, беспорядочно. Не согласованно. Неаккуратно. Гейл чувствует, как то и дело их зубы сталкиваются, ощущает металлический привкус крови во рту, когда Астарион грубо прикусывает его нижнюю губу. Они уже на полпути к квартире, а до двери, кажется, еще целый километр. Гейл ударяется затылком, когда Астарион двумя руками толкает его к стене, а затем снова прижимается к нему всем телом. Астарион ласкает его шею, отворачивая голову в сторону. Острые зубы впиваются в чувствительную ложбинку между ухом и челюстью, проворные пальцы путаются в волосах. Привычный пучок рассыпается, и пряди хаотично падают ему на лицо. Спотыкаясь, они проделывают остаток пути, так и не разомкнув губ, продолжая неистово цепляться за все доступные части тела друг друга. Гейлу требуются все силы, чтобы разорвать поцелуй, когда они наконец добираются до квартиры. Астарион делает шаг назад, тяжело дыша и широко раскрыв глаза. Он моргает один раз, второй, прежде чем втолкнуть Гейла в дверной проем. Астарион не запер дверь. Гейл ударяется плечами в деревянное полотно, и под тяжестью его веса дверь со скрипом открывается. Астарион тянется вперед, пальцы с силой сжимают ткань свитера, не давая Гейлу упасть. Они вламываются в квартиру, продолжая вслепую трогать друг друга. – Наконец-то, – мурлычет Астарион. Он медленно прижимается к Гейлу, потираясь уже твердым членом о его бедро. – Тебе наверно не терпится поскорее оказаться внутри меня, не так ли? Каждое слово подчеркнуто неторопливым толчком. Стянутые плотной тканью брюк, их члены жарко соприкасаются сквозь нее. Гейл снова целует Астариона – он сладкий, пряный, соленый, кислый; все сразу и даже больше. Он может стать худшим кошмаром, главной ошибкой Гейла или же лучшим, что с ним когда-либо случалось. Звезды сошлись – они должны были сойтись, ведь Гейл знает, что в далекой вселенной, в сотне световых лет отсюда, за слепящей звездной пылью, они с равным успехом могли быть врагами или возлюбленными как сейчас. Звезды сошлись, потому что, когда он смотрит на Астариона, ему кажется, что нет ничего лучше, чем то, что он собирается сделать. – Чего ты хочешь? –еле слышно спрашивает Гейл, обжигая своим дыханием ухо Астариона. Он проводит языком по нежной кромке, двумя пальцами дразнит острый кончик. Астарион резко втягивает воздух и вжимается в него, оставляя полукруглые следы от ногтей на коже. – Сделай так еще раз, – шепчет он, и Гейл вновь проводит пальцем по краю ушной раковины. Астарион вздрагивает в его объятиях и прижимается к стене, веки закрываются, и он прикусывает нижнюю губу. – Мы можем делать это столько, сколько ты захочешь, – говорит Гейл, ненадолго отстраняясь и прижимаясь лбом к лбу Астариона. Астарион смотрит на него круглыми глазами, а затем резко прижимается промежностью к Гейлу. В ответ его встречает столь же твердая плоть, но Гейл не хочет, чтобы оставались хоть какие-то сомнения. – Я серьезно, – говорит он, уворачиваясь от очередной попытки поцеловать его. – Астарион. Астарион все еще не отвечает. Гейл нежно берет его лицо в свои ладони. – Мы можем сделать это только с твоего согласия, – бормочет он. Астарион наконец смотрит ему прямо в глаза. – Только если ты пообещаешь мне то же самое, – отвечает он, кладя свою руку поверх ладони Гейла. В голове Гейла сам собой всплывает вопрос, перестанет ли он когда-нибудь удивляться этой взаимной заботе. – Клянусь, – шепчет Гейл, и Астарион притягивает его к себе, осыпает его шею жаркими поцелуями. Руки опускаются ниже, изящные пальцы пробегаются по ширинке, а затем настойчиво дергают молнию вниз. Гейл крепко перехватывает его запястье. – Не в прихожей. Проще сказать, чем сделать. Попытка добраться до спальни усложняется тем, что Астарион продолжает прижимать Гейла почти к каждой стене в квартире, исступленно целует его, а затем принимается подробно рассказывать, что бы он хотел сделать на том или ином предмете мебели. – Я бы трахнул тебя на этом диване, – говорит Астарион. – А ты мог бы отсосать мне, пока я сижу на кухонной столешнице. Он подтаскивает Гейла за воротник к себе и вжимает колено ему между ног. – Думаю, тебе стоит перегнуть меня через перила, – комментирует Астарион, глядя на лестницу, ведущую на второй этаж, и поглаживая выпирающий из брюк член Гейла, – и трахнуть меня, пока гости собираются внизу. Гейл смеется. «У нас не бывает гостей». Астарион льнет к его рукам. «Немного воображения, и у нас может быть все, что угодно». Гейл задумывается, говорят ли они все еще о сексе или уже нет. Несмотря на слова Астариона, они все же оказываются в спальне. – Я много раз думал об этом, – шепчет Астарион. – И ты, как я понимаю, тоже. Он резко разворачивает Гейла и движется вместе с ним по комнате, пока задняя сторона коленей Гейла не упирается в основание кровати. – Не понимаю, о чем ты… – Ты трогал себя в моей постели, правда ведь? Гейл резко вдыхает. Астарион улыбается, словно акула, почуявшая кровь в воде. – Ты прекрасно замел следы, – говорит он низким голосом. – Но я неплохо тебя знаю: ты не стал бы перестилать мое постельное белье без спроса. Губы скользят по шее. Гейл едва сдерживает стон. – Значит, тут произошел небольшой… несчастный случай, – шепчет Астарион. – И ты не хотел, чтобы я о нем узнал. С горящим взглядом он на секунду отрывается от него, а затем толкает Гейла на кровать. – Я трахал себя после этого, – продолжает Астарион, слова опаляют кожу Гейла. – Уткнувшись носом в твои простыни. Конечно, никакого запаха не осталось, но я постарался его вообразить. Он забирается на Гейла, член явственно натягивает переднюю часть брюк. Гейл смотрит, как Астарион обводит рукой выпирающий контур, и его веки сами собой закрываются от удовольствия. Ткань так плотно прилегает к стволу, будто скроена специально под него. – Я представлял, что это ты, – хрипло произносит он, и Гейлу не удается сдержать сдавленный стон, что срывается с губ. Руки трясутся, когда он пытается схватить Астариона за талию, но тот отстраняется, лукаво улыбаясь. – Глаза на меня, – негромко говорит он, небрежно перебирая пальцами подол своей рубашки. Гейл завороженно наблюдает, как Астарион начинает медленно расстегивать пуговицы. Что-то во всем этом настораживает. Кажется, все движения отработаны, отрепетированы. Может, Астариону комфортно в этой стихии. А может, и нет. Не Гейлу указывать ему, как себя вести. Но зато он может дать Астариону почувствовать себя в безопасности. Быстрый взгляд на раскрасневшееся, довольное лицо Астариона развеивает все опасения. В этот момент одна из пуговиц застревает в петельке. – Черт, – говорит Астарион, теряя самообладание. – Вот же упрямая тварь… Сцена рушится. В зале загорается свет. Занавес поднимается, и вся подноготная спектакля оказывается выставлена на всеобщее обозрение. Густая, томная дымка, что еще секунду назад сковывала и заслоняла собой вид, рассеивается, обнажая все догола. Не остается ничего, кроме всеобъемлющего чувства привязанности, ростка, пустившего корни в их сердцах. Прежде чем Гейл успевает предложить принести ножницы, Астарион берет себя в руки. – Неважно, дорогой, – говорит он, уголки губ приподнимаются в игривой ухмылке. – У меня от тебя голова идет кругом, видишь? – Бледный палец легко и манящего поднимается вверх по шву рубашки. – Но к черту рубашку. Астарион с размаху рвет полы в стороны. – Черт. Забавно наблюдать, как Астарион вдруг теряет равновесие и заваливается набок из-за своего неудавшегося стриптиза. Рубашка сползает с плеч, но пуговицы продолжают упрямо сидеть на своих местах. – В порно все выглядит проще, – ворчит он себе под нос, с очаровательной ухмылкой на лице хватаясь за изголовье в попытке восстановить равновесие. Но затем он вновь промахивается и сваливается уже в другую сторону. Гейл задается вопросом, способна ли столь сильная эрекция сместить центр тяжести в теле, потому что сегодня Астарион выглядит особенно неуклюжим. Не то чтобы он был против. В любом случае, все происходящее кажется Гейлу весьма милым. С легкой улыбкой на лице он присаживается на край кровати и жестом подзывается Астариона к себе. Щеки Астариона алеют, когда Гейл медленно расстегивает пуговицы, одну за другой. – В моих фантазиях все идет не так, – смущенно признается Астарион, и Гейл смеется. – Много фантазируешь на эту тему? Астарион одаряет его совершенно развратным взглядом. – А ты нет? Гейл сдерживает ухмылку. «Джентльмены о таком не рассказывают». Астарион разражается смехом. «Храни свои секреты», – говорит он. «Но так или иначе к утру я выбью их из тебя». Гейл чувствует, как дыхание сбивается. «Буду держать тебя в курсе». Удивительно, что ему все же удается расстегнуть оставшиеся пуговицы, учитывая то, как сильно дрожат его руки. Ткань словно шелк соскальзывает с тела, растекаясь по полу пунцовой лужицей. Гейл сглатывает, завороженный открывшимся зрелищем. Он не впервые видит Астариона обнаженным, но этот раз существенно отличается от всех прочих. Теперь этот вид – только для него. Гейл старается запомнить каждую деталь: перламутровое сияние бледной кожи, линии мышц, которые то и дело нервно дергаются, пока он стоит обнаженным, адское пламя в глубине его глаз, которое так и норовит поглотить Гейла целиком. – Боги, – выдыхает он, и Астарион улыбается в ответ. – Нравится? Гейл кладет руки на талию Астариона. Она кажется такой маленькой, хрупкой. Но он знает, что Астарион далеко не такой. – Идеально, – сдавленно и совершенно серьезно отвечает Гейл. – Хотя глаза не нужны, чтобы это понять. Его ответ застает Астариона врасплох. Он мило краснеет и пытается отвести взгляд, хотя уголки его губ приподнимаются в довольной улыбке. – Теперь твоя очередь, – говорит он. – Можно? Гейл позволяет Астариону поддеть пальцем подол своего любимого свитера и аккуратно стянуть его через голову. Под пристальным взглядом внутри Гейла вновь с силой вспыхивает желание прикрыться. – Черт, – вздыхает Астарион. – Гейл. Его взгляд испепеляет, глаза прищурены. Длинные пальцы настойчиво впиваются в пояс его брюк. – И это тоже, милый. С куда меньшим изяществом Гейл стягивает с себя брюки. Хотя учитывая ужасное представление Астариона, они возможно недалеко друг от друга ушли. За брюками следуют трусы, и прежде чем паралич успевает сковать его разум, Астарион уже устраивается у него на коленях. Он прижимается лбом к Гейлу, глядя ему прямо в глаза. – Где твои манеры? – жеманно спрашивает он, направляя руки Гейла к поясу своих брюк. Гейл улыбается ему. – Как невежливо с моей стороны, – бормочет он. – Постараюсь исправиться. Стройный, бледный, как и все остальное его тело, член Астариона выскальзывает наружу из нижнего белья. Он немного длиннее, хотя член Гейла гораздо толще. Гейл резко выдыхает, когда они неистово прижимаются друг к другу, кожа к коже, бесконтрольно, небрежно. Не впервые они оказываются в подобном положении. Мысли возвращаются к тому роковому утру, несколько месяцев назад. Все те милые глупости, сказанные шепотом, украденные поцелуи, кажутся лишь эхом этого момента. Гейл и мечтать не смел о том, что однажды все приведет к нему. – Давай устроимся поудобнее, – шепчет Астарион и пытается пересесть. Должно быть, им в голову пришла одна и та же мысль, потому что в это же время Гейл пытается выскользнуть из-под него. Гейл ойкает от боли, когда их локти сталкиваются. Он снова вскрикивает, когда Астарион торопливо смещается, пытаясь слезть с Гейла, но тут же ударяет его коленом в бок. – Будет очень неприятно, если ты забьешь меня до смерти в столь неподходящий момент, – стонет Гейл, слегка запыхавшись. Астарион фыркает, хотя в качестве извинения все же бережно потирает ушибленное место. Пальцы у него прохладные, давление успокаивает. – Я не пытаюсь тебя убить, – оскорбленно отвечает Астарион. – Труп негативно скажется на стоимости моей квартиры. Гейл повторно стонет, хотя он достаточно хорошо знаком с Астарионом, чтобы понять, что это всего лишь шутка. Возможно. – Приятно знать, что тебя беспокоит именно это. Астарион потирает локоть. «Прошло слишком много времени. Черт. Секс намного сложнее, когда участников двое. У моего фаллоимитатора нет ни рук, ни ног». – Просите и получите, – говорит Гейл. Астарион в искреннем замешательстве вскидывает брови. – Прости, что? Гейл с выражением полной невинности на лице садится на корточки и складывает руки за спиной. Астарион недоверчиво смотрит на него. Всего на три секунды Гейлу удается удержать равновесие, после чего он падает лицом в матрас: видимо неловкие падения – главная тема этой ночи. – Какая нелепость, – сетует Астарион. – Не прошло и часа, а я уже хочу порвать с тобой. От мысли, что между ними есть какие-то «отношения», которые можно разорвать, Гейл начинает улыбаться как идиот. И он продолжает это делать, когда Астарион помогает ему подняться. – Мне нравятся твои руки и ноги, – говорит он. Гейл целует его в лоб, потом в нос, а затем легонько чмокает в губы. Когда он отстраняется, глаза Астариона широко раскрыты, а рот растянут в дурацкой ухмылке, обнажающей зубы. Гейл отмечает, насколько пугающе острые у него клыки. Интересно, каково было бы, если бы Астарион укусил его за шею. Сама идея быть отмеченным возбуждает гораздо сильнее, чем он мог прежде подумать. Астарион прочищает горло. – С моим лицом что-то не так? – Мне нравятся твои зубы, – машинально отвечает Гейл и краснеет. Астарион смеется. – Раньше мне подобного не говорили, – признает он. – Это что, какой-то новый этап полового акта, в котором мы делаем комплименты частям тела друг друга? Гейл опускает взгляд и облизывает губы. «Если это так, то позволь мне». Он опускается на локти, осторожно раздвигает ноги Астариона, а затем жадно смотрит на него. Астарион смотрит на него в ответ широко раскрытыми глазами. – Дорогой? Его член остается все таким же твердым и раскрасневшимся. Этот странный, несексуальный разговор ничуть не ослабил его эрекцию. Гейл проводит носом по нижней части его яиц – вдыхает, облизывает, покрывает поцелуями. Боги на небесах. Он так долго об этом мечтал. Внизу живота разгорается жаркое пламя. Его собственный член, лишь наполовину твердый, лежащий на бедре, при одной только мысли о происходящем тут же приободряется и наливается кровью. – Подожди, – смущенно запинается Астарион. – Я не успел помыться… – Мне все равно, – хрипит Гейл. Аромат пьянит: легкий, мужской, мускусный. Он не грязный, совсем нет, но он стойкий и такой невероятный, что Гейл почти теряет сознание. Он проводит языком по тугому шву на мошонке Астариона, вверх по горячему стволу, а затем лениво облизывает уздечку. Член Астариона дергается, на головке выступает прозрачная капелька. Гейл оттягивает крайнюю плоть, чтобы прикоснуться губами к обнаженной головке, проводит языком по влажной щели, наслаждаясь тем, как Астарион стонет и сжимает простыни в руках. – Гейл, – шепчет он. – Я… о, боги. Гейл прижимается поцелуем к нижней части его яиц. «Хорошо?» – Было бы еще лучше, если бы ты просто… Не дожидаясь конца фразы, Гейл целиком заглатывает его член. – Хнг… аааах… Мышцы горла инстинктивно сжимаются от проникновения, но Гейл заставляет их расслабиться. В конце концов ощущение члена Астариона, упирающегося в заднюю стенку его горла, становится настолько комфортным, что он может двигаться, не давясь. Он уже бывал с мужчинами, хотя, надо признать, с тех пор прошло немало времени. Но, очевидно, ему удалось сохранить некоторые навыки со времен Блэкстаффа. Сдавленный крик срывается с губ Астариона, и он хватает Гейла за волосы. Пальцы сжимаются сильно, хотя очевидно, что он старается не причинить Гейлу вреда. Это ценно, хотя Гейл не имеет ничего против чуть большего натяжения. – Черт возьми, – задыхается Астарион. Его бедра и руки дрожат. Гейл полностью отстраняется, а затем вновь опускает голову вниз, обхватывая ствол губами, и втягивает щеки. Астарион так красиво вздрагивает от его прикосновений. Даже с целиком занятым ртом, Гейл умудряется слегка улыбнуться, прежде чем начать двигаться. Ощущение от тяжелого члена Астариона, ударяющего по задней стенке его горла, невероятно, оно даже лучше, чем непристойные звуки, которые он знает, что издает. Некоторым партнерам нравится, когда он давится намеренно, но с Астарионом Гейл уверен, что сейчас не тот момент. Вместо этого он позволяет себе наслаждаться происходящим: ощущением наполненности в горле, влажной смазкой, которая почти дразняще размазывается по нёбу – заманчивый намек на продолжение, на вкус того, что должно случиться далее. Он сосет, втянув щеки и расслабив горло, медленно, методично заставляя Астариона потерять себя в удовольствии. Он знает, что сейчас видит Астарион: покрасневшие губы, подтеки слюны на темных волосках бороды, глаза, остекленевшие от похоти. И наконец, когда Гейл снова смотрит на него сквозь длинные ресницы, это зрелище столь же приятное, сколь и великолепное. Астарион выглядит разбитым. Их взгляды встречаются, и Астарион хнычет. – Подожди, – выдыхает он и пытается отстранить Гейла. Гейл послушно подчиняется, но прежде чем член Астариона успевает полностью выскользнуть, он подцепляет головку нижней губой. Зажмурившись от удовольствия, он дразняще облизывает влажную щель, наслаждаясь солено-горьким привкусом смазки, покрывающей его язык. Этого недостаточно. Он хочет большего. Он хочет почувствовать, как Астарион кончает ему в рот, как бедра сжимают его шею, как он дергает Гейла за волосы. Астарион и сейчас дергает его за волосы, но по другой причине. – Остановись, – умоляет он. – Гейл, я еще не хочу кончать… Гейл подчиняется, садится на корточки и прижимается щекой к члену Астариона. Астарион проводит дрожащими пальцами по его волосам. – Где ты этому научился? Гейл усмехается. «Джентльмены о таком не…» – Нельзя использовать одну и ту же отговорку два раза за один день, – перебивает Астарион. Гейл смеется и приподнимается вслед за движением ладони в его волосах. – Я не закончил, – говорит он, стараясь не звучать слишком нетерпеливо. Боги. Ему нравится доставлять удовольствие своему возлюбленному, особенно, когда ему позволяют просто расслабиться и наслаждаться процессом. Секс всегда был больше похож на спринт. Необходимость дойти до финиша, необходимость завершить ночь в характерной взрывной манере. Но сейчас все по-другому. Все… медленно. Неторопливо. Нежно. Астарион встряхивает головой. – Мне нужна минутка, – говорит он, раскрасневшись до самых кончиков острых ушей, лежа на кровати и тяжело дыша. Его член упирается в живот, с кончика сочится предъэякулят, на подтянутом животе медленно образуется целая прозрачная лужица. Гейл проводит по ней пальцем, будто бы невзначай задевая головку. Астарион стонет и предостерегающе хватает Гейла за запястье. Гейл безмятежно улыбается и кладет пальцы себе в рот. Дыхание Астариона сбивается. – Подожди, – умоляет он. Сквозь влажные ресницы Гейл смотрит на Астариона, все еще не вынимая пальцев изо рта. Астарион быстро отводит взгляд, одной рукой пережимая основание члена. – Нет, я не это имел в виду. Странно. Астарион выглядит так, будто изо всех сил старается сохранить самообладание – как будто Гейл каким-то образом… достаточно привлекателен, чтобы выбить его из колеи. Подобное чувство ему совершенно чуждо. И все же Гейл признает, что оно весьма… приятно. – Подумай о чем-нибудь отталкивающем, – великодушно говорит Гейл, и Астарион кивает. – Консервированная комбуча. Органический шпинат. Бесформенные свитера из кашемира. – Ты просто прелесть, да? – говорит Астарион, и Гейл морщится. – Но это сработало. Гейл не отвечает, вместо этого он подталкивает Астариона, чтобы тот перевернулся и лег на живот. Астарион не протестует, но нетерпеливо ерзает. «Что ты…» Гейл вылизывает длинную полоску вдоль его дырочки. – Оу, – задыхается Астарион. – Оу. Он выгибается дугой, ноги скользят по простыням, когда Гейл проводит языком по его промежности. Гейл уже давно не спал с мужчиной. Впрочем, это мало чем отличается от того, что он делал в последнее время. Гейл возвращается к оральному сексу с тем же энтузиазмом, с каким он берется за любое другое дело. Целовать, облизывать и посасывать эту маленькую дырочку кажется совершенно естественным, и если судить по звукам, которые издает Астарион, то Гейл делает все правильно. Боги. Он думал об этом целую вечность. Астарион хнычет под ним, извивается и отчаянно ерзает на кровати, а Гейл вылизывает его с хищным рвением. Его собственный член изнывает от жажды внимания, упирается в живот, из щелочки вытекает смазка. Гейл позволяет себе лишь пару медленных, небрежных движений вдоль ствола. Нет ничего лучше, чем уткнуться лицом в упругую задницу Астариона и сполна посвятить себя ей – хотя, возможно, было бы лучше, если бы он стоял на коленях… Его челюсть начинает восхитительно болеть, пальцы соскальзывают с кожи Астариона от выступившего пота. Он чувствует, как Астарион снова напрягается, и его ленивые попытки добиться хоть какого-то трения между членом и простынями превращаются в неистовые толчки, пока Гейл продолжает его пожирать. – Гейл, – хрипит Астарион. – Остановись… черт, остановись… Гейл тут же отстраняется, и Астарион сворачивается калачиком на боку, глаза зажмурены, дыхание поверхностное, член мокрый и бесконтрольно дергается. – Это мучительно, – наконец бормочет он. Он звучит почти смущенно. Гейл переводит взгляд на член Астариона, который тяжело упирается в живот. Чувствительная головка блестит от возбуждения, и Гейлу требуется весь самоконтроль, чтобы не провести по ней языком. Астарион стонет и закрывает лицо руками. – Не смотри на меня так, – ворчит он. Гейл растерянно моргает. – Прости? – Как будто ты хочешь меня. – Я действительно хочу тебя. – Ну, да, – говорит Астарион. – Но я не привык, что на меня смотрят так, будто собираются обесчестить. Обычно это моя задача. В ответ Гейл ложится между раздвинутых ног Астариона и жадно впивается губами в его яйца. Астарион тут же отталкивает его. – Я не могу, – отчаянно выпаливает Астарион, судорожно хватаясь за основание своего члена. Гейл придвигается ближе и заключает его в объятия. Астарион такой теплый, его тело дрожит, волосы растрепаны, а кожа блестит от пота. Гейл нежно обнимает его, Астарион извивается, слегка задыхаясь, в попытке сдержать оргазм. Он невольно задевает спиной оставленный без внимания член Гейла, и малейшее трение вызывает у него стон. Гейл приникает лицом к разгоряченным плечам Астариона и кусает их. Астарион вздрагивает и льнет к нему. «Я думаю», – говорит он хриплым голосом. «Теперь ты должен трахнуть меня». – Я с тобой еще не закончил, – бормочет Гейл куда-то ему в шею. Астарион откидывает голову Гейлу на плечо. – Сжалься, – стонет он. – Я хочу, чтобы ты был внутри меня во время нашего первого совместного оргазма. Это до смешного романтично. Как раз в духе Гейла. Эту идею он всецело поддерживает. Медленно, все еще прижимая Астариона к груди, Гейл покрывает поцелуями его шею и вставляет палец в скользкую от слюны дырочку Астариона. От внезапного вторжения у Астариона перехватывает дыхание. Гейл придерживает его твердой рукой за бедра и добавляет второй палец. – Так нормально? – свободной рукой Гейл нежно поглаживает его бледные бедра. – Прекрати уже мешкать, – нетерпеливо говорит Астарион, – И засунь в меня свой член. – Скоро, – отвечает Гейл и тянется за смазкой. Он знает, что Астарион хранит ее в ящике прикроватной тумбы, хотя никто из них никогда не говорил об этом. Астарион смотрит на флакон так, словно тот наносит ему личное оскорбление, и резко встряхивает головой. – Я готов. Я готов. – Лучше перестраховаться, чем потом жалеть и мучиться, – говорит Гейл, и Астарион громко стонет, даже приподнимая бедра, чтобы Гейл мог как следует растянуть его. Завораживающе – чувствовать, как дырочка Астариона спазмирует вокруг его пальцев. Астарион тает и расслабляется, все кажется таким нереальным – он наконец-то перед Гейлом, который только и желает, что избаловать его и окончательно испортить. Астарион вдруг бьет его по руке. – Если ты не войдешь в меня, – предупреждает он. – Я кончу, и очень расстроюсь. Гейл слегка усмехается, но все же убирает пальцы и прижимается поцелуем к виску Астариона. – Повернешься лицом ко мне, любовь моя? С гибкостью, о которой Гейл едва ли может мечтать, Астарион ловко разворачивается и оказывается у Гейла на коленях, обхватив его ногами за талию и скрестив запястья за шеей. Гейл целует его в лоб. «Как ты хочешь, чтобы я…» – Сейчас же, – перебивает Астарион. – Презервативы? Астарион фыркает. «Не знаю, в какой пещере ты провел последние месяцы», – говорит он. «Но я сомневаюсь, что кто-то из нас спал с кем-то еще после инцидента с хламидиозом». Оу. Оу. Должно быть, восторг на лице Гейла столь очевиден, что Астарион разражается ласковым смехом и многозначительно притирается к нему. – Кроме того, – шепчет он. – Как иначе ты сможешь кончить в меня? Гейл резко вдыхает. «Ты этого хочешь?» – Ты говоришь так, будто мы не хотим одного и того же. – А мы хотим? – Разве ты не хочешь крепко обнять меня? – жарко шепчет Астарион прямо на ухо Гейлу. –Заполнить меня и пометить? Почувствовать, как твоя сперма вытекает из меня? Он делает паузу, будто обдумывая дальнейшие слова, а затем добавляет, понизив голос: «Ты был бы первым. Остальные считали это слишком грязным». Они опасно близко подбираются к темам, которые еще не обговорены как следует вслух. Это столкновение с опасностью, если опасность означает испортить все, сказав что-то не то. Хватка Астариона усиливается, глаза темнеют от вожделения. И все же в нем есть какая-то хрупкая уязвимость, которую Гейл, кажется, способен распознать. – Полагаю, этой кровати доставалось от меня и похуже, — говорит Гейл. На мгновение в комнате воцаряется тишина, пока Астарион, совершенно сбитый с толку, молча смотрит на него. На его лице сменяется целая гамма эмоций: замешательство, недоумение, неуверенность, прежде чем остановиться на чем-то, что заставляет сердце Гейла снова биться. Теплая, нежная привязанность. – Да, – говорит Астарион, расплываясь в непринужденной, честной улыбке. Его глаза светятся от радости, а пальцы впиваются в кожу Гейла, неминуемо оставляя на ней синяки. – К моменту, как я закончу с тобой, нам скорее всего придется выбросить эти простыни. Уверен, ты знаешь, каково это. – Какая бессмысленная трата полезных вещей, – отвечает Гейл, наклоняя голову и обнажая перед Астарионом шею. Тот, кажется, схватывает все на лету: он будто находит особенное очарование в этой части тела. Возможно, в прошлой жизни Астарион был вампиром. – Тогда нам лучше извлечь из них максимум пользы, – шепчет Астарион, толкая его на кровать. Гейл устраивается поудобнее на подушках, сердце начинает биться чаще, когда Астарион подползает ближе. – Можем начать медленно? – почти робко спрашивает он. – С моего последнего раза прошло… немало времени. Гейл кладет руки Астариону на талию. «Направь меня». – Смотри, – шепчет Астарион, хотя Гейлу кажется, что нет такой вселенной, в которой ему бы удалось оторвать взгляд от этого человека. Нахмурив брови от чрезмерной целеустремленности, Астарион пытается приподняться, но его колени подгибаются. – Оу, – удивленно говорит он. Гейл осторожно обхватывает его и усаживает к себе на колени. – Медленно, – повторяет Гейл, и Астарион кивает, осторожно опускаясь на его член. Одной рукой он опирается на живот Гейла, его губы искусаны, а мышцы пресса напрягаются. – Ох, – измученно задыхается Гейл. – О, боги. Пока Астарион опускается, Гейл поглаживает его бедра медленными круговыми движениями. Идеальное плотное давление вокруг его члена электризует. Требуются титанические усилия, чтобы сдержаться и не толкнуться внутрь, во влажное тепло, что так восхитительно обхватывает его член. Но он дал обещание, и ничто не сравнится с его желанием подарить Астариону комфорт. – Я не думал, – тихо начинает Астарион, его веки трепещут, когда он полностью опускается на Гейла, – я не думал, что секс может быть таким приятным. С горящим взглядом он опирается запястьями на плечи Гейла. Гейл смотрит на него, любуясь тем, как лунный свет касается его бледных локонов. Сияние ночного неба проникает в комнату сквозь эти до безумия огромные окна, обрамляя его неземным свечением, на которое Гейл смотрит как завороженный. Астарион опускает голову Гейлу на грудь, пока тело привыкает к проникновению, его волосы щекочут кончика носа Гейла. Он оставляет легкий поцелуй на его кудрях, пальцы скользят по бокам, потирают поясницу. – Хочешь, чтобы я начал двигаться? – спрашивает Астарион, поднимая голову. Его веки слегка опущены, рот приоткрыт, и он с невероятной нежностью вглядывается в лицо Гейла. – Тебе действительно нужен мой ответ? – передразнивая, спрашивает Гейл, и Астарион улыбается. – Нет, но я хотел бы услышать, как ты просишь. Он говорит это так сладко, что его слова вполне можно принять за признание в любви. Гейл поглаживает кончик уха, наслаждаясь тем, как Астарион восхитительно сжимается вокруг его изнывающего члена, а его спина выгибается от двойных ощущений. – Пожалуйста, – шепчет Гейл ему на ухо. – Используй меня. Возьми все удовольствие, какое только сможешь. Низведи меня до составных частей, только чтобы затем восстановить и разрушить вновь. Легкими, как перышко, движениями его пальцы скользят по позвоночнику Астариона, а затем его язык вновь касается ушной раковины. «Прошу тебя, любовь моя. Даже умоляю». Астарион приподнимается, его зрачки настолько расширены, что глаза кажутся черными. «Ты это серьезно?» Гейл просто улыбается. Затаив дыхание, Астарион начинает двигаться, поднимаясь и насаживаясь все быстрее, пока Гейл снова и снова проводит языком по чувствительной кромке. Он нежно прикусывает ее, поглаживая острый кончик и лаская его пальцами. Пока Астарион впивается ногтями в спину Гейла, Гейл тянется вверх, чтобы ущипнуть его за соски, чем тут же срывает с губ сдавленный стон. – Гейл, – повторяет Астарион, его слова превращаются в исступленную мантру. – Гейл, Гейл, о боги, Гейл… Гейл же в свою очередь крепко обнимает его. Это потрясающе. Головокружительный жар вокруг его члена превосходит все, что когда-либо рисовало его воображение. В погоне за своим удовольствием Астарион беспорядочно, в неровном темпе раскачивается на нем. Гейл нежно обнимает его, руки блуждают по телу, то и дело задерживаясь на груди, на волосах, на кончиках ушей – но этого недостаточно. – Я хочу видеть тебя, – выдыхает Гейл, и Астарион поднимает голову: щеки раскраснелись от напряжения, глаза слегка блестят, плечи подрагивают. С этого ракурса Гейл видит, как трепещут его бледные ресницы, как подрагивает его челюсть. На секунду Гейл задумывается, не случилось ли чего. Вот только Астарион благоговейно обхватывает его лицо руками, тыльной стороной пальцев касаясь бороды на щеке Гейла. В его глазах что-то пылает и горит, и Гейл не желает ничего иного, кроме как предстать перед этим приближающимся инферно. – Идеально, – хрипло шепчет Астарион и прижимается к его губам с обжигающим поцелуем. Астарион лихорадочно скачет на члене Гейла, его бедра дрожат, а оставленный без внимания член при каждом толчке ударяется о живот Гейла. Сжалившись, Гейл обхватывает его рукой, поглаживая в такт основному ритму. – Черт, – задыхается Астарион, его движения сбиваются от внезапного ощущения, дырочка сжимается вокруг члена Гейла. К этому моменту они оба оставили любые попытки сохранить видимость самообладания. Гейл почти уверен, что все соседи слышат громкие стоны Астариона. С его губ срывается бессвязный лепет, пока он трахает себя с все большим отчаянием. При всем красноречии, которым так гордится Гейл, слова покидают его, превращаясь в прерывистые хрипы. Все так беспорядочно, бесконтрольно и абсолютно безупречно. Долго ему не продержаться. Весь вечер он был на грани, как и Астарион, и теперь, когда они наконец-то вместе, соединенные так во многом одновременно… – Мне кажется, – выпаливает Гейл между фрикциями, – я сейчас кончу… – Я тоже, – отвечает Астарион, слегка дергаясь, когда Гейл проводит большим пальцем по влажной щели на кончике его члена. – О, черт, сделай так еще раз… Гейл приподнимает бедра ему навстречу, руки болят, мышцы пресса ноют. Астарион опускается вниз, глаза широко раскрыты. – В… внутрь меня, ты… – Да, – отвечает Гейл, отчасти в подтверждение их предыдущего разговора, отчасти потому, что какая-то первобытная, скрытая часть него желает только одного – войти в него как можно глубже и излиться внутри Астариона. Он хочет отметить этого мужчину как своего, даже если Астарион никому не принадлежит, он хочет почувствовать, как тот сжимается вокруг его ноющего члена, задыхаясь и всхлипывая… С последним толчком Астарион кончает, его сперма заливает пальцы Гейла, он задыхается и сильно кусает Гейла за плечо. Он сжимается, когда кончает, и ощущения этой тугой тесноты внутри него достаточно, чтобы подтолкнуть Гейла к краю. С тихим стоном он кончает глубоко внутри своего любовника. Будто где-то в отдалении он чувствует, как Астарион проводит дрожащими пальцами по его волосам и прижимается горячими поцелуями к его лбу. Голова падает Астариону на грудь, пальцы, сжимавшие его член, расслабляются, и вместо этого рука притягивает его ближе к себе. Несколько секунд никто из них не шевелится. В комнате слышатся только звуки тяжелого дыхания. Гейл прижимается к нему, успокаивающе поглаживая его по спине и бедрам. – Спасибо, – говорит Астарион и опускает голову Гейлу на плечо. Ни малейшей попытки отстраниться. – За все. Гейл сжимает его в ответ, объятия становятся еще крепче. У них полно времени. Все время в мире. Желание привести себя в порядок подождет. Пока же Гейл довольствуется тем, что держит Астариона возле своей груди. Он больше никогда не отпустит этого замечательного человека. *** В конце концов, его член становится мягким настолько, что уже физически не может оставаться внутри Астариона. Он медленно выходит, осыпая поцелуями лоб Астариона, когда тот морщится от ощущения внезапной пустоты, а затем устало откидывается назад, подтягивает ноги и закрывает глаза, с улыбкой и выражением полной безмятежности на лице. С этого ракурса Гейлу хорошо видна его розовая, приятно растянутая дырочка, из которой медленно вытекает сперма. Очарованный, он наклоняется, чтобы вылизать ее. Астарион резко втягивает воздух от неожиданности, его глаза широко распахиваются, и он пытается вырваться. – О, прекрати, – умоляет он. – Слишком чувствительно. Его дырочка все еще скользкая. Гейл просовывает внутрь язык, и Астарион хнычет. Тогда Гейл сменяет свои губы пальцем и медленно вводит его в тугое тепло. – Гейл… Протесты Астариона прерываются, когда Гейл начинает ласкать пальцами его сверхчувствительную дырочку. Она такая мокрая, что издает совершенно непристойные звуки, и, к удовольствию Гейла, Астарион снова начинает возбуждаться. – Ты ненасытен, – стонет он, и Гейл сгибает пальцы, чтобы надавить на маленький пучок нервов, все еще припухший от их неистового соития. Он лениво дразнит его и одновременно тянется ближе, чтобы обхватить губами тяжелое яичко. Астарион громко задыхается, прикрывая лицо рукой. Его бедра неконтролируемо вздрагивают, и вот уже он снова полностью тверд. Гейл почти заинтригован. Он помнит, как Астарион говорил ему, что эльфийская выносливость – это миф, но улика между ног Астариона говорит об обратном. – Гейл, – произносит он придушенным голосом. Его глаза широко раскрыты от похоти, за черными зрачками почти не видно радужки. Гейл отрывается от Астариона. «Мне остановиться?» – вежливо спрашивает он. Астарион смотрит в потолок. «Ты прекрасно знаешь ответ». А потом, для пущей убедительности добавляет: «Придурок». Гейл улыбается и просовывает язык в тугое отверстие, посасывая и облизывая. Вкус чудесный. Гейл думает, что может пристраститься к нему. Астарион хнычет, пытаясь сильнее вжаться в его лицо. – Эй, – говорит Гейл, отстраняясь. – Терпение. – Вряд ли меня можно винить, – раздраженно произносит Астарион. В ответ Гейл улыбается и вводит пальцы чуть глубже, вытягивая из Астариона остатки своей спермы. Астарион задыхается и делает странные движения, будто пытаясь одновременно вырваться и прижаться ко рту Гейла. Наконец-то. Он так долго мечтал об этом. Гейла вполне устроит, если они продолжат лежать так до самого утра, если он продолжит водить языком по тугому колечку мышц Астариона. Это чувство невозможно описать. Даже его член дергается с вновь проснувшимся интересом. – Гейл, – невнятно шепчет Астарион. – О боги, Гейл. Иди сюда. Пожалуйста? Он осторожно поглаживает Гейла по волосам. Еще одна неудачная попытка, но, возможно, Гейл просто слишком жаден. В конце концов, он так давно мечтал прикоснуться губами к коже Астариона. Нехотя Гейл подползает выше, ощущая, насколько влажным и липким от пота стал Астарион, пока не упирается подбородком в гладкую, безволосую грудь. Она резко контрастирует с растительностью на его теле. И Гейлу это вполне нравится. Астарион улыбается ему. «Привет.» В уголках его глаз залегли тонкие морщинки, лоб пересекает несколько длинных линий. Это очаровательно, и Гейлу приходится прикусить язык, чтобы не отметить эту деталь вслух. Что-то подсказывает ему, что после этого Астарион сразу же побежит за своим ночным кремом, а Гейл пока не хочет вылезать из постели. Вместо этого он берет пальцы Астариона, липкие от спермы и слегка дрожащие, и оставляет поцелуй на каждой костяшке. Краем глаза он видит, как Астарион широко раскрытыми глазами следит за его движениями. – Позволь мне встать, – тихо говорит он, и Гейл послушно перекатывается на другую половину кровати, которую уже начинает считать своей. Медленно Астарион заползает к нему на колени и слегка надавливает на плечи Гейла. Он тут же ложится на подушки. – Астарион? – Гейл, – почти благоговейно шепчет Астарион, и внезапно Гейл видит перед собой только бледную кожу и россыпь локонов с ароматом бергамота. Астарион прижимается к нему, целует почти отчаянно, а его возобновившаяся эрекция упирается в полутвердый член Гейла. Астарион тщательно изучает его рот, вытягивает почти весь воздух из легких Гейла. Ему кажется, что он парит в невесомости. В этом есть что-то необычное – почти тревожное. Астарион судорожно хватается за него, дышит поверхностно, его плечи подрагивают. Гейлу приходится на секунду разорвать поцелуй, чтобы обеспокоенно взглянуть на Астариона. – Ты в порядке? – спрашивает он, и Астарион кивает, хотя его глаза все еще странно блестят. В голове возникает вопрос, не пошло ли что-то не так. – Все было хорошо? – Гейл предпринимает еще одну попытку. – Я… я знаю, что я не слишком опытен. В последнее время в моей кровати было весьма пусто, но я надеюсь, что ты мог бы… ах, я надеюсь, что ты все еще считаешь адекватным… Астарион смотрит на него в замешательстве. Он придвигается еще ближе и перебивает Гейла жарким поцелуем. – Гейл, – говорит он наконец. – Мой милый, дорогой Гейл. Ты слишком переживаешь. С чего вдруг? Гейл сглатывает и ненадолго отводит взгляд. – Ты выглядишь… грустным, – говорит он. Астарион удивленно смотрит на него. «Ты так думаешь?» Кажется, это его почти веселит. Однако, получив в ответ мрачный кивок, Астарион качает головой. – Мне не грустно, – тихо говорит он. – Я… счастлив. Это… странно. Никогда раньше я не чувствовал себя так комфортно в постели с кем-либо. С тобой я чувствую себя… в безопасности. Мне хочется оставаться здесь как можно дольше, и это настолько незнакомое мне ощущение, что я… думаю, я слегка ошеломлен. Он неловко улыбается, на лице расцветает румянец. Гейл гладит его по щеке. – Я просто… волновался, понимаешь. Что у меня начнется паника. Что я буду лежать в постели и пытаться представить, что нахожусь где угодно, только не здесь. Это был единственный известный мне способ заниматься сексом. Астарион слабо улыбается, и Гейл ободряюще ему кивает. – Я не хотел, чтобы между нами все было так же. Я хотел отдать всего себя тебе, как ты отдал себя мне. И – да, я знаю. Я знаю, что мне не обязательно спать с тобой, чтобы доказать, что я серьезно отношусь… к этому. К нам. Но… я хочу. Я люблю секс и ненавижу, что Касадор лишил меня этого на столько лет. Гейл нерешительно разводит руки в стороны. Астарион обнимает его и начинает неторопливо тереться щекой о грудь Гейла. – Ты такой приятный, – бормочет он с довольным вздохом. – Я пытаюсь сказать, что… это? Это было… естественно. Когда я с тобой, я ловлю себя на мысли, что не хочу ничего, кроме как оставаться в этом моменте. Секс не похож на гонку. Впервые в жизни я получил... удовольствие. Мне было так хорошо, что я не хотел, чтобы все заканчивалось. Даже сейчас я продолжаю задаваться вопросом, когда я смогу снова обладать тобой. В его груди расцветает странное чувство – страсть, желание. Того, что выходит далеко за рамки чисто физического удовольствия. Гейл думает, что знает, что это такое. Момент между ними кажется очень важным. Гейл внимательно смотрит на лицо Астариона – нерешительное, почти неуверенное. Как будто ему нужно какое-то подтверждение. Подтверждение значимости. Гейл слишком хорошо знаком с этим чувством. Нет тюрьмы хуже, чем собственный разум. – Ты заслуживаешь счастья, – говорит Гейл. Губы Астариона изгибаются в улыбке, а в глазах зажигается надежда. – Заслуживаю, – мягко отвечает он. – И я должен поблагодарить тебя за то, что ты помог мне наконец поверить в это. В тишине беззвездной ночи, когда за окном клубится зимняя ночь, пространство между ними кажется хрустальным. В этом застывшем мгновении есть ясность и уверенность в том, что они всегда будут друг у друга, если оба того захотят. Все будет хорошо, думает Гейл. И с этой мыслью ему не терпится встретить рассвет нового дня. *** Посторгазменное блаженство в этот раз весьма необычно, – размышляет Гейл. Трудно представить что-то более романтичное, чем лежать на груди Астариона и смотреть, как он листает ThormTok, периодически шлепая его по груди всякий раз, когда он осмеливается пролистать видео с трессумом, пока он сам медленно срастается с простынями из-за засохшей спермы. Настоящий сенсорный кошмар, но в кои-то веки Гейл слишком счастлив, чтобы переживать по этому поводу. Как раз в тот момент, когда его глаза начинают закрываться, желудок Астариона начинает громко урчать. Он выглядит немного поникшим, когда Гейл приподнимается и обеспокоенно смотрит на его живот. – Раз уж мы отказались от презерватива, я буду есть за двоих, – шутит он, и Гейл отшатывается, потирая пальцами глаза. – Даже не шути об этом, – стонет он. – Я был бы ужасным отцом. – Я в этом не уверен, – отвечает Астарион, переворачиваясь на живот и размазывая по простыне выделения с живота. Гейл смотрит на него с некоторой опаской. Послеоргазменное удовольствие быстро проходит, а слой пота и спермы на теле постепенно начинает его раздражать. – Иногда ты себя недооцениваешь. – Может нам стоит сперва попробовать посидеть с ребенком Шэдоухарт и Лаэзель? – предлагает Гейл, и Астарион тут же кривится. – А мы должны? – Я буду крестным, – почти с гордостью говорит Гейл. – Иногда присматривать за малышом – моя прямая обязанность. Он следует за Астарионом на кухню. – Думаю, я мог бы научить их отпрыска взламывать замки, – размышляет Астарион. – Стал бы источником дурного влияния. Он выглядит слишком довольным собой. Улыбка исчезает с его лица, когда он осматривает содержимое холодильника. – Почему здесь пусто? Гейл тут же находит, что сказать. «Должно быть, ты просто все съел». – Придурок, – говорит Астарион, доставая половину плитки шоколада и предлагая ее Гейлу. – Мы оба в этом виноваты. Астарион не далек от истины, но Гейлу слишком нравится подшучивать над ним. Тем не менее он все же достает телефон и кладет его на столешницу. – Закажем что-нибудь поесть? Уже три часа ночи. Если поесть в такое время, со сном можно попрощаться. Да и к черту его. Зачем нужна жизнь, если не брать от нее все? – Я бы не отказался от блинчиков, – говорит Астарион. – И яичницы. С беконом. И еще взял бы блинчики. – Ты их уже называл, – замечает Гейл. Астарион надменно фыркает. – Ну, да. Я хочу двойную порцию. Будь внимательнее, милый. Сперва они вежливо обсуждают вопрос, затем принимаются шутя бороться за телефон, когда Астарион решает добавить свою кредитную карту к счету Гейла за доставку еды. Гейл отвлекается и проигрывает, когда Астарион принимается трогать его соски. Дурашливая борьба быстро переходит в медленные, томные поцелуи, обнаженные члены твердеют, когда они плавно трутся друг о друга. Едва ли прошел час, а Гейл уже вновь чувствует себя невероятно возбужденным. По всей видимости, это влияние Астариона. Однако дальше дело никуда не идет, потому что на девятой минуте желудок Астариона опять выдает громкие звуки. Они отрываются друг от друга, чтобы наконец сделать заказ, а затем Астарион ведет Гейла в гостиную, находит ему пару чистых джоггеров и достает яркую настольную игру. – Серьезно? – спрашивает Гейл. – Монополия? – А что? – защищаясь, говорит Астарион. – Боишься проиграть? Гейл прищуривается. О, началось. *** Полчаса спустя он на мели и не может понять, как Астарион умудряется так хорошо играть. – Ты что, жульничаешь? – угрюмо спрашивает Гейл. Он ничего не может с собой поделать. Невозможно потерять все за такой короткий срок. Астарион улыбается во все зубы, а затем смеется, когда фишка Гейла вновь оказывается на одном из многих слотов, принадлежащих Астариону. – Все дело в стратегии, дорогой, – говорит он. – Согласно статистике, ты с большей вероятностью окажешься на одних точках, нежели на других. – Я теоретик магии, – говорит Гейл. – Не математик. – А я студент юридического факультета, – возражает Астарион. – К чему ты клонишь? Гейл надменно показывает Астариону язык. Такое ребячество совсем не в его характере, но рядом с этим человеком в нем просыпается внутренний ребенок. Глупо делать вид, что ему это не по душе. Приятно иногда расслабиться и побыть… беспечным. – Где ты научился так хорошо играть? – удивляется Гейл. – До сегодняшнего дня я даже не знал, что у тебя есть «Монополия». Астарион пожимает плечами и отводит взгляд. «Когда я был с Касадором, у меня было несколько настольных игр. Сидеть в одиночестве в огромном доме ужасно скучно. Я играл в них сам с собой. Иногда, если особенно постараться, можно было представить, что у меня есть компания». Гейл смотрит на него, пораженный. – Конечно, однажды Касадор обо всем узнал и запретил мне играть, – добавляет Астарион приглушенным голосом. – Сказал, это слишком по-детски. – Он поднимает глаза с грустной улыбкой на губах. – Из плюсов – я стал очень, очень хорошо играть в шахматы. Это была единственная игра, которую он разрешил оставить. Астарион умеет так непринужденно рассказывать о таких ужасных вещах, что Гейл невольно задается вопросом, не выработался ли у него иммунитет ко всему этому. Нет слов, способных стереть годы мучений, но Гейл может попытаться как-то утешить его. Молча Гейл обнимает его. Астарион на секунду замирает, а затем обнимает его в ответ. – Часть него навсегда останется со мной, как бы я ни сопротивлялся, – шепчет Астарион. – Он – все, что я знал на протяжении многих лет. Я был в его власти дольше, чем был свободен. Гейл с усилием сглатывает ком в горле. Он осторожно кладет свою руку поверх ладони Астариона. – Но в последнее время я начинаю верить, что могу двигаться дальше, – продолжает Астарион, все еще глядя на доску. – Я могу закопать воспоминания о нем где-то глубоко внутри себя и тогда, может быть, рана затянется. Я смогу наслаждаться тем, чего раньше был лишен. И… Он делает паузу, глубоко вздохнув, а затем переводит взгляд на Гейла. «Сегодняшняя ночь доказала это десятикратно». – Если ты позволишь мне, – мягко говорит Гейл. – Я пройду этот путь вместе с тобой. Тебе не нужно делать все в одиночку. Астарион берет его за руку и крепко сжимает. «Мы пройдем через это вместе». В комнате воцаряется тишина, когда Астарион притягивает его к себе для поцелуя. Все получается ужасно неудобно: угол стола упирается Гейлу в грудь, когда он прижимается к Астариону. И все же момент просто идеален. Когда Астарион притягивает его ближе, настольная игра остается лежать на столе, позабытая и брошенная. Или Гейлу так только показалось. – Ладно, – говорит Астарион, отстраняясь. – Время платить по счетам. Двести за ночлег. Он нетерпеливо постукивает по игровому полю. Гейл делает вид, что роется в стопке бесполезных карточек и долларовых купюр. – У меня нет денег, – говорит он. – Тебе придется позволить мне остаться здесь бесплатно. – Так дело не пойдет, – отвечает Астарион. – Мне нужна оплата. – Возможно, я мог бы предложить взамен какую-то услугу, – размышляет Гейл. Ухмылка Астариона становится шире. – Оу? – Готовка. Или уборка? – Не интересует. – А! Я могу почитать тебе? Или если у тебя есть документы, которые нужно просмотреть… – Семестр закончился. – Я мог бы убедить Тару… – Ты не хуже меня знаешь, что никто из нас не может заставить ее что-то сделать… Гейл вынужден неохотно согласиться. «Что ж. Больше у меня ничего нет». Астарион откидывается на спинку дивана, ноги слегка раздвигаются. – Что такой восхитительный мужчина, как ты, – мурлычет он, – делает один в таком месте? Оу. Оу. Гейл не может сдержать улыбку. – Я заблудился, – говорит он. – Не подскажешь, как пройти к ближайшей библиотеке? Астарион выглядит довольным тем, что Гейл ему подыгрывает. – Подскажу, – говорит он шелковистым голосом. – Но на улице так темно… Почему бы тебе не остаться на ночь на… – Он мельком бросает взгляд на игровое поле. – Балтийском проспекте? Глаза прикрыты, зрачки расширены. Гейлу не нужно опускать взгляд, чтобы понять, что Астарион возбудился. – Я не могу заплатить за жилье, – отвечает Гейл низким голосом. У Астариона перехватывает дыхание. – Я не против обмена, – мурлычет Астарион. Он показательно раздвигает ноги. Гейл воспринимает это как приглашение перебраться к нему на колени и оседлать его, расставив ноги с обеих сторон этой прекрасной, изящной талии. – Я тебя не раздавлю? – обеспокоенно спрашивает Гейл. – В последнее время я пренебрегал своей… эм, формой. Заранее прощу прощения за недостатки… Астарион перебивает его, приложив палец к губам. – Нам действительно нужно поработать над твоей самооценкой, Гейл. Он прекрасно об этом осведомлен. Но сейчас не хочется на этом зацикливаться. – В другой раз, – обещает Гейл, и Астарион, кажется, собирается что-то возразить, но Гейл делает медленное, небольшое движение бедрами навстречу его скрытой под слоем одежды эрекции, и Астарион тут же замолкает. Положив локти Астариону на плечи, он нежно касается губами кончика его уха. Прежде это неплохо срабатывало. – Так хорошо? – тихо спрашивает он на всякий случай. Астарион кивает. Его руки скользят вниз по боку Гейла, разминая и надавливая на мягкую плоть. Гейл стонет, когда Астарион проводит пальцами по резинке его джоггеров, а затем обеими руками хватает его за задницу. – Великолепно, – одобрительно говорит Астарион. – Ладно. Я принимаю твои условия. Можешь остаться на ночь. Гейл догадывается, что Астарион хочет, чтобы он сыграл какую-то роль. Возможно, шлюхи. Вот только Гейл поседел и пополнел. Он вполне уверен, что шлюха из него получится просто ужасная. Но Астарион смотрит на него так, словно он никогда в жизни не желал ничего другого, и это немного ободряет. С игривой ухмылкой, двумя пальцами Гейл подцепляет резинку брюк и стягивает их вниз. Его член, все еще слегка обессилевший после их предыдущей активности, лежит полутвердым возле его бедра. Гейл слышит, как дыхание Астариона сбивается. – Нравится? – спрашивает он, и вместо ответа Астарион приникает губами к соску. Гейл хватает Астариона за плечи, пока тот облизывает мягкий бугорок, дразняще кружит языком по влажной, чувствительной точке. Свободной рукой он тянется, чтобы погладить другой сосок Гейла, ласкает кончиками пальцев, доводя до твердости. Гейл громко стонет. Звук, который он издает, почти так же удивителен, как и то, насколько приятно само ощущение. – Посмотри на себя, – ласково говорит Астарион, и Гейл опускает взгляд. Он уже полностью окреп, его член загибается вверх и настойчиво упирается Астариону в живот. На пробу он делает пару толчков и получает в награду легкий шлепок по заднице. – Девять кругов ада, – шепчет Астарион, поверхностно дыша. – Гейл. Похоже, у меня проблема. Гейл хмыкает и пытается аккуратно сменить угол так, чтобы притереться ближе к ответной эрекции, все еще стянутой тканью брюк под ним. «Мммм?» – Не могу оторваться от тебя. – И не надо, – бормочет Гейл. – Бери все, что хочешь, любовь моя. Астарион издает тихий звук, нечто среднее между вздохом и рычанием. С внезапной пылкостью он притягивает Гейла к своей груди и прижимается к нему лбом. – Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, – выдыхает Астарион. В ответ Гейл впивается ногтями в спину Астариона. – Я намерен сдержать его, – отвечает он. – И я не намерен отпускать тебя. – Черт, – шипит Астарион. – Да. Боги. Ты сводишь меня с ума. Чувство взаимно, хочет сказать Гейл, но Астарион вдруг с удивительной силой поднимает Гейла на ноги и толкает на журнальный столик. Пластиковые фигурки разлетаются в стороны, бумажные деньги летят на пол. Астарион сжимает в кулаке горсть и рассыпает их над Гейлом. – Покажи мне, на что ты способен, – говорит он, кладя ладони ему на щеки. Прежде чем Гейл успевает ответить, Астарион впивается ему в губы поцелуем, раздвигает ноги бедром, и скользит налившимся членом вдоль ноющей эрекции Гейла. Астарион целуется так, словно его жизнь висит на волоске. Гейл отвечает тем же. Голова так сильно откидывается назад, что шея начинает болеть, и он уверен, что ногти Астариона оставят следы на его коже. От этой мысли он несдержанно стонет. Астарион запускает пальцы ему в волосы, слегка приподнимает его голову, наклоняет ее в сторону и заглядывает ему в глаза. – Скажи мне, – негромко говорит он. – Чем ты занимался раньше? Каждое слово подчеркивается медленными, протяжными толчками. Гейл ухмыляется. Он знает, как играть в эту игру. – Многим, – шепчет он, и его дыхание щекочет кончик острого уха. Астарион вздрагивает, по бледной коже бегут мурашки. – Я весь день усердно работал. В поте лица. Я так измотан, сэр. Руки и ноги болят. Не хочешь что-нибудь с этим сделать? Астарион хмыкает и хватает Гейла за ноги. Большим пальцем он проводит по упругим мышцам на задней стороне его бедер. От этого ощущения Гейл блаженно вздыхает. – Мне нужны подробности, любовь моя, – шепчет Астарион. – Каждая жалкая… сложная… грязная… деталь. – Моя библиотека, – отвечает Гейл. – Я потратил целый день, чтобы привести ее в порядок. Книги такие тяжелые. Боги, это наверно считается за тренировку. Но сейчас… Он делает паузу, слегка отстраняясь, чтобы соблазнительно улыбнуться Астариону, который выглядит… сбитым с толку. – Она получила цветовую маркировку. – заканчивает он, и Астарион моргает. – Цветную маркировку? – Да, – отвечает Гейл. Астарион снова моргает. – Я библиотекарь, – сообщает ему Гейл. – Я встречаюсь с клиентами только по ночам, поэтому решил найти непыльную работу в дневные часы. Астарион вежливо кивает, уголки его губ приподнимаются. «И как успехи?» Гейл пожимает плечами. «Как я и сказал. Тружусь в поте лица. Много физической активности. Едва успеваю перевести дыхание. Часто приходится стоять на коленях. Хочешь верь, хочешь нет, милый, но у полового акта и расстановки книг есть много общего». – Черт, – смеется Астарион. Гейл растерянно смотрит на него, когда тот принимается безудержно хихикать. – Извини, – говорит он между вздохами. – Боги. Это нелепо. Все это. Ты ведешь себя нелепо. Он целует Гейла в губы, крепко. «Ничего не меняй, любимый. Ни для меня, ни для кого бы то ни было». Это так мило. Неужели именно таким должен быть секс? Когда в груди становится непередаваемо легко, когда воздух сам собой рвется наружу из легких, пока он старается сдержать дурацкую ухмылку? Неужели он должен чувствовать себя таким беззаветно, безоговорочно счастливым? – Только сегодня, – еле слышно говорит Гейл. – Я могу быть кем угодно для тебя, за соответствующую цену. Остальные слова он шепчет Астариону прямо на ухо. «Кем угодно из твоих самых смелых фантазий, сэр. Шлюхой, библиотекарем. Свежевателем разума». Астарион, похоже, давится собственной слюной. «Свежевателем… разума?» – У них есть щупальца, – серьезно говорит Гейл. – Я слышал, это довольно распространенный фетиш, хотя вслух о нем говорить не принято. Я, кстати, рассказывал тебе, что их нападение – моя любимая часть истории? Астарион, благослови его душу, выглядит слегка обеспокоенным. «Не уверен, заметил ли ты, но у меня нет щупалец». – Все в порядке, – ободряюще говорит Гейл. – У меня тоже. Они смотрят друг на друга в том, что можно описать только как ошеломленное молчание, прежде чем Астарион многозначительно изгибается. – Зато у меня есть член, – мурлычет Астарион. – И он умирает от желания погрузиться во что-нибудь. Гейл старается не подавиться. «Ты можешь быть столь же нелепым, как и я, милый». – И все же ты здесь, – усмехается Астарион, притягивая его к себе. – Что это говорит о тебе? На ум приходя только всякие глупости. Гейл, потеряв свой словесный фильтр, решает их высказать. – Посмею сказать, это значит, что мы подходим друг другу? К его удивлению, лицо Астариона смягчается. Он улыбается, пальцы впиваются в бока Гейла. – Я вполне согласен, дорогой. Похоже, он не шутит. И хорошо, потому что Гейл тоже не шутил. Он чувствует, как лицо расплывается в глупой улыбке. Прежде чем она даст о себе знать, он трётся носом о челюсть Астариона. – Твое время истекает, сэр, – бормочет он. – Может, продолжим? Астарион на мгновение замолкает, а затем шлепает его по заднице. – На диван, – приказывает он, и Гейл подчиняется, неуверенно скатываясь со стола. Он ложится на кожаное сиденье, прижимается щекой к подушке, неловко раздвигая ноги. Бедра вздрагивают, когда холодный воздух касается его выставленной на показ дырочки. Ему немного неловко, в этой позе он слишком уязвим, но смущение быстро рассеивается, когда Астарион с восхищением проводит рукой по его бедру и говорит: «Хороший мальчик». Всего два слова, но они оказывают на него мгновенный и удивительный эффект. Гейл стонет, слегка вздрагивая, когда Астарион начинает вводить в него палец. – Тебе ведь понравилось, да? Гейл кивает. Астарион укоризненно, почти грубо сгибает палец, и Гейл едва сдерживает крик. – Слова, сокровище мое. – Мне… понравилось, да. В поясницу впиваются ногти. «Что тебе понравилось?» Гейл зарывается лицом в подушку. «Когда ты назвал меня…» Слова обрываются, когда он чувствует, как по коже растекается горячий румянец. Астарион вводит в него второй палец, и Гейл не может сдержать вздоха. – Что это было? Я не уловил. – Хорошим мальчиком, – шепчет Гейл и дрожит, когда его тело, по всей видимости, реагирует на этот нервно выпаленный ответ. – Вот так, – говорит Астарион греховно низким тоном. Гейлу не нужно даже смотреть, чтобы понять, что он улыбается. Астарион неспешно растягивает его, насаживает Гейла на свои пальцы, и тот задыхается, сильнее вжимаясь в диван. Его член и яйца ноют от боли. Смазка вытекает из щели на кончике члена, пока он хватается за обивку, пытаясь сохранить самообладание. – Пожалуйста, – шепчет он, бедра дрожат. Астарион добавляет третий палец, и Гейл придушенно скулит. – Хорошо? – бормочет Астарион. Гейл судорожно кивает. – Очень хорошо, – шепчет он. – Продолжай. – Я так не думаю. Гейл поднимает голову. «Что?» Астарион несколько раз резко проводит рукой по его члену, Гейл вздрагивает, стискивая зубы, сдерживая сдавленный крик, который вот-вот вырвется наружу. «Что ты делал в моей постели?» – Ну уж нет, – стонет Гейл. – Я думал, ты шутишь. Ты знаешь, что я сделал, Астарион. – О, глупыш, – вздыхает Астарион. – Я говорил вполне серьезно. Пальцы замерли. Гейл пытается потереться о край дивана, но Астарион предупредительно обхватывает основание его члена ладонью. – Я жду ответа, сладкий. Гейл фыркает себе под нос. «Ха! Нет.» Астарион прижимается губами к его уху. «Ты серьезно пытаешься сопротивляться? Когда я буквально держу тебя за яйца?» Гейл поворачивается к нему с довольной улыбкой на лице. «О, но ведь ты платишь мне не за разговоры, сэр». Астарион смеется. «Очень умно. И очень рискованно. Возможно, мне все-таки придется лишить тебя статуса хорошего мальчика». Эффект настолько быстрый, что становится почти неловко. Гейл вздрагивает и хнычет. – Но я этого не сделаю, – продолжает Астарион. – Если ты начнешь говорить. Гейл снова зарывается лицом в подушку. – Ладно, – бормочет он, щеки горят. – Я… я доставлял себе удовольствие. Думая о тебе. Потерся о твою… ах! Астарион согнул пальцы. «О мою?» – Кровать, – задыхаясь, заканчивает Гейл, поджимая пальцы ног, когда спина выгибается дугой. – Кровать, ах… Черт возьми, Астарион… – Ты трахнул мою кровать? – Из твоих уст это звучит совсем уж непристойно, – стонет Гейл, и Астарион снова смеется. – Тебе повезло, что я считаю тебя невероятно милым, – говорит он, и Гейл сдерживает секундное волнение, пронзающее его от слов Астариона. – Твоего ничтожного подношения пока хватит. – Приятно иметь с тобой дело, – произносит Гейл, и Астарион щелкает его по уху. – О, я еще не закончил с тобой. Я заплатил за ночь, помнишь? – Вот почему днем я работаю в библиотеке, а не в Счетном доме, – отвечает Гейл. Астарион вздыхает. – Я должен был это предвидеть. Гейл фыркнул. «Это единственное, что ты увидишь, если мы не поторопимся». Астарион легонько шлепает его по заднице. «Наглый маленький щенок». Прежде чем Гейл успевает ответить, он осторожно вынимает пальцы и усаживается на журнальный столик. Ноги плохо держат его, но Гейл разворачивается и позволяет себе полюбоваться великолепным зрелищем – Астарион с раздвинутыми ногами и напряженным розовым членом. – Отрабатывай свое содержание, – говорит Астарион. – Присаживайся, милый. – Я беру дополнительную плату за любую позу, которая подразумевает физические усилия с моей стороны. Астарион поднимает горсть бумажных денег. «Не проблема». Смеясь, Гейл неуверенно опускается на колени Астариона. Изящные руки обхватывают его талию, ободряюще поглаживают бедра, потирают поясницу. Гейл медленно начинает опускаться вниз. О, боги. Это даже лучше, чем он себе представлял. Прошло уже немало времени с тех пор, как в него кто-то входил, и проникновение кажется немного чужеродным, но тут все как с ездой на велосипеде – знакомое ощущение, когда тебя берут, вновь наполняет тело; инстинктивно он слегка выпрямляет спину, с радостью встречая давление. – Взгляни на себя, – хвалит Астарион. – Хороший мальчик. Будто создан для меня, любимый. Гейл криво и неровно улыбается, прежде чем опуститься на член Астариона. Из горла вырывается придушенный вздох, гортанный и резкий. Астарион качает головой, будто в изумлении. – О, Гейл. Если бы ты только знал, как потрясающе сейчас выглядишь. Гейл краснеет, но ничего не может с собой поделать. Не каждый день кто-то так откровенно хвалит его, а тем более его физическую форму. Похвала вызывает привыкание, тем более, когда она исходит от Астариона. Слегка ошеломленный, он может только обнять Астариона в ответ и уткнуться носом ему в шею. – Скажи, если захочешь остановиться. В любой момент, – говорит Астарион. Это не вопрос, но Гейл все равно кивает. Удовлетворенный таким ответом, Астарион проводит рукой по волосам и коротко взъерошивает их. – Двигайся, – говорит он, и Гейл целует его в кончик носа. – Хорошо, – отвечает он и медленно приподнимается, а затем вновь опускается. Астарион чудесно заполняет его, он ощущает это великолепное тепло внутри себя и думает, что к нему легко пристраститься. Он снова сжимается, наслаждаясь приятным давлением. Астарион стонет. – Гейл, – говорит он. – Быстрее, милый. Хватит меня дразнить. – И в мыслях не было, – отвечает Гейл. Откровенная ложь. Сводить Астариона с ума – невероятно увлекательное занятие. Он снова приподнимается, слегка задыхаясь, когда разгоряченная головка члена Астариона по всей видимости упирается в его простату. – Ох, – изумленно произносит он, и Астарион кусает его за плечо. – Гейл, – умоляет он. – Пожалуйста. – Я двигаюсь, – отвечает Гейл. Ему приходится прикладывать все усилия, чтобы не просто обхватить руками шею Астариона и скакать на нем, как на выставочной лошади, но смотреть, как Астарион рассыпается на части. Даже если его бедра дрожат от того, насколько это приятно. – А вот и нет, – хнычет Астарион. – Ты испытываешь мое терпение… черт. Его слова стихают в сдавленном стоне, когда Гейл начинает целенаправленно насаживаться на него. Он притирается своим раскрасневшимся членом к животу Астариона перед собой. Тонкая нить вязкого предъэякулята растягивается между ними. Астарион проводит двумя пальцами по следам, которые оставил на нем Гейл, собирая жидкость, а затем использует ее в качестве смазки, медленно поглаживая Гейла. – Хнгх… ах… – Верно, любовь моя, дай мне услышать тебя… Он шепчет прямо на ухо Гейлу, дыхание щекочет его разгоряченную кожу, когда Гейл насаживается вновь и прижимается к его коленям. Он чувствует, как по телу пробегает дрожь, когда Астарион начинает осыпать его шею влажными поцелуями. Боги. Он хочет… он хочет двигаться, позволить своему возлюбленному оказаться насколько глубоко, насколько это вообще возможно. Но Гейл остается решительным. – Я лишь делаю все возможное, чтобы ни одна минута не прошла зря, сэр, – говорит он, пытаясь выглядеть скромным. – Мы же не хотим, чтобы все закончилось слишком быстро, правда? – Я думаю, ты просто ленишься, – говорит Астарион, откидываясь назад и отставляя руки. Он тяжело дышит, на лбу выступили бисеринки пота. – Но ладно. У меня полно времени, красавчик. Гейл закусывает губу, снова приподнимаясь. Очевидно, Астариону с трудом удается сохранять самообладание, но боги, для него это не менее мучительно. Его член столь тверд, что, кажется, он может кончить без всяких прикосновений, и с нисходящим движением, очередным давлением на простату, Гейл чувствует, как распадается на части. Его трясет, на шее выступили капельки пота, пока он отчаянно пытается сдержать собственный оргазм. Затем Астарион отвечает на его неглубокие толчки одним жестким, и Гейл задыхается, замирает, когда его член дергается возле живота. За мгновение наслаждение достигает пика, и его ноющие бедра подаются вперед, когда он полностью, почти болезненно, насаживается на член Астариона до самого основания. Острое удовольствие бежит по венам, и с криком Гейл кончает, так и не прикоснувшись к себе, выплескивая сперму на грудь и живот Астариона. Гейл пытается выругаться, но его колени слабеют, а тело дрожит. Получается непривычный для собственного уха высокий, тонкий вой. – О, милый, – шепчет Астарион. – Не смог сдержаться, да? Гейл смущенно прикрывает рот рукой. «Мне жаль…» Астарион прерывает его, крепко схватив за затылок. «Не смей извиняться». Теплые пальцы скользят по позвоночнику, слегка впиваясь в кожу. «Я еще не кончил», – негромко говорит Астарион. «Тебе все ещё предстоит отработать своё содержание. Если ты на это еще способен». Его голос звучит мягко, даже если слова кажутся резкими. Гейл улавливает в нем невысказанный вопрос. – Сделай это, – стонет Гейл, выгибаясь навстречу Астариону, и тот улыбается в ответ. – Ты устал, не так ли? – Для тебя – не слишком, – бормочет Гейл, но у Астариона, похоже, другие мысли. – Если ты вежливо меня попросишь, я сделаю все сам. Гейл пару раз моргает в ответ. «Пожалуйста?» Глаза Астариона распахиваются шире. «Что ж…» Это единственное предупреждение, которое он успевает получить, прежде чем Астарион переворачивает его и снова входит одним плавным движением. Спина резко ударяется о стол, оставшиеся на поле фигуры разлетаются в стороны. Его дырочка смачно, влажно хлюпает, когда Астарион грубо проникает внутрь. Гейл обхватывает шею Астариона и приникает ртом к его блестящему от пота плечу. Боги. Это невероятно. Грязно и вульгарно. Стол под ними пронзительно скрипит, бедра Гейла дрожат так сильно, что едва удерживаются возле талии Астариона. Он согнулся почти пополам, его тело трясется, пока в нем пылает жгучая агония от того, как резко член внутри него проходится по набухшей после оргазма простате. Он отчаянно хватает ртом воздух, с прилипших к лицу прядей капает пот. Гейл всхлипывает, уткнувшись в плечо Астариона, с губ срывается бессвязный лепет, когда его трахают так неистово, что разум просто отключается. Все отходит на второй план, кроме чувства наполненности и того, как Астарион прекрасно ощущается внутри него. Тело ноет. Тело ноет, боль от дырочки переходит на спину, когда он снова и снова ударяется о стол. Его покрытый остатками спермы член бесполезно болтается между ног, мягкий, влажный. На щеках чувствует подозрительная влажность, но едва ли сейчас можно сделать паузу, чтобы вытереть лицо, не тогда, когда его глаза бесконтрольно закатываются. Он настолько увяз в этом делирии, что не замечает, как Астарион замедляет темп. – Гейл, – шепчет он, и Гейл моргает, поворачивая голову в сторону. Астарион гладит его по лицу, а затем одной рукой придерживает за затылок. – Вернись ко мне, дорогой. Гейл моргает, мужественно пытаясь собрать воедино остатки сознания, чтобы дать хоть какой-то связный ответ. – Из меня вышла хреновая проститутка? – спрашивает он, голос странно невнятен даже для его собственных ушей. – Я мог бы попробовать себя в роли испорченного студента. Может, получилось бы более натурально. Проститутка Гейл может бросить свою дневную работу в библиотеке. На самом деле все, чего он хочет, – это вновь погрузиться в то чудесное маленькое пространство, в котором он каким-то образом оказался. Кажется, там ничто не имеет значения, кроме прекрасного ощущения Астариона внутри его тела. – Нет, любовь моя. Ты был идеален. К его удивлению, Астарион почти благоговейно обхватывает его лицо руками. Гейл льнет к его рукам, придвигаясь щекой к прохладной ладони. Астарион следит за этим движением широко открытыми глазами. – Я передумал, – шепчет он. – Хочу назад своего великолепного Гейла. Позволь мне позаботиться о тебе, любимый. Странно. Очень странно. Но сейчас это звучит так мило. Гораздо приятнее, чем притворяться шлюхой. Улыбаясь, Гейл способен только кивнуть. Медленно Астарион снова начинает двигаться. В ночной тишине, без ширм, без других попыток убежать и спрятаться. В кои-то веки Гейл не чувствует в этом необходимости. – Все в порядке? – шепчет Астарион. Гейл кивает, горло сжимается. – Можешь двигаться, – говорит он. Однако Астарион не берет его с прежним пылом. Вместо этого он прижимается лбом к Гейлу, глядя на него с невероятной нежностью. Это хорошо. Так чертовски хоршо. Гейл знает, что это может быть приятно – он не в первый раз оказывается снизу, но прошло так много времени с тех пор, как ему позволяли лежать и просто получать удовольствие, ни о чем не беспокоясь… Это не похоже на их прежние занятия любовью. Он получил от Астариона все, что мог, как и Астарион от него, и теперь, после всего, в окружении покрытых потом поверхностей и влажных пятен, невидимое напряжение в комнате разрушилось. Спешить больше некуда, и в отсутствие бешеной похоти… …остаются только они. Астарион берет его медленно, лицом к лицу, руки крепко сцеплены. Медленное скольжение горячего, тяжелого члена внутрь его чувствительный дырочки и наружу почти ошеломляет, посылая острые искры удовольствия по позвоночнику каждый раз, когда Астарион выходит почти полностью, задевая головкой чувствительное колечко мышц. Гейл хнычет, когда Астарион обхватывает рукой его бедный, перевозбужденный член. Слезы подступают к глазам, нервы выдают неровную мелодию, сдавленный стон срывается с губ. И когда Астарион наконец слегка смещается, наклоняется чуть ниже, задевая его простату, мир Гейла рассыпается. Он парит в воздухе, высоко над землей, над своими глупыми, материальными проблемами в этом глупом, материальном мире. Оргазм застает его врасплох, внезапно закручиваясь вдоль всего позвоночника. Глаза распахиваются, когда он вновь кончает, из члена вырывается только жалкая, тонкая струйка спермы. Остальная часть оргазма проходит без следа – с болезненным стоном он инстинктивно прикусывает плечо Астариона, пока руки и ноги превращаются в желе. Когда его отверстие сжимается от силы кульминации, Астарион стонет, уткнувшись лицом Гейлу в плечо. – О, – шепчет он. – Было так хорошо, сладкий, когда ты сжался вокруг меня… – Пожалуйста, – едва слышно умоляет Гейл, и Астарион еще несколько раз неглубоко толкается, прежде чем кончить внутрь Гейла. Его пальцы запутываются в светлых кудрях, когда Астарион достигает пика, он гладит его, прикусывает мочку уха, руки дрожат, а разум теряется в дымке. В конце концов Астарион поднимает голову и прижимается поцелуем к губам Гейла. – Спасибо, – тихо говорит Астарион. – За все. Гейл улыбается ему в ответ, бездумно и счастливо. Он смутно замечает, что Астарион пытается уговорить его лечь на диван, но мысль о том, чтобы сдвинуться с места, заставляет его хныкать, ворчать и упираться пятками в воздух. В конце концов, ему кажется, что он слышит, как Астарион фыркает и смеётся, а затем подхватывает потное, измученное тело и укладывает на липкий журнальный столик, среди позабытого игрового поля и скомканных листов бумаги. Тревоги растворяются в воздухе. Возможно, в жизни есть нечто большее, чем нежные объятия, но все это может подождать. Сейчас Гейл просто доволен тем, что лежит здесь: волосы убраны с лица любящей рукой Астариона, ухо прижато к сердцу Астариона, и он слушает, как оно бьется в унисон с его собственным сердцем.