Still Breathing

На рынке поразительно много народу. Гейл пробирается сквозь толпу, приподнимаясь на носочки в поисках знакомой копны белых кудрей. Сказать легче, чем сделать, учитывая разнообразие населения Глубоководья. Гейл [11:33] Где ты? Астарион [11:34] У лавки Морены x Это первое утро, которое они провели не вместе, но на то была уважительная причина. Гейл с утра пораньше ушел за подарками для друзей и никак не ожидал, что в его отсутствие Астарион отправиться к его матери. Конечно, он не расстроился, ведь Гейл и сам собирался сходить с ним туда. Как говорится, убить двух зайцев лапами одного трессума. Чем ближе он к магазинчику, тем больше становится толпа. Кто-то шипит проклятья, когда он пытается протиснуться вперед, и он отвечает скомканными извинениями. – Гейл! Астарион машет ему рукой с почти маниакальным энтузиазмом. На нем такой же фартук, как и на Морене, а в руках зажато несколько купюр, которые в следующую секунду отправляются в кассу, когда он протягивает покупателю сдачу. Покупатели в первых рядах смотрят на Гейла с неприкрытым любопытством. Астарион заговорщическим жестом подзывает его подойти ближе. – Это сын Морены, – говорит он, будто Гейл не стоит рядом. – Разве он не красавчик? К удивлению Гейла, толпа согласно гудит. На заднем плане кто-то бормочет: «Краш…». Это явно что-то из современного подросткового сленга, и Гейл не знает, что это значит. Может, кто-то просто пытается прокашляться. – Спасибо, – неловко говорит Гейл, одновременно ощущая себя почти голым под пристальными взглядами толпы, особенно когда мать треплет его за щеку. – Ты работаешь здесь? – спрашивает кто-то. Морена шумно, нарочно вздыхает, укладывая в картонную коробку большой кусок яблочного пирога. Гейлу так и хочется стянуть один для себя. – Нет, – говорит она. – Он просто приехал в гости. – Жаль, – отвечает кто-то из толпы, и она кивает со знанием дела. Гейл не понимает, как к этому относиться. – Дела идут хорошо, – замечает он, обращаясь в основном к матери. Она снова кивает с лучезарной улыбкой на лице. – Все благодаря Астариону. Он такой душка. Она взъерошивает волосы на его голове, Астарион смотрит на нее, потом на Гейла, а затем передает сдачу следующему покупателю. – Она больше не разрешает мне упаковывать десерты после того, как я уронил три пирожных на пол, – объясняет Астарион. – Не волнуйся, они не пропали даром. Я все съел. – С пола? – в вопросе Гейла звучит сомнение. – Ты удивлен? – переспрашивает Астарион. Гейл ухмыляется в ответ. «Не очень». – Я подозреваю, что он сделал это нарочно, – говорит Морена. Астарион в притворном возмущении прикладывает руку к груди. – Я бы никогда! Гейл фыркает. «Ты бы всегда». Астарион театрально вздыхает. «Предатель!» Прежде чем Гейл успевает ответить, кто-то мечтательно вздыхает у него за спиной. – Вы так очаровательны, – говорит покупатель. – Вы двое вместе? Астарион поворачивается к Гейлу, в его взгляде паника. Мысли Гейла замирают. – А… – Нет, – лепечет Астарион. Позади него брови его матери взлетают вверх. С легким разочарованием на лице покупатели отводят взгляды от Гейла, который огибает магазинчик, чтобы привести себя в порядок. «Да» было бы вполне достаточно. «Все сложно» вызвало бы еще больше нежелательных вопросов, но Гейл не может его осуждать, ведь технически это правда. Даже «без комментариев» было бы нормально. Но «нет»? Гейл оцепенело смотрит, как Астарион заканчивает разговор с людьми у стенда. Возможно ли, что Гейл просто обманывает себя, думая, что они вместе? Конечно, формально они об этом не говорили. Но они ведут себя как пара: держатся за руки, обнимаются в постели и выковыривают еду друг у друга из зубов. Черт возьми, Астарион сейчас на прощание целует в щеку родную мать Гейла. Неужели он не видел, что Гейл относится к их отношениям совершенно серьезно? Астарион встречается с ним взглядом и улыбается, Гейл несколько натянуто отвечает тем же. На это должна быть причина. Гейл не знает, что будет делать, если все закончится после их возвращения во Врата Балдура. Со стороны он наблюдает, как Астарион достает из корзины шарф и наматывает его на шею. Узор ему не знаком, но выглядит прекрасно – темно-бордовый с крошечными летучими мышами. Он совпадает с брелоком, который он повесил на ключи. Заметив, что Гейл смотрит на него, он краснеет и принимается теребить ткань. – Подарок Морены, – говорит он. – Понятия не имею, где она его купила, но это самая уютная вещь из всего моего гардероба. – Она его связала, – говорит Гейл, слегка потрясенный. Он узнает петельки, фирменный маленький колокольчик в уголке, которым отмечены ее вязаные вещи. Зимой она продает их на рынке, но узор этого шарфа совершенно уникален. Должно быть, она потратила на него несколько вечеров к ряду. – Я не знал, – удивленно отвечает Астарион. – О, ей не стоило так убиваться из-за меня. – Уверен, ей это было только в радость, – успокаивает его Гейл. Он, как никто другой, знает, что даже общественные устои не могут заставить Морену Декариос делать то, чего она не хочет. Именно по этой причине Мистре подобный шарф так и не достался, несмотря на годы их брака. Боги. Это ли не признак, что Астарион – уже часть семьи в той или иной степени? Неужели он просто настолько слеп? И все же, несмотря на опасения, Гейл не может удержаться от улыбки. Она становится еще шире, когда Астарион смущенно поправляет шарф, и его покрасневший от холода нос выглядывает из-под него. – Пойдем, – говорит Гейл, стараясь не обращать внимания на участившийся пульс. – Я припарковался в квартале отсюда. Думаю, сегодняшний ресторан тебе понравится. – Веди, – Астарион достает из-под стола невзрачную коробку. Гейл с любопытством смотрит на нее. – Кое-кто зря времени не терял. – Ходил по делам, – загадочно отвечает Астарион и качает головой, когда Гейл предлагает свою помощь. – Как оказалось, в Глубоководье потрясающий выбор игрушек для взрослых. Гейл чуть не спотыкается. «Дашь мне посмотреть, когда будешь ее распаковывать?» – Конечно, – говорит Астарион, приподнимая брови. – Хотя, что-то мне подсказывает, что ты вряд ли захочешь ей воспользоваться. – О, теперь я просто сгораю от любопытства, – говорит Гейл. Астарион смеется, звонко, как колокольчик. Его смех просто не способен надоесть. – Терпение, милый. Они пробираются мимо бесчисленных лавок, каждая из которых по-своему заманчива, и Гейл изо всех сил старается их не разглядывать. Если чего ему и не хватает на фермерском рынке, так это самоконтроля. – Мне казалось, ты не любишь быть на виду, – комментирует Гейл. Его это не беспокоит, скорее смущает, учитывая, насколько Астарион был скрытен в вопросах личной жизни. Астарион искоса смотрит на него. «Все так, но иногда требуются исключения». Гейл понимающе хмыкает. «И как все прошло? Встреча с фанатами, я имею в виду?» Астарион вздрагивает. «Звучит отвратительно, когда ты так говоришь. На самом деле они были на удивление радушны. Очень вежливы. Не поверишь, но многие из них думали, что в жизни я выгляжу иначе. Очень многие просили сфотографироваться. Слава богам, утром я предусмотрительно выщипал брови». На секунду Гейл задается вопросом, не собирается ли он как-то подтвердить, что между ними нет никаких отношений. Но Астарион ничего не говорит. Гейл заставляет себя смиренно улыбнуться. «Рад это слышать. Хоть и не подозревал, что твоя личная жизнь – такая горячая тема для обсуждений». Если его и беспокоит этот вопрос, Астарион ничем этого не выказывает. «Ты удивишься. Людям действительно это интересно». – Правда? – с любопытством спрашивает Гейл. Астарион кивает. «Они строят различные теории», – отвечает он, – «Отчасти потому, что я делал «медленный прогрев», как они это называют. Гейл кривится. «Боюсь, я слишком стар, чтобы понять, что это значит». – Я тоже, – признает Астарион. – Оказывается, под этим подразумевается публикация фотографий, на которых мельком изображена твоя вторая половинка, но лица не видно. Честно говоря, дорогой, я думал, что просто выкладываю фотографии еды, которую ты готовишь. Кстати, об этом. Жестом он просит Гейла передать ему тарелку. Это его приз за сегодняшнее приключение: великолепный пирог из яблок с корицей. Гейл осторожно прижимает его к себе. – Ты уже съел три! – У меня есть место и для четвертого! Гейл фыркает. «Ладно», – говорит он. «Один кусочек». По правде говоря, он не против поделиться. Гейл всегда считал, что нет более выразительного языка любви, чем еда. Он уже почти покончил со своей порцией, когда Астарион снова начинает говорить. – Прости, что я так тебя отшил, – нерешительно говорит он. – Я не думал, что они действительно спросят, вместе ли мы. Гейл пренебрежительно машет рукой. «Ничего страшного, хотя мне показалось, что с их стороны было грубо задавать столь откровенные вопросы». Эти вопросы следовало задать ему, спросить Астариона, почему он отрицает, что они вместе. Но когда Гейл открывает рот, слова снова не выходят наружу. – Не могу их винить, – отвечает Астарион, останавливаясь, чтобы посмотреть на плюшевую крысу. – Я опубликовал пост в MagicMirror, что буду в лавке Морены. Это заявление тут же приводит Гейла в чувства. «Так вот что это было?» Астарион с неловким видом пожимает плечами. «Я подумал, если владельцы рынка так беспокоятся о том, что ее магазин вредит их бизнесу, то благодаря такому рекламному ходу они какое-то время не будут лезть в ее дела. Морена была так мила со мной, и я хотел сделать все, что в моих силах, чтобы помочь». – Обычно на рынке не бывает столько народу, – соглашается Гейл. – По крайней мере, не в будний день. – Видишь? – говорит Астарион. – Это сработало. Гейлу не в чем упрекнуть этот план. Он хороший. «Фатальная ошибка, знаешь. Теперь она никогда тебя не отпустит. Надеюсь, ты готов к жизни, полной шумных ужинов с нашей большой семьей». – Звучит неплохо, честно говоря, – признается Астарион, его щеки розовеют. – Похоже, ты встрял вместе со мной. – Похоже на то, – соглашается Гейл, останавливаясь на полпути. Астарион слегка спотыкается, когда его тянут назад, зимний ветер взъерошивает волосы, и он смотрит на Гейла в легком замешательстве. – Что не та… Гейл целует его в губы, и мир вокруг замирает. Они отстраняются друг от друга мгновением позже. Астарион моргает, на лице расплывается улыбка. «Что это было?» – Ничего особенного, – отвечает Гейл. – Просто захотелось. Все в порядке. В порядке. Нет смысла строить бесконечные предположения, когда Астарион ведет себя так, словно на девяносто процентов намерен остаться. Гейлу остается только довериться времени. Возможно, их отношениям отведен какой-то срок. А может, и нет. И хотя Гейлу очень хочется расспросить Астариона «что да как», какая-то часть него боится, что это только запустит обратный отсчет. Кроме того, он не хочет портить остаток отпуска. Последние две недели с Астарионом были просто сказочными. Несколько дней ушло на осмотр города, и было очень приятно взглянуть на свой прежний дом глазами другого человека, особенно если этот человек – тот, к кому Гейл очень привязан. Оставшееся время было отдано на откуп томной лености: голые тела в теплых белоснежных простынях, пляшущие языки пламени в камине, приятная сытость в доме его матери, умиротворенные моменты в китчевых кафе с книгами в руках. Гейл думает, что никогда прежде не получал такого удовольствия от отпуска, и решает рассказать об этом Астариону. Правда сейчас он думает, что ему следовало бы держать язык за зубами. Недалеко от парковки, возле фонтана скопилась небольшая толпа. У подножия ловко балансирует на ящике маленький мальчик. Гейл с любопытством смотрит на него, пока открывает машину и поднимает багажник, чтобы Астарион положил в него свою таинственную коробку. – Слушайте, слушайте! – Я не знал, что городские глашатаи все еще существуют, – сухо говорит Астарион, захлопывая багажник. Гейл пожимает плечами. – В основном для колорита, – говорит он. – Они выкрикивают самые интересные заголовки за день, не более того. Видимо, в надежде, что кто-то купит газету. – Скандал в середине зимы! Организаторов фестиваля судят за уклонение от налогов! – Что-то вроде живого кликбейта, – предполагает Астарион. Гейл морщится. «Полагаю, можно и так сказать». – Слушайте, слушайте! Астарион подталкивает его в бок. «А ты знаешь, что ты кривишься всякий раз, когда я упоминаю социальные сети? Ты такой старикан». – Смелые слова, учитывая, что мы практически одного возраста. – Скорые заторы на дорогах! Выезжать из Глубоководья не рекомендуется. Гейл не состоянии вымолвить ни слова, когда до него доходит смысл слов городского глашатая. Не обращая внимания на удивленное ворчание Астариона, он резко разворачивается. – Добрый день, сэр, – говорит мальчик. – Хотите купить газету? Гейл достает из кошелька новенькую купюру. «На какой странице статья про дороги?» – На шестой, – отвечает мальчик. – Подождите, ваша сдача… – Оставь себе, – отвечает Гейл, уже начиная судорожно перелистывать страницы. Астарион пристраивается рядом и ободряюще кладет руку ему на плечо. – Милый, – тихо говорит он, но Гейл его не слышит. А слова ясны как день. В городе царит небывалый холод. Дороги за его пределами практически замерзли. Видимость – самая низкая за последние десятилетия. И на следующей неделе станет только хуже. И более того, говорят, что в ближайшие четыре дня на шоссе сойдет оползень. Они должны выехать через три. – Мы все еще можем уехать, – говорит Астарион. – Это не запрещено, но не рекомендуется. Когда-то Гейл согласился бы. Однако теперь ему есть ради чего жить. И Астариону тоже. – Я не хочу рисковать, – тихо отвечает Гейл, и Астарион кивает в знак согласия. Гейл впивается пальцами в виски. Он чувствует, как его охватывает знакомая паника, как напрягается грудная клетка, хотя сердце продолжает весело биться. Колени подкашиваются, локти застывают. Его взгляд встречается со взглядом Астариона, паническим и беззвучным. К его огромному облегчению, Астарион, кажется, просто… знает. Почти со скоростью света он заталкивает Гейла в машину и закрывает дверь. Расположившись на пассажирском сиденье, Астарион осторожно забирает у него газету и откладывает назад. – Дыши, милый, – говорит он твердым голосом. – Сфокусируйся на моем голосе. И Гейл, вопреки всему, дышит. Он моргает, и жуткая паника исчезает, не успев достигнуть пика. Пока пульс постепенно возвращается в норму, Гейл смотрит на переплетение их пальцев: бледная, как бумага, кожа Астариона контрастирует с его собственным смуглым оттенком. – Прости, – наконец говорит Гейл и встряхивает головой, когда Астарион пытается возразить. – Год выдался непростой. Я очень хотел провести праздники с друзьями. Даже заказал большую елку для твоего лофта. Он даже не пытается скрыть свое разочарование. Ведь речь идет не только о праздновании Зимнего солнцестояния. Они планировали сходить на пару сезонных ярмарок, которыми полнятся улицы в эти дни. Все, даже Астарион. Они собирались сходить туда вместе. На заднем сиденье лежат подарки для друзей; подарки, которые теперь покажутся извращенной насмешкой. Гейл не мигая уставился на руль. Это будет первый настоящий праздник середины зимы за много лет. Мистра не разделяла саму концепцию каникул, так что они его не отмечали. Она также не разрешала ему покидать Глубоководье, чтобы навестить друзей. Его максимум – это семейный ужин, да и то лишь в те годы, когда мать устраивала его в городе. Год за годом он был вынужден со стороны наблюдать, как Шэдоухарт пытается поднять ему настроение с помощью жалкого видеозвонка. Больше десяти лет он жил, видя праздничные фотографии своих друзей. В этом году он впервые может присутствовать на празднике лично, и Астарион прекрасно понимает это. Гейл так… взволнован. От всего этого. А теперь… Внезапно предстоящий день кажется страшно утомительным. – Хочешь поедем обратно? – предлагает Астарион, обнимая его за плечи. Гейл качает головой. – Нет смысла портить прекрасный день, – отвечает Гейл с натянутой улыбкой на лице. – В конце концов мое недовольство не расчистит дороги. – Зато тебе станет легче, – замечает Астарион. Гейл поднимает бровь. – Правда? Он собирается завести машину, но Астарион останавливает его, крепко схватив за запястье. – Я серьезно, – говорит Астарион. – Слушай. Давай вернемся в гостиницу. Возьмем что-нибудь вкусное, устроимся в постели и будем смотреть всякие тупые шоу по телевизору? Гейл криво улыбается ему. «Насколько я знаю, в этом случае полагается прибегнуть к большой куче всякого фастфуда», – замечает он. Астарион фыркает. – Ты бы этого хотел? Гейл отшатывается. «Нет». – Я так и думал. Гейл теребит распустившуюся нитку на рукаве. «Ты правда не против?» – Конечно, нет, – говорит Астарион. – Я даже могу сесть за руль. Как тебе такое предложение? Оно пугает и шокирует одновременно. Гейл не может удержаться от недоверчивого смешка. Астарион сияет. – Видишь? Уже лучше. Ты улыбаешься. – В приступе ужаса, – говорит Гейл. – Не могу придумать ничего хуже, чем то, как ты будешь ориентироваться в жутком дорожном движении Глубоководья. – Улыбка есть улыбка, – настаивает Астарион, обхватив рукой Гейла. – Если тебя это утешит, у тебя буду я. И Морена. И вся твоя семья тоже. Даже старый Джергал будет там. А позже можем устроить праздник с друзьями, когда дороги снова станут безопасны. Что скажешь? Гейл натянуто улыбается. По правде говоря, звучит дерьмово, но Астарион изо всех сил старается его подбодрить. И хотя Гейлу больше всего на свете хочется свернуться калачиком и исчезнуть на несколько дней, ему хочется сделать это вместе с Астарионом. Какая необычная концепция. – Только если ты расскажешь мне все об этом загадочном Джергале, – говорит Гейл. Астарион ухмыляется. «Договорились», – говорит он, и Гейл все же чувствует, что его настроение слегка улучшается. *** Теперь, когда им не нужно вскоре уезжать, следующие три дня проходят как в тумане. Его мать счастлива, хоть и старается скрыть это. Она предлагает им провести остаток отпуска не в отеле, а у нее дома – и оба с готовностью принимают это предложение, отчасти потому, что Астарион ее просто обожает, отчасти потому, что Гейл очень нуждается в семейном уюте. Последнее утро в отеле начинается со слов Астариона. – Хочу провести этот стрим до Зимнего солнцестояния, – говорит он. – Уверен, ты согласишься, что было бы невежливо устраивать его дома у Морены. Не будешь против, если я проведу его сегодня? – Не вижу в этом ничего страшного, – отвечает Гейл. – Вечером, как обычно? – Ээммм, видишь ли, – Астарион почти виновато опускает голову. – В этом-то вся проблема. И так Гейл узнает, что в таинственной коробке было нечто, что Астарион называет автоматическим дилдо. Гейл предполагает, что его цель — доставлять удовольствие без рук. Его драгоценный возлюбленный, который, как выясняется, весьма более склонен к правильному исследованию и планированию, придумывает сумасшедшую схему, согласно которой он будет находиться на нем в течение семи часов. Семи. Гейл не знает, смеяться ему, плакать или придушить этого эльфа за то, что он так мало заботится о своем здоровье. Сложно даже представить, сколько рисков несет подобное… экстремальное занятие. Его опасения усиливаются, когда Астарион протягивает ему крошечный пакетик. Гейл переворачивает блистер и видит маленькие голубые таблетки. – Это обязательно? – спрашивает он. Он знает, что слишком переживает, но, может в них все же нет необходимости? – Я же говорил, что иногда прибегаю к небольшой помощи, – напоминает ему Астарион. – Благодаря им мне удастся продержаться дольше после каждой эякуляции. – И мне еще говорят, что мои пошлости звучат слишком научно, – бормочет Гейл, возвращая таблетки Астариону. – Ты уверен, что это необходимо? Ты хоть знаешь о побочных эффектах? – Это безопасно, – настаивает Астарион. – «Стимулятор эрекции Эксвикьяпа» – это одобренное средство для лечения эректильной дисфункции. Так утверждает BDA. Кроме того, я принимал его и раньше. – Балдуранское управление по контролю за лекарствами сидит на зарплате у партии Баалистов, – неодобрительно отвечает Гейл. – Я бы не доверял Орин Анчев ни на йоту. Кроме того, должен заметить, что ты упомянул сексуальную дисфункцию. Насколько мне известно, у тебя нет проблем с поддержанием эрекции. Астарион прищуривается. «Похоже, тебя это не радует. Почему?» Гейл ерзает на месте, испытывая противоречивые чувства, но в конце концов сдается. – Я волнуюсь, – признается он. – Подключать себя к машине на столько часов небезопасно. Даже если оставить в стороне чрезмерную стимуляцию, стоит упомянуть анальные разрывы, раздражение на коже или даже возможное повреждение нервов. И прости, хоть ты и не стар, но и не совсем молод… – Что, прости… – Молод, – многозначительно произносит Гейл, – тоже. Сможет ли твое сердце выдержать такое напряжение? – Он обхватывает голову руками. – Не хочу показаться властным. И что бы ты ни решил, я поддержу тебя. Но я все равно боюсь, что ты себе навредишь. Астарион некоторое время молчит, прежде чем наконец начинает говорить. Его голос едва слышен. – Ты… беспокоишься обо мне? Гейл ошеломленно смотрит в ответ. «С чего бы мне иначе затевать этот разговор?» – Я… не знаю. Наверное, я думал, что ты просто… – Астарион осекается и встряхивает головой. – Я не привык, чтобы кто-то заботился о моем благополучии. – А я забочусь, – упрямо отвечает Гейл. Он протягивает руки, и Астарион тут же прижимается к его груди, уткнувшись щекой в теплую ткань рубашки. – Я буду осторожен, обещаю, – говорит он. Не самое обнадеживающее заявление. Гейл даже не знает, какими могут быть меры безопасности в этом случае. «Как насчет стоп-слова?» Астарион качает головой. «Я не могу просить тебя об таком. Последнее, что я хочу сделать, – это запереть тебя в номере на весь день. Как бы великолепен я ни был, уверен, твоя голова просто взорвется от скуки». Технически он не так уж и неправ, но все остальное не имеет значения по сравнению с Астарионом. – Все в порядке, – настаивает Гейл. – Ты для меня гораздо важнее. – Ты такой милый, – нежно вздыхает Астарион. – Но тебе действительно не стоит обо мне беспокоиться. Гейл смотрит на него с сомнением. «И — тьфу-тьфу-тьфу, а если что-то пойдет не так?» Астарион подталкивает его в плечо. «У меня будет телефон под рукой, и я позвоню тебе, если понадобится помощь». Когда Гейл продолжает неубежденно хмуриться, Астарион берет его за руки и крепко сжимает. «Я прекрасно справлялся до тебя», – мягко добавляет он. «Я буду в порядке. Поверь». Гейл шумно выдыхает. «В последний раз ты так говорил…» Астарион вздрагивает. «А. Да. Я помню, что тогда произошло». – …но это уже в прошлом, – заканчивает Гейл. – Ладно. Поставь меня на быстрый набор. Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони. – Обещаю, – говорит Астарион и оставляет невесомый поцелуй на губах Гейла. *** Спустя час, когда Гейл выходит из душа, Астарион стоит посреди комнаты и красуется перед зеркалом. На нем прозрачное нижнее белье – хотя это, пожалуй, громко сказано, поскольку тонкая полоска шелка почти ничего не скрывает. Сверху он накинул белую рубашку на пуговицах, и она ему немного велика. Гейл прищуривается. Выглядит знакомо. – Это моя… – Ты собирался выбросить ее, – оправдывается Астарион. – Она была в твоей стопке «для пожертвований». – Он вспыхивает румянцем до кончиков ушей. – Эмм… иногда мне нравится в ней спать. Прежде чем Гейл успевает что-то сказать, он слегка вздергивает подбородок. «И я выгляжу в ней сексуально». Рубашка застегнута всего на пару пуговиц у воротника. Остальная ее часть свободно болтается, едва прикрывая бедра, из-под нее выглядывает манящий изгиб задницы, и Гейл не может не согласиться с таким утверждением. – Черт, – ругается Гейл. – Я… пожалуйста. Могу я… – Я обижусь, если ты этого не сделаешь, – это все, что он слышит, прежде чем Астарион подходит ближе, гибкое тело вжимает Гейла в стену и трётся о него, приникая к его губам. Гейл отвечает ему стоном сквозь поцелуй и чувствует, как член Астариона моментально наливается, от великолепного прикосновения голова почти идет кругом. Затем Астарион просовывает свое бедро меж ног Гейла, и тот задыхается, едва не ударяясь головой о стену позади себя. – Черт, – повторяет он, закатывая глаза, когда Астарион начинает проводит языком по его шее. Он покусывает ключицы Гейла, руки поднимаются, чтобы отчаянно смять его задницу, а затем шеи касаются зубы; кусают, просят… – Сделай это, – хрипит Гейл, и Астарион кусает, его маленький злобный ротик бешено сосет и отмечает Гейла как свою собственность. Гейл громко стонет, не в силах остановить сдавленные всхлипы, когда Астарион толкается бедрами ему навстречу. – Мой, – шепчет он, проводя языком по шее Гейла и собирая случайные капельки крови. Он обводит пальцем синяк на коже и крепко целует свежий засос. – Твой, – соглашается Гейл, и его дыхание резко сбивается, когда Астарион сводит вместе их члены, ткань брюк против тонкого шелка. – Блять, – выдыхает Астарион, его глаза остекленели от похоти, когда он спешно толкается. – Звуки, которые ты издаешь. Я могу слушать их целый день. – Правда? – Гейл задыхается, его голос срывается, смазка беспрестанно сочится и пропитывает нижнее белье. Он настолько тверд, что думает, что может кончить вот так. – Я… я не знаю. Мне говорили, что я… – К черту все, что она говорила тебе, – рычит Астарион, его пальцы крепче сжимают задницу Гейла. Он сдавливает мягкую плоть так грубо, что, возможно, оставит следы, и эта мысль должна беспокоить Гейла, но все, что он чувствует, – это новый прилив возбуждения, чистейшее желание, потому что он не может придумать ничего лучше, чем быть покрытым отметками Астариона. Он чувствует, как Астарион трётся о него, восхитительное давление ощущается почти гипнотически хорошо. Гейл тает в руках Астариона, наклоняется вперед, чтобы впиться в его губы еще одним поцелуем, но Астарион резко отстраняется. – Что… Астарион отшатывается, падает на кровать и прижимает руку к промежности. Только тогда Гейл осознает, что ткань насквозь промокла и опасно натянулась из-за очень твердого и очень красного члена своего владельца. – Минутку, – выдавливает он, тяжело дыша. – Я не могу кончить. Не сейчас. Гейл с любопытством подается вперед, облизывая губы и упиваясь видом развратного тела Астариона. «Был близко?» – А ты как думаешь? – Астарион стонет и прикрывает глаза рукой. – Ах, черт. Я даже смотреть на тебя не могу. Твоя одежда вся… смята. И этот синяк на шее. Удивительно, как он влияет на Астариона. Насколько искренне он считает Гейла привлекательным. Это невероятно лестно, и все же Гейл чувствует неподдельное смущение. Никто прежде не смотрел на него так. – В хорошем смысле? – уточняет Гейл. Астарион прикрывает глаза. «Мой милый», – начинает он, садится и жестом подзывает Гейла к себе. Гейл подходит и останавливается меж раздвинутых ног Астариона. – Каждая частичка твоего великолепного тела выглядит соблазнительно, – говорит он, едва касаясь кончиками пальцев живота Гейла, надавливая на бока. – Ты идеален. Я мог бы часами любоваться волосами на твоей груди, впадинами на твоем животе. Его руки поднимаются и притягивают Гейла к себе, на кровать. Со стороны выглядит немного неловко, но в конце концов Гейл оказывается на бедрах Астариона, глядя вниз в большие, полные похоти глаза. – Как будто боги создали тебя только для того, чтобы погубить меня. Он приподнимается на локтях. Гейл чувствует, как замирает его сердце, а вселенная вокруг останавливается, когда он теряется в обжигающем взгляде Астариона. Он медленно наклоняется и прижимается к нему лбом. – Растянешь меня? – шепчет Астарион и вкладывает Гейлу в руку бутылочку смазки. Гейлу не нужно повторять дважды. Хотя ощущение того, как Астарион обхватывает его пальцы, невероятно возбуждает, Гейл гораздо больше сосредоточен на том, чтобы растянуть его как следует. Даже когда Астарион упрекает его в излишней медлительности, Гейл не обращает на это внимания, предпочитая последовательно раздвигать его пальцами. Впереди у Астариона долгий день, и меньше всего Гейл хочет, чтобы он испытывал дискомфорт. – В конце концов смазка высохнет, – взволнованно говорит он. Астарион кивает и похлопывает по матрасу. – Я оставлю флакон здесь и буду добавлять, когда начнет натирать, – успокаивает он. Гейла такой компромисс вполне устраивает. Астарион раскрывается под его пальцами, как по волшебству, внутри него – обжигающий жар, стенки его прохода – будто шелк возле кожи Гейла. Он настолько тверд, что уже становится больно. Вид члена Астариона, стянутого полупрозрачными шелком, только раззадоривает его. Гейл добавляет второй палец, потом третий, рот наполняется слюной, когда Астарион начинает извиваться, а дыхание сбивается, когда он представляет, как вместо руки внутри оказывается его изнывающий от желания член. Чтобы растянуть его как следует, не требуется много времени. Но Гейл не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Охваченный внезапным порывом страсти, он наклоняется и с надеждой смотрит на Астариона. – Можно… Астарион встречает его взгляд, зрачки расширены, грудь тяжело вздымается. – Кто я такой, чтобы отказывать тебе, – задыхается он, и Гейлу не нужно повторять дважды. Смазка липкая, горькая, неприятная во рту, но он способен думать только о том, насколько хорош на вкус Астарион. Сочетание мыла с нотками пота, причем настолько пьянящее, что Гейлу кажется, он может пристраститься к нему. Он ласкает дырочку Астариона, трется носом о его промежность, проникает языком настолько глубоко, насколько может. Гейл чувствует, как Астарион сжимается вокруг него, как его руки тянутся к волосам Гейла, как он задыхается и стонет, как с его губ срывается тихая похвала, пока Гейл ласкает Астариона, словно изголодавшийся человек. – Ох, милый, ты так хорош, такой хороший мальчик… Гейл стонет от его слов и толкается бедрами в воздух. – Продолжай, любимый, вот так, ты так хорошо справляешься… Гейл начинает думать, что, возможно, у него развился кинк на похвалу. Когда Астарион слегка дергает его за волосы, кончики пальцев Гейла слегка вдавливаются в раздвинутые мягкие бедра, и от этого Астарион дрожит всем телом. Он мог бы заниматься этим вечно. Низводить Астариона до атомов под собой, слушать его сдавленные стоны и прерывистое дыхание. Рай – это горячая, влажная дырочка его возлюбленного, и язык Гейла попал прямо в него. Затем Астарион крепко сжимает голову Гейла и осторожно тянет его вверх. Гейл ворчит и недовольно хмурится. – Я хочу, – шепчет Астарион. – Я хочу, чтобы твой член был внутри меня. Гейл моргает, пытаясь осмыслить просьбу Астариона. «Это верный способ кончить. Тебе вряд ли нужна чрезмерная чувствительность перед стримом». Астарион издает тихий стон. «Ладно», – говорит он, прижимая руку к паху. – «Черт. Черт возьми, ты прав. Ладно. Просто иди сюда. Мы можем просто поцеловаться». – Конечно, – отвечает Гейл, приподнимаясь выше и прижимая Астариона к матрасу. Тот с пылом впивается в его губы, вскидывает бедра, влажная, ярко красная головка члена выглядывает из-под тонкой ткани. – Хочу почувствовать тебя, – стонет Астарион, и Гейл замирает. – Астарион… – Пожалуйста, – умоляет Астарион, его дырочка напряженно сжимается, он тяжело смотрит на Гейла. – Я… черт. Просто потрись об меня членом, сделай хоть что-нибудь. Мне… мне просто нужно почувствовать тебя на своей коже. Вид Астариона, извивающегося и умоляющего, – это нечто особенное. Прежде чем Гейл успевает все обдумать, он грубо разводит бедра Астариона в стороны. – Хорошо, – вздыхает Гейл, расстегивая брюки и приспуская нижнее белье. Его твердый, ставший влажным член резво вырывается наружу. – Да, – шепчет Астарион, сжимая в кулаках простыни. – Ох… черт. У тебя великолепный член. Я уже говорил об этом? Потому что это правда. Гейл смотрит на него снизу вверх. Выглядит как любой другой пенис. – Спасибо, – все же говорит он и прижимает кончик к входу Астариона. Соблазнительная маленькая складочка приглашающе раздвигается. – Просто потрись о нее немного, – ободряюще говорит Астарион. – Подразни меня. Ты ведь любишь это делать, правда? – Не специально, заметь, – отвечает Гейл, потираясь о расщелину задницы Астариона. – Боги. Ты так хорош. Я… я не думаю, что смогу долго продержаться. На этих словах он слегка краснеет, хотя, конечно, Астарион не станет его винить. Он был на грани слишком долго. – Кончи на меня, – шепчет Астарион. – На мою дырочку. Пожалуйста. – Эммм… ты уверен? – отвечает Гейл, прикусывая губу, и осторожно поглаживает себя. Он так тверд, что понимает: многого не потребуется. Кожа Астариона такая горячая на ощупь, и он так близко, что стоит ему придвинуться хоть бы на сантиметр, он окажется внутри своего любовника. Он всхлипывает от мысли, как тепло окутает его изнывающий ствол, по позвоночнику пробегают спазмы удовольствия, когда он доводит себя до оргазма. – Пожалуйста, – почти умоляюще шепчет Астарион. – Не заставляй меня умолять. – Черт, – ругается Гейл. – Я… я сейчас… – Кончай, – задыхается Астарион, и Гейл стонет, его сперма оставляет жемчужно-белые полосы на заднице Астариона. Часть попадает на нижнее белье, пачкая шелк. Остатки растекаются по бедрам. Затем Астарион резко придвигается ближе, и Гейл застывает: мокрая головка слегка проникает во влажную дырочку. Последние капли спермы попадают внутрь Астариона, и прежде чем он успевает что-то сказать, Астарион стонет и сжимает простыни в кулаках. Приглушенное проклятие – единственное предупреждение, которое получает Гейл, прежде чем Астарион кончает, не прикоснувшись к себе, дергается, изливаясь прямо в шелк, его выделения вытекают и скапливаются во впадинах живота. Гейл опускается на кровать, тяжело дыша, а Астарион начинает хихикать. – Было… – начинает он, прежде чем его захватывает очередной приступ смеха. – Было немного сюрреалистично, честно говоря. – Он садится и ухмыляется Гейлу. – Тереться друг о друга, словно нам запрещено трахаться. Должен сказать, милый, этот вариант почти столь же хорош, как привычный, с проникновением. – Правда? – спрашивает Гейл, лениво улыбаясь. Ему, вероятно, придется переодеться перед выходом, но он не может заставить себя собраться, пока во всем теле ощущается такая расслабленность. – Должен признаться, я всегда думал, что если кто-то будет просто тереться о меня своим членом, то это будет в крайней степени нелепо, – отвечает Астарион. – Но… боги. Это было горячо. – Он замолкает, его улыбка становится нежной, а взгляд – ласковым. – Ты потрясающий. – Кто бы говорил, – отвечает Гейл, поднимаясь с кровати. – С тобой все будет хорошо? Надеюсь, это не испортит твое шоу. – Все в порядке, – говорит Астарион. – Я предполагал, что кончу. Иначе зачем, по-твоему, я расхаживал по комнате в таком виде? Гейл пожимает плечами. «Я подумал, ты просто красуешься». – Не таким образом, – смеется Астарион, запустив руку в трусы. Они прилипают к члену, насквозь пропитавшись спермой. Гейл завороженно наблюдает, как Астарион вынимает пальцы, покрытые перламутровой жидкостью, и протягивает их ему. Затаив дыхание, Гейл тянется ближе и втягивает пальцы в рот, облизывая их дочиста. – Черт, – задыхаясь, произносит Астарион. – Ладно. Хватит, любовь моя. Мне требовался только один оргазм в качестве аперитива сегодня. Смущенно улыбаясь, Гейл подчиняется и смотрит, как Астарион стягивает с бедер промокшую ткань. «И я полагаю, что, кончив один раз, мне удастся продержаться немного дольше – по крайней мере, до первого оргазма от этой машины. Будь добр, подбери мне новое белье, пока я буду ее настраивать, ладно?» Гейл кивает, сползая с кровати. На выбор есть три варианта, и в конце концов Гейл останавливается на красном кружевном белье с высоким вырезом на бедрах. – Великолепно, – мурлычет Астарион и быстро натягивает его. Без дымки похоти, отвлекающей их обоих, остальная часть подготовки проходит довольно быстро. Вскоре Астарион уже лежит на кровати, лениво нанося на себя смазку, пока Гейл регулирует угол наклона камеры. Дилдо – симпатичная игрушка пастельно-фиолетового цвета с завитками, украшающими ствол, – медленно прижимается к смазанному отверстию Астариона, и пока тот лежит на месте, Гейл помогает ему прикрепить его к механизму. – Не могу поверить, что все это поместится в твой чемодан, когда мы поедем обратно, – комментирует Гейл. Астарион пожимает плечами. – Ты полагал, он был полон одежды? – спрашивает он, слегка задыхаясь, когда Гейл вводит в него кончик игрушки. Гейл пожимает плечами. «Наверно?» – Я не настолько тщеславен, – чопорно говорит Астарион, а потом морщит лоб. – Ну ладно. Может, настолько. – Самосознание – это хорошая черта, – соглашается Гейл, прежде чем включить машину. Она начинает медленно двигаться вперед. Астарион задыхается, звук получается долгим и протяжным, когда силикон проникает в него. – Черт, – шепчет он. – Так приятно. – Он закрывает глаза, одна рука поднимается вверх и обводит соски сквозь белую рубашку Гейла. – Я представляю, что это ты. Гейл вскидывает брови. «Если бы мой член выглядел так, я бы очень встревожен». Астарион пренебрежительно отмахивается от него, а затем насаживается на член, медленно входящий в него. – А пульт есть? – спрашивает Гейл, и Астарион качает головой. – Он подключен к стриму через интернет, – объясняет он. – Если что-то пойдет не так, там есть большая красная кнопка наверху. Аварийный выключатель. Я могу нажать ее ногой, если вдруг понадобится выключить механизм. – Хорошо, – с облегчением говорит Гейл. – Я рад. В течение следующих десяти минут Астарион объясняет Гейлу, как настроить стрим и подключить устройство к счетчику донатов. Каждая сотня долларов ускорит устройство на пятнадцать минут. Всего есть семь режимов, и каждая сотня сверху будет поднимать скорость, пока она не достигнет максимума. Вся эта система кажется Гейлу невероятно занимательной. – Блестяще, – бормочет он несколько раз, пока Астарион не начинает угрожать, что приставит авто-дилдо к самому Гейлу. – Это не для меня, – вежливо отвечает Гейл. – Не думаю, что смогу кончить больше двух раз. – Тебе понравится, – настаивает Астарион. – Нам даже не нужно делать это на камеру. Его появление на стриме само по себе нелепо, не говоря уже о том, чтобы позволить машине издеваться над ним несколько часов к ряду. Дело даже не в том, что он против разнообразия в спальне. Просто он уверен, что его гиперактивный ум заскучает. – Я так не думаю, – отвечает Гейл с явным сомнением на лице. – Когда-нибудь я все равно тебя заставлю, – говорит ему Астарион. – Клянусь. Почему-то это не похоже на угрозу. Как ни странно, Гейл не чувствует себя испуганным. – Мы можем обсудить все после стрима, – говорит он вместо этого, и Астарион кивает. – Останься, если хочешь, – говорит он. – Я рад, когда ты рядом. Но это не обязательно, слышишь? Гейл кивает и запускает стрим. *** В конце концов Гейл покидает номер: до середины зимы он должен предоставить в учебный отдел план занятий на следующий семестр, но он был слишком занят Астарионом, чтобы набросать хотя бы черновик. Сейчас самое подходящее время. К его огорчению, Гейл в итоге целых два прокрастинирует, делая вид, что пытается найти подходящее место для работы. С одной стороны, он накупил всяких мелочей для Астариона, чтобы скрасить ему первые минуты после стрима. С другой стороны, учебный план не продвинулся ни на сантиметр. В конце концов ноги сами приводят его в милую кофейню. В воздухе витает аромат свежеобжаренных зерен, и этого достаточно, чтобы Гейл решился зайти внутрь и устроился в укромном уголке. Кофе действительно впечатляет. Мильфей восхитителен – легкие слои теста перемежаются свежими фруктами и нежнейшим кремом. Бариста приветливы, но не слишком болтливы. Свет мягкий, стулья удобные. Тем не менее Гейл с трудом может сосредоточиться. Из блокнота на него насмешливо взирает помятая линованная бумага и множество пометок, выведенных не красивым ровным почерком, а тем, что называется «как курица лапой». Но хуже того, при ближайшем рассмотрении оказывается, что вместо «итоговая диссертация» он написал «анальная пенетрация». Трудно думать о чем-то еще, когда твой партнер занимается этим всего в десяти минутах ходьбы. Телефон вот-вот прожжет дыру в кармане, и следующий час проходит в попытках наметить план работы. По мере приближения к третьему часу решимость ослабевает. Ничего страшного ведь не случится, если он глянет одним глазком? Быстрый осмотр потолка не выявляет никаких камер наблюдения. Он сидит спиной к стене, а значит, вряд ли кто-то заглянет ему через плечо. Вдобавок ко всему Гейл убавляет яркость экрана, прежде чем подключиться к стриму. Голова уже почти кружится. Возможность немного полюбоваться своим возлюбленным – награда за работу, которую он, правда, так и не начал делать. Открывшееся взору зрелище убивает последние остатки продуктивности. Боги. Это даже лучше, чем он себе представлял. Камера смотрит сверху вниз, Астарион расположился прямо в центре кадра. Его рубашка – рубашка Гейла – намокла от пота и теперь прилипает к телу, все пуговицы расстегнуты кроме последней на воротничке. Полы рубашки разметались, резко контрастируя с разрумянившейся кожей. Нежные кружевные трусики, которые Гейл выбрал для него, безнадежно испорчены: шелк пропитался спермой и смазкой, швы растянулись и местами порвались. Прекрасный член Астариона выглядывает из-под жалкого клочка ткани, головка глянцево сверкает от капель последней порции спермы – или, если судить по алым щекам, – нескольких порций… Еще никогда прежде Гейл не видел чего-то более соблазнительного на вид. Однако комментарии – совсем другое дело. Некоторые просто непристойные, но некоторые граничат с оскорблением. И Гейл не знает, то ли дело в вопиюще развратной природе всей этой платформы, то ли в новообретенной популярности Астариона в Интернете, но комментарии, заполонившие чатбокс, вызывают отвращение. [ВС 15:33] weedwhack3r: Распластался как грязная шлюха. [ВС 15:33] micr0gn0me: да уж, человеческое достоинство, покойся с миром [ВС 15:33] menzo_matron: зачем тбе искуственный член сладкй возьми лучше мой [ВС 15:34] pp_334: бля как же тошно [ВС 15:34] swamp_frog: грустное зрелище честно говоря Гейл морщится, все внутри вздрагивает. [ВС 15:35] tiefkink: думаете, у него есть СПИД? [ВС 15:35] weedwhack3r: Скорее всего. У такой давалки ноги сами раздвигаются. [ВС 15:35] w_4ve: Кто в реальности захочет трахать такое? Какая мерзость лол [ВС 15:36] fae-ruin: Вот что случается, когда тебя никто не хочет А затем Астарион открывает глаза, и Гейл резко вдыхает. На секунду ему кажется, будто Астарион знает, что он зашел на стрим. Его взгляд прожигает насквозь, глаза слегка прикрыты, он смотрит в камеру из-под длинных бледных ресниц. Воздушные локоны обрамляют лицо, отбрасывая мягкие тени на высокие скулы и придавая ему абсолютно… …грешный вид. При ближайшем рассмотрении он выглядит весьма изможденным. Он слегка вздрагивает, его член безучастно лежит возле бедра. Все тело покрыто капельками пота и спермы, на груди – россыпь белых и розовых пятен. Когда машина вонзается в него особенно сильно, с губ Астариона срывается беззвучный крик. И хотя звук на его телефоне предусмотрительно выключен, Гейл почти наяву слышит звуки, которые он издает. О, черт возьми. Это невыносимо. Гейл захлопывает ноутбук и одним большим глотком допивает кофе. Учебный план может подождать. *** Номер отеля встречает Гейла тяжелым запахом пота, спермы и… секса. Здесь тихо, слышен только звук автоматического дилдо. Гейл осторожно заглядывает внутрь. К его облегчению, Астарион, похоже, в сознании, хотя и немного не в себе. Приблизившись, Гейл видит, что живот Астариона вздрагивает, на кончике члена выступают крохотные капли смазки. В ложбинках скопится пот, скользкие жидкости смешиваются воедино и стекают по бокам, впитываясь в простыни. Гейл делает мысленную пометку оставить большие чаевые для уборщицы при выезде из номера. Из горла то и дело вырываются прерывистые вздохи. Пока Гейл спешил обратно в отель, Астарион каким-то образом вновь возбудился. Теперь его раскрасневшийся член прижимается к животу, яйца напряженно подтягиваются. Тело пробирает мелкая дрожь, когда игрушка продолжает входить в него. И все же его разум еще не окончательно затуманен, так что он слегка приподнимает голову, увидев Гейла. Гейл вопросительно поднимает большой палец, и Астарион отвечает ему едва заметным кивком. Он намеревался устроиться в углу и наблюдать. Может быть, снова вновь взяться за учебный план, но это не точно. Но по мере того как на экране появляются все более мерзкие комментарии, Гейла начинает охватывать ослепляющая ярость. Астарион сказал бы, что его зрители вольны выражать свое мнение. Но Гейл твердо убежден, что некоторые мнения следует держать при себе. Это ужасно раздражает. К черту, что думают люди, и к черту всех, кто не способен разглядеть настоящего Астариона за маской успешного стримера. Этого человека можно и нужно желать как на экране своего монитора, так и за его пределами, и Гейл докажет это любому, кто посмеет утверждать обратное. У Астариона за плечами огромный опыт решения подобных проблем. Гейл же не может представить себе, как можно просто отмахнуться от подобного вранья, особенно когда его сочиняют о человеке, которого он любит… К черту. Астарион издает слабый стон. Гейл подходит к нему достаточно близко, чтобы Астарион его заметил. Он кладет руку себе на пах, два пальца дергают за молнию, пока глаза стараются уловить встречный взгляд. Астарион поворачивается к Гейлу, туман в глазах слегка рассеивается, когда намерение Гейла становится очевидным. Тяжело дыша, он коротко кивает. Большего Гейлу и не требуется. Он проводит рукой по животу Астариона, пальцы вдавливаются в теплую кожу, размазывая сперму. Астарион резко вдыхает, его тело напрягается от внезапного прикосновения, спина слегка выгибается, когда он пытается еще больше прильнуть к руке Гейла. Он слегка встряхивает головой, когда Гейл выключает аппарат. – Оба, – задыхается он. Гейл опускает взгляд вниз. Игрушка держит Астариона открытым, его розовая дырочка растянута вокруг широкого основания. Либо он неверно истолковал просьбу Астариона, либо Астарион сильно переоценивает возможности своего тела. Впрочем, учитывая, что у Астариона гораздо больше опыта в этой области, чем у Гейла, это Гейл, возможно, недооценивает Астариона. Снизив скорость, Гейл на пробу вводит палец в Астариона. К его удивлению, он легко проникает внутрь вместе с игрушкой. Сопротивления нет, настолько, что Гейл без проблем добавляет второй. Астарион так красиво раскрывается перед ним – разумеется, понимает Гейл, из-за того, сколько часов он уже провел на этой машине. Он теплый и влажный. У Гейл моментально пересыхает во рту. – Да, – тихо стонет Астарион. – О, боги. Еще. Вынув пальцы, Гейл осторожно пристраивается рядом с машиной. Получается немного неловко: для удобства движений Гейлу придется расположиться над автоматическим дилдо. В голову сам собой приходит вопрос, безопасно ли вообще заниматься подобным, но он полагает, что раз его пальцам было комфортно внутри, то и с более чувствительными частями тела тоже все будет в порядке. Быстрый взгляд на экран говорит ему, что с такого ракурса в видоискатель не попадает ничего компрометирующего. Дрожащей рукой он расстегивает молнию и начинает поглаживать свой ствол. Он в эфире. Не просто помогает, как в предыдущий раз, а полноценно участвует. Он трогает себя, на виду у… боже правый, десяти тысяч человек. Он должен быть в ужасе, но вместо этого он тверд как никогда. Переведя взгляд на Астариона, Гейл проводит пальцем по чувствительной щели, тихо вздыхая, и собирает скопившуюся там жидкость, чтобы получше себя смазать. Затем он наклоняется вперед и медленно входит в Астариона. Расслаблены мышцы или нет, но все же это дополнительное растяжение. Гейл ощущает рядом с собой движения механического дилдо. Астарион дрожит от его касаний, живот напрягается под пальцами Гейла. С искусанных губ срывается всхлип, и Гейл встревоженно поднимает голову. «Ты в порядке?» – одними губами произносит он. Астарион кивает, и Гейл позволяет себе медленно толкнуться глубже. Когда он входит до конца, Астарион нежно стонет. Где-то на фоне раздается звон счетчика донатов. Немного отвлекающий момент, но, к счастью, Гейл глубоко внутри великолепного мужчины, и это помогает сохранить концентрацию. Обнаженный Астарион даже не вскрикивает, когда Гейл начинает двигаться. Вместо этого он откидывает голову вбок, губы с тяжким дыханием касаются голого плеча. Его раскрасневшийся, твердый член хаотично скользит по перепачканному животу. Зачерпнув ладонь смесь всех скопившихся жидкостей, Гейл обхватывает его рукой и начинает поглаживать в такт своим толчкам. Астарион задыхается, пальцы стягивают простыни, когда он издает сдавленный крик. На секунду он замирает, его бедра коротко сжимают Гейла в попытке отстраниться, даже когда он дергается и истекает смазкой в крепкой хватке Гейла. Бедный, он, должно быть, перевозбужден, думает Гейл. Он гадает, способен ли вообще Астарион кончить еще раз. От одной мысли о том, что он в прямом эфире, голова идет кругом. Возможно, похоть затуманивает его рассудок, но Гейл начинает думать, что, возможно, присоединиться к Астариону на стриме – не такая уж плохая идея. Мысль о том, что тысячи незнакомцев увидят, как он заявляет свои права на этого мужчину, слишком заманчива, и Гейл задается вопросом, каково это – оказаться на месте Астариона, может быть, без автоматического дилдо, но с взглядами сотен незнакомых ему людей, наблюдающих, как он теряет себя в удовольствии. К чертям все это. Отбросив осторожность, Гейл наклоняется вперед и тянет Астариона за воротник. Пуговица тревожно напрягается, и Астарион слегка задыхается, когда жесткая ткань вдавливается в его нежную шею. Гейл грубо прижимается к нему губами, целует Астариона до чистейшего изумления на его лице: рот слегка приоткрыт, меж губ показывается розовый язычок. Гейл еще раз наклоняется и прикусывает губу Астариона, под тонкой кожей быстро проявляется легкий намек на каплю крови. В видоискатель попадает только затылок Гейла. Однако ошеломленное выражение лица Астариона говорит само за себя. – Блять, – выдыхает Астарион, и последняя пуговица вылетает из своей петельки. Гейл наращивает темп, пальцы впиваются в кожу Астариона, оставляя следы-полумесяцы, он трахает Астариона так сильно, как только может. Потому что Астарион, конечно, отдельная, самостоятельная личность, но Гейл чертовски хочет, чтобы весь мир знал, что этот человек принадлежит ему. – Близко, – задыхается Астарион, дергаясь в руках Гейла. Он замирает, когда кончает, тело накрывает сухой оргазм. Он продолжает насаживаться на член Гейла на всем его протяжении, неритмично двигая бедрами, вздрагивает, широко разведя ноги и вцепившись пальцами в простыни. Когда его тело выгибается от возбуждения, Гейл выпускает из рук его бледный, измученный член, вдавливая пальцы в живот Астариона и заставляя лечь обратно. Медленно Гейл выходит из него. Сперма вытекает из Астариона, но механический дилдо тут же проталкивает ее обратно. Когда Гейл делает неуверенный шаг назад, глаза Астариона лихорадочно распахиваются. – Выключи, – умоляет он срывающимся голосом. – Ге… любимый, пожалуйста, выключи… Прошло только пять часов. Астариону осталось два. Несмотря ни на что, Гейл тут же нажимает кнопку экстренной остановки. Механизм вздрагивает и замирает, Астарион всхлипывает, пытаясь слезть с игрушки, застывшей где-то глубоко внутри него. Отбросив всякую осторожность и молясь, чтобы никто из его студентов не смотрел, Гейл спрашивает как можно тише: «Хочешь закончить раньше?» Астарион кивает, влажные волосы прилипают к лицу. Гейл осторожно отсоединяет игрушку и убирает ее, ласково потирая бедро Астариона, пока тот шипит от внезапного ощущения пустоты. Он сворачивается калачиком на постели, а Гейл подходит к ноутбуку и быстро набирает короткое сообщение. [ВС 16:21] Стар: Из соображений безопасности стрим закончится чуть раньше. Спасибо за поддержку. Без промедления Гейл тут же захлопывает ноутбук и спешит к кровати. Астарион пытается натянуть на себя простыни, но они предательски выскальзывают из дрожащих пальцев. Гейл осторожно накидывает на него одеяло и ложится рядом. – Иди сюда, – говорит он, заключая в объятия обмякшее тело. Он весь горячий, что само по себе удивительно, учитывая, насколько низкой обычно бывает температура его тела. Гейл прижимает его к груди, смачивает полотенце, лежащее рядом, и проводит им по лбу Астариона, отчего тот счастливо вздыхает. – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Гейл. Астарион тревожно молчит. К его облегчению, Астарион кивает, приоткрывая один глаз. Когда он наконец начинает говорить, голос его кажется хриплым. «Просто устал. Очень, очень устал. Не думаю, что я создан для шести оргазмов подряд». Он слабо улыбается Гейлу, на что тот фыркает. «Ненавижу говорить, что я же тебе говорил», – отвечает он. «Но я же, черт возьми, тебе говорил». – Ну вот, – вздыхает Астарион. – Ты портишь мне все послевкусие. – Я бы не назвал это как таковым послевкусием, – с сомнением говорит Гейл, переворачивая полотенце и снова прижимая его ко лбу холодной стороной. – Скорее послеадие. Астарион даже не спорит, а это о многом говорит. Напротив, его голова опускается набок, и он еще больше расслабляется в объятиях Гейла. Некоторое время они лежат в тишине, дыхание Астариона постепенно выравнивается, пока Гейл растирает его плечи. – Что ж, – наконец говорит Астарион. – Полагаю, хоть что-то хорошее во всем это есть. Гейл слегка ворочается на кровати. «Кроме суммы, собранной для столовой?» – Это, – вздыхает Астарион, – и отсутствие эрекции по крайней мере в течение следующей недели. – Эммм… поздравляю? Астарион в шутку шлепает его по руке. «Больше никакого неуместного стояка, когда я рядом с тобой», – говорит он, демонстративно крутя задницей, а затем жмурится от моментального дискомфорта. – Думаю, сидеть тоже не получится, – любезно говорит Гейл. – А я как раз думал, не хочешь ли ты принять ванну. – Придурок, – добродушно отвечает Астарион. – Помоги мне дойти до ванной, и я покажу, насколько сильно ты не прав. К его чести, Астарион не морщится, когда Гейл медленно опускает его в ванну. А когда он удобно устраивается в воде и к его щекам возвращается цвет, он выглядит намного лучше. Убедившись, что Астарион не собирается заснуть и утонуть, Гейл выходит из ванной и возвращается уже с пакетом в руках. – Что это? – сонно спрашивает Астарион, пытаясь разглядеть содержимое сквозь горячий пар. Гейл усмехается. – Бомбочка для ванны, – отвечает Гейл, протягивая ее. – Подумал, тебе понравится. Широко раскрыв глаза, Астарион принимает подарок, удивляясь, как влажные ладони быстро приобретают фиолетовый оттенок. «Никогда… никогда не видел ничего подобного. Мне… просто опустить ее в воду?» Сердце Гейла на секунду замирает. – Ну, – говорит он, сглатывая ком в горле, – да. И она растворится. Астарион смотрит на сладко пахнущий шар. «Она фиолетовая». – Черная смородина и ваниль, – услужливо добавляет Гейл. – Запах невероятный, – говорит Астарион, все еще глядя на шар. – Ты… ты купил ее специально для меня? Гейл кивает. «Вместе с этим» – добавляет он, протягивая бутылку вина. Красного, потому что, хотя Астарион и утверждает, что ему нравится любое вино, он слишком недовольно щурится всякий раз, когда ему наливают белое. «Бокалов нет, и я мог бы позвонить на респешн и попросить их принести, но что-то мне подсказывает, что ты предпочтешь пить из бутылки». Он откупоривает ее и ставит рядом с ванной. – Мне показалось, ты был не в восторге от моей идеи провести этот стрим, – говорит Астарион, наконец поднимая глаза. – Эммм… эээ… почему? Зачем тогда ты сделал это? Если бы Касадор не был мертв, Гейл был бы не против убить его еще раз. – Я не был «не в восторге», – расстроенно говорит Гейл. – Я был обеспокоен. Идея выглядела небезопасной. Но мое мнение по этому поводу не зависит от моего желания позаботиться о тебе после стрима. – Оу, – говорит Астарион, на секунду выглядя совершенно потерянным. – Должен признаться, милый. Я не привык к такому. – К бомбочкам для ванны? – Гейл ободряюще улыбается. – О, не волнуйся. Пятен на коже они не оставляют, хотя, может, нам стоит провести тест на коже, если ты боишься аллергии… – Я не об этом, – перебивает его Астарион. – К этому… когда к тебе хорошо относятся. К тому, что не нужно постоянно сомневаться в своих действиях или твоих намерениях. Рядом с Касадором я никогда не чувствовал себя в безопасности, как с тобой. – Он снова протягивает шар, любуясь тонкими серебряными прожилками на его поверхности, затем опускает руку и смотрит на Гейла. – Это… так мило. – Ты заслужил это, – отвечает Гейл, целуя его в щеку. Астарион ненадолго льнет к его губам, а затем опускает бомбочку в воду. Они молча наблюдают, как она начинает шипеть, окрашивая воду в королевский пурпурный оттенок. – Я подожду тебя в комнате, – наконец говорит Гейл и встает. Астарион резко перехватывает его запястье. «Ты не присоединишься ко мне?» – Я подумал, тебе захочется побыть одному, – отвечает Гейл, не пытаясь вырваться. Астарион крепче сжимает пальцы. – Обычно так и бывает. Но сейчас я бы хотел побыть с тобой, – Астарион решительно смотрит на воду. – Если… если ты не против. Здесь хватит места для двоих. Даже для троих. Гейлу не нужно повторять дважды. Он быстро раздевается и опускается внутрь. Астарион переплетает их руки. – Ты присоединился ко мне на стриме, – тихо говорит он. – Мне… мне это даже понравилось, честно говоря. – Приятно слышать, – признается Гейл. – Я боялся, что перешел границы. – Я бы остановил тебя, если бы это было так, – успокаивает его Астарион. – Даже больше того, я был бы рад, если бы ты сделал это снова. Он просит об этом уже второй раз. Но по сравнению с первым Гейл теперь оказывается гораздо более сговорчивым. – Мне начинает нравиться эта идея, – признается он, и Астарион усмехается. Они снова погружаются в тишину. Снаружи перед ними раскинулся город, вид столь же захватывающий, сколь и унылый. В чужом городе так легко слиться с толпой. Легко потеряться. Легко быть рядом с людьми и притворяться, что ты не одинок. Так было на протяжении десятилетий. Было. Потому что теперь, рядом с Астарионом, Гейл впервые по-настоящему чувствует, что его кто-то видит, замечает. Внезапно эмоции захлестывают, он сжимает руку Астариона, сердце гулко бьется в груди, пока он пытается утихомирить прилив нежности, грозящий затопить его разум. – Спасибо, – очень тихо говорит Астарион, и Гейл спрашивает себя, не думает ли он о том же самом. *** Они выходят из номера поздним вечером. Улицы заполонили толпы людей, многие магазины открыты до самой ночи. Гейл ведет их к небольшой площади, где припарковано несколько фургонов с едой – они обжили ее еще со времен его юности. Здесь любят тусоваться местные жители, а еда – одна из лучших в городе. Другими словами, это идеальное место, чтобы Астарион мог восстановить силы. Они идут по улице, держась за руки и непринужденно болтая обо всем на свете. Погода стоит прекрасная – не слишком холодно, что весьма редко для этого времени года. К сожалению, Гейл явно не в настроении. И, как оказалось, ему не слишком хорошо удается это скрыть. – Так, ну хватит, – говорит Астарион. – Последние несколько дней ты ведешь себя странно. Это ведь не из-за стрима, верно? – Гейл качает головой. Астарион поджимает губы. – Неужели Мистра опять что-то задумала? – А когда она этого не делала? – сухо спрашивает Гейл, и Астарион фыркает. – Я не это имел в виду. Выкладывай, Гейл. Мы ведь договорились быть честными друг с другом, не так ли? Гейл сглатывает. Он избегал этого разговора уже несколько дней. К его огорчению, Астарион явно не собирается отступать. – Тогда, на рынке, – наконец говорит Гейл тихим голосом. – Ты ответил «нет», когда кто-то спросил, вместе ли мы. Ты это серьезно? Астарион ошеломленно смотрит на него. «Так вот почему ты вел себя так странно?» – Отчасти, – признает Гейл. – Я все еще не отошел от новости, что мы не сможем вернуться во Врата Балдура к зимнему солнцестоянию. Неужели все так очевидно? – Да, – тут же отвечает Астарион, и Гейл замолкает. Он с трепетом ждет, пока Астарион обдумает полученную информацию, и на его лице отражается явное замешательство. Как раз в тот момент, когда Гейл начинает чувствовать неприятный зуд по всему телу, Астарион резко встряхивает головой и притягивает его к себе. – Черт, – говорит он отрывисто. – О боги, Гейл. Мне так жаль, дорогой. Я не знал. Гейл слабо улыбается. «Все в порядке, Астарион». – Нет, не в порядке, – стонет Астарион. – Я полагал, ты не хочешь, чтобы наши отношения стали достоянием общественности. Я… я понимаю, что мне наверно следовало спросить тебя об этом напрямую, но мне показалось естественным все отрицать после нашего разговора несколько дней назад. – О, – говорит Гейл, чувствуя себя немного глупо. – Ты не это имел в виду? – Конечно, нет, – яростно говорит Астарион. – Черт. Все так запуталось. Гейл, что… что ты думаешь… насчет нас? – Я убедил себя, что мы встречаемся. То есть, до инцидента в магазине моей матери, – осторожно говорит Гейл. Астарион смотрит на него с недоверием. – Милый, – начинает он. – Думаю, нам давно пора поговорить. Гейл старается не вздрагивать при этом, но Астарион улавливает даже малейшую реакцию. «Не в плохом смысле», – уточняет он. «Но нам давно пора прояснить все раз и навсегда, ты согласен?» Все эмоции ярко отражаются на его лице. Астарион прав. Впереди бесконечно тянутся улицы, узкие извилистые тротуары обрамлены бесчисленными тесными лавками. Из витрин льется теплый свет, освещая мостовую и снующих туда-сюда людей, вспыхивая и исчезая в ночи. Город великолепия – это место, где можно потерять себя, но перед лицом такой неописуемой красоты Гейл хочет лишь одного – потерять себя в Астарионе. – Мы вместе, – говорит Гейл. – Не так ли? Боги. Он так нервничает, что кажется, будто его вот-вот стошнит. Если Астарион скажет, что они не вместе, Гейл не станет его принуждать. Но вполне вероятно он упадет лицом в снег и замерзнет насмерть. Астарион некоторое время молчит, пальцы в перчатках дрожат, когда он заламывает руки. – Дело вот в чем, – начинает он негромко. – Я не знаю, как быть в нормальных отношениях. Прошло столько времени, что все, что я могу вспомнить, – это время, проведенное с Касадором. Даже тогда… черт возьми! Ты знаешь, как это было. Тут его голос срывается. Гейл наблюдает, как Астарион тяжело сглатывает, а потом, кажется, берет себя в руки. – Все начиналось чудесно. Умопомрачительные свидания. Нежные поцелуи. Заботливые слова и продуманные подарки. Потом прикосновения стали оставлять синяки. Каждое ласковое предложение превращалось в колкость. В какой-то момент он перестал притворяться. Он начал меня бить. Он начал делить меня со своими друзьями. Ограничивал все мои действия. Я не мог и шагу ступить за пределы поместья, чтобы персонал его не предупредил. Вскоре я… я уже начал думать, что это нормально. И каким бы замечательным ты ни был, я не могу не задаваться вопросом, не ждет ли нас нечто подобное. Он смотрит на небо, все еще дрожа, отпускает Гейла и убирает руки в карманы. «Я знаю, что не ждет, конечно. Ты… ну, ты – это ты, Гейл. Было бы несправедливо думать, что ты когда-нибудь станешь хоть немного похож на Касадора. Но после стольких лет мне кажется, что я всегда буду начеку». Наконец он поворачивается к Гейлу. «Я пытаюсь сказать, что не знаю, как быть в отношениях. Отчасти я боюсь того, что у нас есть, потому что ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной, и… черт. У меня не было никакой практики. Такое ощущение, что меня вынудили сдавать выпускной экзамен без единого образца работы, и последнее, что я хочу сделать, это испортить то, что у нас есть». Гейл ошеломленно смотрит на него. Астарион качает головой и тихо выдыхает. «Я не хочу причинить тебе боль, Гейл», – заканчивает он. Несмотря на то что на первый взгляд они совершенно разные, сходство между ними неоспоримо. Тени их прошлого проявляются по-разному, но оставшиеся шрамы весьма похожи. Гейл уверен, что Астарион осознает это, даже если ему и нужно напоминание, что он не один. Гейл вновь берет Астариона за руку и переплетает их пальцы. «Мистра никогда не была со мной откровенно жестока. Если уж на то пошло, я в равной степени ответственен за свои проблемы, по крайней мере изначально. Ведь именно я стремился нарушить границы, которые она для меня установила». – Но ведь это твоя собственная жизнь, – возражает Астарион, и Гейл пожимает плечами. – Мы могли бы рассуждать об этом целую вечность, – говорит он. – Но я хочу сказать, что, как бы мне ни хотелось полностью от нее отделиться, гораздо легче сказать, чем сделать. Ты не единственный, у кого есть багаж прошлого, Астарион. Он обводит костяшки пальцев Астариона. «Если все пойдет прахом, полагаю, мы оба в равной степени будем виновны в этом». Астарион сглатывает. «Так что же нам делать дальше?» И Гейл, не имея никакой иной связной мысли в голове, выдает первое, что приходит ему в голову. – Выходи за меня, – говорит он. Астарион смотрит на него, открыв рот. «Как друг?» По случайному совпадению, именно в этот момент Гейл решает закончить свое предложение. «Не сейчас, но со временем». Между ними повисает молчание, пока Гейл пытается понять, шутит Астарион или нет. Когда Астарион бесстрастно смотрит на него, Гейл устало вздыхает. – Боги… Нет, Астарион. Как партнер. Как мужчина и… ну, мужчина. Хотя мне говорили, что мне свойственны некоторые весьма женственные качества. В традиционном понимании, конечно, ведь роль женщины сильно изменилась с тех пор, как… – Aeterna Amantes, – перебивает его Астарион со странным придыханием. – Вечные любовники. Пока мир не рухнет. Гейл кивает, уголки его губ приподнимаются в обнадеживающей улыбке. «Да. Я бы очень этого хотел». Ему говорили, что его любовь плещет через край. Что он быстро и сильно влюбляется, и в течение многих лет он считал это своим недостатком. Однако с Астарионом он наконец-то понимает, что в сентиментальности тоже есть сила. Он чувствует, что его любовь возвращается десятикратно. Само знание, что его никогда не будут унижать за его привязанность, невероятно ценно само по себе. Гейл хотел бы сохранить это чувство навсегда. – О, Гейл, – наконец говорит Астарион, мягко улыбаясь, хоть и покачивая головой с ласковым недоумением. – Ты ничего не делаешь в пол силы, верно? Мы даже не вместе, а ты уже предлагаешь сочетаться браком? – Я сказал «в конце концов», – защищаясь, отвечает Гейл. – Спасибо, но у меня еще есть остатки здравого смысла. – Ты не знаешь, на что подписываешься, – тихо говорит Астарион. – И ты тоже, – возражает Гейл. – Но я могу пообещать, что мы разберемся в этом вместе. – Он смотрит на землю, пальцы тревожно сжимаются, но потом он берет себя в руки. – Я серьезно, Астарион. Ты – не мимолетное увлечение для меня. Я… я просто хочу жениться на тебе когда-нибудь. Или, если брак вообще не входит в твои планы, просто знай, что я не намерен уходить. – Он яростно взирает на него. – Я хочу быть с тобой. Тебе не нужно отвечать сейчас или даже в ближайшее время. Не торопись принимать решение. И даже если ты не хочешь… – Да, – перебивает Астарион. – Не на твое предложение, пока нет. Мы еще далеки от этого, милый. Но на все остальное – да. Гейл старается не выдать своего разочарования. «Конечно». – Но, – многозначительно говорит Астарион. – Я бы хотел поработать над этим. Я… я не знаю, захочу ли я снова вступать в брак, Гейл. Но если и существует человек, с которым я смогу остепениться и прожить вместе всю жизнь, то это, несомненно, ты. Он делает паузу, руки в карманах, взгляд устремлен на улицу. Через мгновение он разворачивается и смотрит на Гейла. – Я знал это с той секунды, когда ты сказал, что ты мой, – тихо говорит Астарион. – Не то, что я твой. А то, что ты мой. Это просто семантика, я знаю. Но я почувствовал, что… меня кто-то по-настоящему видит. Слышит. Что я в безопасности. И за это, думаю, я мог бы… Астарион будто бы собирается с силами, кулаки сжались, когда он замедляет ход и останавливается посреди тротуара, дыхание становится неровным. Он смотрит на Гейла горящим взглядом. – И за это, думаю, я мог бы любить тебя вечно. На секунду Гейл забывает, как дышать. Он покачивается на месте, быстро моргая и пытаясь сделать хоть что-нибудь, кроме как потерять сознание от счастья. Астарион не прерывает его молчание, он подходит ближе и переплетает их пальцы. – Я люблю тебя, – повторяет он громко и отчетливо. И в отличие от прошлых моментов, когда Астарион произносил эти слова в пылу страсти, в этот раз их невозможно трактовать по-другому. Нет неопределенности или двусмысленности. Астарион пристально смотрит на него, и Гейлу кажется, будто он может утонуть в этих глазах. – Слава богу, – еле слышно произносит Гейл. – Было бы очень неловко, если бы я сделал предложение кому-то, кто не любит меня так же сильно, как я его. Астарион застенчиво улыбается, крепче сжимая его руку. «Тебе не нужно говорить это, потому что я так сказал, Гейл. Не торопись». – Мне не нужно время, – говорит Гейл. – Я влюбился, когда увидел тебя на своей кухне. Когда ты терзал бедные помидоры и командовал моей кошкой… – …трессумом, – услужливо подсказывает Астарион. – …трессумом, просто чтобы… позаботиться обо мне. Смешно, правда? Я чувствовал себя таким идиотом. Я был почти уверен, что это ни к чему не приведет. Но я не мог перестать чувствовать то, что чувствовал. – Ни к чему? – недоверчиво восклицает Астарион. – Я дрочил тебе в ванной! Прохожий бросает на них презрительный взгляд. Астарион торопливо понижает голос. «Мы выдыхали дым от кальяна друг другу в рот! Что из этого говорило, «ни к чему не приведет?» – Я не знаю, – защищается Гейл и смеется, когда Астарион игриво толкает его. – Я не хотел быть самонадеянным! – Не хотел быть самонадеянным? Ты трахнул меня пальцами и кончил мне на лицо! Еще один презрительный взгляд. Гейл затаскивает Астариона в тихий переулок, пока никто не вызвал полицию. – Если так посмотреть, – говорит Гейл, слабо улыбаясь. – Я вел себя довольно нелепо, да? – Полагаю, мне не за что тебя винить, – признает Астарион. – Я… я тоже не хотел быть самонадеянным. Гейл прижимает его к стене, подальше от чужих любопытных глаз, вдали от суеты толпы. «Ты не рассердишься, если я осмелюсь сказать кое-что еще?» – Смотря что, – говорит Астарион. – Например, что твое признание в любви тоже было платоническим? – Нет, блять, – фыркает Гейл и прижимается губами к Астариону. Этот поцелуй отличается от предыдущих. В пронизывающий холод тепло губ Астариона заставляет Гейла чувствовать себя путником в снегу, который стоит перед тускло освещенной хижиной вдалеке. Знак спасения, маяк надежды. Путником, ищущим спасения от бушующей бури. Когда он дрожащими руками накрывает щеки Астариона, тот кладет ладони поверх, сплетая их пальцы. В конце концов они отстраняются, розовощекие и раскрасневшиеся. Астарион хихикает, пытаясь привести волосы в порядок. – Мне нравится, когда ты ругаешься, – говорит он. – Это… это даже как-то горячо. Скажешь, что хотел бы трахнуть меня? Именно такими словами? – В нашу первую брачную ночь, – обещает Гейл. – Не хочу выкладывать все козыри сразу. – Опять ты меня дразнишь, – ухмыляется Астарион в ответ. – Думаю, тогда я немного побуду рядом. – Видимо, да, – улыбается Гейл, глядя в небо. Сегодня неожиданно ясная ночь, зимняя дымка на время рассеялась. Звезды светят с высоты, разбегаясь по темному покрывалу. В самые тяжелые моменты своей жизни Гейл обычно начинал мечтать о далекой вселенной; той, где нет все этих забот. Теперь он хочет быть только здесь. – Это будет нелегко, – замечает Гейл, слегка спотыкаясь на обледенелой земле. – Я склонен ошибаться, и ты прекрасно это знаешь. Астарион берет его за руку и сжимает ее. «Как и все мы. Гейл, никто не идеален. Но в этом и есть вся прелесть. Мы учимся, мы совершаем ошибки. Мы всего лишь люди». Гейл делает неглубокий вдох. – Мы разберемся с этим, – говорит Астарион. – Вместе. Ты не один, Гейл. Больше не один. Я знаю, в это трудно поверить, но… – Нет, – говорит Гейл, чувства переполняют его. – Я верю тебе. И на этот раз он говорит серьезно. *** Когда время близится к полуночи, Астарион решает, что ему очень нужен десерт, несмотря на плотный ужин два часа назад. Причем именно в одном из самых загадочных кафе Глубоководья. – Я знаю, что мы теперь встречаемся, но это не дает тебе права мучить мои вкусовые рецепторы, – говорит Гейл, морщась, когда Астарион затаскивает его внутрь. На витрине стоят подносы с выпечкой. Большие квадратные ламингтоны, окруженные многослойными медовыми пирожными. Сладкие монстры, покрытые жутким, жирным масляным кремом. Все здесь – взрыв розового цвета, неоновых вывесок и искусственных цветов. Такая еда вполне подходит для постов в MagicMirror, но не для изысканного вкуса. – Астарион, – снова говорит Гейл, но тот лишь ухмыляется и сжимает его руку. – Это обязательно? Конечно, обязательно. Это единственное место, открытое в такой час. Вот почему кафе полностью забито людьми, каждый столик занят шумными посетителями. – Не думаю, что нам найдется место. – Найдется, – настаивает Астарион, и Гейл задумывается, не влияет ли холод на его рассудок. Он настороженно оглядывает зал. С одного конца массивная стена увешана аляповатыми искусственными розами. На ее фоне фотографируется группа хихикающих студентов. Гейл почти уверен, что самый старый человек здесь – это он. На его пути возникает слишком восторженный эльф с яркими волосами. – Могу я предложить вам столик, красавчики? Прежде чем Гейл успевает открыть рот, Астарион качает головой. «Не нужно», – весело отвечает он. «У нас уже забронирован». Гейл сбит с толку и пытается спросить Астариона, что, черт возьми, происходит, но Астарион тащит его в соседний зал. Обстановка здесь уже не такая давящая, но все еще весьма удручающая. По крайней мере, музыка чуть тише, а людей больше интересует еда, чем то, как она будет выглядеть в соц.сетях. Астарион поворачивается к нему. «Медовый торт?» – Ты прекрасно знаешь, что у меня будет слишком много комментариев по этому поводу, – предупреждает Гейл. Он подпрыгивает, когда ему на плечо ложится рука. – Ты прав, – говорит знакомый голос, Гейл поворачивается, сердце бешено стучит в груди, когда он встречается взглядом с… – Шэдоухарт, – вздыхает он. Прежде чем он успевает сказать что-то еще, из-за плеча его подруги выглядывает Лаэзель, а сзади его хватает еще кто-то. – Это место отстой, – ворчит Карлах, взъерошивая его волосы и протягивая вилку. Уилл поспешно выхватывает ее и кладет на место. – Нет, – говорит Гейл, не веря своим ушам. Астарион застенчиво улыбается, стоя посреди толпы. – Я… я хотел сделать что-нибудь для тебя, – говорит он, заламывая руки. – Я… я подумал… я не хотел перегибать палку, но… ты выглядел таким грустным… Гейл, я… Его плечи опускаются, на губах появляется нерешительная улыбка. «Счастливой середины зимы, милый». – Он оплатил нам перелет, – добавляет Карлах. Гейл смотрит на него, не в силах произнести ни слова. – Но не отель, если уж на то пошло, – поспешно добавляет Астарион. – Я не печатаю деньги. Уилл подталкивает его в плечо. «Мы были более чем счастливы самостоятельно оплатить свое проживание. Середина зимы была бы неправильной без тебя, Гейл». Гейл растерянно моргает. В глубине души он надеялся, что его отсутствие хотя бы кто-то заметит. И хотя в последнее время он выполнял упражнения Эйлин по утверждению собственной самоценности, в конечном счете трудно избавиться от ощущения, что никто не обратит внимания, если его не будет. – Ты это серьезно? – спрашивает Гейл, не успев остановиться. Он звучит так тихо, что едва узнает собственный голос. Лаэзель хмыкает, складывая руки на груди. – Ис'тик, – бормочет она. Карлах обнимает его, прижимая к себе так крепко, что из легких выходит весь воздух. – Я никогда не лгу, – торжественно произносит Уилл. – Разве что на вопрос Астариона о содержании экзаменационных билетов. – Придурок, – машинально произносит Астарион, слишком уж фамильярно. Гейл ненадолго задумывается, как часто они поднимают эту тему, но тут же возвращается к нынешней ситуации. – Тебе не стоило, – мягко говорит Гейл. – Я… Астарион, это, должно быть, обошлось тебе в кругленькую сумму… сейчас ведь каникулы… Астарион сглатывает. «Ты поверишь мне, если я скажу, что хотел этого?» – Ну, – хрипло отвечает Гейл. – Не то чтобы у меня был выбор, правда? Ты просто сумасшедший. Зачем… зачем тебе это? – Потому что я люблю тебя, чертов болван, – стонет Астарион. – Черт возьми, Гейл. – Святая Селунэ, – слабо произносит Шэдоухарт. – Неужели они наконец перестали вести себя как идиоты? Они оба не обращают на нее внимания. Гейл смеется, закрыв лицо руками, сердце колотится так сильно, что кажется, будто он вот-вот потеряет сознание. Щеки стали подозрительно влажными, а боль в груди только усиливается, когда Астарион лихорадочно сжимает в кулаке свои волосы. – Ты плачешь? – испуганно спрашивает он. – Гейл, прекрати! – Я не могу, – говорит Гейл, наполовину рыдая, наполовину смеясь. – О, черт, Астарион. Иди сюда. Астарион нерешительно подходит к нему. Гейл притягивает его к себе, одной рукой хватая за локоть, а другой за подбородок, и впивается в его губы крепким поцелуем. – Спасибо, – шепчет Гейл, в его глазах сверкают непролитые слезы, когда он смотрит на Астариона и так сильно прижимает его к себе, что тот едва может дышать. – За все. Ночь холодна. Самая холодная за последнее время; по прогнозам, на неделе должен пойти снег. Но сейчас, когда рядом с ним его возлюбленный, на фоне слышен смех его друзей, которые поддерживали его на протяжении стольких лет, все это ощущается как чистейшее, неподдельное счастье.