Перепутье

— Ты же понимаешь, что с мужчинами так нельзя разговаривать? Шепот. Совсем тихий, что почти не слышно. Стоящий напротив парень — мужчина — дышит громче, чем говорит. Они стоят так близко друг к другу, что, кажется, вдохни они чуть глубже — и коснутся легкими. От тесноты кружится голова (да, стоит успокаивать себя, что от нее, а не от взглядов таких горячих, блуждающих по телам друг друга; от нее, а не от запахов чужого парфюма, средств для стирки и просто запаха тела), дыхание вновь и вновь сбивается, будто бы стометровку пробежали. Оба, рука об руку. Рабочий туалет — не лучшее место, чтобы выяснять отношения. Да и вообще, отношения на работе — не лучшее, что могло быть придумано этими двумя. «Отношений у нас нет» — вторит себе девушка. Оба в браке, вроде, даже счастливо. Да, бывают проблемы… Ему — 27. Ему, как он сам и говорит, в башку пора стрелять из ремингтона модели 11, 20-го калибра. Наверное, своим ёбнутым чувством юмора он и понравился ей. Ей, и его жене, что в браке с ним чуть ли не с самого выпускного. Ей — 22 только исполнилось. Ей на свои хотелки телом зарабатывать — фу. Она с 18 лет работает, чтобы не зависеть от кого-либо. Этим она понравилась ему. Ему, и ее мужу. «У нас нет отношений» — проносится вновь и вновь в ее голове. А и правда, отношений нет — есть нежные касания, колкие и пошлые шутки, взгляды через проход. Все коллеги видят это. Все видят, но молчат. Отношений нет. Какие отношения, если они даже не целовались? За руку романтично не держались? Свидания первого не было. Они даже не общались нигде, кроме работы. Вздыхали друг по другу, но отдергивали руки по пьяни от телефона. Не писали даже «привет, с новым годом, я тебя люблю». — Понимаешь, нельзя? — повторяет он. Его правая рука уперта в стену за спиной девушки рядом с ее головой. Он слишком близко. Кажется, это самый близкий контакт их обоих за последнее время. Ни он, ни она со своими супругами и рядом не спят. — Что нельзя? — с улыбкой выдает она. — Шутки пошлые шутить? Большие выпуклости, маленькие впуклости, — наседает девушка. — Тебя что, шутки мои возбуждают? Да. Да, возбуждают. Его возбуждает все, что касается ее. Все, о чем она говорит. То, как она шутит. Как жвачку жует. Как качает ногой и чай размешивает на обеде. А ей нравилось его возбуждать. Нравилось, как он старался глазами в разные стороны так зырк-зырк, мол, да не смотрю я на тебя. Нравилось, как сбегал в другой конец отдела, чтобы отвлечься. Нравилось, как закрывался в туалете, а спустя 15 минут выходил раскрасневшийся и довольный, словно кот, поевший сметаны. Чужая горячая рука на ключицу девушке ложится. Чужой горячий взгляд прожигает дыру насквозь, как бы не заставили платить за испорченные стены. Чужие губы в паре сантиметров от нее, стоит только чуть поддаться, и на тебе, лучший приз, о котором так давно мечтала. — Какая ты стерва. Резко все пропадает. Горячая рука, горячий взгляд, губы. Парень на полшага назад отходит (дальше помещение не позволяет) и взгляд в пол тупит. Ладони в кулаки сжимает и она видит, как надуваются вены на предплечьях. Это сносит голову похуже тяжелых наркотиков. Она не знает, не пробовала, но уверена — эффект такой же. — Как же бесит, что люблю тебя. Снова шепот. Снова так тихо, что приходится напрягать слух, чтобы понять. Снова хлопает дверь и девушка снова остается одна в рабочем туалете, где никаких выяснений никаких отношений и не было. Оставшийся рабочий день проходит с короткими взглядами украдкой, с желанием подойти и пошутить остро, посмотреть на реакцию из-за уроненой ручки. День проходит долго, занудно, потому что шуток нет. Нет нежных касаний. Нет горячо-пошлых взглядов, мол, давай, покажи на что способен. День проходит тяжело без чужой улыбки, прожигающей самое сердце. День заканчивается на веселой ноте: завтра выходные. А после — так грустно: завтра ведь выходные. Несколько дней без юмора парня, местами очень пошлого или несмешного. Несколько дней без ее взгляда, осуждающего за вот эти вот «а как ты ночами согреваешься?». Несколько дней с людьми, что когда-то (очень давно, целую жизнь назад) были любимыми и самыми родными, а сейчас — просто груз, который сложно и страшно отпустить: вдруг не поймут. После работы девушка на остановке стоит курит, пропуская маршрутку, а за ней и следующую, последнюю. Если сейчас не получится — придется ехать на такси. А если получится… непонятно, что дальше. Она не продумала план действий, но очень хотела, чтобы он понял и подхватил ее игру. Полчаса до конца его рабочего дня кажутся вечностью. Пальцы с нюдовым маникюром, держащие сигарету за сигаретой уже посинели от холода, окутавшего город. Надо бы бросить эту затею и уехать на первом подошедшем автобусе. Уехать хоть куда, лишь бы перестать мучать себя мыслями и думами. — Ты чего тут? Голос с приятной уху хрипотцой звучит совсем рядом. Глюки или время пришло? Может, от мороза она умерла? — Тебя жду. Секунда — и парень оказывается напротив. Первым порывом ветра в нос ударяет приятный запах его парфюма. Парфюма, дезодоранта (акс шоколадный — она знает точно, у ее мужа теперь точно такой же), и геля для стирки. Стирки, которой занималась его жена. Ласково, наверное, застегивала зимнюю куртку, ярко желтую, проверяла карманы, застирывала воротник, места у карманов и рукава. Домом пахнет. Чужим. К горлу подкатывает ком. Казалось бы, вот он, здесь, рядом. Хватай и утаскивай. Утаскивай, и больше никому не отдавай. Но нет — мы же девочки. Которые и коня на скаку остановят, и в избу горячую войдут. Но рядом с ним — девочка. Подходит маршрутка. Девушка знает, что она идет до его дома. Ком в горле такой большой, что тяжело даже попрощаться. — Ты… ай, блядь, — глаза закатывает парень, а после за руку хватает и в теплею машину затаскивает. Не ясно, что будет дальше и куда он ее увозит (не к жене же знакомиться), понятно только одно — сидя в автобусе он до сих пор не отпускает ее руки, переплетая и лишь сильнее сжимая пальцы. Улыбка. такая глупая, счастливая. Такая… спокойная. Наконец-то весь пиздец закончился. Или еще нет? Остановка за остановкой транспорт несся по городу. Километр за километром он отвозил ее дальше от дома, где наверняка ждал супруг. Минута за минутой тянулись и им очень это нравилось. Быть вместе, быть рядом. Нежные поглаживания шершавыми пальцами по костяшкам рук успокаивало. Пусть муж беспокоится, главное — ей хорошо. Дверь круглосуточного кафе открылась с тихим скрипом и встретила пару тихой ритмичной музыкой и разговорами редких посетителей. Парень отводит девушку в дальний угол, где часто сам прятался от всех в жизни. Меню ей протянул и с улыбкой смотрел. — Зачем мы тут? — Ты говорила, тебя на свидания не водят давно, ну вот я и решил… И вновь улыбка. настолько нежная, что тает даже мороженое за соседним столиком, оставленное кем-то. Свидание (дружеская посиделка после работы) проходит спокойно. Ни он, ни она не задевают тему чувств, отношений, любви или супругов. За это оба благодарны друг другу. Изливать душу сейчас, когда она такая нежная, было страшно. Страшно неудобно. Тем более друг другу про (бывших) супругов. День медленно подходил к концу, на часах было около полуночи, но расходиться не хотелось. Да и идти обоим было особо некуда. — У меня есть лучший друг, — совсем тихо начинает он. — А… — Он знает. И во втором часу ночи, чуть выпившие и разбитые рабочим днем и поздними посиделками, они к другу идут. Он каждые пару минут девушку под руку подхватывает, чтобы не скользила и не падала (а она не скользила и не падала, но руку не отдергивала), он смешил ее, вгонял местами в краску. Спасибо, что на улице ночь и никто не видит, насколько алым цветом стало ее лицо. Девушка же в ответ на это всё смеялась, лишний раз хватаясь за руку рядом идущего парня. Улыбается счастливо. Не хочет, чтобы эти выходные заканчивались. Дверь на пятом этаже одной из многоэтажек города открывает заспанный мужчина лет тридцати. Он выглядит удивленным, когда замечает друга на пороге. После — весь его сон как рукой снимает, когда он девушку (не его жену) видит рядом. Улыбается, приветственно кивая, и пропускает пришедших в квартиру. В квартире уютно, пахнет горячим молоком и овсяным печеньем. В квартире тишина и спокойствие, будто бы в два часа ночи сюда не вламливались чуть пьяные друзья. Хозяин квартиры их в одну из комнат проводит, свет тусклый включает на стене и, пройдя вглубь комнаты, достает из комода постельное белье, укладывая его на кровать. После — парню руку жмет и передает что-то лично. Маленькое что-то, шуршащее. Девушка старательно об этом не думает, старательно быстро раздеваясь и ныряя в поданную мужчиной футболку. — Не шумите только, дети спят. А после дверь закрывает и уходит, оставляя парня с девушкой тет-а-тет. Она на заправленную уже кровать ложится, укутываясь в тяжелое одеяло, он — рядом, и, подложив под голову кусочек одеяла, они смотрят друг на друга. — Это же не наркотики? — Презерватив. — А он нам нужен? В ответ — тишина, давящая на уши и чуть пьяное сознание. В ответ — взгляд влюбленный и легкая улыбка. То ли да, то ли нет. Девушка глаза закрывает и на другой бок поворачивается, пытаясь уснуть, но ей не дают чужие горячие руки поверх одеяла, что притягивают ее к себе. — А ты бы хотела? В ответ она молчит. Не знает, как подобрать слова. И да, и нет. Вроде отношения с человеком, в которого влюблена по уши. А вроде и муж. Стоит ли мучать себя, когда хочется другого? — Нет. И все заканчивается. Горячие руки, что притягивали к такой же горячей груди. Тяжелое дыхание в шею. Чужие колени, касающиеся ее. Больше ничего этого нет. Девушка глаза закрывает и сильно зажмуривается. Страшно, очень страшно. — Ты скажи, это хоть взаимно? — парень на спину переворачивается и смотрит в потолок. Девушка все так же лицом к стене лежит, сильнее сжимая руками одеяло. — А есть разница? — Для меня — да. Девушка на спину ложится и широко открытыми глазами смотрит сначала в потолок пару секунд, а после поворачивает голову и смотрит на лежащего рядом парня. Да или нет. Одно слово. Одно слово для счастья. — У меня муж… — Я не этот вопрос задал. Голос властный. Она готова слушать и повиноваться ему где-то вечность. А когда парень взгляд переводит и так же смотрит на нее — крышу срывает. Взгляд такой уставший, замученный. Влюбленный. — Да. Этого хватает. Это «да» для парня звучит как «фас» для собаки. «Взять», «можно». Этого хватает, чтобы он ближе пододвинулся и, задевая плечом чужое плечо, ласково, почти невесомо коснулся чужих губ. Легко, как первый раз. Бабочки в животе — как в первый раз. Как в первый раз это все, будто бы вновь 16 и это — та самая первая школьная любовь. — Это не правильно, — шепчет она, отрываясь. Губы аж чешутся от желания продолжить, но девушка лишь облизывает их. «Да поебать, что это не правильно» — орет в ответ ее сердце. Орет и требует продолжения. Продолжения не только максимально чувственного поцелуя. — Точно? — голос хриплый, уставший. Голос возбужденный. — Точно. Девушка глаза прикрывает, повернув голову. Еще секунда — и они совершат что-то ужасное. Секунда — и отношения между ними, как коллегами, испорчены. Совсем малюсенькая секунда — и она действует не мозгом (что напоминает, что дома муж, что дома кошки, что у него — жена с сыном), а сердцем (что кричит о том, что когда строить счастье, если не прямо сейчас?): спустя секунду она уже верхом на парне, аккуратными коленями сжимая его торс. Горячими, чуть трясущимися руками лицо парня обхватывает. Тот свои огромные ладони сначала на талию ей кладет, медленно вниз спускает и на ягодицах задерживается. Бедрами вверх поддает, заставляя девушку вниз опуститься. — Ну здравствуй, — улыбается и целует. Глубоко, по настоящему. По взрослому. В голове — фейверк, взрыв чувств и эмоций. В голове — каша, но такая приятная. Манка на молоке, без комочков, и с вареньем малиновым — они оба любили ее так же сильно, как и друг друга. В голове — взрыв, просто буря эмоций. Поцелуи глубокие, чувственные. Такие мужу не дарят. Горячие руки на ягодицах сводят с ума, заставляют терять голову. Чуть шершавые губы, обветренные и обкусанные, совсем нежно касаются ее губ. Поцелуй все глубже (кажется, они сейчас съедят нахуй друг друга), возбуждение все выше. Футболки обоих улетают в другую сторону от кровати. Девушка смущается — как бы не хотелось всего этого было страшно. Чужой мужчина видит ее тело. Видит и восхищается им. Губами к шее прикладывается и нежно проводит языком по тонкой коже. Прикусывает несильно, вновь облизывает. Так приятно. Горячее дыхание, руки и мокрый язык заставляют тело желать. Желать и содрогаться, когда мужские пальцы под резинку нижнего белья проскальзывают и ласкать начинают, поглаживая. М приоткрытых губ скрывается совсем тихий стон, больше похожий на всхлип, который сразу проглатывается новой порцией напористых поцелуев. — Я… хочу, — шепчет, не до конца уверенная, что парень ее услышал. Шепчет, чувствуя стоящий член. Шепчет и перекатывается на другую сторону кровати, стараясь одним движением скинуть с себя совсем не сексуальные трусики, которые она надевает чисто на работу, не думая о продолжение вечера с ним. Да и вообще хоть с кем, даже с мужем. С первого раза не получается: ноги путаются, она запинается и, если бы делала это стоя, то упала бы. Но лежа она лишь психует, выпускает ткань из пальцев и ногами скидывает белье, откидывая его на пол. Парень рядом — уже полностью готов, даже презерватив раскатывает по члену и смотрит. Взгляд такой голодный, такой дикий и возбужденный. Словно дикий пес, у которого гон начался. Девушка улыбается и ноги в коленях сгибает, откидываясь на простыни. — В двух словах, как ты любишь? — вновь горячим дыханием парень обдает ее шею, целует. Пальцы слюной смачивает и, чуть шире разведя девчачьи ноги, пальцами входит в нее. — Раком. Грубо, — с придыханием, как кошка, мурлычет девушка. Чужие пальцы широкие и творят внутри… всякое. Если бы девушка не хотела бы его целиком и полностью — уже прямо сейчас бы кончила и спать легла. Но она за плечи хватает парня, глаза закатывает. — Так чего лежишь? — голос звучит в черепной коробке эхом, девушка на ватных ногах разворачивается и, раздвинув ноги, локтями в подушку упирается. По правой ягодице прилетает не звонкий шлепок. — Ух, сучка. Первый толчок, кажется, отправляет девушку в нокаут. Член оказывается явно больше, чем она ожидала. Он заполняет ее полностью, кажется, доходит прям до самой матки. Кажется, он — парень — полностью в ней. Его широкая ладонь с длинными пальцами аккуратно на шею ложатся и девушка непроизвольно громко выдыхает. На руки сначала поднимается, а после ее вообще от кровати отрывают, прижимая к широкой груди. Каждый толчок эхом разносится по комнате. Девушка за предплечье мужское одной рукой хватается, пальцами второй начиная клитор ласкать. Каждый толчок подводит их обоих к концу. Она дышать с каждым толчком начинает глубже, в последние секунды ее от оргазма трясти начинает, а с последним самым глубоким толчком парня девушка в его руках обмякает. Приятная слабость наполняет их тела. Они на кровати укладываются и девушка сразу одеялом с головой накрывается, отворачиваясь. Тяжело становится от мысли про мужа дома, про чужих детей. — Это странно, — шепчет парень, начиная медленно поглаживать чужие плечи. — Я думал, что после секса все это уйдет… Но даже сейчас я думаю об этом… Я тебя люблю.