Still Breathing

Астарион появляется как раз в тот момент, когда Гейл пытается усадить Тару в переноску. Позади него – новенький чемодан на колесиках, в волосах поблескивают солнцезащитные очки, через руку перекинут теплый свитер. Он приветливо чмокает Гейла в щеку, в ответ на что Гейл хватает его за запястье и целует в губы. Боги. Этот жест просто не способен надоесть. Астарион не может унять трепет в груди и дрожь в коленях. Вот так чувствуешь себя, когда кто-то тебя обожает? За годы брака с Касадором он ни разу не испытывал ничего подобного. Сейчас, когда он стоит перед Гейлом, сердце стучит как сумасшедшее. Накануне ночью он никак не мог уснуть – то ли из-за предстоящей поездки, то ли из-за того, что впервые за несколько недель Гейл не остался на ночь. – Я собирался заехать за тобой, – говорит Гейл, делает шаг назад и жестом указывает Таре, чтобы та запрыгнула в салон. В ответ она шипит и заносит лапу над блестящим кузовом, всем своим видом выражая недовольство. – Нет! Плохая Тара! Астарион хмыкает. «Ты всегда находишь себе подходящих по размеру врагов, да?» Тяжелый вздох Гейла превращается в вопль, когда Тара бьет его крылом по лицу. – Тара, – начинает он с болезненным видом, – не хочет ехать в переноске. Астарион морщится. «Зачем ей переноска?» Тара громко мяукает в знак согласия. Гейл стонет и небрежно проводит рукой по волосам, отчего они сразу приобретают растрепанный вид. Астариону сразу хочется усилить этот эффект. – И ты туда же, – ворчит он. – Если уж на то пошло, Тара – как бы это сказать? Не слишком много весит. Если мы решим использовать кабриолет по прямому назначению, возникнет немаленькая такая вероятность, что, учитывая ее привычку то и дело хлопать крыльями в неподходящий момент, а также аэродинамическую форму ее тела… – Она улетит, – заканчивает Астарион, еле сдерживая смех. Тара издает раздраженную трель, а Гейл качает головой, прижимая руку ко лбу. – И не по своей воле, – говорит он, бросая на нее пристальный взгляд. – Я бы не хотел собирать твои останки по асфальту, моя дорогая. Тара громко икает, но, к радости Астариона, нехотя опускается на место. Гейл облегченно вздыхает. – Я выпущу тебя, когда мы поднимем крышу, – обещает он. Из переноски доносится приглушенное шипение, а затем громкий стук. С очевидным напряжением Гейл закрывает дверь временной тюрьмы Тары, но не запирает ее, что не ускользает от внимательного глаза Астариона. – Уверен, она забудет об этом предательстве, когда я отвезу ее к матери, – говорит Гейл. – Две недели ее будут баловать. Для нее это такие же каникулы, как и для нас. Из переноски доносится жалобное мяуканье. Вздохнув, Гейл кладет небольшую дорожную сумку на свободное сиденье рядом. Астарион с любопытством спрашивает: «Что это?» Гейл бросает на него многострадальный взгляд, смешанный с нежностью. «Еда в дорогу для вашей светлости, разумеется». Волна недоверия к его словам застает Астариона врасплох. Трудно представить, что кто-то обратит внимание на его привычки, не говоря уже о том, чтобы вести себя соответствующе. – Как и должно быть, – надменно отвечает Астарион, хотя и понимает, что эффект несколько смазан его дрожащими пальцами. Как и подобает джентльмену, Гейл обходит машину, чтобы открыть дверь, и целует Астариона в щеку. Место поцелуя все еще горит на коже, когда четверть часа спустя они уже несутся по шоссе. Астарион несдержанно прижимает ладонь к лицу. Странная, необъяснимая тоска по прикосновениям Гейла поглощает все мысли, это страстное желание – нечто совершенно ему незнакомое. Астарион не может припомнить, когда в последний раз так жаждал чьего-то общества и члена. Гейл тыкает его в ногу. «Пристегнись», – говорит он, и Астарион пытается не закатить глаза. И все же он сам на это подписался. *** Есть что-то необъяснимо привлекательное в уверенном мужчине за рулем, и это что-то невероятно заводит Астариона. К сожалению, учитывая то, что Гейл – человек одновременно уверенный и до боли занудный в вопросах безопасности дорожного движения, его вряд ли можно отнести к этой категории. Несмотря на это, Астарион все еще чувствует себя неприятно возбужденным просто потому, что с каждым дуновением ветра до него доносится аромат Гейла. Соблазнительное сочетание высококачественного стирального порошка, дорогого одеколона и ароматических солей для ванн. Чертов позер. И все же. Боги на небесах. Астарион задается вопросом, способен ли кинк на запахи передаваться воздушно-капельным путем. Он бросает хитрый взгляд в сторону. Гейл слегка откинулся в кресле, взгляд устремлен вперед, одна рука лежит на руле, а другая поглаживает пальцы Астариона. Они в пути всего час, а Астарион уже предпочел бы, чтобы Гейл погладил кое-что другое. Еще один нервирующий момент – отсутствие секса после той неистовой ночи (а затем и утра) страсти. По какой-то причине Гейлу, кажется, совершенно достаточно просто… быть рядом с ним. Последние два дня прошли в целомудренных, но нежных поцелуях и внезапных обнимашках на диване в середине дня. Очень мило. Астариону очень нравится. А еще ему очень понравилось бы кончить сегодня. Гейл жестом указывает в окно, рассеянно поглаживая костяшки его пальцев. Это вдохновляет Астариона. – С тех пор основное предназначение реки Чионтар изменилось, но столетия назад она играла важную роль в содействии междугородней торговле… – Конечно, – соглашается Астарион, расстегивая брюки. Если он чему-то и научился благодаря вебкаму, так это умению раздеваться, используя только одну руку. Как он и предполагал, Гейл ничего не замечает. Он слишком увлечен рассказом об истории реки, что течет под мостом, по которому они едут. – …гранича с бесчисленными поселениями, в устье которых располагались Врата Балдура… Его твердый, жаждущий внимания член выскакивает из брюк. Астарион пару раз обнадеживающе его поглаживает, а затем разворачивает бедра в сторону Гейла, который продолжает любовно касаться его руки. – В наши дни на реке чаще можно встретить каноэ или рыбацкую моторную лодку… Астарион, это что, твой… Его взгляд резко опускается вниз, когда Астарион вжимает влажную головку своего члена в ладонь Гейла. Получается странная поза – он наполовину приподнялся со своего сиденья, и бедра уже начинают дрожать от необходимости держать все тело на весу, но возмущение на лице Гейла того стоит. – Астарион! – Ты уже и так гладил мою руку, – защищается Астарион. – С таким же успехом ты можешь погладить что-нибудь еще. Он слегка вздрагивает, когда теплая рука обхватывает его член, даже если Гейл не выглядит очень уж довольным. – Я за рулем, – неодобрительно говорит он. – Вряд ли это вершина дорожной безопасности. Даже не скальный выступ! Астарион слегка толкается в кулак Гейла, борясь с желанием застонать. «Тогда почему бы тебе не убрать руку?» Гейл шипит. Астарион усмехается и опускает бедра обратно на сиденье, устраиваясь поудобнее. К счастью, Гейл его не отпускает. Очко в пользу Астариона. – Ну же, – поддразнивает он, хотя в этом нет необходимости. С ядовитым взглядом Гейл медленно и уверенно проводит твердой рукой по его члену. Астарион отвечает ему демонстративно громким стоном, который переходит в искренний вздох, когда Гейл касается большим пальцем его щели, размазывая жидкость и нежно потирая уздечку. – Да, – стонет он, и пальцы ног сами собой поджимаются, когда тело пронзает волна удовольствия. Она растекается по коже, словно горячая лава, жар скапливается внизу живота. Он выгибается навстречу прикосновениям Гейла, наслаждается пошлым звуком, с которым ладонь скользит по члену, и все более коротким и прерывистым дыханием Гейла. – Черт возьми, Гейл, – говорит Астарион и сам удивляется, насколько грубо звучит его голос. – Я так возбудился, любовь моя. Хочешь знать, о чем я думаю? Гейл резко вдыхает, взгляд по-прежнему решительно устремлен вперед. «Рассказывай». – О тебе, – хрипит Астарион, засовывая одну руку под рубашку, чтобы погладить сосок. – О том, как тесно внутри тебя. Не могу перестать думать о твоей тугой дырочке. Как развратно ты выглядел, растянутый для меня, весь в каплях моей спермы. Гейл крепче сжимает руль. Движения руки на члене Астариона становятся слегка неуверенными. – Или этот твой проклятый рот, – продолжает Астарион. – Я люблю твой голос, милый, но заткнуть тебя своим членом — это совсем другое дело. – Я за рулем, – протестует Гейл, но Астарион уже разошелся. – Знаешь, о чем я мечтал прошлой ночью? – спрашивает он, понижая голос до неприличного уровня. – Ты подо мной. Я бы часами сидел на твоем лице. Интересно, как долго продержится твой умелый язычок, прежде чем устанет. Гейл бросает на него быстрый взгляд и неуверенно сводит ноги. Астарион проводит рукой по бедру Гейла, наслаждаясь тем, как его мышцы напрягаются в ответ. «Я бы не торопился». Грязные разговоры всегда были припасены для его стримов. Астарион никогда не видел смысла – по крайней мере, для себя – в том, чтобы фантазировать о ком-то, когда зрители и так охотно фантазировали о нем. Но с Гейлом… Астарион хочет увидеть, как он корчится. Этот человек напрочь лишен невинности. Неважно, что он застегивает все до единой пуговицы на своих рубашках и краснеет, как девица, едва услышав хотя бы малейшую непристойность. Астарион способен распознать извращенца с первого взгляда. И да услышат боги его молитвы, ибо он намеревается вытащить на белый свет эту его сторону. – Интересно, каково это – когда волоски твоей бороды щекочут мои яйца, – говорит он, перемежая слова развратными стонами. – Черт, я представляю это прямо сейчас. – Астарион, – хрипло и грубо скулит в ответ Гейл. Он выглядит обессилевшим, а ведь они только начали. Прежде чем Астарион успевает ответить, кто-то громко сигналит. Он ударяется плечом в дверь, когда Гейл резко поворачивает руль и выпускает его член из ладони. Мимо проносится машина. Гейл резко вдыхает. – Опасно, – начинает он, – вытворять подобное, когда я за рулем. – Жаль, – совершенно серьезно говорит Астарион. Но Гейл прав. Их жизни куда ценнее потерянного оргазма. В любом случае к вечеру они будут в Глубоководье, и Астарион сможет высосать из Гейла всю душу через его член бесчислен... Машина сворачивает на обочину, и Гейл резко нажимает на тормоза. – Отодвинь сиденье, – грубо говорит он, и Астарион смотрит на него непонимающим взглядом. – Что ты делаешь? – Если кто-то спросит, это была твоя идея, – перебивает Гейл. У Астариона падает челюсть, когда Гейл выходит из машины, подходит к пассажирской двери и резко открывает ее. – Дорогой! – Дальше, – говорит Гейл, и Астарион снова нажимает на кнопку. Сиденье медленно отодвигается назад. – Откинь спинку, пожалуйста. – Какая кнопка… – Вот эта, – говорит Гейл, нажимая на нее. Прежде чем Астарион успевает отреагировать, Гейл забирается ему на колени, неловко сгорбившись всем телом. – Непослушный мальчик, – восторженно выпаливает Астарион. – Кто бы мог подумать, что ты способен на такое? Он дразнится, само собой. Если он что и узнал о Гейле, так это то, что насколько хорошо они подходят друг другу, и Астарион порой вздыхает про себя, думая о всех тех горизонтах, которые он сможет открыть для них в спальне Гейла и за ее пределами. Конечно, секс в машине не первым приходит на ум, но сейчас, когда Гейл прижимается к его ноющему члену, Астарион весьма доволен происходящим. И становится еще лучше, когда Гейл расстегивает брюки и освобождает свой прекрасный большой член. Ух. Астарион обожает его. В этот же момент Гейл стонет и хватается за ногу. – Похоже, я переоценил свою гибкость, – ворчит он. – Ау! Мои колени… Когда Астарион шлепает его по заднице, он слегка опускает глаза и выпячивает нижнюю губу. Это совершенно очаровательно, даже если Гейл скорее сбреет бороду, чем признается, что дуется от малейшего неудобства. – Вот для чего нужен ибупрофен, – отвечает Астарион. Гейл щурится: то ли от солнца, то ли от боли в коленях, то ли от недоумения по поводу смелости Астариона, нельзя сказать наверняка. – Ибупрофен не для этого, – твердо говорит Гейл и стонет, когда Астарион принимается откровенно его лапать. – Ах… милый, прекрати… Он немедленно останавливается. «Серьезно?» Гейл прикусывает нижнюю губу. «Нет», – выдавливает он из себя. «Продолжай». С радостью Астарион возобновляет свои действия. Боги. Задница Гейла – одна из самых любимых частей его тела. Округлая, мягкая. Астариону нравится шлепать по ней и смотреть, как кожа маняще расходится волнами. Совершенно восхитительное сочетание мышц, плоти и крови, потрясающий изгиб, от одного взгляда на который у него текут слюнки. Однажды он вцепится в нее зубами, помяните его слово. Но пока достаточно будет насадить Гейла на свои пальцы. – Смазку, – говорит Астарион, его пальцы слегка пробегаются по тугой дырочке. Гейл хмурится. «Зачем, скажи на милость, мне смазка в машине?» Астарион недоуменно моргает. «А почему бы и нет?» Гейл смотрит на него в ответ. «Я сделаю вид, что ты этого не спрашивал». Слегка ухмыляясь, Астарион не глядя открывает бардачок и хватает флакон WD-40. – Идеально, – ликует он, и Гейл бледнеет. – Я использую его, чтобы крыша не скрипела, – говорит он. – Оно не предназначено для анального секса. Астарион открывает крышку. «Теперь предназначено». К его удовольствию Гейл издает нечто среднее между звуком сдуваемого воздушного шарика и звуком пукающего кота. «Астарион!» – Смажу тебя, – говорит Астарион, делая вид, что выдавливает смазку. – Чтобы ты был как следует мокрым, мой дорогой, г-ха!....Гейл-диллак… Гейл, благословите боги его душу, тут же тянется к флакону. Тесный салон только усугубляет его неудачную попытку. Астарион с радостью отводит руку еще дальше. – Есть иные предложения? Гейл бормочет что-то себе под нос. Астарион тычет его в бок. – Я не слышу тебя, красавчик. Гейл закрывает глаза и краснеет. – Плюнь, – наконец вырывается у него. Астарион делает вид, что не слышит. – Прости, дорогой. Можешь повторить еще раз? Гейл вздрагивает и пытается прижать раскрасневшийся член к мягкой рубашке Астариона. Астарион сдерживает стон; мысль о том, что ему придется проделать остаток пути с разбушевавшейся от возбуждения фантазией, просто невыносима. – Плюнь, – повторяет он. Астарион прикусывает мочку его уха, и Гейл отвечает тихим хныканьем, уткнувшись лицом ему в плечо. Вибрация прокатывается по его разгоряченному телу и оседает в животе, словно разгорающееся пламя. – Но ты постоянно твердишь о важности смазки. Он ни за что не стал бы использовать WD-40 в качестве смазки, конечно же. Астарион слишком его обожает, чтобы заставлять так страдать. – Я предпочту немного дискомфорта, чем целый мир боли, – говорит Гейл, и Астарион смеется, откидывая в сторону флакон и поднимая два пальца. – Соси. Зрачки Астариона становятся еще шире, когда Гейл подчиняется, непристойно обхватывая губами протянутые пальцы. Веки трепещут, член зажат в кулаке, и он посасывает пальцы с таким энтузиазмом, что это чувство отдается прямо в яйцах Астариона. Черт. Он не просто чувствует это. Он чертовски ревнует к своей собственной руке. – Хороший мальчик, – говорит Астарион срывающимся голосом. Гейл стонет, не выпуская пальцев изо рта. – Убедись, что они полностью мокрые. Невероятно, как этот мужчина, этот чопорный, рассудительный человек, так легко превращается в послушного, податливого мальчика, когда в его заднице или во рту оказывает член. Он беззастенчиво упивается как собственным удовольствием, так и вниманием к своему любовнику. Склонность Гейла к этому настолько заразительна, что Астарион, трагически привыкший пренебрегать собственным наслаждением, не может не присоединиться к нему с тем же энтузиазмом. – Я собираюсь растянуть тебя, – говорит Астарион, и Гейл издает тихий стон недовольства, когда Астарион убирает пальцы, слегка посасывая кончики в знак протеста. Астарион тут же заменяет их своим ртом. Гейл улыбается сквозь поцелуй, его язык жадно скользит по губам Астариона, тщательно исследуя его рот. Он чувствует вкус чая и смородинового конфитюра, мягкая борода слегка царапает кожу Астариона. Астарион медленно тянется вниз и вводит палец в отверстие Гейла. Угол неудобный, а слюна – плохой лубрикант в обычной ситуации, не говоря уже о сексе в машине. Но член Астариона не такой уж толстый, и он уверен, что при достаточном терпении Гейл сможет принять его. Хотя он не торопится; конечно, не торопится. – Ты так хорошо справляешься, – бормочет Астарион, и Гейл расслабленно прижимается к его груди. Сердце замирает от того, как ярко Гейл реагирует даже на малейшую похвалу. Астариону нравится наблюдать за тем, как Гейл смущается от потока сладких слов, но еще больше для него значит то, что он понемногу избавляется от неуверенности в себе, которая, кажется, пронизывает все аспекты жизни Гейла. И вот Астарион проводит свободной рукой по позвоночнику Гейла, еще раз называет его хорошим мальчиком и вводит второй палец. С губ срывается слабый стон. Из-за дискомфорта великолепный член Гейла слегка опадает. Астарион ободряюще пару раз проводит по нему рукой. – Нам не обязательно это делать, – говорит он. – Просто подрочить было бы столь же прекрасно. Или мы могли бы и вовсе одеться. Я не хочу причинять тебе боль, милый. Гейл улыбается в ответ. «Ценю твое беспокойство, но уверяю тебя, я далеко не на пределе своих возможностей». – Мы можем остановиться в любой момент, – отвечает Астарион и вводит третий палец в сжимающееся отверстие Гейла. Он не торопится в этот раз – похоже, это причиняет ему наибольший дискомфорт, если судить по прерывистым вздохам. Гейл зарывается лицом в плечо Астариона и, спустя мгновение, впивается в него зубами. Слюны, наверное, хватило бы, если бы в салоне было достаточно места, чтобы как следует поработать над Гейлом языком. Увы, все, что есть у Астариона, – это очень сухой рот и тесное пассажирское сиденье кабриолета. К счастью, он невероятно талантлив. Астарион прекрасно знает, как тяжело готовиться, используя только слюну. Он медленно растягивает Гейла, стараясь попутно ласкать его, регулярно смазывать пальцы, стимулировать как можно больше. – Как себя чувствуешь? – спрашивает Астарион хриплым голосом. Гейл вздыхает с блаженством на лице. – Немного больно, – признается он. – Но ты мне поверишь, если я скажу, что это приятное жжение? Астарион фыркает. «Каждому свое». Гейл улыбается возле его губ. «Думаю, я готов». Астариону не нужно повторять дважды. С большей тщательностью, чем когда-либо доставалась его занятиям в университете, он постепенно вводит член в хорошо растянутую дырочку Гейла. У Гейла перехватывает дыхание, когда головка проникает внутрь. – Хорошо? – Невероятно, – вздыхает Гейл и целует его. Астарион мягко подается вверх, и Гейл блаженно закрывает глаза, выдыхая, когда Астарион медленно входит до конца. Затем он начинает двигаться. Или, по крайней мере, пытается. В машине тесно. Поза неудобна, и Астариону приходится быть особенно осторожным, толкаясь внутрь Гейла, потому что в противном случае они сломают крышу. Крошечное пространство заполняется вздохами и болезненными вскриками, когда кто-то ударяется локтем о сиденья и дверцы. Астарион начинает сочувствовать Таре за то, что ей приходится быть невольной свидетельницей их весьма неловкого соития. На данный момент Гейл ударился головой о крышу уже пять раз. Но это того стоит. Гейл не столько скачет на нем, сколько раскачивается на месте, потому что это все, на что хватает пространства. Его член влажный, с кончика очаровательно стекает смазка, образуя небольшую лужицу на животе Астариона. Это далеко не лучший секс в его жизни. Даже не топ-10. Если уж на то пошло, это сплошное неудобство и ад для его спины. Бедра начинает сводить судорогой, и он почти уверен, что кожаные сиденья Гейла плохо справятся с последствиями их оргазма. Его член трется внутри тесной дырочки Гейла, а яйца вдавливаются в сиденье. Тем не менее он все еще поглощен процессом на все сто. Беспорядочно, не согласованно, неудобно, неловко и так прекрасно. Бонусные баллы за то, насколько Гейл горяч, потому кажется, что он вот-вот… – Ах, – задыхается Астарион. – Не могу больше… – Давай, – отвечает Гейл, с наслаждением вжимаясь в него. Астарион стонет, впиваясь ногтями в скользкую кожу. – Ты так хорош, – выпаливает он. – Боги, дорогой. Ты идеален. Хочу кончить в тебя, наполнить тебя, чтобы ты был только моим… Он подчеркивает последнее слово резким толчком, от которого Гейл задыхается. Звук отражается прямо в его яйцах, резкий всплеск электричества пронзает позвоночник и толкает его за грань. Астарион тихонько вскрикивает, достигая кульминации, его член дергается и изливается внутрь Гейла. Дышать удается с трудом. Спермы так много, что часть вытекает наружу. Застонав, Астарион входит еще глубже, пальцы путаются в темных, влажных от пота волосах. – Ох, Гейл, – бормочет он. – Ты будто создан для меня. Очевидно, эти слова оказывают на Гейла какое-то необъяснимое влияние, потому что он жадно впивается в губы Астариона и сжимает его так сильно, как только может, а затем неуверенно приподнимается и опускается вниз. Его колени слегка скрипят, и Астарион, чувствуя необычайную щедрость после оргазма, успокаивающе их потирает. – Почти, – стонет Гейл, и Астарион подавляет всхлип. Его член начинает болеть, как от недостатка смазки, так и от чрезмерной чувствительности, но он слишком сильно хочет, чтобы Гейл тоже кончил, чтобы ему было так же хорошо, как Астариону. Астарион крепче сжимает бедра Гейла. Наверняка останутся синяки, но в жизни есть вещи и похуже, чем следы на теле от пальцев слишком ретивого любовника. На секунду Астарион даже задумывается о том, чтобы опустить крышу и продолжить трахаться на виду у всех проезжающих мимо. Гейл как раз из числа тех, кому это понравится, даже если на словах он будет все отрицать и вспоминать такие скучные вещи, как приличия и благопристойность. – Я близко, – хрипло шепчет Гейл, прижимаясь губами к влажной коже Астариона. – Я сейчас… Кто-то резко стучит в окно. «Открывайте!» Астарион замирает. – О, боже, – говорит Гейл. Еще один резкий стук. «Сейчас же!» Возможно, дело в постоянной бдительности, которую он выработал за годы брака с Касадором, а возможно, Астарион действительно столь невероятен, как утверждает Гейл. Не теряя ни секунды, он резко выходит из Гейла и убирает влажный член в штаны, одновременно другой рукой подтягивая сзади брюки Гейла. – О, боги, – продолжает блеять Гейл. – Мне скоро сорок! Нам скоро сорок! Почему мы не можем ограничиться спальней? Зачем я предложил это? – Успокойся, – шипит Астарион, но тот уже на взводе. – Я не могу сесть в тюрьму! Ты видел, что входит в состав разрешенных государством блюд? Только на прошлой неделе «Балдурский вестник» писал, что там возможно используют мясо гномов вместо курицы. Я едва смог дочитать! Черт возьми, Астарион. Я стал слишком самонадеянным! Конечно, это был знак! Пробормотав тихое извинение, Астарион затыкает рот Гейлу рукой. – Заткнись и опусти стекло, – шипит он. Только когда Гейл послушно подчиняется, отводя в сторону до комичности напуганный взгляд, Астарион убирает ладонь. Снаружи в форме Городской стражи стоит хмурый охранник. Астарион задается вопросом, способен ли он почувствовать запах свежей спермы. Ха! Ну что за мысль! – Все в порядке? Гейл слабо улыбается. «Да, сэр. Все хорошо». Астарион старается не застонать. Гейл до ужаса не умеет врать. Взгляд мужчины становится еще более недовольным. «Выйдите из машины, пожалуйста». Астарион чувствует, как Гейл напрягается, и на то есть веская причина. У них тот еще вид: рубашка Астариона спереди измазана предъэякулятом Гейла. Он уверен, что задняя часть брюк Гейла сейчас насквозь пропитывается спермой. И это еще не считая того, что у них обоих расстегнуты ширинки, благо это не видно благодаря явно неловкой позе. – Э-э, – красноречиво говорит Гейл. Все в порядке. Все в порядке. Астарион все уладит. Пусть до конца его дней будет известно, что Астарион Анкунин превосходно умеет решать проблемы. Округлив глаза, он шмыгает носом, затем шумно сморкается и отрывает лицо от плеча Гейла. Он незаметно надавливает пальцами на глаза; когда он поднимает голову, они успевают покраснеть и начать слезиться. Гейл смотрит на него, не веря своим глазам. – Простите, – жалобно икает он. – Я… я не з-знал, что останавливаться на о-обочине запрещено. Подумал, что в-все будет в порядке, р-раз это обочина. Он снова драматично всхлипывает, а затем судорожно трет глаза. – Меня похитили две недели назад, – лепечет он, глядя на охранника. Можно с точностью до секунды определить момент, когда тот узнает его. – И-и маленькие п-пространства все еще пугают меня. Именно п-поэтому м-мы едем на машине, понимаете? Я не м-могу лететь на самолете. Астарион разражается страдальческим воплем. Звучит весьма правдоподобно, особенно если сравнивать со звуками мерзких гноллов из фэнтези-фильмов. Гейлу приходится изо всех сил почти до крови прикусить губу. Черт. Как они дошли до этого? И как Гейлу удается быть таким очевидным? И все же Астарион только удваивает усилия. Как говорится, назвался груздем – полезай в кузов. – Э-этот человек – мой парень. Он просто помогает мне прийти в себя… Мне… Мне так жаль, сэр. Дай мне с-секунду, я выйду из м-машины… К его облегчению, охранник тут же отступает. – Все в порядке, – торопливо говорит он. – Я не знал. Астарион издает еще один чересчур драматичный не то плач, не то всхлип, за которым следует впечатляющая попытка откашляться. Лицо мужчины бледнеет. – Все хорошо, – добавляет он. – Эээ… оставайтесь там, ладно? На этот раз я сделаю вид, что ничего не случилось. Если только вы пообещаете мне, что больше не будете останавливаться на обочине без необходимости. – Н-не будем, – Астарион еще раз показательно шмыгает носом. – Спасибо, сэр. Вы так добры. Гейл смотрит на него широко открытыми глазами. Астарион щиплет его за руку. – Да! – поспешно добавляет Гейл. – Так любезно с вашей стороны. Что ж, Астарион. Давай… э-э найдем заправку, где ты сможешь как следует выплакаться. – Хорошая идея, – грустно говорит Астарион и машет охраннику рукой. Бедный напуганный мужчина едва не спотыкается на обратном пути. И вот они снова свободны. – Парень? – спрашивает Гейл, выглядя слишком довольным для того, кто сидел и молчал, как полный идиот, пока Астариону пришлось делать всю работу. – И это все, что ты запомнил? – сухо спрашивает Астарион, откидываясь на спинку кресла. – Фу. Почему бы Городской страже не заняться своими делами? – Подожди, – говорит Гейл. – Ты на самом деле не… Астарион бросает на него яростный взгляд. «Нет». Гейл выглядит впечатленным. «Это было великолепно». – Я знаю, – самодовольно говорит Астарион. – А теперь дай мне салфетку и бутылку воды, милый. Пришлось втереть твою смазку в глаза, чтобы они быстро покраснели, и я не против их промыть. Ничего личного, конечно. Вместо этого Гейл сам наливает немного воды на салфетку и начинает осторожно протирать ему глаза. Астарион тихо вздыхает и льнет к его рукам. – Я не мог позволить копу испортить нам отпуск, – бормочет он, уголки губ приподнимаются в улыбке, когда Гейл дрожит, прижимаясь к нему. Использованные салфетки отправляются в центральную консоль, и надо постараться не забыть и выкинуть их позже. Затем Гейл откашливается. – Я… эээм, однажды читал одну книгу, – неловко говорит он. – В ней подробно рассказывалось, как столкновение с опасностью влияет на желание… Он осекается. Ярко зардевшись, он с надеждой потирается о колени Астариона. – А ты... не читал о таком? Астарион не может удержаться и усмехается. – Гейл Декариос! Дерзкий маленький распутник… – …это совершенно нормально, можно даже сказать, обычное дело… – …ну, ты не успел кончить, как я полагаю… Гейл фыркает, выглядя почти оскорбленным. «Нет, я не кончил». Астарион опускает взгляд на брюки своего партнера. Действительно, их короткая встреча с охранником ничуть не ослабила его эрекцию: член Гейла упирается в переднюю часть брюк, сквозь ткань проступают очертания толстого ствола. С улыбкой Астарион протягивает руку и медленно вытаскивает его наружу. Гейл издает слабый стон, веки трепещут, когда Астарион лениво поглаживает его. – Ах… ааа… – Так хорошо? – бормочет Астарион. Гейл кивает, прежде чем начать тереться о член Астариона. – Я не смогу, – извиняется Астарион. – Уже нет. Однако он может трахнуть Гейла пальцами. Что он и делает с большим энтузиазмом. Дырочка Гейла растянута, расслаблена, хорошо смазана спермой Астариона. С неприличным звуком Астарион вводит один, два, а потом и все три пальца в отверстие Гейла; на какое-то время салон вновь заполняется влажным хлюпаньем, смешанным с громкими вздохами Гейла. Астарион сам себе не верит, когда чувствует, как его член вновь наливается кровью. Черт. Гейл так приятно сжимает его пальцы; хотя лучше, если бы это был его член… Три пальца растягивают его изнутри, другая рука плотно обхватывает член. Проходит совсем немного времени, и с приглушенным стоном Гейл кончает на рубашку Астариона. Он вздрагивает, когда Астарион медленно вынимает из него пальцы, а затем прижимается к нему всем телом, что Астарион воспринимает как намек на объятия. А еще это прекрасная возможность поцеловать глупого Гейла. И, конечно, больше ни один полицейский их не тревожит, но на коже появляется это не приятное ощущение, как только сперма начинает подсыхать. Посторгазменное блаженство совершенно чудесно, если оставить в стороне эту противную липкость. И оно длится до тех пор, пока Тара не принимается возмущенно мяукать с заднего сиденья. *** По просьбе Гейла и с неохотного согласия Астариона они останавливаются на ближайшей заправке. Ему нравится мысль о том, его сперма будет вытекать из Гейла на протяжении всей поездки, но даже он вынужден признать, что подобное уже чересчур. В ванной комнате он быстро ополаскивает член и меняет рубашку. Гейлу же требуется чуть больше времени, учитывая, что на его долю выпала основная часть их дневной активности. Он бесконечно долго извиняется за то, что заставил Астариона ждать, доходя до такой степени, что Астариону приходится чуть ли не физически убеждать его, что на самом деле ему не скучно, и он более чем счастлив просто побродить по магазину. Он пришел к выводу, что Гейл невероятно боится отнять чужое время и пространство – правда, проявляется это только в компании действительно дорогих ему людей. Астарион невольно замечает, что для человека, столь уверенного в своих интеллектуальных способностях, ему не хватает такой же уверенности во всем остальном. Это все влияние его мерзкой бывшей, не иначе. Астариону хочется сжечь ее на костре за все, что она сделала и продолжает делать. У него с ней свои счеты, учитывая весомую долю подозрений касательно ее причастности к его похищению, о которых ему еще только предстоит поговорить с Гейлом, но сейчас не стоит на этом зацикливаться. Сейчас он предпочитает думать о Гейле, который занимал все его мысли с тех пор, как они познакомились; тем более теперь, когда они… ну, Астарион не уверен. Им хорошо вместе, и в обозримом будущем Астарион не собирается отпускать Гейла. На самом деле нет необходимости усложнять все навешиванием ярлыков. Если он чему-то и научился, так это тому, что даже брак не способен привязать одного человека к другому. Не обязательно давать определение их с Гейлом отношениям, чтобы просто обожать его. Конечно, тут же возникает вопрос, действительно ли Гейл испытывает к нему те же чувства. Хотелось бы верить, что да. И пока Гейл не прогонит его, Астарион будет вести себя так, будто это правда. Довольный своими полуденными открытиями, Астарион тащит охапку снеков на кассу. Угрюмый, прыщавый подросток, сидящий за прилавком, едва слышно ворчит, проводя карточкой по считывающему устройству, а затем кладет достает пакет. Астарион быстро складывает в него покупки, слегка наклонив голову, когда на лице кассира появляется знакомое выражение. Сегодня он не в настроении раздавать автографы. Вернувшись в машину, Астарион быстро проверяет Тару, которая, кажется, на них обиделась. Хотя места для ног здесь просто ужасно мало, сиденья достаточно удобные, чтобы спина не болела – но он все же не собирается уступать ей переднее сиденье. Пока Тара негромко шипит на него, Астарион подумывает, чтобы купить ли ей каких-нибудь вкусняшек, но тут в салон втискивается Гейл. – Ты оплатил мой бензин? Астарион изображает саму невинность. «Может быть». Гейл хмурится. «Тебе не обязательно было это делать». – Ты прав, – говорит Астарион. – Но я хотел. Так что заткнись и поцелуй меня в знак благодарности. На мгновение Гейл приходит в замешательство, но в конце концов сдается и прижимается губами к Астариону. Все это превращается в полноценный поцелуй, который Астарион резко обрывает, заметив, что продавец слишком заинтересованно смотрит в окно. – Была кровь? – спрашивает Астарион, когда они оба садятся обратно на свои места. – Анальные разрывы? Гейл медленно поворачивается и смотрит на него. «Что это за вопрос?» – Такой же, как ты задавал мне, – отвечает Астарион, и Гейл выглядит почти впечатленным. – Туше, – неохотно признает он. – Да, есть небольшие кровянистые выделения. Но никаких серьезных разрывов, насколько я могу судить. Бывало и хуже от моих же пальцев. Я бы сказал, что беспокоиться не о чем. Астарион что-то мычит себе под нос. «Слишком много трахал себя, да?» Гейл морщит нос. «Тебе обязательно всегда быть таким грубым, Астарион?» – Это ты решил трахнуть меня на пассажирском сиденье. – А ты показывал свои интимные места мне! Они выезжают с парковочного места, не прекращая препираться. Это замечательный спор, и Астарион не может быть счастливее. В общей сложности поездка займет 12 часов. На отметке в три часа Астарион доедает все, что Гейл взял с собой в дорогу, и принимается за еду с заправки. – Астарион, – вздыхает Гейл. – Если продолжишь в таком темпе, тебя стошнит. Астарион морщится: «Меня не укачивает», – надменно говорит он. На четвертом часу они снова останавливаются на обочине, хотя и по гораздо менее сексуальным причинам. Гейл вежливо отводит глаза, пока Астариона тошнит в ближайших кустах. – Ни слова, – хрипит он. Гейл молча протягивает ему бутылку воды, хотя его недоверчивый взгляд вполне явно передает пресловутое «я же говорил». На пятом часу на небе появляется солнце, и воздух немного прогревается. Вкупе с подогревом сидений становится достаточно тепло, чтобы Гейл решил убрать откидную крышу. Свежий воздух благотворно влияет на Астариона и его тошноту. Вскоре он вновь начинает подпевать мелодиям на радио, в частности Песне Ночи, хоть и жутко фальшивит. Через некоторое время к нему присоединяется Гейл. Энтузиазма им не занимать, а вот попаданием в ноты они не грешат, отчего Тара шипит и визжит с заднего сиденья. На шестом часу они останавливаются в причудливой придорожной забегаловке. Вопреки симпатичным витражам и многочисленным растениям в горшках, свисающим с облупившихся стропил, меню изобилует такими странными блюдами, как тушеный кобольд и тосты с василиском. Астарион заказывает слишком много еды, большую часть которой ему каким-то образом удается съесть. Они угощают друг друга кусочками колбасы из крови грифона и крылышками в горьком пиве, а их глаза подолгу задерживаются на липком столе, пахнущем плесенью и несвежими полотенцами. На седьмом часу они снова отправляются в путь, и Астарион решает попробовать себя в роли водителя. К всеобщему удивлению, его стиль езды… ну, он уверен, что Гейл с трудом подавляет желание его прокомментировать. Тем не менее, все его мысли на этот счет совершенно ясны из того, как он изо всех сил вцепляется в сиденье, пока Астарион умудряется вилять и оттормаживаться на абсолютно прямом шоссе. Астариона веселит, что страх Гейла за свою жизнь быстро превращается в нарастающее возбуждение в его штанах. В середине восьмого часа они останавливаются возле большого открытого поля, усеянного цветами до самого горизонта. Гейл предупреждает Астариона, чтобы тот не заходил на поляну – в конце концов, это может повредить растениям. Астарион, как настоящий бунтарь, тайком подбирает несколько опавших цветов и нежно вплетает их в волосы Гейла, пока тот не видит. Они делают множество фотографий на фоне великолепных пейзажей. После этого Гейл удивляет их обоих, прижимая Астариона к борту машины и заглатывая его член на виду у всех, кто мог бы проехать мимо. Астарион кончает на девятом часу их поездки. Он сжимает волосы Гейла в руках, сердце бешено колотится, когда его сперма выплескивается в расслабленное горло. Гейл все проглатывает, целует его в кончик и любовно укладывает обратно. Они нескромно целуются прямо на капоте машины, а затем снова отправляются в путь, причем ради общей безопасности Гейл вновь садится за руль. Сытый желудок и пустые яйца – две причины, по которым Астарион быстро проваливается в сон. Он слегка похрапывает и пускает слюни на протяжении десятого часа их путешествия и просыпается к одиннадцатому. Оказывается, за это время Гейл успел прослушать в общей сложности два с половиной выпуска подкаста об истории древних магических артефактов. На двенадцатом часу пути они все еще в часе езды от пункта назначения, скорее всего, из-за многочисленных остановок. Во время короткого перерыва на ближайшей заправке Гейл берет себе большую чашку кофе, а Астарион – сомнительного вида хот-дог. К счастью, от хот-дога не Астариона не тошнит. Они прибывают в Глубоководье в тринадцатом часу, на небе мягко мерцают звезды. Тихий гул сельской местности сменяется шумом города. Астарион видит золотые огни, мигающие вдали. Безлюдные проселочные дороги уступают место элегантным стальным аркам, гордо возвещающим о прибытии в Сияющий город. Астарион поворачивается и смотрит на Гейла. Лучи заходящего солнца осыпают золотом его кожу, волосы едва касаются плеч. Его взгляд устремлен на дорогу, мягкие черты лица изрезаны мелкими морщинами в уголках глаз и на лбу. Из-под свитера виднеется пара засосов – следы неистового стремления Астариона заявить права на этого человека. Отрадно, что Гейл отдал ему контроль над всем их взаимодействием в спальне. Он не уверен, есть ли у него какие-то предпочтения – хотя, учитывая, что Гейл такой же гедонист, как и он сам, Астарион уверен, что ему понравится все, что позволит ему кончить, будь то внутри или снаружи Астариона. Несмотря на это, он не упустил из виду, что Гейл тоже любит быть сверху. И когда он получает власть, по крайней мере в спальне, Астарион знает, что Гейл прекрасно справится. Мысль о том, чтобы добровольно передать кому-то контроль, пусть даже на время, приводит его в ужас. И все же Астарион не желает ничего другого, кроме как сделать это для Гейла. Он не может представить себе никого, кому он доверял бы больше. Гейл лишь раз за разом доказывал ему это. Внезапно переполнившись обожанием, Астарион подталкивает Гейла в бок. Гейл тут же убирает одну руку с руля и кладет ему на бедро. Астарион накрывает его ладонь своей, сердце бешено стучит в груди. – Смотри, – тихо говорит Гейл, и Астарион поднимает взгляд. – Добро пожаловать в Глубоководье, – мягко говорит он, и Астарион улыбается. *** Поездка по городу поражает воображение, если не сказать больше. Астарион прижимается лицом к стеклу, а Гейл только рад отвечать на бесконечные вопросы. В отличие от Врат Балдура, Глубоководью удалось сохранить большую часть исторических зданий. Дома прекрасно выглядят, улицы чистые и элегантно дополнены объектами современной архитектуры. – Когда я в последний раз проезжал по этой улице, – начинает Гейл тихим голосом. – Я направлялся домой к Мистре, не чувствуя ничего кроме ужаса. Каждая пройденная миля напоминала тиски, в которых я застрял. Как никогда прежде, мне хотелось повернуть назад и уехать. Прочь. Не знаю, куда бы я поехал, но я знал, что хочу быть где угодно, только не здесь. Астарион протягивает руку, чтобы ободряюще погладить его по ноге. Гейл благодарно улыбается в ответ. «Вернувшись сюда с тобой, я вновь вижу город во всем его великолепии». Остаток пути проходит в приятной тишине. Гейл говорит, что забронировал для них номер в гостинице, но прежде они должны поужинать у его матери. Она живет в скромном двухэтажном коттедже, увитом плющом, который, как подозревает Астарион, появился задолго до его рождения. Он стоит на собственном участке земли в тихом жилом квартале. – Земли в Глубоководье нынче мало, – говорит ему Гейл. – В большей степени потому, что город старается сохранить оригинальную архитектуру, даже несмотря на то, что население растет. Участок такого размера теперь большая редкость. Когда они подъезжают к дому, Астарион внимательно осматривает пространство. В пышном саду растут бесчисленные цветы, деревья шумят зеленой листвой на ветру. Здесь нет никакого порядка – все растет хаотично, как-то само собой. Даже легкий иней на земле не умаляет красоты этого места. Сад выглядит почти неземным. – Она проделала невероятную работу, – потрясенно говорит Астарион. Гейл улыбается ему, доставая переноску с Тарой с заднего сиденья. – Да, – соглашается он. – Поэтому она никогда не продаст дом, сколько бы денег ей ни предложили застройщики. На пороге уже виднеется стройная фигура. Точная копия Гейла, вплоть до карих глаз. Когда он подходит ближе, становится очевидно, что она на голову ниже Гейла. Тем не менее, она выглядит весьма величественно, и Астарион уверен, что ее рост не помешает вывернуть Гейлу ухо, если тот будет плохо себя вести. При этой мысли уголки губ сами собой ползут вверх. Ее глаза широко распахиваются, а ладонь летит к губам, когда она видит Гейла. – Мальчик мой, – говорит она, задыхаясь. Гейл криво улыбается. – Мама. Давно не виделись, да? Астарион, это Морена. Мама, познакомься… Больше он ничего не успевает сказать, потому что она с удивительной силой притягивает его к себе. Гейл что-то ворчит, одной рукой неловко держа переноску с Тарой. Астарион молча подходит, забирает ее у него из рук и ставит на стул возле крыльца. – Я тоже скучал по тебе, – приглушенно говорит Гейл. Наконец она отпускает его, в глазах виднеются слезы. Астарион неловко остается на заднем плане, борясь с желанием отвести взгляд, когда она поворачивается к нему лицом. – Ну, чего ждешь? – спрашивает Морена, вытягивая руки. Астарион смотрит в ответ, слегка сбитый с толку, и переводит взгляд на Гейла в поисках подсказки. Гейл ободряюще кивает и наклоняет голову. Астарион нерешительно протягивает руку, и она тут же заключает его в объятия. Для дамы такого роста она поразительно сильна. Боги. Астариону не хочется ее отпускать. У него раньше не было таких объятий, наполняющих изнутри странным семейным уютом, о существовании которого он давно старался забыть. Возможно, Морена знает об этом, ведь она ждет, пока он первым отпустит ее. – Астарион, – говорит она, делая шаг назад и улыбаясь. – Я знаю, кто он, Гейл. Ты много о нем рассказывал. Она говорит это с величайшей нежностью, так что Астарион не может не ухмыльнуться. Вновь взяв переноску Тары, он следует за ними в дом. Обстановка тут куда проще, чем он ожидал, особенно учитывая вкусы Гейла. Пространство оформлено в светлых тонах, мебель не сочетается между собой. Стены увешаны фотографиями, на многих изображен маленький темноволосый мальчик, держащий в руках маленького пушистого трессума. Есть и несколько новых кадров, на которых Морена изображена рядом со старым, морщинистым мужчиной. Астарион делает мысленную пометку позже спросить об этом Гейла. Все это совсем не похоже на изысканное дерево в отделке и тщательно подобранную мебель в доме самого Гейла. Честно говоря, Астариону так нравится даже больше. Здесь царит атмосфера домашнего уюта, которую он старался создать у себя в лофте. – У тебя такие милые друзья, – говорит Морена, улыбаясь. – Этот тоже ужасно симпатичный. Кстати, как поживают Джен и ее милая подружка? – Теперь невеста, – говорит Гейл. – И у них все хорошо. Шэдоухарт передавала тебе привет. Морена поворачивается к Астариону. «Не перестаю удивляться, как Гейл умудряется быть таким неряхой рядом с такими опрятными друзьями». Гейл громко стонет, а Астарион еле сдерживает смех. «По-моему, он и так очень красив, Морена». – Он мог бы быть еще красивее, если бы убрал эту мерзость с лица, – говорит она, скривившись. Гейл складывает руки на груди. – Просто признай, что у тебя нет вкуса, мама, – говорит он, хотя в его голосе чувствуется тепло, а в глазах сквозит любовь. Морена притворно шлепает его по руке. – Прошел год, – говорит она, – а ты уже забыл о манерах. Она говорит это с нежностью. Гейл улыбается в ответ и целует ее в щеку. – Вот почему я вернулся. У тебя есть целых две недели, чтобы привести меня в порядок. Морена отмахивается от него. «Упрямый, как бык. Готова поспорить на свой лучший фарфор, что к концу двух недель ничего не изменится». Она поворачивается к Астариону. «Рада наконец-то познакомиться с тобой, Астарион. Гейл много о тебе говорил». – Надеюсь, только хорошее, – отвечает Астарион с улыбкой. Когда Морена пытается пожать ему руку, он подносит ее к губам. – О, как очаровательно! – говорит она, выглядя впечатленной. – Гейл, я думала, ты приведешь своего нового партнера. Неужели ты оставил этого человека на произвол судьбы? Астарион чувствует, как его лицо вытягивается, несмотря на все попытки придать ему бесстрастное выражение. Он обменивается быстрым взглядом с Гейлом, который переплетает их пальцы. – Это мой новый партнер, – говорит он и делает жест в сторону Астариона, который неловко улыбается и слегка машет рукой. – Привет, – говорит он. На лице Морены появляется удивление. Астарион гадает, знает ли она, что Гейл наслаждается обществом мужчин не меньше, чем женщин. Ему известно о многочисленных похождениях Гейла во время учебы в колледже, но вполне логично, что он вряд ли делился грязными подробностями со своей матерью. Насколько ей известно, Гейл только был женат на ужасной, ужасной даме. Морена, надо отдать ей должное, воспринимает все весьма спокойно. – О, небеса, – говорит она, прижимая руку к груди. – Ты должен простить меня, дорогой. Я не ожидала, что мой мальчик сможет привести домой кого-то столь прекрасного, как ты, да и еще когда у него на лице эта катастрофа. Гейл морщится, когда Астарион издает короткий, удивленный смешок. «Еще раз. Борода остается». – Жаль, – вздыхает она, как раз когда Астарион говорит: – Разве он не всегда носил бороду? Лицо Морены озаряется. – У меня есть фотографии, – говорит она. – Если тебе интересно. Гейл скрещивает руки. «Мама. Ты пытаешься прогнать Астариона?» Астарион наклоняется вперед, широко раскрыв глаза. «Для этого понадобится гораздо больше, чем несколько постыдных детских фотографий, милый мой». Гейл угрюмо надувается, но поднимает руки в знак поражения. – Астарион, – говорит Морена. – Ты голоден? Астарион старается не звучать слишком нетерпеливо. «Немного». – Насколько немного? – спрашивает Морена, и Гейл закрывает лицо руками. – Ты не можешь просто так задать такой вопрос… – Весьма, – перебивает Астарион, прежде чем прочистить горло. – Ээээ… мэм. – Ты нравишься мне все больше и больше, – комментирует Морена, поворачиваясь к Гейлу. – Тебе бы тоже не помешало набрать пару килограмм, дорогой. Гейл смущенно обнимает себя за талию. «Не думаю, что в этом есть необходимость». Она поворачивается к Астариону с почти заговорщическим видом. «Разве ты не согласен, что ему не помешало бы нарастить немного мышц на костях?» Астарион улыбается Гейлу. «Я думаю, он прекрасен с какой стороны ни посмотри». Он говорит глупости, но ничего не может с собой поделать. Твердый панцирь, которым он покрыл себя, тает от каждой захватывающей дух улыбки, которую посылает ему Гейл, от каждого поцелуя в лоб и каждого прикосновения пальцев. Если бы он был плиткой шоколада, то давно превратился бы в лужицу на земле – впечатляющий подвиг, учитывая, что сейчас середина зимы. – О, какие сладкие слова, – восхищенно говорит Морена. Она опускает взгляд, понижая голос почти до шепота. – Ты это серьезно, мой хороший? Астарион сглатывает, его взгляд устремлен на Гейла. «Посмотри на него, Морена. Обожать этого мужчину – самая простая задача на свете». К своему же удивлению, Астарион говорит вполне серьезно. И судя по всему, это правильный ответ, потому что Морена хватает его за руку и тянет к себе. – Гейл, дорогой, – говорит она. – Сходишь за сливами? – Твои любимые фермерские лавки уже закрыты, – неуверенно отвечает Гейл. – Продукты из супермаркета подойдут? – Конечно, – говорит Морена. – Важны не ингредиенты, а… – …тот, кто держит лопатку, я знаю, – заканчивает Гейл, морщась и натягивая пальто. Астарион ловит его взгляд, и Гейл прищуривается. – Не смотри на меня так, милый. Насколько я помню, это ты по дороге съел все мои деликатесы. С этими словами Гейл уходит, насвистывая себе под нос. Астарион несколько раз хлопает глазами, пока Морена хихикает. «Он никогда так не делал с этой ужасной женщиной», – комментирует она. Должно быть, его замешательство столь очевидно, что Морена поясняет: «Не заигрывал». – Это хорошо? – осторожно спрашивает Астарион. Ему нравится обмениваться подколками с Гейлом, но он не уверен, что это касается обеих сторон. Гейл ведь не считает, что он это со зла? – Да, – к его облегчению подтверждает Морена. – Он всегда был счастливым ребенком. И весьма умным, к моему огорчению. Конечно, я бы не хотела, чтобы он был другим. Так что вполне понятно, почему я забеспокоилась, когда однажды он вдруг перестал со мной разговаривать. Она разворачивает стеклянное блюдо с бараниной на плите. Астарион завороженно смотрит, как она поливает отбивные каким-то соусом, а затем ставит в духовку. – Почти готово, – говорит она. – Я как раз разогреваю ужин. Ты ешь мясо? – Я ем все, – выпаливает Астарион, борясь с желанием закрыть лицо руками. Черт. В последнее время он слишком часто ляпает что-то, не подумав. – Вот и прекрасно, – с довольным выражением лица говорит Морена. – Надеюсь, у тебя действительно хороший аппетит, потому что я много всего приготовила. Она пододвигает к нему доску. «Тебя не затруднит нарезать немного миндаля для десерта?» Астарион кивает и берет пакет с жареными орехами. Пока она крутится на кухне, он вдруг вспоминает о трессуме, запертом в переноске. Он останавливается, протягивая руку к разделочной доске. – Прошу прощения, я на минутку, – говорит он. – Надо выпустить Тару. Когда они приехали, она дремала. Гейл открыл дверцу и оставил ее в гостиной, но она так и не появилась, а по его расчетам, сейчас как раз время для ужина. – А я-то думала, куда она подевалась, – вторит Морена, следуя за ним в гостиную. – Я ужасно скучала по ней весь прошлый год. – Думаю, чувства взаимны, – говорит Астарион, приседая и постукивая по крышке (из кожзама, не пластика, потому что Гейл как раз из таких идиотов). – Тара, милая. Вылезай. Не вредничай. Из переноски на него смотрит пара светящихся глаз. Она проснулась, но видимо все еще дуется. – Морена будет рада тебя видеть, – предпринимает еще одну попытку Астарион. – Уверен, она даст тебе что-нибудь вкусное, если хорошенько попросишь. Тара мяукает и высовывает мордочку, недовольно хмурясь. Астарион с облегчением улыбается. – Вот и все, – бормочет он, поглаживая ее. – Добро пожаловать обратно в Глубоководье. Воздух пахнет по-другому? Как-то нелепо разговаривать с трессумом. Но честно говоря, Астарион начинает обожать Тару. В конце концов, она действительно великолепна. И ему всегда нравились кошки. Тара высокомерно взирает на Астариона. Рискнув, он опускается на уровень ее глаз. К счастью, она не выглядит настолько злой, чтобы наброситься на него. – Не волнуйся, – говорит Астарион, потираясь носом об нее. – Я обязательно отлуплю Гейла за то, что он засунул тебя в эту мерзкую переноску. Как он посмел! У тебя все перья взъерошены! Она почти царственно поднимает крыло, и Астарион улыбается, осторожно поглаживая перышки. Через мгновение она запрыгивает ему на плечи и начинает громко мурлыкать. – Морена, – начинает он, оборачиваясь, и тут же замирает, увидев выражение ее лица. Она смотрит на него, широко раскрыв глаза, потрясенно или даже благоговейно. – Все в порядке? Она моргает, а затем вздрагивает. – Все просто замечательно, – говорит она, поспешно улыбаясь. Астарион неловко оборачивается к Таре, которая громко мяукает и игриво машет хвостом, после чего взлетает в воздух и ожидаемо приземляется Морене на плечи. – Давно не виделись, милая, – ласково говорит она, поглаживая Тару по голове. Астарион следует за ней обратно на кухню, где Тара тут же занимает свое место на столе, ее крылья трепещут от удовольствия, пока Морена кормит ее вяленым мясом бехолдера. – Знаешь, – почти небрежно говорит Морена. – Тара никогда не любила Мистру. – Я не удивлен, – рассеянно отвечает Астарион, почесывая ее под подбородком. – У тебя хороший вкус, не так ли, дорогая? Именно так. К черту Мистру и к черту … Оставшаяся часть фразы так и остается невысказанной, когда он вдруг понимает, что ругаться в присутствии Морены, возможно, не лучшая идея, особенно если она столь же нежное существо, как и Гейл. Отступая назад и краснея, Астарион начинает неуклюже извиняться, но она поднимает руку. – Все верно, – страстно говорит она. – К черту эту женщину. – она достает из холодильника бутылку вина. – Ты пьешь? – Да, – отвечает Астарион, и она разливает содержимое бутылки по двум огромным бокалам. – Гейл терпеть не может то, как я пью вино, – признается она. – Говорит, это некрасиво. Она протягивает бокал Астариону, и тот с благодарностью принимает его. – Гейл много чего говорит, – честно признается Астарион. – Но именно за это мы его и любим, да? – Совершенно верно, – соглашается Морена с восхищенным видом. – А ты? Астарион пару раз моргает, не успевая проглотить вино. «Прошу прощения?» – Ты любишь моего сына? – Я… ах… – Я шучу, – говорит Морена. – Я знаю, что на такое нужно время. Бог свидетель, мне потребовалась целая вечность, чтобы… Ее слова превращаются в гул и отходят на задний план, пока Астарион пытается прийти в себя. Потому что Морена ошибается. В глубине души Астарион уже знает, что любит Гейла. И это его пугает. *** Когда входная дверь со скрипом открывается, в воздухе уже витает аромат жареного мяса, а Астарион восхитительно пьян. – Нет, он не сделал это, – задыхается он, наполовину смеясь, пока Морена энергично помешивает содержимое кастрюли. Немного выплескивается наружу, но никто не обращает внимания. – Еще как сделал! – ворчит она. – И брови себе опалил, глупый мальчишка. – Обо мне сплетничаете? Астарион поворачивается к нему, улыбка становится шире, когда в дверном проеме показывается Гейл. Он кладет сумку на стол, целует мать в щеку, а затем ныряет в объятия Астариона. – Я скучал по тебе, – бормочет Астарион, прислоняясь головой к мягкому животу Гейла. Ему нравится лежать на нем. Возможно, он немного прилипчив, а от вина становится еще более раскованным. К его радости, Гейл целует его в макушку и сжимает плечи. «Я тоже по тебе скучал. Пахнет потрясающе, мама». – Конечно, – говорит Морена и сует ему в руки половник. – Помешай, ладно? Когда Гейл послушно занимает свое место у плиты, пока она вытирает руки о фартук, подходит к Астариону и достает свой телефон. – А это совсем недавно, – говорит она, показывая ему фотографию в своем MagicMirror. На ней Гейл несколько лет назад. Он улыбается в камеру, перед ним торт, гордо возвещающий о том, что ему исполнилось тридцать. Рядом стоит еще одна фигура, но… – Ты ее вырезала! – ликует Астарион. Морена хихикает, а Гейл оборачивается и обеспокоенно смотрит на них. – Так и есть! – Блестяще, – усмехается Астарион и отвечает на ее «дай пять». При ближайшем рассмотрении он видит, что лицо Гейла на фотографии немного напряжено, глаза выглядят пустыми. Астариону слишком хорошо знаком такой взгляд. – Свобода тебе к лицу, любимый, – говорит Астарион, и Гейл улыбается ему, в уголках глаз залегают очаровательные морщинки. – Но у меня есть ты, – замечает он, и Астарион кивает. – Именно, – многозначительно произносит он. – Свобода. Взгляд Гейла смягчается, и Астарион чувствует, как его сердце слегка подпрыгивает. – Ты есть в MagicMirror? – спрашивает Морена, и Астарион кивает. – a.ancunin, – говорит он. – А точка А, Н… хотя подожди. Я просто подпишусь на тебя. Он открывает свой профиль и ищет ее аккаунт. В нем сотни фотографий Гейла. Настоящая сокровищница. Морена ахает, когда переходит на его профиль. «Да ты знаменит!» Кровь слегка стынет в жилах, когда он встречает невозмутимый взгляд Гейла. Астарион не уверен, как много Гейл рассказал ей о нем, и хотя она кажется невероятно милой, вполне логично, что она может не совсем одобрить такого партнера для своего сына, который строит карьеру, трогая себя на камеру. На секунду Астарион перестает дышать, пока она пролистывает его профиль. Его MagicMirror выглядит весьма приемлемым для семейных людей; он не из тех, кто продвигает свои стримы в сети, и использует эту соц.сеть просто как фотодневник. Однако есть одна фотография – одна из последних – снимок ужина. Того самого ужина, который Гейл приготовил для него после стрима с вопросами и ответами, после того как они целый час пролежали в обнимку на диване. После этого Гейл снова разогрел еду, и Астарион украдкой сфотографировал тарелку. В кадр попали и руки Гейла. Никаких откровенных намеков. Только подпись «Ужин после стрима». Невнимательный зритель легко пропустит такой короткий текст. К сожалению, Морена не из их числа. – Ты что-то вроде онлайн-блогера? – беззаботно спрашивает она. – Я слышала, это сейчас популярно. Можно неплохо зарабатывать, просто играя в видеоигры. Астарион отмахивается. – Есть и кулинарные блогеры. Джергал все пытается показать мне, как пользоваться этим новым приложением. ThormTok, кажется? Боюсь, для меня это слишком сложно. – Справедливо, – слабо говорит Астарион, в то время как Гейл переспрашивает: – Джергал? Морена игнорирует сына – или, возможно, не совсем слышит его, потому что вместо того, чтобы прекратить расспросы, она поворачивается к Астариону и говорит: «Что ты стримишь?» – Я… – Что-нибудь, о чем я могла слышать? Гейл начинает яростно кашлять, сначала сильно ударяя себя в грудь, а затем отворачиваясь. Астарион закрывает глаза, готовясь к возможным… впрочем, он не уверен, к чему именно. «Последствиям» - можно так сказать. К его чести, Гейл выглядел так, будто собирался вмешаться, но поперхнулся вином. Астарион решает опередить его. – Взрослый контент, – хрипло говорит он и задается вопросом, насколько невежливо будет потерять сознание на чужой кухне. Морена даже не глазом не моргнула, хоть и положила руку ему на плечо. – О, ты совсем побледнел, – говорит она. – Меня не волнует, чем ты занимаешься, Астарион. Гейл, дорогой, принеси стакан воды? – Я еще учусь на юридическом, – слабо говорит Астарион, принимая чашку из рук Гейла. – Если это поможет. – Чушь, – отвечает Морена, ласково поглаживая его по руке. – Тебе не нужно оправдываться передо мной за выбор профессии. В твоем возрасте мне довелось пережить немало всего. Однажды я была в доме, о котором ходили слухи, что там живет Маска… – Мама, – говорит Гейл, глядя с отчаянием. – Пожалуйста. Морена усмехается. «Гейлу хочется сказать», – говорит она Астариону. «Что эта история подождет. Но не волнуйся, Астарион. Меня это не беспокоит». Астарион нервно смеется, но ничего не отвечает. Не знает, как ответить. Гейл ободряюще обнимает Астариона за плечи. И в этот момент, хотя обычно Астарион во многом не уверен, он знает, что Гейл его поддерживает, а это все, что действительно имеет значение. К счастью, Морена избавляет его от необходимости лепетать что-то в ответ, громко и резко хлопая в ладоши. – Что ж, – говорит она. – Ничто так не разряжает обстановку, как хорошая еда. Пойдемте? – Да, – отвечает Гейл и смотрит на Астариона в поисках подтверждения. Астарион слабо кивает, и напряжение ослабевает, когда Морена наполняет его бокал вином и подмигивает украдкой. Хорошая еда уж точно приведет в порядок его расшатанные нервы. *** В середине ужина начинается шторм. Погода столь неприятная, что Морена предлагает им остаться на ночь, хотя бы для того, чтобы избежать мороза и ветра в дороге. Как ни странно, детская Гейла выглядит идеально. В голове сам собой всплывает вопрос, не спланировала ли Морена все это заранее. Впрочем, Астарион не возражает. Она ему действительно нравится. А к концу ужина он почти убежден, что и сам ей нравится. То ли от незнакомой обстановки, то ли от завывания ветра за окном, но Астарион просыпается где-то в два часа ночи из-за позывов мочевого пузыря. Он в постели один, что странно, ведь рядом должен быть Гейл. Натянув на себя старую университетскую толстовку Гейла, он выходит на лестничную площадку. Свет из кухни проникает в гостиную и освещает все пространство. – Ты мне не говорила, – отвечает Гейл, и Астарион прислушивается. Он звучит тихо, но серьезно; это его деловой тон, который обычно предвещает неприятности за использование GortGPT на занятиях. Приглушенный, более мягкий голос в ответ. Видимо, это Морена. Астарион не может разобрать ее слова. – Ты не можешь держать такие вещи при себе, мама, – сердито отвечает Гейл. – Что толку, если я тебе расскажу? – отвечает она, повышая голос. – Не надо меня опекать, Гейл. Я вполне могу справиться со всем сама. – Я не опекаю тебя! – огрызается Гейл. – Я волнуюсь! Ты не представляешь, на что она способна! Ни на йоту не представляешь! – Не смей говорить со мной таким тоном, – резко отвечает Морена. – Я скрывала это из-за беспокойства о тебе, Гейл. Думаешь, мне нравится смотреть, как мой любимый сын увядает с каждым днем? Остальная часть разговора затихает. Дверь со скрипом открывается, на лестнице слышатся тяжелые шаги. Астарион пытается скрыться обратно в комнате, но уже слишком поздно. Гейл встречается с ним взглядом и раздраженно вскидывает брови. – Мне нужно было в туалет, – говорит он, но и сам слышит, насколько неубедительно звучит это оправдание. Гейл вдыхает и коротко кивает. Он выглядит раздраженным – конечно, он раздражен, Астарион тоже был бы расстроен, если бы застал Гейла за тем, что он сует нос в его дела, – но, надо отдать ему должное, он, кажется, делает все возможное, чтобы сдержаться. – Пойду прогуляюсь, – говорит он. – Иди спать, ладно? – Его голос мягкий, несмотря на напряжение в плечах. – Подожди, – говорит Астарион, но его слова остаются без внимания. Гейл уже спустился обратно по лестнице и вышел, хлопнув дверью. Астарион хватается рукой за перила. У подножья лестницы Морена поднимает глаза, ее взгляд смягчается, когда она видит шок на его лице. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, – негромко говорит она. – Столько месяцев прошло, а эта дрянь, его бывшая, продолжает действовать ему на нервы. – Все в порядке, – говорит Астарион, и Морена качает головой, после чего поднимается по лестнице и садится на ступеньку. Она похлопывает по полу рядом с собой, и Астарион нерешительно присаживается. – Это моя вина, – начинает она. – Дела в моем магазинчике на фермерском рынке идут не очень, а я не говорила Гейлу об этом. Астарион прикусывает губу. «Но мне кажется, что это больше повод для беспокойства, чем для гнева». Морена кивает. «Так и есть, только у меня есть основания полагать, что в этом замешана его бывшая жена». Она смотрит вдаль, в ее взгляде – раскаяние. – Наплыв санитарных инспекторов, – наконец говорит она. – По одному каждые несколько дней в течение последних двух месяцев. Слишком часто, и без внимания к другим продавцам. Астарион заламывает руки. «И ты думаешь, Мистра как-то причастна?» – Возможно, подкупила инспекторов, – выдыхает Морена. – Сам город почти неподкупен, но его жители определенно не такие. Мало того, что это доставляет неудобства, так еще и не лучшим образом сказывается на бизнесе. Никто не хочет покупать еду в месте, которое постоянно подвергается… набегам, если можно так выразиться. Астарион резко вдыхает. «Вот черт». – Совершенно верно, – язвительно говорит Морена. – Благодаря Гейлу это не особо влияет на мое финансовое положение. Он милый мальчик. Каждый месяц присылает мне больше, чем нужно, хотя я и сама неплохо справляюсь. И все же… – ее слова обрываются. – Для тебя это больше, чем просто источник дохода, не так ли? – догадывается Астарион. – Как… ээм, творцы, мы гордимся тем, что делаем. – Ты меня понимаешь, – улыбается Морена. – Ассоциация, которой принадлежит рынок, хочет избавиться от меня из-за всей этой суеты, а Гейл не до конца понимает, почему это меня так расстраивает. Астарион хмурится. «Суеты?» – Санитарные инспекторы, шныряющие по рынку, – не лучшая реклама, – признает Морена. – Я не могу их винить, какой бы неприятной ни была эта ситуация. Астарион сжимает пальцы. «Мне жаль», – наконец произносит он, и кривится от того, насколько неубедительно звучат его слова. Морена похлопывает его по спине. – Со мной все будет в порядке, – говорит она. – Мы, женщины клана Декариос, быстро приходим в норму. – Затем подмигивает. – И Гейл, конечно, тоже. Они оба натянуто усмехаются, после чего Астарион поворачивается к ней лицом. «Могу ли я чем-нибудь помочь?» – Ничего не могу придумать, – отвечает она. – Кроме того, я бы предпочла, чтобы эти краткие дни вместе мы провели в радости, а не в беспокойствах. Ее тон звучит твердо, не терпя пререканий. И хотя Астарион не хочет оставлять это без внимания, он не собирается спорить с ней. Вместо этого Астарион поворачивается и смотрит в окно. – Я должен пойти за ним, – решает он. – На улице шторм, он замерзнет… – Ты такой милый, – начинает Морена, и Астарион не может не скорчить рожу. Он не милый, совсем нет. Он просто влюбленный дурак. – Но дай ему немного пространства. Если я что-то и знаю о своем сыне, так это то, что иногда ему нужно проветрить голову. Астарион теребит рукав своего свитера. «С ним там все будет в порядке?» Морена кивает. «Это Глубоководье. Гораздо безопаснее, чем ваш город – без обид, конечно. Гейл может лечь на улице с бумажником в руках, а когда проснется, его бережно положат ему в карман, а рядом еще поставят бутылку воды». – А как же погода? – Он легко справится, – продолжает Морена. – Я бы предложила только включить обогреватель в вашей комнате, не более того. И все же Астарион колеблется. Ему не нравится мысль о том, что Гейл один на улице, в холоде, в одном лишь тонком свитере и потертых спортивных штанах. – Иди спать, – мягко говорит Морена, и Астарион кивает. С тяжестью на сердце он возвращается в комнату – детскую спальню Гейла. Он зарывается лицом в простыни и глубоко вдыхает. Они пахнут Гейлом, и сердце тут же сжимается. Он чувствует себя беспомощным. Сердце болит за Гейла. Несправедливо, что он вынужден терпеть эти мучения, а Мистре все сходит с рук. Есть одна маленькая вещь, которую он держит при себе. Та, о которой он не рассказал Гейлу и не уверен, стоит ли. То, что Мистра вмешивается в дела Морены, – не первый случай, когда она преследует кого-то из близких Гейла, как и ее попытки помешать Астариону пройти стажировку. Нет, дело не только в этом. В глубине его воспоминаний, среди пыльных коробок, задвинутых в дальний угол, лежит один неприятный факт, который до сих пор не покидает его. Хотя его похитил Касадор, предыдущие похитители упоминали, что их наняла женщина. Ему не удалось разглядеть ее лица. Он видел ее лишь мельком, сквозь зажмуренные глаза и лихорадочное сознание. Длинные каштановые волосы. Узкие плечи. Самое странное, что он был с Касадором достаточно долго, чтобы знать всех его подручных. Астарион не узнал ее. Очевидное оставалось запертым в его сознании; но, конечно, этого не может быть, ведь Гейл так убежден, что она не станет вести себя агрессивно. Теперь он в этом не уверен. Он не был уверен, что когда-нибудь захочет рассказать об этом Гейлу, но если Морена тоже втянута в эту историю… Гром сотрясает небо, он то и дело переворачивается с одного бока на другой. Минуты идут, беспокойство только растет. Сон наконец приходит к нему, но лишь неспокойный и тревожный.