Cat distribution system

Землятрясение застало Хизаши на работе на радио. Он сам лично прервал свой эфир для экстренного оповещения, а потом они вместе с коллегами выбежали из здания. Телефоны и сирена на улице оглушительно визжали, из домов рядом тоже эвакуировались люди. В предупреждении говорилось о 5+ уровне землетрясения, и тряхнуло, их, конечно, знатно. Хизаши каждый раз переживал, когда находился не рядом с сыном в такие моменты, но сейчас он старался успокоить себя — Денки уже умный и взрослый парень, и точно знает, что делать. Провода и деревья вокруг опасно покачивались, как и припаркованные машины, но слава богу, ничего не разрушилось и не повалилось. Только в паре зданий стекла выбило и всё. Когда всё успокоилось, Ямада тут же набрал сыну. — Денки, ты в порядке? — Да, пап, всё окей! У меня все фигурки с полок посыпались, но с домом всё хорошо! Юна тоже со мной! А ты? Страшно было, конечно, жуть, каждый раз как в первый! — сын всегда был на эмоциях после такого. В детстве он всегда пугался двух вещей — грозы и землетрясений, сейчас осталось только первое. Всегда прятался под одеяло и вздрагивал каждый раз. — Всё нормально, — Хизаши спокойно выдохнул. — Я буду скоро. Если вдруг повторное случится, ты знаешь что делать. Они вернулись на радиостанцию, подняли упавшие вещи, закончили сегодняшний эфир и Ямада поехал домой — Шота просил не забирать его сегодня с работы, ему нужно было задержаться в школе и сходить куда-то неподалеку. Хизаши попытался позвонить ему, чтобы узнать, всё ли в порядке, но вызов не прошёл — такое часто бывало в первые полчаса после землетрясения, ведь все звонили своим родственникам и друзьям. Он обязательно перезвонит позже, как нагрузка на сеть снизится, чтобы удостовериться, что и с Шотой тоже ничего не случилось. По пути домой он оценил масштабы сегодняшнего бедствия — кое-где всё же что-то порушилось, в одном месте ему пришлось объезжать поваленное дерево, но в их районе всё было вполне обычно. Денки дома расставлял упавшие с полок предметы и убирал разбитую посуду, Ямада поспешил присоединиться. В прошлый раз всё было хуже — у них упала люстра и выбило окно, а ещё в районе не было электричества из-за того, что упала опора ЛЭП. А сегодня, так, пара разбитых тарелок, всего лишь. Хизаши всё ждал звонка телефона, но вместо этого раздался звонок в дверь. — Пожалуйста, скажите, что папа у вас, — на пороге стоял очень взволнованный Хитоши, в руках он сжимал телефон и весь подрагивал. В его обычно спокойных или уставших глазах сейчас не было ничего, кроме страха. — Я не могу ему дозвониться, мама не может ему дозвониться, никто не может, номер недоступен. Вы же забирали его с работы, да? — Нет, он просил не забирать его сегодня, он не у меня, — Хизаши увидел, как с лица Шинсо исчезло хрупкое выражение спокойствия и уверенности. Видимо, сейчас у него только что разбилась последняя надежда. — Так, заходи к нам, сейчас я что-нибудь придумаю. Ямада закрыл за парнем дверь, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и попытался придумать самые рациональные оправдания тому, почему Шота может не брать трубку, отбрасывая все тревожные мысли, которые уже скреблись где-то в глубине души. Айзава мог просто напросто разбить телефон, это ведь было достаточно просто сделать во время землетрясения. Или же его телефон сел. Ну или же он пока не может ответить, потому что его отвезли в больницу с какой-нибудь несерьёзной травмой, например, сломал руку или сильно ударился, такую тоже можно было легко получить во время бедствия. Всё нормально, сейчас он позвонит, ну, минимум во все больницы этого города, узнает, куда Шоту отвезли, успокоит Хитоши и себя, а потом они все поедут и навестят его. Он заметил, что его рука, сжимающая дверную ручку, слегка дрожала. Шинсо сидел на стуле на кухне и смотрел в стену пустым взглядом, не замечая даже Денки, который обнимал его со спины и говорил что-то успокаивающее. Руки всё ещё сжимали телефон, который так предательски молчал сейчас. Хизаши накрыло неприятными воспоминаниями, его тревога усилилась, а по спине пробежал неприятный холодок. — Пап, на секунду, — Каминари отпустил Хитоши и вышел с папой за дверь ненадолго. — Что случилось? — Шота не берет трубку. Я думал, что это из-за нагрузки на сеть, потому что у меня тоже вызов не дошёл, но уже достаточно времени прошло, чтобы она снизилась. Побудь с ним, ладно? Он переживает. Только не дергай его сильно, просто… будь рядом. — Ой, а это плохо… Мне вот только что написала Джиро. Она говорит, что в районе их школы самые сильные разрушения, и оттуда поступает бо́льшее число пострадавших. Если Шота был где-то там, то… — Денки тоже занервничал. — Я тебя понял, — Хизаши чувствовал, как контроль над тревогой постепенно утекает. — Так, значит, идите в комнату, я буду звонить по больницам. Если что-то узнаю, я зайду, хорошо? И если понадобится что-то, тоже зови. Сын кивнул и увел Хитоши к себе. Он прошел мимо всё с тем же пустым выражением лица, которое Хизаши видел всего два раза в жизни — когда ему с женой пришлось сообщить Денки, что рак мамы вернулся и он неизлечим, и когда Хина умерла. Каминари тогда с час просидел на полу и смотрел в стену, будто испытал настолько много эмоций разом, что они просто закончились, и он больше ничего не чувствует. Хизаши тяжело вздохнул и попытался взять себя в руки, отгоняя неприятные воспоминания подальше. Эта ситуация не должна повториться. Не с ним, ни с ребенком, пусть даже с чужим. Ему не составило труда найти номера всех больниц, куда сегодня отвозили пострадавших. Сначала он долго провисел в списке ожидания, что не удивительно — наверняка много кто пытался найти своих близких и родных. Когда ему ответили, то он кратко описал Шоту и все его приметы, но женщина на горячей линии сказала, что сегодня никого похожего к ним не привозили. Во второй и третьей больнице ситуация повторилась — ожидание, описание, уточняющие вопросы и негативный ответ. А вот в четвертой трубку взяли сразу. — Здравствуйте, вы по поводу пострадавших? — спросил мужской голос на линии. — Да, здравствуйте. Подскажите, к вам не поступал мужчина — Шота Айзава, тридцать восемь лет. У него длинные черные волосы, особых примет типа шрамов и татуировок нет, одет обычно в спортивный костюм, так что, сегодня наверное, тоже… — это была предпоследняя больница, поэтому Хизаши надеялся, что он уже сейчас получит ответ, потому что дальше оставались только телефонные номера моргов, а туда он точно звонить не хотел. Очень боялся найти Шоту именно там. — Секунду, сейчас проверю по базе, — послышался стук клавиш и клики мышкой, а затем мужчина сообщил ему, — да, он у нас. Простите, мы не можем сообщать вам медицинскую информацию по телефону, родственнику или супругу нужно будет подъехать к нам. — Вы можете хотя бы в общих чертах сказать, в каком он состоянии? — у Хизаши внутри всё чуть-чуть расслабилось — нашёлся, а значит, уже хорошо. Может, всё обошлось, и он действительно пострадал не так серьезно. — Он поступил в реанимацию. Состояние тяжелое, — мужчина на другом конце провода тяжело вздохнул. — Из того района, где его нашли спасатели, поступают самые тяжелые пациенты, обрушилось здание, несколько человек погибло. Не беспокойтесь, персонал больницы делает всё возможное, чтобы спасти его. — Х…хорошо, я понял, спасибо, я скоро подъеду, — Хизаши повесил трубку и очень медленно убрал телефон от уха. Его надежды не оправдались, а самые сильные тревожные мысли превращались в реальность. Самое страшное — вероятнее всего, ему даже ничего не скажут, он не родственник и не супруг, и нет никакого шанса, что Шота внёс его в список доверенных лиц для разглашения медицинской информации. А значит, всё придется узнавать Хитоши в первую очередь… чёрт, ладно, он придумает что-нибудь по дороге. Телефон внезапно зазвонил — незнакомый номер, который Хизаши поспешил взять. — Хизаши, это Миюми. Мой сын у тебя? — её голос тоже звучал нервно. — Он не отвечает на сообщения, а звонки сбрасывает, я начинаю волноваться ещё и за него. — Да, он в комнате, всё хорошо, — Ямада почувствовал, как его резко охватывает дрожь. Он бы и рад был заплакать, но не сейчас — сейчас нужно было решить другие важные вопросы, а потом уже дать волю эмоциям. Всё-таки, он сейчас был единственным ответственным взрослым для двоих детей на ближайшие километры. — Ты не нашел Шоту случаем? Он мне так и не ответил, я уже думала, начать больницы обзванивать, но подумала, что ты меня опередил, и решила позвонить тебе сначала, вот, — Миюми тараторила, даже не пытаясь скрыть свою тревожность. — Я приеду, не знаю, завтра или послезавтра, уж думаю, начальник отпустит меня. Пожалуйста, скажи, что Шота жив и с ним всё хорошо. — Прости, я… — Хизаши с трудом дались следующие слова. Боже, ему же еще придется сказать об этом Хитоши. — Я сейчас поеду к нему в больницу, на горячей линии сказали, что он в реанимации. Я не знаю, сообщат ли мне хоть что-то. — Боже… — Миюми сделала паузу, и Ямада точно услышал тихий всхлип. — Я приеду. Пожалуйста, побудь с моим сыном это время, ладно? Я… ты справишься, я знаю, что могу доверить его тебе. И обязательно напиши мне, как узнаешь, как там Шота, ладно? Даже если там очень плохие новости. Она не дождалась его ответа и повесила трубку. Хизаши тяжело вздохнул. Самое тяжелое было впереди.

***

Хитоши молчал всю дорогу, безучастно смотря в окно, и эта гнетущая атмосфера ужасно давила. Хизаши тоже не находил слов, которые мог бы сказать — их просто не существовало в данный момент. А всё, что он мог бы сказать, по типу «всё будет в порядке» или «не беспокойся, твой папа сильный и справится», казалось ужасно неуместным. Радио Ямада тоже не стал включать — музыка или новостные эфиры сейчас были совсем не в тему. Тревожные мысли зациклились в его голове и мотались по кругу, мозг пытался придумать тысячу вариантов решения тысячи возможных ситуаций. Что, если пока они сейчас едут, Шоте стало хуже, или вообще, произошло самое страшное, и… так, нет, нельзя сейчас об этом думать. Хизаши нервно сжал руль. Они были уже близко к нужной больнице. Когда они вышли из машины, Хитоши подошел к нему и молча взял за руку. Парень, казавшийся ещё пару дней назад таким высоким и взрослым, резко превратился в маленького напуганного ребёнка, который искал хоть какую-то опору. — Хитоши, — Ямада сжал его руку в ответ. — Что бы нам там сейчас не сказали, знай, я буду рядом. Я не оставлю тебя одного со всем этим. Мы справимся, слышишь? — Да. С…спасибо большое. Заходить внутрь было страшно, ведь пока они ехали, с Шотой могло произойти всё, что угодно. Эта неизвестность пугала и вставала поперек горла острой костью. Чувство тревоги липким отвратительным комом поселилось у Хизаши в груди и всё никак не хотело уходить. — Здравствуйте, я звонил на горячую линию, мне сказали, что в эту больницу привезли мужчину по имени Шота Айзава. Вы можете посмотреть, и сообщить мне, что с ним, и можно ли его навестить? — Хизаши не стал уточнять, что по документам он никем Шоте не приходится, вдруг не спросят. — Подскажите ваше имя, пожалуйста, — девушка за стойкой регистрации вбила его имя в компьютер, и через минуту дала ответ. — Простите, я не могу сообщить вам эту информацию. Вы не являетесь его родственником, так что… прошу меня простить. — Девушка, я понимаю, вы в этом не виноваты, но… со мной его сын, — Хизаши кивнул на Хитоши, которого всё это время держал за руку. — И вы же понимаете, что кто-то должен быть с ним рядом сейчас? Его мама приедет только завтра, а за это время мало ли что может случиться. Пожалуйста, пропустите меня с ним, — он надеялся, что это сработает. Ямада действительно не хотел отпускать парня одного и не собирался. Его эмоции перешли в режим «бей», и если бы потребовалось, он бы взял больницу штурмом. — Простите, но… — девушка посмотрела на Шинсо, который видимо, выглядел так, будто умрёт, если отпустит руку Ямады и что-то в её лице переменилось. — Вы его партнер, да? — Да. Она немного помолчала, а потом ответила: — Найдите врача по имени Широ Ирау. Триста четырнадцатая палата. Проходите туда, он вам расскажет всё подробно. Экстренная операция уже должна была закончиться, сейчас за вашим партнёром наблюдают. Хизаши выдохнул. — Спасибо вам огромное. Они поднялись с Хитоши на лифте, не расцепляя рук. Тревога Ямады немного успокоилась — как минимум, Шота был жив. О других ужасных вещах он предпочёл не думать. Врач нашелся возле палаты, видимо, со стойки регистрации ему сообщили, что к нему сейчас подойдут. Вот сейчас будет самое страшное — все тревожные мысли либо не оправдают себя, либо превратятся в реальность. Хитоши сжал руку Ямады покрепче. Его лицо вновь выражало эмоции — он нервничал. — Здравствуйте, Ирау-сан, нас направили к вам. Ну, как он? — спросил Хизаши у врача и тот предложил им сесть. Нехороший знак, обычно, после такого в фильмах родственникам больного сообщают ужасные вещи. — Мы можем его навестить? В каком он состоянии сейчас? — Здравствуйте. Операция завершилась недавно, к нему пока нельзя, Айзава-сан всё ещё под наблюдением в реанимации, — доктор говорил спокойно и размеренно. — Здание, в котором он находился, было старым и полностью разрушилось из-за землетрясения, его нашли под обломками. Ему очень повезло, он сегодня ещё не самый тяжелый пациент. — Док, не тяните, пожалуйста, — нервно перебил его Хитоши, который с момента, как они сели, смотрел в пол и второй рукой нервно сжимал край футболки. — Что с ним? Что с папой? — Средней тяжести черепно-мозговая травма, несколько переломов. Самое страшное — перелом глазницы. К сожалению, из-за него пострадал правый глаз, и вероятнее, всего, нам не удастся сохранить его. Так же правая нога была сильно повреждена, и есть вероятность, что ее придется ампутировать чуть ниже колена — она пострадала сильнее всего. Он всё ещё находится в тяжёлом состоянии, он не приходил в сознание с момента, как его привезли к нам. Пока мы не можем дать вам никаких гарантий, — врач перелистнул что-то у себя в планшете. — Надейтесь на лучшее, но готовьтесь к худшему. Я искренне соболезную тому, что подобное случилось с вашим близким человеком. Некоторое время все трое молчали. — Точно нельзя к нему? — нарушил эту тишину Хитоши. Хизаши почувствовал, что он из последних сил сдерживает эмоции, чтобы не расплакаться. — Можете заглянуть через стекло, — врач пропустил их в предбанник палаты. Шота лежал на койке за стеклом, облепленный кучей датчиков, на глазу была повязка. Вокруг него кружили врачи, что-то измеряли и записывали. — Я дам вам время, — Ирау оставил их, и Хитоши наконец-то отпустил себя и заплакал. Хизаши обнял его и почувствовал, как и у него самого текут слёзы из глаз. Боже, а ведь всё только наладилось — у них скоро должна была быть маленькая годовщина, полгода вместе, как и у их детей. Почему это снова повторяется? Почему в его жизни снова существует угроза потерять любимого человека, почему ребенок снова может остаться без родителя? Где он провинился и за что расплачивается? Все эти вопросы задавались в пустоту, и никогда на них не нашлось бы ответа. Хитоши в его объятиях плакал почти бесшумно и так отчаянно цеплялся за его рубашку… Больше всего Хизаши убивало собственное бессилие в этой ситуации. Он ничего не мог сделать, чтобы Шота быстрее поправился. Если бы хоть что-то могло помочь — то Ямада сделал бы всё, чтобы это достать, но пока… оставалось только ждать, и всё. Хизаши дал Хитоши время, и отпустил его только тогда, когда парень очень тихо сказал «пойдемте домой». По дороге Шинсо попросил забрать котов, и дом без Шоты ощущался пустым, как никогда до этого. — Спасибо вам, — парень вытер глаза и выглядел уже более живым, чем весь день до этого. Всё еще грустным и со страхом в глазах, но хотя бы его лицо выражало эмоции. Самый пик тревоги прошел, оставляя за собой только неприятную пустоту и усталость. — Не знаю, я бы без вас… не справился. Я верю в то, что папа поправится… Это так несправедливо. — Я тоже в это верю. И да, я тоже согласен с тем, что это несправедливо. До дома Хизаши они ехали молча, каждый думал о своём. Юна, нервно бегающая туда-сюда, была не против новых временных жильцов. Не зря говорят, что кошки понимают людей лучше их самих. — Я… знаете, мне нужно побыть одному, наверное, — Хитоши хотел было взять свои ключи от мотоцикла, которые оставил на столике у выхода, но Ямада резко остановил его. — Я буду осторожен. Пожалуйста, мне правда это нужно. Он жаждал ощутить скорость каждой клеткой своего тела, почувствовать ветер в волосах. Просто гнать на мотоцикле вперёд, в полном одиночестве, чтобы выбить из головы вообще все мысли. Как Хизаши может этого не осознавать? Хитоши чувствовал, что ещё секунда — и он как маленький устроит истерику. — Я понимаю тебя, но я не пущу тебя на байке, — будто прочитав его мысли, ответил Ямада. — У меня в гараже есть велосипед, ты можешь взять его. Я просто не хочу, чтобы ты попал в аварию, сегодня на дороге может быть небезопасно, и ты на эмоциях. Твои родители не простят мне, если с тобой что-то случится. Хитоши моментально остыл и согласился с Хизаши — тот был абсолютно прав. Ямада кратенько пересказал Денки всё произошедшее, попросил его заказать или приготовить ужин, потому что ему самому тоже нужно было побыть одному и пережить всё то, что копилось внутри целый день. Он продержался ещё совсем чуть-чуть, пока ехал за рулём, но как только прошел по знакомой тропинке и сел на скамейку, то его прямо прорвало. Слёзы водопадом полились из глаз, он и кричал, и хрипел, и наверное, кого-то могло это напугать, но с другой стороны — это было нормально, так истошно реветь на кладбище. Хизаши не сдерживался, не следил за временем и окружением, задавал эти риторические вопросы в воздух — «почему?» и «за что?», и всё плакал, плакал и плакал, пока все эмоции не выплеснулись, оставляя за собой только пустоту и горечь. Этого он и добивался. — Прости меня, давно я к тебе не приходил, и это первое, что ты видишь… за моё долгое отсутствие, — он вытер лицо и наконец заговорил со своей женой. — Хина… знаешь, я ведь наконец-то начал исполнять данное тебе обещание. И вот, получается, опять тебя подвожу, сижу тут и реву. Хреновый я муж, получается, не считаешь? — грустно улыбнулся Хизаши. В ответ всегда была тишина. — Знаю, ты бы никогда не сказала про меня так. Я… знаешь, после тебя, я так боялся кого-то полюбить, дурак. Сначала боялся, что я предам тебя, потом боялся, что со мной снова приключится такое, что я потеряю любимого человека, и вот, появился Шота… и всех этих страхов не стало. Я люблю его, правда, очень сильно. После стольких лет одиночества, после стольких лет того, как я пытался изображать из себя счастливого человека, рядом с ним я наконец-то почувствовал себя хорошо, понял, что жизнь продолжается… и вот я снова в той точке, когда я могу всё потерять. Уж не знаю, чем я это заслужил… может, не надо было курить в тайне от мамы в старшей школе, наступать на черточки на асфальте, а может, я был недостаточно хорошим отцом и мужем… я не знаю, — он снова всхлипнул. Порыв ветра резко шлепнул его по лицу. — А может, жизнь просто несправедливая сволочь. Не буду винить во всём себя. Некоторое время Хизаши молчал. Он сцепил руки в замок и устремил свой взгляд на уже потемневшее небо. — Хина, моя дорогая, моя самая замечательная. Если ты до сих пор за мной приглядываешь, если уж ты послала ко мне этого парня, потому что я идиот, который никогда без тебя ничего не мог… не пускай его к себе, ладно? Я… у него слишком много незаконченных дел здесь, у него остался сын. Может, я дурак, раз верю в подобное, но сейчас я готов поверить вообще во всё, что угодно. Прости меня, что я снова не справился сам. Я обязательно научусь. Если ты поможешь мне в последний раз. Ответом ему послужил слабый шелест листьев.

***

Шота бродил в какой-то странной темноте. Будто разом кто-то выключил весь свет на улице — холодно, сыро, и он постоянно натыкался на какие-то препятствия. Одежда намокла, и с каждым шагом Айзава как будто тонул в болоте. С каждым его шагом передвигаться было всё сложнее и сложнее. — Папа! — услышал он внезапно пронзительный крик. Шота никогда его ни с чем не перепутал бы — так кричал его сын. — Папа, где ты?! Айзава моментально рванул туда, откуда услышал крик — как будто вдалеке показалась какая-то светлая точка. Болото тянуло его на дно, но он не поддавался — нужно было помочь своему ребенку. Хитоши наверняка потерялся, ещё бы, легко заблудиться в таком-то мраке. — Папа! — Тоши, милый, папа уже идёт! — крикнул он в ответ. Светлая точка, из которой доносился крик, становилась всё ближе и больше, но и добираться до неё стало сложнее. Шота с трудом переставлял ноги, но упорно шёл вперед — ничего не могло его остановить в такой ситуации. В моменте ему показалось, что кто-то его схватил и потянул назад, но он с такой яростью отбросил чужую руку, что никто больше не посмел к нему прикоснуться. Свет стал ярче, и из последних сил он пролез в неё, и… Оказался на детской площадке. Усталость моментально покинула его. Светило солнце, стало тепло и спокойно. — Папа, ну где он?! — Шота увидел на скамейке своего сына, которого пыталась успокоить смутно знакомая девушка. — Смотри, Хитоши, вот он! А ты переживал за него, — она заметила Айзаву и указала на него рукой, и Шинсо тут же рванул к нему. — Папа! Мне было так страшно здесь без тебя! Ты внезапно исчез, и… и я заплакал, а потом пришла эта тетя, и сказала, что ты обязательно вернёшься, и ты вернулся! — Шота поднял своего сына на руки. — Ну всё, всё, малыш, папа уже тут. Пойдем, — он подошел к девушке на скамейке и сел рядом, обнимая сына. — Спасибо, что присмотрели за ним. Сам не понимаю, как я… — Шота вспомнил то жуткое место, — там оказался. — Ты попал туда по ошибке. Так бывает, самое главное, что ты нашёл выход, — улыбнулась девушка. — Давай я провожу вас до дома. Хочу убедиться, что ничего не случится. — Спасибо большое, — Шота отпустил Хитоши и они втроем выдвинулись по направлению к их дому. — Мы с вами знакомы? Есть ощущение, что я где-то вас видел. — Не задавайся этими вопросами. Лучше скажи мне, как у тебя с личной жизнью, м? Хочу услышать это и от тебя тоже, — девушка так тепло улыбнулась, что Айзаве захотелось поделиться с ней своим счастьем. — Ну, почти полгода назад я встретил лучшего парня в своей жизни. Хизаши заботливый, любит меня и моего сына, и его сын тоже замечательный. Наши дети встречаются, — Хитоши, до этого бежавший перед ними бегом, теперь спокойно шел за руку со вторым мальчиком — это точно был Денки. — Я никогда не чувствовал себя так хорошо, как с ним. Он поддерживает меня во всём, терпит мои проблемы и особенности, а я в ответ терплю то, какой он иногда громкий и шумный. Я наконец-то нахожусь в гармонии с собой после стольких лет. И это всё благодаря нему. Я люблю его, а он меня, и мы счастливы, я думаю. Да. — Ну, вот и отлично. Рада это слышать, — снова улыбнулась девушка. — Мы уже пришли, — и в самом деле, Шота оказался около своего дома. — Ты приглядывай за ним. Он иногда бывает идиотом, но главное в этот момент наставить его на правильный путь. У вас всё будет хорошо, но для начала тебе надо вернуться домой. Тебя там ждут. Не заблудись больше так, ладно? Нельзя, чтобы дети оставались одни. Уж поверь, я об этом знаю, как никто другой. Удачи тебе, Шота Айзава. — Вам спасибо, что приглядели за моим сыном. Удачи и вам, — улыбнулся он в ответ, взял Хитоши за руку и открыл дверь в дом.