Cat distribution system

Хизаши нажал на панели управления кнопку и повесил трубку. Да, не очень хорошая идея была — ставить этот разговор на громкую связь, но в машине нельзя было разговаривать по телефону другим способом, а они с Шотой были в дороге. — Я не буду задавать лишних вопросов и размышлять о происходящих вещах, — спокойно ответил Айзава, немного улыбаясь. — Да, в такой ситуации это будет лишним. Что же, я думаю, у нас есть ещё часа два свободных. Чем можем заняться? — Хизаши как раз остановился на светофоре. Вообще, они направлялись к дому Шоты, а потом он должен был поехать к себе, но теперь планы немного поменялись. — Хм. Поехали ко мне, — просто предложил Айзава. — Я думаю, мы найдём, чем заняться. Они занялись сексом. Это произошло абсолютно спонтанно — Шота не мог вспомнить, кто полез первым — вот они сидят на кровати и смотрят в экран телевизора, а уже в следующую секунду он сидит у Хизаши на коленях и целует его так, будто они не целовались месяц. У него раньше никогда не возникало такого настроения и такого сильного желания переспать с кем-то прямо здесь и прямо сейчас. До осознания своей ориентации Шота занимался сексом всего один раз, и тогда он не очень понял, почему всем так нравится. А те разы, что он находил кого-то на сайтах знакомств на одну ночь, им двигал исключительно интерес, хотелось попробовать «правильный» с точки зрения ориентации секс. Потом он уже исследовал своё тело сам, даже купил пару игрушек, выяснил, какие действия ему приносят больше всего удовольствия и сделал определенные выводы. А сейчас внутри было отчётливо сформированное желание — да, он хотел именно Хизаши, хотел целовать его, хотел раздеть, хотел трогать, кусать, именно с ним хотел заняться сексом. — Слушай, — Ямада поймал паузу между поцелуями. Он лежал под Шотой, слегка покрасневший и абсолютно довольный. — Я, безусловно, ценю твое желание, и очень даже его разделяю, но… давай волосы завяжем. В рот лезут, — улыбнулся он. Это правда — они несколько раз прерывались, чтобы убрать мешающие пряди. Это немного рушило возникшую страсть и сбивало весь настрой. Шота усмехнулся и завязал хвост, Хизаши сделал то же самое — оба носили на запястьях по несколько резинок. Целоваться, действительно, стало куда удобнее. Они постепенно избавлялись от одежды, а на телах появлялось всё больше красных пятен и следов от зубов. Пару раз они меняли позиции, то Хизаши оказывался снизу, то Шота. Боже, как же хорошо Айзава себя сейчас чувствовал — ни с кем ещё у него не было такой страсти в прелюдии, казалось, возбуждение и желание, витающее между ними, можно было трогать пальцами. Хизаши всё делал комплименты и наслаждался подтянутым и спортивным телом Шоты, а Шота вместо слов кусал и целовал то место, которое ему особенно понравилось. Какое же у Ямады красивое было всё — под слегка мешковатой повседневной одеждой прятался такой шедевр. Ещё ни одно мужское тело не вызывало у него столько восхищений. — Как давно ты спал с парнем в последний раз? — Шота полез в тумбочку за смазкой и презервативами, там же лежал разряженный вибратор. Жаль, может, могли бы воспользоваться по назначению. Удобно было хранить всё возле кровати, тем более, здесь сын бы случайно точно ничего не нашёл. Не то, что бы ему пришлось что-то объяснять, но всё равно. Приватность там, личная жизнь и все дела. — В школе, наверное, — Хизаши лежал под ним в одних трусах. — А ты? — Полгода назад, наверное. Тогда не беспокойся, я знаю, что делать. Их первый раз был сумбурный и очень страстный — Шота наспех подготовил себя и слишком резко и быстро двигался, не давая им и секунды на передышку. Зато второй раз, когда сил поубавилось, секс получился более чувственным и спокойным — Хизаши убедился, что Шота прочувствовал каждое движение и насладился им сполна. Вот этого Айзаве не хватало в сексе на одну ночь — эмоций. Когда ты так близок с человеком, которого любишь — это какой-то совершенно новый уровень ощущений. Шота испытал настолько много всего, что когда они лежали рядом после всего, то он не чувствовал ничего, кроме приятной пустоты внутри. Хотелось, чтобы так было всегда. — Будешь со мной встречаться? — спросил он, нарушая повисшую приятную тишину. — Конечно буду, — улыбнулся Хизаши в ответ.

***

Шота чувствовал себя влюбленным дураком. Прошло где-то две недели с момента, как они с Хизаши начали официально встречаться, и весь этот период они вели себя, как подростки — использовали каждую свободную минуту, чтобы побыть вместе, ждали, пока дом будет свободен, чтобы целоваться или заняться сексом, внезапно, много пили, и ходили на кучу свиданий — в кино, в кафе, в парки, таскались вообще везде, где только можно. У Шоты резко прибавилось энергии, а рядом с Хизаши она была ему в принципе не нужна. С кем бы он ещё куда-либо пошел после работы? Мужчина не возражал, если внезапно посреди их прогулки Айзава начинал молчать, мог лечь к нему на плечо или на колени, или даже вовсе задремать. Ещё никогда и ни с кем ему не было не было так комфортно, как с Ямадой, такого совпадения по всем планам — романтическом, сексуальном, эмоциональном. Ему казалось, что сама Вселенная свела их вместе, устав от бесконечного одиночества Шоты. — Знаешь такую вещь, как «cat distribution system»? — спросил Айзава в один из их вечеров. Хитоши утром зачем-то прислал ему кучу видосов на эту тему и подписал типа «прям как наши коты и кошка Хизаши». И в самом деле: Блэк запрыгнул на Шоту, когда тот остановился поговорить со своим знакомым недалеко от дома, Коал забрался к ним на участок и орал так, будто его по меньшей мере, убивают (он просто хотел есть), а Шэдоу каким-то образом залез к Хитоши в школьный рюкзак и вылез уже в доме. — Что-то слышал, — Шота объяснил, что это значит, и плавно подвёл к тому, что хотел сказать. Они сидели в парке на скамейке на очередном свидании — Айзава лежал у Ямады на коленях и любовался снизу вверх. Рука Хизаши перебирала растрепанные волосы — Мне кажется, наше знакомство тоже подходит под этот «феномен». Юна залезла на меня на улице, хотя могла выбрать любого другого человека. Тем более, она так далеко убежала… Не может быть всё так просто. — Я тоже так думаю. Я не помню, говорил тебе или нет, но мне хочется верить в то, что это Хина устала ждать, пока я выполню данное ей обещание, и послала мне тебя с помощью Юны, — улыбнулся Хизаши, вспоминая их знакомство. Это было так недавно — всего пару месяцев назад, а казалось, что они знают друг друга всю жизнь. — Какое? — Она попросила пообещать ей, что я смогу найти силы жить дальше и быть счастливым. Я справился с утратой и старался, думал, что был счастлив, но… мне всегда чего-то не хватало. Или, скорее, кого-то. Я не хотел заводить новые отношения, боялся, что если я это сделаю, то Хина пропадёт из моей жизни окончательно. Но знаешь, ничего страшного не произошло, когда мы начали встречаться. Мне так хорошо и спокойно с тобой, Шота, что я даже не знаю, как я все эти годы жил без тебя. Очень одиноко и грустно было, — Хизаши наклонился и поцеловал мужчину в лоб. — Я очень рад слышать, что делаю тебя счастливым, — искренне ответил Шота. Эти слова трогали его до глубины души. — Рядом с тобой я наконец-то чувствую себя на своём месте. Никогда не думал, что быть в гармонии с собой — это так приятно. И эти фразы говорили о чувствах куда больше, чем фраза «я тебя люблю».

***

Шота хотел поделиться вновь обретенным счастьем со всем миром, но по пятам его преследовал один страх из прошлого. О его ориентации знали совсем немного человек — и у него были на то свои причины. Прошло, наверное, полгода с момента, как Шота осознал свою ориентацию. Это был семейный ужин — он редко навещал своих родителей из-за работы, но вот наконец-то выдался шанс. — Мда, вот уже вроде столько лет прошло, а я всё не могу понять, — любимой темой для разговора мамы было перемывание костей его бывшей жене, — как Миюми может жить с женщиной? Это же просто отв… — Мам, да хватит уже, — Шоту и до этого такие разговоры не очень радовали, а сейчас это ощущалось ещё сильнее. — Пусть живёт, с кем хочет, это её дело. — Сынок, ну это же неправильно, против Бога всё. Не должна женщина жить с женщиной, а мужчина с мужчиной. Это грех! — вздохнула она и папа поддакнул. — Вот-вот. Сажать таких надо, чтобы не распространяли на детей своё влияние. Не удивительно, что от неё родители открестились. Шота почувствовал, что вилка в его руке начинает гнуться. Боже, хорошо, что Хитоши остался дома и не слышит этого. — А вы бы тоже открестились, м? — с неприкрытым раздражением спросил он. — Если бы я вам сказал, что мне мужчины нравятся? — Ну мы то знаем, что ты у нас не такой. Ты мальчик правильный, верующий… — Шота резко прервал мамину фразу. — Плохо меня знаете. Стоит ли говорить о том, что внезапный каминг-аут для родителей прошел неудачно? И хоть Шота уже не был маленьким мальчиком, и спокойно перенес то, что родители с того дня с ним больше не общались, ему всё равно было тяжело это принять. Он неоднократно сталкивался с гомофобией, и поэтому рассказывать о своей ориентации каждому встречному не спешил, гордился и завидовал тем, у кого таких страхов не было. Но почему-то рядом с Хизаши всё это испарялось. Они могли спокойно держаться за руки на оживленной улице, целоваться прямо в парке, где ходили люди, и Шоте было абсолютно плевать, кто и что там мог подумать. Главное, что он в этот момент был счастлив — а на остальное плевать. Пусть завидуют. Тема гомофобии вновь всплыла в его жизни в неожиданном месте — в школе. Они сидели с Немури на обеденном перерыве и обсуждали происходящее с их учениками. Класс Шоты, внезапно, перестал приносить ему столько проблем, сколько приносил раньше, но зато теперь у Каямы драма происходила почти каждый день. — Представляешь, вчера подрались! А почему — потому что один ученик признался, что он гей, а второй его побил, потому что гомофоб! Я уже не знаю, что с ними и делать, растаскивала вчера по углам. Одни проблемы от этих детей, а говорят, к старшим классам мозгов прибавляется. А самое-то главное — вот казалось бы, их поколение, молодое, прогрессивное — я просто не понимаю, откуда там гомофобия берется? — Немури так активно жестикулировала, что Айзаве показалось, что она сейчас весь свой чай расплескает. — От семьи зависит, сама знаешь. К сожалению, даже в их поколении, и наверное, даже в следующем, ещё будут такие взгляды, — Шота тяжело вздохнул, допивая свой кофе. — Слушай, а может, что-нибудь устроим на тему борьбы с гомофобией, м? — предложила внезапно Немури. — Директор против не будет — ты знаешь, он сам по себе не терпит никакой дискриминации в нашей академии. Может, мы сможем повлиять на взгляды некоторых учеников своим примером, как думаешь? — Предлагаешь мне каминг-аут при всей школе сделать? — Айзава склонил голову набок, обдумывая предложение подруги. Вообще, месяц гордости уже прошел, насколько своевременно это было бы… с другой стороны, никогда не поздно рассказывать ученикам о толерантности и уважительному отношению к чужим взглядам. — Ну, не обязательно, но знаешь, возможно это послужило бы хорошим примером кому-то. Так что, как тебе идея-то? — Я не против, — в его классе, конечно, вроде гомофобии не было, но Шота точно знал, что кому-то из учеников действительно не помешала бы подобная поддержка. Он краем уха всегда слушал разговоры в классе, и у некоторых родители бы не одобрили нетрадиционную ориентацию своих детей. Директор одобрил такую идею, и спустя неделю обсуждений в учительской, было решено провести ряд уроков и мероприятий, посвященных борьбе с гомофобией, сексизмом, расизмом, харассментом и прочими неприятными вещами. Немури с Шотой на пару активнее всех занимались подготовкой. Он даже поехал в школу на выходных — чтобы помочь развесить плакаты и декор, разложить информационные листовки. В понедельник, когда все ученики собрались в классе, Айзава начал урок с объяснения того, чему будут посвящены уроки на этой неделе, и начать они должны были как раз с гомофобии. Шота рассказал про ориентации, про личную безопасность, про отношение общества и отношения с родителями, в каком случае можно признаваться им, а в каком — точно не стоит. — Поймите, пока вы не стали совершеннолетними, и всё ещё зависите от родителей, такое признание может быть действительно опасным, — вздохнул Шота. — Когда я признался своим родителям, я уже был взрослым мужчиной, и поэтому их реакция на меня никак не повлияла. Но пока вы живёте в их доме и за их счет, если у вас нет девяносто пяти процентной уверенности в том, что вас примут — не стоит признаваться, как бы не хотелось. Это ради вашей же безопасности. — Ваши родители вас не приняли? Простите, если это личный вопрос, но… просто, боюсь, однажды окажусь в такой ситуации, надо наверное быть готовым, — это спрашивал Серо, и вот как раз про него Шота краем уха слышал про гомофобных родителей. — Да, но мой опыт тебе, наверное, ничем не поможет. Я слишком поздно осознал свою ориентацию, и к тому моменту уже давно сепарировался от своих родителей, я жил от них далеко и меня уже абсолютно не волновало их мнение. Ну, подумаешь, перестали общаться со мной и с моим сыном, пусть. Не хотят принимать, это их дело. Я, к сожалению, на это повлиять никак не смогу, и вы вероятно на своих родителей тоже. Тут остается только смириться с таким возможным раскладом. Решать вам, что для вас важнее — признаться, чтобы быть с родителями до конца честными, или сохранить с ними хорошие отношения. Мне было важно им рассказать, из-за… некоторых жизненных обстоятельств, а вы решайте для себя сами. Сейчас Шота говорил об этом уже спокойно, но в моменте… как же ему было обидно тогда. Когда он ехал домой, и получил от мамы сообщение в духе «ты можешь больше сюда не звонить». Хотя, он ничего противозаконного и отвратительного не сделал. Тем более, сын, бабушка и дедушка которого резко и с ним прервали общение. Хитоши в целом тоже ни о чем не жалел — но он тогда был в своей бунтарской подростковой эре, поэтому когда папа приехал домой и поведал ему эти новости, вдогонку в личку бабушке он прислал сообщение «кстати, я тоже гей» и скинул фотографию с со своим тогдашним парнем. Весь в маму. — Подводя итог, скажу, что никто не имеет права судить вас за то, что вы любите кого-то. Любовь — это прекрасное чувство, и она всегда будет сильнее любой ненависти, с которой может столкнуться. Если вдруг вы сталкиваетесь с чем-то дискриминирующим в нашей академии, незамедлительно сообщайте мне — будут приняты меры. И если вдруг у вас какие-то проблемы — всегда можете обратиться ко мне. Это любых проблем касается, если что, — Шота гордился тем, какую хорошую финальную речь выдал. — А можно ещё вопрос, тоже личный, наверное, — это спрашивала уже Асуи. — Конечно. — А как вы себя определяете? Айзава с секунду подумал, что ответить на этот вопрос, и отвечать ли на него вообще. — Я гей. Раньше я это скрывал и боялся говорить о своей ориентации, но сейчас у меня появился партнер, и благодаря нему я понял много вещей, о которых я сегодня вам рассказывал. И я горжусь этим. Следующим утром, когда он зашел в класс, он увидел улыбающиеся лица своих учеников и плакат, прикрепленный магнитом к доске. На большом листе бумаги был нарисован он в окружении ребят, на заднем плане был нарисован флаг его ориентации, и большими буквами было написано «Мы тоже гордимся вами, Айзава-сенсей».