Алое сияние.

«Перед тем, как влюбиться, человек замечает то, что могло бы его впечатлить при первом взгляде. Он изучает ваш взгляд, вдыхает ваш аромат и полностью погружается в него, приковывая взгляд к вашим нежным губам. Заставьте объект вашего обожания влюбиться, заставьте его желать ваш поцелуй сильнее, чем что-либо на свете. Новый оттенок — «Алое сияние» — навсегда очарует вашего спутника. Позвольте себе стать самой желанной!» -Только взгляни! Это просто... просто...- Не найдя правильного слова, чтобы в точности описать своё восхищение, восторгалась она, вызывая у меня лишь скучающий взгляд. - ...Просто очередная идиотская помада, которую ты купила за бешеные деньги... Хмыкнув, я устало закатила глаза, разрушая тот яркий порыв эмоций, который она выплеснула на меня и окружающих. - Боже... И почему ты всегда такая? Эта помада действительно чудо! Взгляни на мои губы: они выглядят так сочно и аппетитно! Любуясь собой в карманное зеркальце, она то и дело надувала губы, как типичная модель. - Ты похожа на утку, собирающуюся крякнуть... Не выдержав её кривляний, саркастично усмехнулась я, даже немного прыснув со смеху. - Ты просто невыносима. - Смеясь,она пихнула меня в бок. - Думаю,тебе тоже стоит её купить. - Ещё чего... Я обхватила её руку своей,шагая к нашему излюбленному кафе для посиделок,а она в ответ снова прыснула со смеху. На следующий день наши планы после дополнительных занятий вдруг изменились. Вместо традиционного похода в наше любимое кафе моя подруга решила отправиться на свидание. Это было так неожиданно... Раньше она не пользовалась такой популярностью у парней, но за последнюю неделю все изменилось слишком быстро. Теперь у нее есть расписание для каждого поклонника, число которых растет с каждым днем, и все их разговоры сводятся к пустым беседам о парнях, их стереотипных комплиментах и попытках завоевать сердце моей подруги. Вся нежность нашей дружбы теперь исчезла, словно ее никогда и не было, и это начало меня раздражать... Неужели это "Алое сияние" вскружило голову ее кавалерам, которые прежде обходили ее стороной? Нет, это просто нелепо. Настолько нелепо,что пальцы сами настойчиво стучали по клавишам,в поисках того самого магазина. Но ничего.Конечно,на что я вообще надеялась?Это эксклюзив который, к тому же,ещё и стоил бешенных денег. Даже если бы я собрала все карманные деньги и те,что давали мне на обед за год вперёд,этого наверняка не хватило бы даже на половину. Поиски в интернете не дали никаких результатов,и мне оставалось только расспросить мою подругу в надежде,что она откроет мне свой секрет. - Перестань, с чего вдруг ты так увлеклась? Ведь ты сама говорила: "Это очередной способ продать хлам за большие деньги". Подкрашивая свои соблазнительные губы, будто бы назло мне, она усмехалась, словно хотела еще больше разжечь во мне зависть, при этом умудряясь невинно хлопать глазками. - Да, но что такого в том, что я хочу найти тот магазин? Может, я нашла бы там другую косметику. Давай считать, что это безобидный эксперимент. Пытаясь делать вид, что магазин не волновал меня так сильно, как на самом деле, я поджала губы, пряча завистливый взгляд в сторону. В ответ на мои слова она лишь рассмеялась, будто уже прочитала все мои мысли до того, как я открыла рот. Будто видела меня насквозь. Меня и мою зависть. - Но там нет никакой другой косметики. Я нашла помаду в маленьком магазине,между переулками. Слегка пожав плечами, она все же сжалилась надо мной и, гордо задрав голову, решила отвести меня туда. По дороге она продолжала выставлять меня в невыгодном свете. И когда она стала такой... сукой? Впрочем, мне было не до ее нынешней расфуфыренной жизни. Куда важнее было понять ее внезапный успех у парней, чтобы спать спокойно по ночам. Всю дорогу я оглядывалась по сторонам, желая как можно быстрее прийти в загадочный магазин. Это желание росло и росло. Оно терзало меня, словно откусывая от моей плоти по кусочку, заставляло кожу пылать, пробираясь к моим костям, нежно смакуя хрящи, и начинало сначала. А зависть горела, обжигая тело до сухожилий, лопала их, как туго натянутые струны. - Здравствуйте, прекрасные дамы! Могу ли я помочь вам с выбором? Этот очаровательный и сладкий голос, который прозвучал из ниоткуда, был настолько манящим и аппетитным, что мне захотелось пойти на этот чарующий звук. За сияющим полированным прилавком стоял молодой человек, очевидно, продавец, и его улыбка, такая настоящая и притягательная, заставила мое сердце сжаться сильнее. Его пшеничные локоны сияли на солнечном свете, превращаясь в золотые, ослепительно украшая его стройное лицо, нежное и без единого изъяна. Его глаза, которыми он дополнял улыбку своих губ, теплым взглядом осматривали нас, но застыли на мне так же, как я сама таращилась на него. В синеве его глаз мне хотелось утонуть, навсегда потеряв связь с миром и быть навеки только с ним. - Ах, это вы, мадемуазель... Как поживаете? Вы довольны покупкой, сделанной в нашем магазине? Он расцвел еще сильнее, заметив, что среди нас была его прошлая покупательница. Казалось, ее чары околдовали даже этого милого продавца, и, осознавая это, ярость во мне забурлила еще сильнее, кипя мою кровь. - Всё просто волшебно,спасибо. Кстати...Я привела к вам ещё одну покупательницу. Кокетливо улыбнувшись,она взглянула на меня и её взгляд,секунду назад такой миловидный и очаровательный,сменился кривой улыбкой,которую она бросила при взгляде на меня,равнодушно скользя по мне глазами. Я заметила бы это,если бы я могла хоть на секунду оторвать взгляд от продавца. - Вот оно что? Тогда я вас понял...Какой оттенок вы желаете,мисс? -Чарующе улыбнувшись,он снял со стеллажа резную коробочку,на крышке которой расположилась искусстно вырезанная роза,каждый лепесток которой был проработан с удивительной точностью. Словно живая.- Каждый из них наполнит вашу жизнь невероятными ощущениями... - Извините... я хотела бы приобрести помаду «Алое сияние». Я неловко кашлянула, осознав, что наши взгляды снова встретились, убрала локон волос за ухо и смутилась еще больше. Рядом с его ослепительной красотой и моей подругой я чувствовала себя обычной и серой мышкой, которая случайно зашла не в ту дверь. Он улыбнулся, глядя на мои робкие щеки и плечи, и достал помаду нужного оттенка из шкатулки. Я еще не знала, чем буду расплачиваться за нее, боясь, что денег, взятых с собой, может не хватить. Он протянул мне покупку, и я дрожащими от волнения руками потянулась к сумке за кошельком. - Ничего не нужно. Можете считать это подарком, если согласитесь провести со мной сегодняшний вечер. Он вложил помаду в мои руки, и его теплый взгляд окутал меня, словно мягкий плед, защищающий от всего мира. Мне казалось, что его взгляд уже шепчет мне «люблю тебя», но я приняла это за собственные влюбленные фантазии. Ладони вспотели от смущения, но он, казалось, не замечал этого, продолжая держать их в своих. - Вот так номер. А с меня вы взяли круглую сумму за такой вот «подарочек». Подруга скрестила руки на груди и недовольно проворчала что-то себе под нос, но предпочла не слишком напрягаться, ведь у нее и так было достаточно кавалеров, чтобы получать подарки от каждого из них, даже не прося об этом. Я открыла колпачок и легкими неуверенными движениями нанесла помаду на губы. Странный вкус и запах отпечатались в моей памяти, напоминая что-то приятное, отдаленно напоминающее мед или что-то более приторное на вкус. Но то, как помада ложилась на губы, было еще более странным. Нежно, словно первый поцелуй, она окутывала мои губы, заставляя меня тихо вздыхать. - Конечно, я обязательно приду. Я улыбнулась в ответ. Блеск, словно солнечный зайчик, пробежался по моим губам, очаровывая алым сиянием. Он тепло и даже с легкой загадочностью улыбнулся мне, опершись на прилавок и не отпуская мой уходящий силуэт взглядом. - И с чего это он такой щедрый? Может быть, он просто хочет переспать с тобой? Она усмехнулась в конце, откидывая волосы назад с немного стервозным выражением лица. Всё снова стало на свои места. Зависть больше не разрывала мою душу, она сменилась уверенностью, даря мне невидимые крылья. Я была счастлива, потому что днём ловила на себе томные взгляды прохожих и полные надежд на свидание глаза мужчин, а вечером, оставаясь только с одним, я таяла в его объятиях. Ничто, даже самая мягкая подушка вместо кровати, не могло сравниться с тем, как уютно его руки обнимали меня. Казалось, он был всегда счастлив, иначе как объяснить, что на его лице почти всегда сияла улыбка? Хотя он становился таким только тогда, когда я, робея, брала его за руку. Мои огненные, немного красноватые локоны развивались на ветру, а он не переставал восхищаться ими. Для него я была центром его жизни. - Почему ты всегда такой? Загадочный, но при этом такой счастливый... Не может быть, чтобы дело было только во мне... Задаваясь этим вопросом, я утопала в его светлых глазах, ловя в них свет далёких звёзд, наблюдающих за нами. Однако позже я заметила, что куда более отчётливо в его глазах отражалось моё собственное лицо. Странно получалось... Если глаза - это зеркало души, то в его душе поселилась я? - Просто... Когда смотришь на нежный плод, который с каждым днём всё сильнее наливается яркостью и ароматом... Так тепло на сердце от мысли, что это твоя любовь и забота сделали его таким. Он вдохновенно вздохнул, убирая локон моих волос, упавших на щеку. Затем проскользил ниже, позволяя волосам стекать сквозь пальцы и вдыхая их аромат. Его жесты, знаки внимания, адресованные только мне, заставляли кожу трепетать, будто бабочки уже плотно осели в животе, а лицо густо покраснеть, видимо, воспринимая его слова о «сочности плода» слишком буквально. Я чувствовала себя самой счастливой на свете и, наконец, свободной от бесконечной апатии и навязчивых мыслей о том, что я недостаточно красива для этого мира. Как будто весь мир был готов обнять меня. - Хочешь, я провожу тебя? Уже совсем стемнело, и мы слишком увлеклись друг другом сегодня. Помогая мне подняться, он обхватил мою руку своими и покрыл ее дорожкой нежных, едва ощутимых поцелуев. Я только отмахнулась, ведь до дома было рукой подать, так что, заботливо убирая травинку из его волос и в ответ получая нежный и осторожный поцелуй в макушку, настолько бережный, что казалось, будто он бережет каждую частичку меня всем сердцем. Мы разошлись, но даже после этого я еще долго чувствовала его присутствие рядом, как будто он был со мной здесь, в моем сердце. Но стоящая посреди улицы подруга, освещенная лишь тусклым светом фонаря, словно ведро со льдом, заставила меня проснуться. Я не понимала, как и почему она оказалась здесь, но еще больше меня напугало ее безразличное лицо, которым она словно втаптывала меня в грязь. - Что ты здесь делаешь так поздно? Еще и посреди улицы? Только не говори, что твоя популярность приобрела печальный оборот. Я осторожно, но спокойно заговорила с ней, хотя мне больше всего хотелось промолчать и продолжить идти дальше, не замечая её. Но в ответ я получила лишь фирменную усмешку, ставшую неотъемлемой частью её нового образа. — Вот глупышка... Думаешь, ты у него одна такая? Ты всего лишь очередная куколка в его коллекции антиквариата... И когда ему надоест, он уберет тебя на самую дальнюю и пыльную полку в своём магазине... Словно камень в голову, она бросила в меня этими словами, вынуждая меня глубоко вдохнуть от возмущения и шумно выдохнуть через нос. И что только эта сучка себе позволяет? Я ответила так же резко, теперь уже снимая маску фальшивой любезности, которую начала носить для неё. — Что ты несёшь? Лучше прикуси язык... Я стиснула руки в кулаки так, что кончики пальцев немного побелели, пытаясь скрыть то самое зёрнышко сомнения, которое она посеяла в моей голове своими словами, за яростью, проснувшейся от её наглого поведения. Эта встреча начала меня раздражать с каждой секундой всё больше. Над нами, злыми и готовыми вцепиться друг другу в глотку, повисло немое молчание. Каждая смотрела на друг друга с отторжением, и от былой нежности нашей дружбы и всего того, что мы пережили, не осталось и следа. - Ну что ж, если ты так уверена в своём никчёмном ухажёре, мы можем... Но будто бы и правда прикусив себе язык, она замолчала, оставив после себя оборванную фразу. Я не понимала, что задумала эта идиотка, по-началу списывая её странное поведение на явные проблемы с самоконтролем и неумение проигрывать, однако она вдруг схватилась за лицо, проскальзывая пальцами ко рту. Губы, будто приклеившиеся друг к другу, вытянулись в тонкую трубочку, казалось, втягиваясь под кожу. Она упала на колени, задыхаясь и беспомощно пища, разводила руками воздух, словно пыталась найти или позвать помощь. Кажется, она уже не шутила... Её пальцы тряслись, судорожно бегая по исчезнувшим с лица окончательно губам, теперь скользя по пустому месту, а взгляд, напуганный и жалобный, взывал меня придти ей на помощь и сделать хоть что-то. Но что я могла сделать? Сердце бешено стучало, уходя в пятки. Она всё мычала и мычала, а её голос сводился к ничтожному хрипу, прорезающую тишину. Рядом не было никого, чтобы помочь... Кроме меня. Я упала на колени рядом, бегло осматривая её лицо, глаза, наполняющиеся слезами и тело, содрагающееся в конвульсиях. Я открыла её сумочку и начала искать в ней хотя бы что-то, что могло бы помочь ей, даже обычный мобильный, вытряхивая из неё всё содержимое. Мой взгляд невольно упал на помаду, медленно прокатившуюся по асфальту куда-то в сторону, и почувствовала, как очевидная мысль стала стучаться в мой разум. Она пробежала так быстро, что я даже не успела её словить. Моя подруга всё еще извивалась, словно змея, сгорающая во гне. Она принялась царапать ногтями кожу, будто пытаясь прорвать невидимую пленку, накрывшую её губы. Теперь она ещё больше походила на сумасшедшую. Её кожа, словно нагретый пластилин, сползала с лица, но как сильно она не старалась, рот открыть всё еще не удавалось. Её пальцы, залитые собственной кровью, словно обретали когти зверя, яростно сдирая куски плоти, которая всё никак не хотела кончаться. И тут внезапно... Она остановилась. Больше не пытаясь освободиться, она лежала на моих коленях и смотрела на меня, переставая кричать и пытаться помочь себе. Поворачивая голову, она взглянула на помаду, а её дрожащая рука тяжело поднялась, указывая в тёмную пустоту, окружающую их со всех сторон. Лишь затем её тело полностью обмякло, а ужасные страдания, наконец, закончились. Я дрожала, моё тело не слушалось меня. От мысли, какой бесполезной и никчёмной я оставалась всё то время, что она страдала, меня стало тошнить. Я была противна себе. И даже мои слёзы, градом стекающие по бледным от ужаса щекам, казалось, хотели сбежать от меня. Я вспомнила её последние секунды, ловящие ускользающий кусочек драгоценной жизни, и вдруг меня словно током ударило. Я тут же схватилась за собственные губы, осознавая, что следующей буду я. Отползая, я стала, словно одержимая, стирать с себя помаду рукавом, но мысль о том, что мои губы были в порядке, вынудила меня облегчённо вздохнуть. Лёгкие шаги, прорезающие тишину и тьму вокруг, отвлекли меня от настойчивых попыток избавиться от проклятой помады. Я взглянула в сторону звуков и ужаснулась, отползая назад как можно скорее. Ватные ноги не слушались, мешая мне подняться и сбежать от ужаса, настигшего меня. - Ты в порядке? Черт, что здесь... Нежный голос его осёкся, едва он почувствовал, что наступил во что-то липкое и густое, ручейком сбежавшееся к его ноге. Он появился весьма неожиданно, словно знал заранее, что случится сегодня в этом залитом криками переулке. Несмотря на обстановку, он потянулся ко мне, чтобы помочь встать, но я отползла ещё дальше, столкнувшись с кирпичной стеной спиной. - Не приближайся, убийца! Я не знаю, как тебе удалось это сделать, но убить себя я тебе ни за что не позволю! Мой голос превращался в рычание, я собирала последние остатки смелости в себе, умоляя вселенную послать мне на помощь хоть кого-нибудь, тщетно ползая руками по земле в поисках хоть какого-нибудь оружия. — Убийца? О чём ты говоришь? Это ведь твои руки в крови! Указывая мне на очевидное, он заставил меня, пусть и с недоверием, взглянуть на свои руки. Только лишь на секунду. Но и этой секунды хватило для того, чтобы узреть мои дрожащие, полностью покрытые её кровью руки и складной нож, который я тут же откинула в сторону, словно ухватившись за что-то раскалённое. Однако в другой руке, испачканной так же сильно, я сжимала что-то всё ещё горячее и скользкое, отдалённо напоминающее кусок свежего мяса. Лишь осознав, что между пальцев я сжимала отрезанный под самый корень язык, я швырнула его в темноту, громко закричав всеми силами. Мой истошный крик перетекал в истерику, срываясь и походя уже на крик. Хватаясь за голову, я качала ею из стороны в сторону, считая происходящее лишь чудовищным сном, из которого я скоро проснусь. — Я не убийца! Я не убийца! НЕ УБИЙЦА! Кричала я, стуча кулаками по земле и рыдая уже навзрыд от осознания, что проснуться я уже не смогу... Я не могла сделать это... — Ты не хотела, да? Знала бы ты, сколько раз я это слышал... Неделю назад одна из подобных тебе кричала точно так же... Забавно, но тебя я считаю самым удачным из всех экспонатов... С всё такой же очаровательной улыбкой он постукивал пальцем по подбородку, оценивая причинённые мною увечья. Казалось, этот вид возбуждал его, делал взгляд ещё более живым. Я... Я не понимаю... Сглатывая комок в горле, всё никак не в силах унять свою дрожь, я смотрела на него безумно напуганным взглядом, теперь узрев его настоящее лицо, скрытое за этой вечно счастливой улыбкой. — И что же тут непонятного? Ах вы, девушки, готовы пойти на что угодно ради любви и собственного счастья... Ты так завидовала ей, что напридумывала себе несуществующую магию волшебной помады, делающей тебя неотразимой... Даже для сказки звучит слишком невероятно, ты не находишь? Ты просто была не в состоянии понять, что люди меняются, и успех твоей подруги был результатом её собственных изменений... Но, конечно, проще было создать сказку, чем поверить в себя так же, как она... Он неспеша обошел мертвое тело, рассуждая и открывая мне глаза. Она мертва... И виновата в этом только я сама. Я и мой больной разум... Я и моя зависть. Я так сильно желала окунуться в её успех, так сильно желала, чтобы он любил лишь меня одну... Но любил ли он вообще? Реальность и выдумка слишком сильно смешались между собой. — Надо же... Все зубы наружу... Кажется, тут поработал настоящий хищник... — Игриво подмигивая мне, он всё так же выглядел совершенством, даже говоря ужасные вещи вроде этих. Он неспеша приблизился ко мне, заставляя моё тело лишь сильнее слиться со стеной. — Ну не делай такое лицо... Теперь она между нами точно не встанет, разве ты не этого хотела? — Снова грея меня любящим взглядом, он присел передо мной на одно колено, нежно скользя пальцами по моей ледяной и влажной щеке. — Оставь меня... Прошу тебя, оставь... Стискивая зубы, я умоляла его, но не могла даже увернуться от его нежных поглаживаний. Я боялась его сейчас так сильно, как не боялась ничего, но моя любовь к нему всё еще была сильнее этого страха. Я прогоняла его, но мысленно желала остаться с ним навсегда. Он лишь завораживающе склонил голову набок, тихо посмеявшись, обхватывая одной из рук мою, насквозь пропитанную кровью. — Не могу... Как можно тебя оставить, когда ты уже совсем... Созрела? — Его палец проскользил по моему подбородку, вынуждая не отводить от него взгляд, и лишь затем обнажил голодные белоснежные клыки. При одном только взгляде на их сияние в свете тусклого фонаря сердце само собой застучало ещё быстрее. Казалось, я могла слышать его стук. — Не волнуйся... Я съем тебя не сразу. Какое-то время ночь всё так же будет принадлежать только нам с тобой... Я всё так же буду гулять с тобой под звёздами. Разумеется, пока ты ещё будешь в состоянии ходить... И дышать. Он сделал томный вдох, наслаждаясь одиночеством ночи и запахом моего терпкого страха. Мне стало казаться, что лишь тусклый свет фонаря, освещающий меня, но прячущий во тьме его, мог спасти меня. Он поддался ещё ближе, а затем жадно впился в мои губы. Острые, словно иглы, его клыки пронзали мою плоть, наслаждаясь металлическим привкусом, нежно, но с таким аппетитом насыщаясь моей кровью. Я знала, что он не целовал, а поедал меня, словно желанный десерт на ужин. Монстр, захвативший меня в свою власть, капля за каплей высасывал из меня жизнь, но я знала, что настоящим монстром здесь была только я. Отстранившись, он проскользил языком по каждому из своих острых зубов, словно пересчитывая, блаженно мыча и глубоко вдыхая. Глядя на струйки, бегущие ручейком по моим губам вниз, к подбородку, он с наслаждением промычал: — Чудесное алое сияние...