Прелести жестокой жизни.

      Домой возвращаться настроя не было никакого. Антон понимал, что отец сейчас дома пьёт, ещё страшнее если не один, а с кем-то. Но завтра школа. Домой зайти в любом случае надо. Поэтому ничего страшного в этом не будет, если он пойдёт, заберёт вещи и вернётся к сестре. На время, конечно, но хоть что-то.       Добравшись до лифта он нажимает на кнопку вызова, и понимает, что лифт сломан, как было написано на бумажке приклеенной на стену рядом.       —Заебись. —выдохнул раздражённо Шастун и поплёлся к лестнице.       С вылетающим из груди бьющимся сердцем, парень еле как дошёл до своего этажа, и, пытаясь провернуть замок, начал очень тихо возить ключом в двери. За ней слышались голоса, даже не пара, а целая компания. Антоша, дорогой, ты влип по полной.       Открывая железное полотно, мальчишка заметил, что дверь на кухню закрыта, хотя бы здесь повезло. Не разуваясь он пошёл в свою комнату и начал складывать все нужные вещи в рюкзак. Неаккуратно повернувшись, локтем задевает зеркало, которое до этого столкновения висело на стене, как картина, а сейчас уже от неё ничего не осталось. Конечно же логично, что на шум должен был кто-то прийти, поэтому зеленоглазый начал быстрее собирать все учебники, и как только всё было собрано в рюкзак, Антон пулей вылетел из квартиры. На кухне было настолько шумно, что, видимо, никто из гостей не услышал звук разбитого зеркала. Это и к лучшему.

***

      —Я дома! —крикнул подросток. К нему на встречу вышла сестра.       —Я уже заволновалась. Иди кушать, я картошку сделала.       —Я не голоден.       —А вот этого я чёт не поняла, —она посмотрела на него высокомерным взглядом. Виктория была единственным человеком, которая знала о его проблемах с едой в двенадцать лет.       —Я сейчас не голодаю, ты не подумай, просто реально аппетита нет.       —На этот раз поверила, —и скрылась на кухне.       Антон прошёл в выделенную ему комнату и переоделся. Его взгляд заострился на самом себе. Зеркало так и гласило "Ты урод!"       —Спасибо, знаю, —ответил юноша. —Какой же я придурок, ей богу. Разговариваю с отражением в зеркале, вызовите мне психолога.       —Тош, я тут подумала, —в комнату заглянула сестра.       —Ёпт твою мать, бог благословил не меня. Что такое?       —Божечки–кошечки, —так же испугалась Виктория. —Ладно, я тут думаю, одежду себе купить новую не хочешь? —намекает та.       —Мы неделю назад были в тц , может хватит?       —Вот именно что НЕДЕЛЮ назад были, —сделав акцент на словах проговорила она.       —Делай, что хочешь, но я останусь дома.       —Ну и ладно, одна поеду, бука! —и убежала в свою комнату.       Как и ожидалось, младший остался один в квартире. Что делать, он, кончено же, не знал, поэтому пройдя на кухню он заглянул в холодильник. Он соврал про то, что сейчас не голодает, так как такое уже было лет в двенадцать, но сестра сумела помочь ему справиться с этим, но так казалось только Виктории.       РПП—это не просто болезнь, которая лечится, она остаётся, даже отпечатываться в мозгу человека, и он не может просто так разглядывать себя в зеркале, принимать себя, и не считывать калории в голове. Просто так это не вылечить.       Посмотрев внутренности морозильной камеры, он заметил там много шоколадок, которые сестра купила на двоих, Ну ничего же не случится, если я съем одну маленькую шоколадочку? — пронеслось в голове Антона. Как он ошибался.       Сейчас в его рот уже лезет давно испорченная курица, какой-то салат из овощей, что это? Имбирь от роллов? Тоже залетает с удовольствием. Компульсивное переедание никого никогда не щадит. Особенно людей с проблемами с едой.       Как и думалось, через минуту Антон оказался возле белого старого друга. Его рвало как не в себя. Слёзы из глаз лились ручьём, остановить их он не в силах. Поняв, что вышло уже больше чем предполагалось, он прополоскал рот, облил лицо холодной водой, и пошёл дальше по своим делам. Только на кухню он теперь ни ногой.

      точно ни ногой.