Что было однажды

      На следующий день на занятиях Антон вовсе больше походил на тень. Кусок не лез в горло, от недосыпа чесались веки, да ещё и руки стали дрожать, как у старика.       На первой паре Антон предпочёл сесть на заднюю парту у окна. Он опустил голову на сложенные руки и прикрыл глаза. Преподавательница всё никак не приходила, и шум в аудитории стоял адский. Антон постарался абстрагироваться от галдежа, но тщетно. Парни и девчонки голосили как резанные. Антон уже боролся с желанием посильнее стукнуться о парту головой и провести остаток дня в блаженной отключке, когда шум резко стих.       Ни один из знакомых Антону преподавателей не мог вызвать в его одногруппниках столь сильную жажду дисциплины, поэтому он не удержался и посмотрел в сторону входа. Незнакомый Антону преподаватель прикрыл за собой дверь и размеренным шагом пошёл в сторону преподавательского стола. Первое, что бросилось в глаза, были высокие сапоги с позвякивающими при каждом шаге пряжками. Антон недоуменно поднял взгляд на наряд вошедшего. Чёрные брюки, с завышенной талией и блестящей вереницей пуговиц по бокам, подчеркивали узкие бедра, белая лёгкая рубашка обрамляла широкие плечи. На груди матово поблёскивал синий камень на кожаном шнурке. Завершали образ длинные, чуть вьющиеся, чёрные волосы, собранные в небрежный хвост на затылке. Походка преподавателя была полна грации какого-то лесного зверя.       Преподаватель медленно подошёл к столу, бесшумно опустился на стул и обвёл глазами притихших студентов. Антону показалось, что на него он смотрел чуть дольше, чем на остальных. От преподавателя исходила какая-то чарующая опасная аура. Антон почти мгновенно вспомнил, что именно этот человек вчера на концерте пригвоздил его к сцене взглядом.       — А… А где Анна Николаевна? — пробормотал с несвойственной ему робостью одногруппник Антона, Денис Матвеев, слывущий главным заводилой всего потока, — сейчас здесь пара по философии…       На последнем слове его голос едва прошелестел.       Антон не понимал, с чего вдруг все его одногруппники стали запуганные, как овцы на заклание. Он оглядел присутствующих и у всех не было ни кровинки на лицах.       — Анна Николаевна, так скажем, отдыхает, — преподаватель не повышал тон, но его бархатный баритон был прекрасно слышен даже Антону, сидящему в самом конце аудитории, — сегодня я проведу ваше занятие. Зовите меня… Ян Александрович.       Ян Александрович с ленцой протянул руку, взял журнал посещений, одним движением раскрыл на нужной странице и пробежался глазами по строчкам. Он снова посмотрел в аудиторию и его взгляд плавно скользнул к Антону.       — Антон Белов, — преподаватель тихо произнёс его имя, но голос словно прозвучал над самым ухом. В груди почему-то ёкнуло, — подойди сюда.       Все в ужасе оглянулись на Антона. Он всё ещё недоумевал, почему все так себя ведут. Неспешно подойдя к столу, он остановился напротив Яна Александровича. Тот целую долгую минуту просто смотрел в глаза Антону и, кажется, даже не моргал.       — Антон, не случалось ли нам раньше видеться? — Ян Александрович положил ладони на столешницу и слегка повернул голову, словно давая себя рассмотреть. Антон присмотрелся к его лицу. Молодой мужчина, не старше двадцати пяти лет. Тонкие, вразлёт, брови, серые глаза, прямой нос, мягко очерченные губы.       — Случалось. Вы тоже были вчера на концерте, я видел Вас со сцены.       — Ах, да, концерт… А раньше? — казалось, Ян Александрович разочарован.       — Нет, не припомню, чтобы мы с Вами ещё когда-либо виделись, — Антон точно не мог перепутать этого мужчину ни с кем.       — Хорошо, можешь сесть на место, — взгляд Яна Александровича мимолетно переменился, в уголках глаз словно залегли тени. Антон уже развернулся, но преподаватель снова его окликнул, — Подожди. Дай руку.       — Что? — Антон застыл.       — Дай руку, — преподаватель протянул к нему левую руку ладонью вверх. От кисти по руке, подобно молнии, ветвился бледный, едва заметный шрам. Тонкие линии зигзагами скрывались за манжетой рубашки. Шрам слегка перекрывала повязанная на руку чёрная ленточка, на одном из концов которой висела красная бусина.       Кровь застучала в висках, к головной боли прибавился тихий гул в ушах. Происходящее всё больше походило на сюрреалистичный сон. Антон медленно повернулся и протянул руку.       — Позволь левую.       Антон поменял руки. Рукав кофты задрался, обнажая запястье. Глаза Яна Александровича широко распахнулись, маска невозмутимости слетела с его лица. Преподаватель схватил Антона за руку и задрал рукав до самого локтя. Антона словно окатило холодной водой. Он совсем забыл о шраме. Он старался скрывать его, и даже летом носил футболки с длинным рукавом. Антон чуть не заплакал от досады.       — Как это возможно… — прошептал Ян Александрович еле слышно и осторожно прикоснулся кончиком пальца к трём соединяющимся линиям, образующим стрелу. У Антона душа ушла в пятки от прикосновения, но преподаватель уже убрал свои пальцы. Ян Александрович виновато посмотрел на Антона и заботливо опустил рукав. Лицо его вновь стало спокойным, — Прошу простить меня.       — Да ничего страшного, — Антон криво улыбнулся, подавляя желание вырвать руку. Ему было сильно не по себе от того, что незнакомый человек держит его за руку и, к тому же, ужасается его шрама.       Ян Александрович ещё долю секунды изучал его лицо, но потом надавил пальцами на запястье Антона, словно прощупывая пульс, и закрыл глаза. Не прошло и пяти секунд, как головная боль и слабость в теле сначала слегка притупились, а потом вовсе прошли.       — Это акупунктура? — Антон облегчённо повертел головой, — Я думал, это какая-то лженаука…       Смущение, до этого пригвоздившее его к полу, испарилось как по-волшебству.       — Можешь называть это так, — едва заметная улыбка коснулась губ Яна Александровича и он, наконец, словно нехотя, отпустил руку Антона, — Садись на место.       Антон лёгким шагом прошёл мимо застывших истуканами одногруппников.       — Теперь дружно откройте пособия на странице… Скажем, пусть будет шестьдесят пять.       — Но тут середина главы, — Денис Матвеев снова, как самый храбрый, опасливо пискнул из-за книги, за которой спрятал лицо.       — Ах, это не важно, можете выбрать любую понравившуюся страницу, — Ян Александрович вновь откинулся на спинку стула, закинул ноги на стол и стал поигрывать камнем, висящим на шее. Беспечность его показалась Антону наигранной.       Антон полистал учебник, открыл наугад и попытался что-нибудь прочесть, но его сильно отвлекал взгляд, которым на него неотрывно смотрел Ян Александрович. Он пытался его игнорировать, но время от времени всё же бросал ответный. Преподаватель беззастенчиво разглядывал его и Антон снова стал испытывать беспокойство.       К счастью, так продолжалось не долго. Пара не прошла и на половину, когда Ян Александрович бесшумно встал, только пряжки звякнули, и пошёл к выходу.       — Ещё увидимся, ребята, у меня появились неотложные дела, — сказал он на прощание и выскользнул за дверь. Словно его тут и не было!       Тишина продержалась не дольше одного удара сердца. Вся аудитория загалдела:       — Что это было?!       — Что за тип!       — Я н-не могла пошевелиться, п-почему?       — Что случилось с Анной Николаевной, почему она не пришла?..

***

      Весь остаток дня Антон не мог выкинуть из головы странное явление на паре по философии. Он рассеяно ходил из аудитории в аудиторию, пропустил мимо ушей добрую часть лекций, на обеде очень долго тыкал вилкой в пустую тарелку. Периодически, он будто снова ощущал чужие пальцы на запястье, от чего, как ни странно, чувствовал себя лучше.       Улучшение самочувствия значительно скрасило его настроение и домой он шёл неспеша. Бабье лето цвело во всей красе, и Антон наслаждался тёплым ветерком и запахом свежескошенной травы.       Завернув к гаражам, Антон поднял взгляд. В тени арки невысокого кирпичного дома стоял тип. Несмотря на тёплую погоду, он замотал лицо шарфом и натянул шапку так низко, что едва было видно глаза. Антон, сам не зная почему, застыл как вкопанный. Тип буравил его мутными глазами, и Антон решил, что это самый обычный завсегдатай винно-водочного магазина. Но почему-то не мог пошевелиться и пройти мимо.       Тип сделал шаткий шаг в сторону Антона, протянул руку в засаленной вязаной перчатке, из-под шарфа раздалось гулкое бульканье. У Антона засосало под ложечкой, он через силу прошептал:       — Не… Подходи… Ко мне.       Тип внезапно ускорился, одеревенело переставляя ноги, неотвратимо приближаясь.       Антон прилагал все силы, чтобы сорваться с места, но смог только сжать кулаки.       — Не смотри на него. Не можешь отвести взгляд — закрой глаза, — кто-то шепнул Антону сзади на ухо, он послушно зажмурился, успев увидеть только, как из-за его спины в сторону типа промелькнула тень. Он мог лишь слышать, что происходит. Один миг и тип заверещал скрипучим голосом, в воздухе свистнуло, и что-то глухо свалилось на землю. Настала тишина.       — Можешь открывать глаза, он больше не опасен. Он не убил бы тебя, лишь хотел кое-куда препроводить.       Антон приоткрыл один глаз. Перед ним на целую голову возвышался Ян Александрович, на его лице была лёгкая обеспокоенность. Выглянув из-за преподавателя, Антон увидел повалившегося на землю типа. Правда, теперь ноги его покоились отдельно от туловища, обрубки рук лежали неподалеку. Из ровных разрезов медленно сочилась чёрная жижа. Шарф сполз на шею и взгляду предстала нижняя половина его лица. Она словно подвергалась разложению не один месяц, плоть слезла лоскутами, полностью обнажив челюсти, вместо носа зияла продолговатая дыра. Тело медленно истлевало, постепенно рассыпаясь в пыль.       — Что это такое? — Антона замутило от омерзения, — Ян Александрович, как это понимать…       — Это ырка. Тварь опасная, но до захода солнца практически безвредная. И можно попросить тебя… Называй меня просто Ян, — преподаватель внимательно осмотрел клинок, которым, видимо, и расправился с нежитью, взмахнул им в сторону, и чёрные густые капли без остатка слетели на тротуар. После, он непринуждённо вдел клинок в ножны, висящие на бедре. Те мгновенно растворились в воздухе, вместе с клинком и поясом.       — Что? Что… — Антон развернулся к клумбе, тянущейся вдоль тротуара, и его вырвало.