Это надо выучить сердцем наизусть.

Лошадь снова поскакала галопом, а безмозглая самка подпрыгивала на коленях все более смущенного Гастона, которого она привлекала с каждой минутой все меньше. Слезы гнева навернулись ему на глаза. Ему никогда раньше не приходило в голову, насколько красота Белль проистекает из ее ума. Это никогда не казалось ему чем-то важным – он наверняка любил бы ее также сильно, если бы она была бы красивой идиоткой – так думал он. Но теперь он видел, как большая часть красоты исчезла, когда ушел разум. Мысли, личность. Это был необходимый оттенок, точно также идеальное лицо портится болезненным цветом или пятнами на нем. И еще. Гастон привык любить тех, кого ему трудно было любить. Он вспомнил указания, которые ему дал дядя Жак, и нашел маленький домик, который должен был бы стать его с Белль новым домом. Место было по своему очаровательным – оно было изолировано от остальной части города и находилось на вершине небольшого холма. Рядом был источник, а это означало, что земля постоянно орошалась и был всегда запас чистой, свежей воды. В доме были стеклянные окна – роскошь, которая наводила мысль о том, что когда-то это был небольшой домик богатого человека или, возможно, даже его (радость!) охотничий дом. Дверь сгнила с петель, а внутри дом наполнился пылью и паутиной. Долгое время он был заброшен. На потолке в передней комнате были видны балки, одна из которых сломалась и упала. Гастон нахмурился, зная, что это означает, что здание неустойчиво. В доме было несколько предметов мебели, которые были оставлены предыдущим жильцом, но этого было недостаточно, чтобы назвать дом меблированным. В передней комнате лежал ковер и стоял стул и табурет, также была пара предметов для спальни, и все. К счастью, на оставленной кровати все еще был старый соломенный матрас и пыльные простыни (но не было одеял и подушек). Гастон тут же положил на матрас бесчувственную Белль. Это казалось таким жестоким поворотом судьбы. Он вырос в окружении таких вещей из-за своего брата, и он возмущался этим, мечтая когда-нибудь повзрослеть и завести нормальную семью – идеальную картинку, как какая-нибудь жанровая гравюра, которую можно повесить на стену. Теперь он наконец-то нашел самую красивую девушку, которую когда-либо видел, нашел кого-то кого мог полюбить и создать с ней семью… И, чтобы заполучить ее, ему пришлось проломить ей голову и превратить в бесчувственное чудовище, каким был его брат. Но больше всего его расстроило то, что он обнаружил, как сильно мозг влияет на красоту. Неужели он действительно любил Белль за ее ум, а не только за ее внешность? Он, конечно, знал, что его в ней привлекало что-то более глубокое, чем ее внешность, но никогда не казалось, что это были мозги. На самом деле, он бы сказал, что ее интеллектуальность и книжность были ее наихудшими качествами. Из-за этого она вела себя рассеяно и странно. Он всегда воображал, что, как только она одумается и выйдет за него замуж, она забудет обо всем этом, что она использует это только как способ убить время в ожидании подходящего мужчины в своей жизни, как и все женщины. Тем не менее, даже будучи заносчивой интеллектуалкой, она была прекрасна. Она вселила в него тоску. Ни у кого не было таких сексуальных комплексов, как у Гастона – в свои двадцать шесть лет он все еще был девственником и даже ни разу не целовался с девушкой, - но Белль была единственным известным ему существом, которое хотя бы возбуждало его любопытство по этому поводу. Но только не эта версия Белль – тусклые безжизненные глаза, так, что непонятно, бодрствует ли она вообще. Уродливое выражение лица, которое можно было только описать как увядшую капусту. Даже самые элементарные фантазии о том, чтобы Белль могла бы выполнять какую-либо работу по дому разбились вдребезги – Гастон имел дело с человеком, который, на самом деле, вероятно, должен был быть помещен в психиатрическую лечебницу. До него начинало доходить, что он, возможно, потерял Белль – во второй раз, но теперь навсегда. Может быть, эти глупые книги и приносили какую-то пользу? Он начал задаваться вопросом, можно ли вернуться и отдать ее обратно. Может быть, ему было бы лучше оставить ее с ее мужем, но они с Лефу убили кого-то в замке. Пути назад уже не было. Белль была его, а это также означало, что она была его проблемой. Со вздохом отчаяния, Гастон принялся наводить порядок в доме, в котором ему, очевидно, предстояло жить еще довольно долго. Можно было постараться сделать его уютным. Но у него не было ни домашней утвари, ни приспособлений для чистки дома. Выдувать пыль и выгребать грязь голыми руками – вот и все, что он мог сделать. Он временно починил упавшую балку крыши, подтолкнув ее обратно – он был сильным человеком – и с помощью охотничьего ножа вклинил ее на место. Казалось, что впереди его ждет довольно жалкое существование. Он не мог послать за своими вещами из старой деревни – слишком рискованно, особенно если принц искал его. Доставка вещей приведет прямо к его укрытию. Таким образом, у Гастона не было ничего – ни мебели, ни одежды, ни туалетных принадлежностей, ни друзей, ни репутации ни, что самое ужасное, Белль. Как бы ни называли эту тварь, это была не Белль. Как будто его за что-то наказывали. Может быть, за любовь к Белль. Небеса знали, что он был наказан за то, что любил когда-либо. Гастон громко застонал. В конце концов это было просто несправедливо! Всю жизнь все вокруг желали его, преследовали его и даже причиняли ему боль своей похотью и неуместной привязанностью. И теперь, когда, наконец, спустя столько лет, он нашел того, кого действительно хотел – вот, что из этого вышло. Казалось, он просто обречен на вечность унижения и одиночества. Никогда не будет другой Белль, никогда не будет такой, как Белль. Даже если бы он встретил самую красивую девушку в Изоле, в Париже, в мире, что у него было бы с ней общего? Она не знала бы о том, что происходило в этом сумасшедшем старом городе, в этой “тихой деревушке”, которая была тихой, только потому что никто не хотел признавать, какие низкопробные скандалы и тайные преступления происходили повсюду. Неожиданно Белль громко застонала. Расстроенный, Гастон поспешил посмотреть, что с ней случилось. - Ух-х-х… Моя голова… - пробормотала она. – Такое ощущение, что мне раскололо череп… Гастон удивленно моргнул. Каким бы простым ни было это предложение, это было самое красноречивое высказывание от нее за последние дни. Он схватил единственный стул и придвинул его к кровати. Сев, он нетерпеливо осмотрел Белль. Ее рана все еще была перевязана носовым платком. Конечно, кровь должно быть уже остановилась. Как раз в тот момент, когда он протянул руку, чтобы проверить это, Белль открыла глаза. Она все еще была унылой и растерянной. Но в ней была жизнь. Гастон вдруг почувствовал, как его сердце снова забилось. - Белль? – спросил он. – Белль, ты меня слышишь? Ты видишь меня? – он медленно провел рукой около ее лица. Она посмотрела на него и моргнула, словно не могла сосредоточиться. - Что случилось? -спросила она. – Что это за место? - Место, куда я тебя привез, - ответил он. Он изо всех сил старался сохранять властный тон среди своей радости. – Ты в безопасности. Но тебе нужно сохранять спокойствие. Все, что я сделал, было для твоего же собственного блага. - Что ты сделал?.. – спросила она, искренне озадаченная. - Ты действительно ничего не помнишь, Белль? – спросил Гастон, не веря своим ушам. Это было невероятно. Неужели она действительно потеряла память о том, что произошло? - Я имею в виду… - ответила она слабым от смущения голосом. – Я помню, что вы мужчина, по имени Гастон, с которым я познакомилась. Но… Я не помню, что мы женаты… Женаты? Она сама это сказала. Может быть, она путала его с принцем? Но если она была в таком замешательстве… - Белль! – рассмеялся он так, будто не мог поверить в то, что она сказала. Это было слишком хорошо. Слишком идеально. Искусный лжец, хвастун и рассказчик, Гастон поспешил бежать с тем, что ему дали. – Мы женаты уже больше года! – объявил он радостно. Это действительно происходило. Он собирался стать мужем Белль – мужем Белль! Он молча благодарил всех, кто делал это возможным для него – ангела, дьявола или разъяренную волшебницу, которая на самом деле не захотела, чтобы ее проклятие было снято, но, что-то, несомненно, помогало ему. И теперь Белль действительно принадлежала ему. Он помедлил. Что должен был делать хороший муж в этой ситуации? Он не должен позволять ей видеть себя счастливым, это было бы неправильно с его стороны. Если бы они были бы уже год как женаты, и она бы пострадала, то он должен был бы отреагировать… озабоченностью. - Ты не в себе, - сказал он, приняв озабоченный тон. - Если это действительно не шутка, то я вернусь в город и приведу врача. - Я просто… действительно не помню ничего об этом, - сказала Белль, явно смущенная. - Расскажи мне, как это случилось. Как я ударилась головой, еще раз? Гастон сразу же принялся за работу, придумывая сказки и говоря, что сломанная балка в соседней комнате рухнула на нее. - Это старый дом… Мы переехали сюда пару дней назад, и он сильно нуждается в ремонте. - А этот дом в …? - Изоле. Ты можешь увидеть город из окна. Хотя… если ты говоришь правду, тебе не стоит вставать с постели прямо сейчас. - Но мы не из Изолы, - сказала Белль, чувствуя себя совершенно уверенной в этом факте. - Нет, мы просто устали от старой деревни, откуда мы родом. Это было местом уродов, - презрительно сказал Гастон. - Ты действительно не помнишь? Люди там говорили, что ты ведьма. Белль медленно покачала головой. - Я помню… Я помню замок… Заколдованный замок… Там был принц… Чудовище… Был принц, который стал чудовищем или чудовище, которое стало принцем… Принц с голубыми глазами…Я вышла за него замуж… У него была мебель, это были его слуги… Гастон почувствовал, как его сердце екнуло от страха. Помнит ли она? Он начал громко и от души смеяться, как будто не верил ей. - Это хорошо! – воскликнул он. – Очевидно, что тебе приснился какой-то сон. Послушай, если тебе так плохо, я обязательно найду тебе врача. – Он поспешно вскочил со стула, на котором сидел. Мало того, что ему казалось, что пригласить врача было действительно хорошей идеей, так и еще ему надо было немного побыть одному, чтобы спланировать свой следующий шаг – Терпеть не могу оставлять тебя одну, но я больше ничего не могу сделать. До города около двадцати минут пешком в одну сторону. - Здесь больше никого нет? - Только мы вдвоем, - ответил Гастон. – Но я потороплюсь. - Он одарил ее яркой, уверенной улыбкой, на которую она не ответила, и вскоре он ушел. Это было невероятно. Она потеряла всякую память о похищении, а, может быть, о всей своей жизни. То, что она помнила, было достаточно расплывчатым, чтобы она не доверяла этому. Вернется ли к ней память? Он надеялся, что нет. Но что, если вернется? Он бы мог сказать ей, что это ей просто приснилось, как он уже это сделал. Ему просто надо поиграть в сказочника. Слезы радости текли по его щекам, когда он брел к городу. Если бы он мог выдумать правдоподобную ложь, чтобы все объяснить, Белль была бы полностью его. Ему нужно было продать ей историю, достаточно хорошую, чтобы она могла перед ней устоять. Ему просто нужно было вселить в нее чувство тоски. Это был желанный вызов – выплести реальность и завладеть телом и мыслями самой красивой девушки, которую он когда-либо знал. Белль всегда любила свои книги и она была удивительно умной девушкой. Конец.