Иди спать, Доктор

«Начало положено, стоило войти в лабораторию Дотторе — много всего произошло, пока я был здесь», — подумал Панталоне, размышляя, надо ли вообще этого избегать. Все, что ему было нужно — простой отчет о расходах, поэтому он по глупости решил, будто справиться быстро. Ворваться в лабораторию, совладать с раздражением, вызванное Доктором, взять документ и уйти, игнорируя его поддразнивающие замечания и избегая возможности быть втянутым в какой бы то ни было эксперимент, который мог прийти ему на ум в тот момент... Но сегодня, когда он вошёл в комнату и ощутил слишком знакомый запах различных химикатов, Дотторе не было рядом, чтобы отсалютировать своей обычной ухмылкой, чтобы хоть раз отвлечь его от работы и возиться с Девятым столько, сколько будет возможно пока последний не сбежит. Вместо этого присутствовали лишь некоторые из сегментов Доктора, занимавшиеся своими делами, хотя, казалось, они были более взволнованными чем обычно. Вероятно, это связано с узнаваемым голосом, доносившимся эхом из глубины лаборатории… —... Лучше вам вернуться, засранцы! Если вы сейчас же не развяжете меня, я использую вас в качестве подопытных! Я вас на осколки разберу и пересоберу столько раз, сколько потребуется для… Шаги Панталоне инстинктивно повели его на звук, сердитое эхо, смешанное с шорохом ткани и звоном цепей, манило. Зоркие глаза Девятого медленно осматривали комнату, следуя в направлении, откуда доносился голос Доктора… Пока он внезапно не остановился, пораженный открывшейся сценой. Дотторе лежал на металлическом столе, связанный по запястьям и лодыжкам толстыми кожаными ремнями, конечности были разведены в стороны, имитируя позу обыкновенного подопытного. Звук цепей был вызван попыткой освободиться, которая прекратилась, стоило ему заметить присутствие Девятого Предвестника и направить на него внимание. — Ох… Панталоне. Отличный тайминг… Ничего не спрашивай, и просто помоги мне выбраться, ладно? Ситуация абсолютно неловкая, но у Дотторе было более чем достаточно раздражения, чтобы скрыть любое смущение, которое только возможно чувствовать. Тем временем Панталоне даже не подумал дразниться по поводу нынешнего затруднительного положения. Вместо этого он скорее недоумевал, что могло к такому привести. Учитывая, как Доктор кричал на своих клонов, они, без сомнения, были виноваты в произошедшем, не связывать же просто так… Панталоне не был уверен, должен ли помогать, в конце концов, что, если причина крылась в каком-то эксперименте, эффект которого сделал Дотторе нестабильным или опасным - ну, больше, чем обычно, - вместо того, чтобы, например, улучшить тело, как планировалось? — … Что именно здесь произошло? Зачем твоим собственным клонам… Тебя так сдерживать? — Я сказал не спрашивать, нахрен, — прорычал Дотторе, бесполезно дергая путы, — Мне нужно провести эксперимент, и ты здесь тоже не прогуливаешься, верно? Так что просто развяжи меня, я и так потратил достаточно времени. Панталоне вздохнул, понимая, что ответа не добьется. Поскольку дела не ждут, Девятый осознавал, что ему придется освободить Дотторе из оков ради цели. В принципе Доктор на самом деле ничем не отличался от своего обычного «я», и он решил, что рискнет отпустить; в конце концов, если что-то случится, всегда можно свалить, предоставив сегментам решать проблему. Но стоило сделать шаг к ограничителям, как на глаза попалась деталь, упущенная из виду ранее, из-за сосредоточенности на ситуации Дотторе. Предвестник был не просто привязан к столу, как какой-то испытуемый, наоборот, ремни были достаточно свободными, чтобы позволить занять более удобное положение при желании, и вообще... Вокруг него были обернуты одеяла - или сейчас, скорее едва прикрывающие тело, из-за усердных попыток вырваться - и под голову подложена подушка, грозящая вот-вот свалиться на пол. Теперь, видя картину в целом... Панталоне был в курсе пагубных привычках Дотторе, когда дело касалось сна; мужчина, казалось, избегал этого, насколько получалось, и зашёл так далеко, что создал смеси, позволявшие пропускать несколько ночей вместо того, чтобы, как Второй называл эту и многие другие вещи, заниматься «пустой тратой времени». Панталоне присмотрелся к сдержанному Предвестнику, начиная замечать лёгкую дрожь в руках, прибитое состояние. Стало понятно - это произошло не только из-за отчаянных и гневных попыток вырваться. Ох, все начало обретать смысл… — Эй, закончил таращиться? — прошипел Доктор, отвлекая от размышлений. — Скажи-ка, Дотторе… Когда ты в последний раз спал? —... Хм? Какое отношения это хрень имеет... Ну, не так уж и давно, наверное. В любом случае, неважно, просто… — Около пяти дней и восьми часов назад, не уверен насчет минут, — прозвучал один из сегментов поблизости, — И он собирался принять ещё дозу смеси, которая добавила бы к примерно три дня, поэтому нам пришлось остановить его, прежде чем… — Ой, захлопнись, — рявкнул Дотторе. — Как будто мне нужно… Эй, эй, Панталоне, что по-твоему ты делаешь? Регратор деликатно схватил маску Второго, осторожно снимая и обнажая лицо с малиновыми радужками и побелевшими шрамами, которые до этих пор видели лишь немногие избранные. Дотторе застонал, зажмурившись, когда резкий свет лаборатории ударил по глазам, и отвернулся, пытаясь защититься. Затем он пару раз медленно моргнул, пытаясь привыкнуть к внезапному изменению яркости; его глаза всегда были очень чувствительны к свету, и постоянное пребывание в лаборатории вместо того, чтобы выходить на улицу, не улучшало ситуацию. Этот затянувшийся момент позволил Панталоне внимательно рассмотреть Второго, немного нахмурившись от замеченного. Он уже знал, что темные круги под глазами Доктора были всегда, но сейчас те более выраженные, чем обычно, почти опухшие, дополняя картину изнеможения, в которую превратилось лицо. Панталоне медленно выдохнул, слишком хорошо понимая: другому Предвестнику не понравятся следующие слова... — Дотторе, тебе стоит… Поспать немного. Я вернусь за отчетом о расходах позже. — Что? — недоверчиво воскликнул собеседник. — Ни за что. — Дотторе, ты смешон. — Сначала закончу эксперимент, а потом пойду спать, в чем проблема? — Ты не будешь портить здоровье ради какого-то эксперимента. А сейчас иди спать. — Улучшенное тело, помнишь? Мне почти не нужен сон, так что вытащи меня поскорее, я потратил достаточно времени… — Эти круги под глазами говорят мне об обратном. А теперь, либо ты продолжишь упрямиться и будешь спать здесь, либо согласишься хотя бы вздремнуть, и я, возможно, развяжу ремни, чтобы ты отправился в кровать. Выбор за тобой. — Тц, бред. Я даже не устал. — Если нет, то… Я утомлю тебя. Используемый Девятым тон едва не вызвал дрожь по спине Дотторе, и следующее, что удалось осознать, это сдвинувшийся с места Панталоне, который расположился на столе, севший на ноги, или, скорее, в значительной степени оседлавший другого Предвестника. Дополнительный вес мешал, он не мог двигаться даже больше, чем сдерживали ограничения. На мгновение их глаза встретились, пронзительный фиолетовый взгляд пересекся с довольно растерянным алым. Дотторе почти вздрогнул от внезапно произошедшего поворота событий, но даже тогда он снова вернулся к ухмылке, за которой последовало одно из обычных язвительных замечаний: — О, воспользовался мной, беспомощным и связанным? Я должен был догадаться о твоих замашках, мой дорогой банкир… Но не думал, что ты выставишь это на публику, хах~ — Уф, твой грязный ум, доктор… Я думал о кое-чем другом, по правде, о чем-то, что тебе… Вполне знакомо, судя по тому, сколько раз ты делал это со мной… Но, возможно, необходима демонстрация, хм? Поскольку разум Дотторе был невероятно уставшим, он не смог уловить, о чем говорил Панталоне… Пока руки Девятого не дотронулись до его туловища в осторожном, почти экспериментальном прикосновении, заставшее все тело напрячься, а глаза слегка расшириться в осознании. Нет, не может быть... Панталоне не посмел бы подумать о том, чтобы сделать... Это... Здесь, посреди лаборатории... Где остальные "я" могли их видеть... Верно? Увы, Панталоне думал именно об этом, ведь руки в перчатках медленно скользили по чужому телу, пальцы беспорядочно водили по нескольким точкам здесь и там, пытаясь найти самые чувствительные, те, которые вызвали бы ту самую желанную реакцию. Зоркие глаза сосредоточились на пойманном под ним Предвестнике, мысленно отмечая каждое малейшее движение, каждую задержку дыхания, вызванную дразнящими движениями. И Дотторе знал - это только начало… — Панталоне, ты… Ты не посмеешь… — О, но выбор все ещё за тобой… Ты можешь заставить меня остановиться в любой момент, если просто согласишься немного отдохнуть… — Тц, действительно думаешь, что способен мной командовать? — Тогда, раз ты настаиваешь… Думаю, я осмелюсь~ И с этими словами девятый Предвестник возобновил прикосновения, пальцы двигались немного быстрее, тыкая и тыкая по всему его туловищу, заставляя Дотторе вздрагивать и инстинктивно натягивать путы. Одна особенность Дотторе (среди всего, что в нем было необычного) заключалась в том, что его уровень и области чувствительности постоянно менялись с течением времени, это было непроизвольным побочным эффектом экспериментов, которые тот проводил для улучшения тела. Помимо него самого и клонов, похоже, только Панталоне узнал об этом факте, когда пытался (и безуспешно) отомстить после щекотливой атаки Дотторе, ведомым своим случайным побуждением заставить обычное невозмутимое лицо банкира исчезнуть в приступах неконтролируемого смеха. Но на этот раз он был полностью во власти Регратора, и возможностей найти нынешние слабые места стало больше... Поскольку затруднительное положение продолжалось, Дотторе почувствовал сожаление по снятой маски. Конечно, он по-прежнему будет в ловушке и беспомощен под коварными пальцами Панталоне, но, по крайней мере, без чувства… незащищенности. Регратор тем временем видел каждую реакцию, будь то зажмуривание глаз, извивания по сторонам, или поджатые губы, в отчаянной попытки не потерять контроль полностью. Доктор знал, что, вероятно, выглядит нелепо, но ничего не мог с этим поделать, ведь сейчас он был весьма чувствителен, а недосып только усугублял ситуацию… Не говоря уже о том, что товарищ-Предвестник был на удивление опытен. Дотторе так хотелось смеяться, желание внутри росло с каждым легким щекотанием, но сдаться - значит, доставить Панталоне удовольствие... Нет… Придется сопротивляться… Обычная улыбка Панталоне стала шире, почти дьявольской, стоило увидеть результаты прикосновений, ведь обычно холодный и контролирующий все Доктор теперь извивался под ним, борясь с собственным приступом смеха. Уголки его рта дрожали, а щеки, украшенные редким румянцем, почти комически раздувались. О, он собирался сломаться в любой момент... Дотторе сопротивлялся бы больше, но из-за усталости и абсолютной невозможности избежать прикосновений Панталоне, тело предательски ослабло, наградив мучителя визгом. Сладкое место на нижних рёбрах! Затем испуганный крик сменился смешком, потом несколькими, и вскоре перерос в настоящий смех, эхом разнесшийся по всей лаборатории. — Ох? Похоже, я сорвал джекпот~ — Ахахаха дехехехерьмо, пффф- Панталохохоне, не надо- АхахАХ! Ладно, окахахей, ты повехехехеселился, теперь стохохой! — Ого, сдаёшься так рано? Неужели решил хоть раз проявить благоразумие и немного поспать? — Ни хрена подобного... — Тогда я не остановлюсь. Извини, не я устанавливаю правила~ Если бы Панталоне спросили, почему он это делает, то даже несмотря на серебряный язык вряд-ли вышло бы ответить. Он едва понимал, как и почему оказался в такой ситуации, почему был так сосредоточен убеждением Дотторе немедленно отдохнуть, или как, в конце концов, он его щекотал. Может быть, хаотичность Доктора просто передалась Регратору, может быть, общение глубоко повлияло на всю натуру Панталоне, даже когда тот активно пытался не терять самообладание, или, может быть, девятый Предвестник просто все это время бессознательно думал о мести коллеги… Все, что он знал, это то, что он не собирался останавливаться, слишком сосредоточенный на задаче, и первоначальное намерение отпустить коллегу для получения отчета о расходах, давно было забыт. Пальцы в перчатках продолжали терзать уязвимые места Дотторе, скользя по бокам, барабаня по ребрам, нежно дразня менее чувствительные места, но тут же возвращаясь к самым худшим, вызывая еще больше беспомощного смеха. Доктор изо всех сил пытался восстановить контроль, но плотина прорвалась, и все, что он мог сделать, это фыркать и ругаться, а щекотка продолжалась. И худшее было впереди: Панталоне сунул подлые руки под рубашку, ощущение роскошной ткани на обнаженной коже неожиданно стало намного более сильным, чем что-либо. — Эй, нехехет, не надо… Не смехей НАХРЕХЕХН! Что за херня- НААХАХАХАХА! — Боже, Дотторе, я понятия не имел, что ты можешь быть таким чувствительным… Ты действительно полон сюрпризов~ — ПошеЕХЕХЕЛ ТЫ! — Ох, столько сквернословия… Может, пора наконец отдохнуть, а? Еще несколько отборных слов среди громкого фырканья были единственным полученным ответом. Панталоне вздохнул, не удивленный реакцией, но задающийся вопросом, почему Дотторе был так категорически против вздремнуть, предпочитая терпеть щекотку, хотя он явно выглядел более изнуренным, чем когда увиделся с коллегой-Предвестником. В конце концов, возможно, его методы были недостаточно интенсивными… Медленно, почти дразня, Панталоне снял одну из длинных перчаток, его теперь уже обнаженная рука осторожно положила руковицу рядом с брошенной маской Дотторе, ногти, окрашенные в индиго, блеснули под тусклым светом лаборатории. Багровые глаза следили за каждым движением, Дотторе был сбит с толку, пристально глядя на коллегу. Панталоне остановился, чтобы поправить падающую со стола подушку под головой Доктора, а затем, когда его руки вернулись туда, где были раньше… Они наконец сжались, заставив Дотторе снова рассмеяться. О, Дотторе ошибался, когда думал, что нет ничего более сильного, чем ощущение этих чертовых перчаток на всех худших местах. Во всяком случае, ногти, слегка царапающие его чувствительные ребра, были еще хуже, но это усугублялось фактом, что ему приходилось иметь дело с двумя руками одновременно: сладкая мука для каждого бока, противоречивые ощущения, заставляющие его взбираться на стену, несмотря ни на что. Дотторе старался игнорировать собственные чувства. Он мог только запрокинуть голову и смеяться, смеяться так, как будто не хохотал целую вечность, пока мучительные пальцы продолжали блуждать по верхней части тела. Панталоне почти усмехнулся, наблюдая за реакцией, за тем, как он выгибал спину, отчаянно дергал ограничители или покачивал головой из стороны в сторону. О, это была та сторона Доктора, которую он был бы не прочь видеть чаще... Регратор чувствовал, как пойманный в ловушку Предвестник боролся и извивался под ним, но не был готов к его реакции, когда осторожно впился пальцами в - очевидно, очень чувствительные - подмышки, и чуть не потерял равновесие от сильнейшего выгибания Дотторе. — Ахахахахаха-Ох-ох-хехехехе нехехехт! — Дотторе чуть не закричал от смеха, почти не в силах произнести слова. Этот внезапный взрыв заставил Панталоне немного смягчить прикосновения, скорее дразнящие, чем мучительные, но все же достаточные, чтобы вызвать реакцию. Тогда Дотторе не знал, что сводило его с ума больше: тонко наманикюренные ногти, аккуратно царапающие нежную плоть правой подмышки, или мягкая ткань, терзающая столь же мягкое место на левой. Но он просто не мог этого вынести, было так сильно щекотно, и у него начинала кружиться голова, растущая усталость и сильный смех стали разрушительным сочетанием. Черт возьми, Доктор очень не любил просить помощи, но выбраться в таком состоянии бы не вышло… Поэтому Предвестник отвернулся от своего мучителя, глядя на остальную часть лаборатории, и крича своим сегментам, даже когда знал, что позже пожалеет об этом. — Эй-эй, вы… вы, убЛЮХУХУДКИ! Не стохохойте столбом! Вышвыр... Вышверехехе - ГахАХАХ черт, чеееерт, только не ЗДЕХЕХЕСЬ! Ахах, вышвырните его прямо СЕЙЧАХАХАС! Ах. Панталоне почти забыл о клонах, слишком поглощенный задачей. Не в его привычках небрежность… Замедляя темп, но все же не останавливаясь, он быстро оглянулся, только чтобы обнаружить следующее: несмотря на приказы Доктора, никто из сегментов не бросал тапочки, торопясь помогать. Во всяком случае, они явно забавлялись: некоторые просто наблюдали за происходящим, выполняя задачи, другие приостанавливали работу, жестикулируя и напевая друг другу в почти бесшумной форме общения, пристально глядя на сцену. Девятый Предвестник даже заметил, что трое из них жевали закуски, и... Камера в руках одного клона? «О, они настолько же озорные, как и оригинал», — подумал Панталоне, надеясь, что ему никогда не придется иметь дело с сегментами, объединившимися против него. В конце концов, Регратор едва мог справиться с одним Дотторе… — Ох… Похоже, даже твои клоны не смогут спасти тебя на этот раз, мой дорогой Доктор… — поддразнил Панталоне, пытаясь отвлечься от мыслей. — Эти маленькие ублюхехехдки… Клянусь… я просто… Прекрати, хаахаха… Ты хааха… уже наиграхахался… — выдохнул Доктор между тяжелыми вздохами, в его голосе чувствовалась усталость. — Ты пойдешь отдыхать? — И не мечтахаХАХАЙ - АХАхах- ЧЕХЕХЕРТ! Раздраженный ответом, Регратор не смог удержаться и снова помучил верхние ребра и подмышки, вызвав новый приступ безумного смеха. Он знал, что Дотторе большую часть времени был неоправданно упрям, но до такой степени? Предвестник явно слишком устал, чтобы вернуться к работе, даже если сдаться и отпустить его прямо сейчас, это не поможет. Хотя, возможно, Дотторе все же удастся добраться до запаса энергетических смесей, где бы те ни находились… Панталоне вздохнул, разум советовал просто остановиться, оставить Доктора в ограничениях в руках сегментов, чтобы те позаботились о ситуации, а самому вернуться в офис, как стоило сделать ещё давно, но... Почему-то Регратор не мог заставить себя оставить все как есть. Речь даже не о мести Дотторе за все те разы, когда Второй заставлял Девятого терять самообладание. Панталоне понятия не имел, почему вообще взволнован ужасными привычками Дотторе не спать, почему беспокоится так много о несчастном коллеги; все, о чем он знал, была уверенность в наличии способа заставить Доктора поспать. Продолжая наносить щекочущие прикосновения, Панталоне думал о том, как заставить Дотторе сдаться. До сих пор даже особое внимание худшим местам не помогает, но что еще можно сделать, попросить помощи у сегментах? Конечно, клоны, вероятно, согласятся и даже развлекутся, учитывая их коварный характер, но... В наступающем хаосе существует риск, что девятый Предвестник тоже окажется на стороне веселья... Да и в конце концов, цель стояла в отдыхе Дотторе, а не потери сознание от слишком сильного смеха. В таком случае оставалось лишь продолжать; даже с улучшенным телом, Дотторе не мог бороться вечно, к тому же, Доктор заметно устал. Рано или поздно Панталоне найдет способ, и вообще… Он мог бы пощекотать почти каждый дюйм кожи коллеги, но, возможно, место, которое заставит сдаться, окажется совсем в другой части тела… На лице Дотторе была смесь усталости и облегчения, когда его мучитель остановился, тяжелое дыхание вырывалось из все еще улыбающегося рта, веселье оставалось в полузакрытых глазах, пока он пытался восстановить хоть каплю самообладание. Но прежде, чем удалось бы, руки Панталоне уже оказались на талии, осторожно, почти с любопытством блуждая по нижней части живота, пальцы скользили к бедрам, дразняще кружась над чувствительным суставом. Слабых протестов его товарища-Предвестника было недостаточно, чтобы заставить Регратора остановиться; в конце концов, Дотторе более чем знал, как положить пытке конец. Поэтому Регратор просто немного изменил свое положение, прежде чем позволить пальцам скользить по ногам, гладить и сжимать бедра, дразнить за коленями, вызывая у Доктора тихий, усталый смешок. Что ж, это было... Довольно мило, если многочисленные слои отрицания Панталоне когда-либо позволят признать... Но это все равно не то. Затем, потянувшись за спину, Панталоне сделал одно пробное нажатие по обутой в носок подошве... И был мгновенно вознагражден, так как почувствовал, как дергается нога от прикосновения, увидел, как неудержимая улыбка ширится, уже грозясь смениться приступом смеха. Он заметил удивление, осознание и даже намек на страх в теперь широко открытых алых глазах, и не удержался от ответной ухмылки, наслаждаясь, как сия мелочь заставила Дотторе извиваться. — Ох? Похоже, я нашел золото~ — П-Панталоне… Хех… Пожалуйста… Не надо… Ах… Теперь настала очередь Регратора удивляться. Дотторе никогда не украшал речь словами вежливости, скорее всего, считая их пустой тратой времени, и уж точно не умолял, имея достаточно гордости, чтобы даже подумать об этом. Конечно, всего лишь одно слово, всего лишь одно «пожалуйста», произнесенное вместо обычной ругани, но оно было настолько неуместно, что Панталоне замер, пальцы зависли над слегка дрожащим телом Предвестника почти в растерянности - что делать дальше. — Пожалуйста, не… Что, мой дорогой? — тихо спросил Панталоне, хотя прекрасно понимал, что Доктор имеет в виду. — Не… Делай этого. Ты уже… Достаточно повеселился… — Ну, за столь любезную просьбу… Я остановлюсь и дам тебе заслуженный отдых, а? — Опять эта чушь… — слабо простонал Доктор, вся вежливость вмиг исчезла. — Я уже говорил... Спать не буду... Панталоне не мог поверить в услышанное. Другой Предвестник выглядел так, словно собирался заснуть на столе, и продолжал сопротивляться? Он ущипнул переносицу, медленно выдохнув, думая, что никогда не поймет мыслительный процесс Доктора – или, скорее, мыслительные процессы, поскольку его разум, несомненно, способен мчаться в нескольких направлениях одновременно. Но в любом случае… Регратор еще раз скорректировал позу, немного поерзав, пока не нашел ту, которая позволяла легко схватить ноги Дотторе, одновременно имея хороший обзор реакции. Когда его руки медленно потянулись к чувствительным местам, Панталоне увидел намек на страх в усталых глазах Дотторе, почувствовал, как тот извивается в предвкушении; однако сейчас, вместо того, чтобы изо всех сил стараться, он решил нежно массировать подошвы, прикосновения лишь слегка щекотали здесь и там. В конце концов, если предыдущие попытки не увенчались успехом, возможно, пришло время сменить методы… — Скажи-ка, Дотторе… Почему ты отказываешься спать? Тебя что-то сильно беспокоит? — спросил Панталоне через несколько мгновений, его голос был едва ли не тихим шепотом. — Ничего подобного… Просто хочу наконец закончить чертов эксперимент… Сдержанный Предвестник перестал дергать путы, его тело медленно расслабилось под нежными прикосновениями, лишь слегка покачиваясь, когда пальцы Панталоне случайно терлись о более щекотливое место. В других обстоятельствах это не оказало бы эффекта, но… Как бы Дотторе ни хотелось отрицать - он был измотан. У него не осталось сил копаться в разуме в поисках язвительного комментария, в противном случае сквернословие просто пришло бы в мысли естественным путем, всегда давая возможность воспользоваться против Панталоне. — Если это так важно, то разве твои клоны не могут помочь? — Не совсем… Хочу сам увидеть результаты… Дотторе не смог удержаться от зевка, выставив напоказ острые зубки, поскольку в нынешнем положении возможности прикрыть рот не наблюдалось. Не то, чтобы он в любом случае прикрылся бы, догадался Панталоне, вспоминая обычное отсутствие манер коллеги, когда сопротивлялся собственному побуждению зевнуть в ответ. Веки Доктора стали ощущаться такими тяжёлыми, что не закрыть глаза становилось невозможно. Ох, плохо... Надо сопротивляться… — Ну, может, отложишь проект? Тебе действительно нужен отдых, Дотторе, усиленное тело или нет… — Я мог бы… Но… Не хочу. Надо… Доделать сейчас... Даже разговор теперь казался хлопотным, тогда как в другое время он мог беспрестанно болтать о различных проектах, над которыми работал. Прикосновения Панталоне были такими успокаивающими, часть Доктора хотела позволить сознанию медленно уплыть, заснуть… Каждый дюйм тела просил об отдыхе уже несколько часов или даже дней... Игнорировать сложно... Но остальная часть разума, как обычно, категорически отвергала саму идею сна, заставляя впиваться ногтями в ладони, кусать внутреннюю часть щек: маленькие жесты, чтобы силой не дать себе уснуть, даже если сопротивляться вечно не выйдет. Он услышал, как Регратор тяжело вздохнул в ответ, и почувствовал взгляд еще до того, как заставил собственные кроваво-красные глаза открыться. — Значит, по твоим словам, — начал Панталоне голосом полного раздражения, — Ты вредишь здоровью только из-за отсутствия терпения… Нет, не так: из-за невозможности подождать пару часов… И вообще, экскремент в целом не так важен? —...Ммм, возможно? Несмотря на усталость, в улыбке Дотторе всегда присутствовал намек на самодовольство. О, как Панталоне хотелось в ту же минуту стереть ухмылку с лица Доктора, заменить или взрывом беспомощного смеха, или чем-то подобным... — ...Угх. Я даже не знаю, почему вообще беспокоюсь. Следует просто оставить тебя здесь… Или вырубить, пока мне не надоело возиться с тобой, чтобы, по крайней мере, твои клоны больше не отвлекались на крики… — Или… Ты мог бы вытащить меня из чертовых ремней… Чтобы я вернулся к эксперименту, это было бы мило с твоей стороны... На этот раз Панталоне не ответил, даже не проворчал или типо того. Во всяком случае, странная тишина вселила в сдержанного Предвестника еще больший страх… Страх, который вскоре оказался оправданным, когда он почувствовал, как руки снова схватили его за ноги, готовые коснуться щекотливых подошв. О, действенный способ привести в чувства... — Подожди, П… Панталоне, не… Я… Я пошутил, клянусь! Но девятый Предвестник молчал, в отличие от коллеги, который просто не мог сдержать тихие звуки, слетающие с губ, когда подошв коснулись первые дразнящие прикосновения. Черт, он не должен был быть таким чувствительным, бессонница и предыдущий массаж, должно быть, только усугубили ситуацию. Если Панталоне решил играть по-крупному - дело дрянь. Дотторе выпалил то, о чем даже не подумал бы всего несколько минут назад. — Ах, ладно, неважно…! Я посплю. Думаю, полчаса должно хватить... Этой вспышки было достаточно, чтобы Панталоне прекратил щекотливые движения, на лице появилась ухмылка, чувство триумфа распространилось по разуму, когда Дотторе наконец сдался; затем вторая часть его предложения, хотя и была не более чем кратким тихим бормотанием, быстро испортила настроение, вызвав еще один раздраженный вздох. Господи, этот проклятый доктор однажды доканает его… — Полчаса? Недостаточно, и ты это знаешь, Доктор. — Ну и хренли ты от меня ждешь? Я не собираюсь спать целый день или… Внезапный визг, а затем приступ неконтролируемого смеха оборвали предложение, Регратор возобновил щекотку без всякого предупреждения. Медленные, дразнящие движения по ступням в носках, за которыми следовали более быстрые движения через произвольные промежутки времени, которые не позволяли Дотторе ничего предвидеть. И даже если бы он мог, желание рассеяться было сильнее, поскольку организм слишком измотан, чтобы даже попытаться восстановить контроль над реакцией. Доктору пришлось слабо бороться с путами, извиваясь из стороны в сторону, пока невозмутимый Панталоне продолжал. Черт, психологически спать вообще не хотелось, но и его собственное состояние, и мучитель не оставляли выбора. —... Лахахадно! Два чахаса! Я буду спать- хахаха! Целых два часа, чехехерт возьмихихи! — Доктору удалось выдавить в очередной отчаянной попытке остановить щекотку. — Пытаешься торговаться? Да ладно, Дотторе, ты уже должен знать, что это… Пустая трата времени~ О, черт возьми, у него хватило наглости обратить слова против него самого? Доктор хотел было выругаться в ответ, но попытка быстро утонула в очередном приступе какофонического смеха, смеси усталых хрипов, тихих смешков и более громких, даже нескольких неконтролируемых фырканий, пока умелые руки продолжали исследовать каждый дюйм ног. Пока, к огромному удивлению, он не почувствовал, что щекотка остановилась… Только для того, чтобы Панталоне начал медленно, почти дразняще стягивать с него носки, вызывая дрожь по спине и слабые протесты, срывающиеся с постоянно растянутых улыбкой губ. Теперь, когда тонкий слой ткани, этот последний клочок защиты, больше не мешал, Дотторе чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо… И довольно скоро для него все было кончено, поскольку множество щекотливых ощущений напало разом. Сначала Предвестник лишь резко и испуганно вздохнул, как будто телу и разуму требовалось время, чтобы осознать, что происходит; затем он тут же завыл от смеха, слезы веселья выступили в глазах от интенсивности чувства, пробежавшего по коже. О, все было так плохо, так сводило с ума, и никакой возможности избежать этого, Дотторе был полностью во власти Панталоне, не более, чем простая игрушка в руках банкира. Подлые руки, одна из которых в перчатке нежно потирала места под пальцами ног, как бы сильно Дотторе не пытался сжаться, а другая обнажена, ее нежные ногти, окрашенные в индиго, блуждали вверх и вниз по ступне в поисках самой чувствительной области... Высвобождали шквал противоречивых ощущений и вызывали у Доктора приступ за приступом беспомощного смеха и криков, пока вдруг... — УМОЛЯХАХАЮ! ОХОХОХО ПОЩАХАХАДИ! Я-Я НЕХЕХЕ- АХАХАХ! — Ой? Довольно интересный выбор слов, особенно от тебя, — поддразнил Панталоне, его спокойствие резко контрастировало с истерикой Дотторе. — Должен ли я считать, что ты, наконец, включишь разум и отдохнешь? Прикосновения девятого Предвестника замедлились, позволяя Дотторе отвечать с большей легкостью, но он все еще не мог сдержать веселья, оставшиеся щекотливые ощущения заставляли говорить с приступами смеха. — Ехехехе дахаха! Я посПЛЮХУХУХУ! КЛЯХАХАНУСЬ! — Ммм, правда? И сколько часов, мой дорогой? — Столькохохо… Сколькохохо захоЧЕХЕХЕШЬ! НеВАЖНОХОХО! ТОЛЬКО стоХОХахахаЙ! Верный своему слову, Панталоне остановился, добившись цели. Хотя превратить могущественного Доктора в смеющуюся массу было, несомненно, забавно, тот сдался, наконец согласившись немного поспать; щекотать снова бесполезно. Одним изящным движением Регратор быстро встал со стола, прежде чем подобрать вторую перчатку и снова надеть. В этот момент он позволил себе в последний раз внимательно взглянуть на сдержанного Предвестника. Дотторе был в совершенном состоянии: растрепанные волосы украшали раскрасневшееся лицо, алые глаза, подчеркнутые темными синяками, почти полностью закрыты, ярко-красные щеки, слегка испачканные следами от слез веселья, тяжелое дыхание и остаточные смешки, срывающиеся с губ. На мгновение Панталоне действительно обрадовался, что другой Предвестник слишком отвлечен, чтобы заметить нежную улыбку, проскользнувшую сквозь многолетний фасад. Потому что, несмотря на все слои отрицания этой абсолютно абсурдной мысли... Дотторе выглядит мило. — Ну, не так уж и сложно, а? — игриво поддразнил Панталоне, деликатно отводя с лица Доктора спутанные волосы и вытирая остатки слез на щеках. — Ох, черт с тобой… — слабо ответил Дотторе, хотя нежные прикосновения не встретили с его стороны никакого сопротивления. — Осторожнее с языком, мой дорогой Доктор… В конце концов, ты все еще связан, если вдруг не заметил~ О, небольшое напряжение в позе Дотторе не осталось незамеченным... К счастью, когда Панталоне встал и расположился возле его все еще дрожащих ног, это было для снятия ограничителей, сковывающих лодыжки. Как только его освободили от кожаных ремней, Дотторе тут же потер подошвы, пытаясь избавиться от покалывания. Затем быстро последовали ограничения вокруг запястий, и он не смог удержаться от того, чтобы немного свернуться калачиком, потирая руки о туловище, вплоть до подмышек. Дотторе не волновало, что Панталоне наблюдает за его поведением, просто так хотелось избавиться от призрачного щекотания, пробегающего по телу... Перекатившись на бок и приняв более удобное положение, он услышал над собой тихий смешок Предвестника. — Господи Боже… Только не говори, что планируешь заснуть прямо здесь, это не пойдет на пользу твоей спине… К тому же, твой поступок сведёт мои усилия на "нет"? Обычно у Доктора было более чем достаточно ехидных ответов, но он был слишком утомлен… Или для чего-то еще, если уж на то пошло. Теперь усталость от всего этого смеха в сочетании со слишком многими днями без сна определенно настигла организм. Возможно, Панталоне был прав, он действительно заснул бы прямо здесь, посреди лаборатории, на столе, который ни разу не будет использоваться для подопытного. Ох, но как не хотелось шевелиться, все равно эксперименту придется подождать… Доктор почувствовал, как чужая рука нежно взъерошила волосы, не давая сознанию полностью уйти. — Пойдем, уложим тебя спать, а? Голос Панталоне казался таким далеким, но даже сейчас был нежным и теплым, а не дразнящим, как обычно. Как будто не Предвестник был ответственен за утомление, а просто случайно наткнулся на сонный силуэт. Ох уж этот проклятый банкир, вот правда... — В этой лаборатории до спальни идти слишком далеко… Но если запасная кровать на том же месте, этого хватит… Или, может, мне следует нести тебя до самой кровати~ —Ммм… Не обязательно… Я могу дойти сам... По правде говоря, Дотторе сомневался в том, что сможет ходить. Все тело стало настолько вялым, что казалось, он плывет… Но Панталоне, несущий его, было бы еще хуже, особенно если сегменты стали свидетелями сцены. Кучка хаотичных ублюдков никогда не позволит смириться с этим. Он попытался встать, но в конечном итоге пришлось принять помощь другого Предвестника, опираясь в поисках поддержки, поскольку он не мог оставаться в вертикальном положении самостоятельно. Легкий озноб ударил по коже, когда босые ноги Дотторе коснулись холодного пола лаборатории, искать носки тот не удосужился. Или хотя бы маску. Не сейчас, не тогда, когда он изо всех сил пытался оставаться в сознании. Придётся подождать, как и всему остальному… Внезапные звуки аплодисментов раздались позади них, и когда Панталоне обернулся, чтобы проверить, то был встречен насмешливыми аплодисментами со стороны клонов поблизости, а также несколькими поднятыми вверх большими пальцами и другими жестами. Судя по всему, маленькая щекотливая ссора с Доктором была весьма забавным зрелищем… Движимый побуждением, о котором он даже не подозревал, девятый Предвестник ответил, подмигнув и отправив воздушный поцелуй. «Может быть, их озорная сторона все-таки отголосок оригинала», — подумал Регратор, прежде чем снова обратить внимание на Дотторе. Предвестник практически спал стоя, прижавшись к нему так, словно без помощи сразу упадет. Совершенно необычное состояние, и Панталоне слишком хорошо знал, что во многом виноват сам… Медленно, следуя сонному шагу Дотторе, они направились к той части лаборатории, где находилась запасная кровать, оставив звуки как машин, так и сегментов позади, и попадая в более тихое место. В комнате был такой же беспорядок, каким его помнил Панталоне: на столе разбросаны груды записей, инструментов и мелких механизмов, на стенах беспорядочно развешены чертежи, а также несколько коробок сломанного оборудования – результат ссор сегментов, скорее всего — спрятаны тут и там. Действительно, контраст между тем, насколько дотошным мог быть Доктор во время экспериментов, и тем, насколько небрежным он был в отношении других вещей, оставался загадкой… К счастью, кровать оказалась лишена всякого беспорядка, хотя и, как обычно, не убранной. Однако Дотторе это нисколько не волновало, учитывая, что он чуть не рухнул на скомканные простыни, как только добрался до постели. —О, Дотторе… Ты правда сильно устал, хм? Доктор попытался ответить, но ему едва удалось издать ворчание, поскольку все вокруг медленно исчезало. Вся энергия была высосана, у него действительно не осталось другого выбора, кроме как поддаться сну на некоторое время. Следовало быть настороже, оставаясь наедине с другим Предвестником, особенно с тем, который довел Дотторе до изнеможения всего несколько минут назад, но почему-то… Присутствие Панталоне было теплым, почти приятным или, скорее, несколько утешительным, он не мог сказать, в таких делах опыт отсутствовал. В любом случае, Дотторе обнаружил, что не против… Или это недостаток сна доводил до бреда? Последние мысли исчезли прежде, чем Доктор смог найти внятный ответ, сознание окончательно ушло прочь после всех этих беспокойных дней и ночей. Поначалу Панталоне намеревался остаться там ненадолго, чтобы убедиться, что Дотторе действительно немного отдохнет, а не попытается снова улизнуть, может, немного подразнить коллегу, пока он этим занимается… Но, заметив, как Дотторе потерял сознание на кровати, понял, что необходимости нет. Регратор никогда не видел, чтобы кто-то засыпал так быстро… Опять же, то, как Дотторе обращался со своим телом, было очень небрежным, и имело последствия. Медленно, деликатно, чтобы не разбудить, Панталоне выдернул одеяло из-под спящего Доктора, накрыв неподвижное тело и осторожно укутав. Предвестник никак не отреагировал, его глаза были плотно закрыты, дыхание оставалось медленным и ровным, черты лица более расслабленными, чем когда-либо. О, это, конечно, необычный образ, и Панталоне не прочь повторить опыт... Убедившись, что Дотторе полностью спит, Панталоне осторожно наклонился и оставил нежный поцелуй на лбу. Хотя румянец с лица другого Предвестника сошёл, теперь, когда Дотторе больше не кричал от смеха, его кожа всё ещё излучала заметное тепло, тепло, которое Панталоне мог чувствовать на своих губах в течение нескольких мгновений. — Сладких снов, мой дорогой~ — тихо прошептал Панталоне. Он на цыпочках вышел из комнаты и аккуратно закрыл за собой дверь, не желая нарушать сон Дотторе. В конце концов, второй Предвестник заслужил, нет, действительно нуждался в отдыхе. Отчет о расходах, та самая причина, по которой Регратор вообще пришел в лабораторию, мог подождать еще немного. Тем временем Панталоне вспоминал, смех Дотторе все еще звучал в ушах, милые реакции запечатлелись в памяти. О, возможно, в тот день он потерял довольно много времени, но возражений не было… И Регратор определенно не прочь сделать это снова, если Дотторе снова понадобится какое-то убеждение.