Беспризорник

— Ты опять подрался, Хан-и? — обеспокоенно щебечет мальчишка, попутно стирая влажной салфеткой следы крови с лица младшего. — Если бы не подрался, они бы так и называли тебя девочкой. — хмурится Джисон, а мальчик напротив удивляется, да так сильно, что аж глаза распахиваются до размера крупной монеты. — Я...? Девочка? — дивится Минхо. — А я тебе о чем говорю! Надо на место их ставить! — Но зачем ты делаешь это? — Ты — мой друг! Я буду делать всё, чтобы тебя не обижали. — Джисон обнимает Минхо и прижимает ближе к себе. — Никому тебя не отдам!

***

— Ну что, Хан Джисон, опять на встречу к своему пидорку идешь? — кричит на весь корпус главный задира их детского дома — Хван Хëнджин. Джисон скалится, оборачивается, и Хван начинается ухмыляться ещё больше, видя в глазах младшенького хулигана яростный огонь. Джисон разворачивается полностью, дыбится, будто кот, и медленно начинает идти в сторону Хëнджина. — А ты по еблету давно не получал? — он разминает руки и уже видит, как Хван пятится назад. — От тебя даже по лицу стыдно получать. — продолжает дерзить парень. Джисон не выдерживает. Налетает на Хвана и они оба валятся на землю, где пару раз ещё и перекатываются. Сверху в итоге оказывается Хан и безжалостно начинает бить Хвана на морде. Его лицо по-другому назвать и язык не поворачивается. «Минхо! Мой Минхо! Как ты, блять, смеешь?!» Удар за ударом, у Джисона уже руки в крови, разбиты костяшки, но Хвану хуже. Сегодня Хëнджин не отделается просто разбитой губой. Джисон слишком долго терпел его издевательства и насмешки. Он его готов убить на данный момент. Но этому не суждено сбыться, так как люди со стороны начинают оттаскивать его. Как только Хана сняли со старшего, Хëнджин быстро начал отползать, а Джисон наоборот — вырываться обратно. Он кричит, рычит, бьёт по рукам тех, кто его держит, пока не слышит строгий голос воспитателя. — А-ну прекратили! — кричит женщина. — Хан Джисон, успокоился! Хëнджина бегом в медпункт. Прикрывая лицо руками, Хëнджин под руку с другими парнями, оттаскивающими Хана, ушли в медпункт. Джисон остался стоять под строгим взглядом воспитательницы — женщины около сорока лет, достаточно маленькая и хрупкая, но когда она не в настроении, её боятся абсолютно все. Не то, что бы она сейчас не в настроении. Она просто в бешенстве. — Я буду ставить вопрос о принятии мер, Хан Джисон, это уже ни в какие рамки! Джисон сплевывает на асфальт сгусток крови, копящийся у него во рту ещё с самого первого удара Хвана. Все-таки ему досталось. — Да ставьте вы че хотите. — отрешенно говорит он. Все мысли на данный момент поглотил Минхо, который должно быть ждёт Джисона уже очень долго у ворот. — Посмотрю я, что у вас получится. — он сплевывает последний раз прям под ноги женщине и уходит. Заходя за здание корпуса, он начинает бежать, ведь уже видит фиолетовую макушку за забором. Он подбегает и пытается отдышаться. Минхо добро улыбается ему и кладёт руку на обшарпанную проволоку забора. Джисон делает то же самое и их ладони совсем чуть-чуть соприкасаются. — Иногда грустно от того, что вас уже не выпускают. — начинает тихо говорить Минхо. — Тяжёлые группы никогда не будут выпускать за пределы. — отвечает ему Хан. — Ты долго ждал? — Минут пятнадцать. Я и сам опоздал слегка. Что-то произошло? — он оглядывает парня с ног до головы и кривит недовольную рожицу. — Можешь не отвечать. Опять Хëнджин. — Верно. — смеётся Джисон. — Воспитательница опять говорит, что будет принимать меры, но в её случае это просто на недельку засунуть меня в изолятор. Они поговорили ещё минут двадцать на совсем не связанные между собой темы, просто чтобы убить время. До отбоя было ещё далеко, а это значит, что они успеют насладиться обществом друг друга ещё какое-то время. Джисон знает Минхо с самого детства. Когда Хан только попал в детский дом — в свои четыре с небольшим года — он совсем ни с кем не общался. Местные задиры издевались над ним, но сам Джисон никогда не думал, что он сам станет тем самым задирой. И вот от большого горя, мол, его бросили родители, жизнь в приюте была слишком ужасная. Джисон чувствовал себя как собака. В один из дней к ним приехал благотворительный спонсор, чтобы осмотреть условия, в которых проживают дети. Именно там они и встретились. Ли Минхо оказался сыном этого спонсора и Джисон сразу же с ним подружился. После оказалось, что Минхо живёт в получасе ходьбы отсюда, и начал приходить. Они общались каждый день и до сих пор общаются на протяжении уже двенадцати лет. Джисон понимает, что он крупно влип, как минимум потому что он готов убить каждого за Минхо. Он готов пожертвовать всем, собой в том числе, чтобы защитить Минхо. Он готов любить его всю жизнь, если он недостаточно делает это на данный момент. Джисон не может существовать без Лино, так же как и Лино не может существовать без Джисона. — Мои родители.. Они переезжают. — всё так же тихо говорит Минхо. Эта странная привычка выробаталась у него, из-за того, что ему постоянно казалось, что кто-то подслушивает их. — На несколько месяцев по работе. А может и лет. Я к тому, что... Может, тебе больше не придётся жить здесь? Пойдёшь ко мне и будем жить вместе, как друзья. Как друзья? Какие они, мать твою, друзья?! — А.. Эм... Я не уверен. — говорит Джисон. Он, черт возьми, уверен, что хочет жить с Минхо, но вот это «как друзья» полностью выбивает его из колеи. Он не готов быть и дальше другом Минхо. Кто угодно. Но не друг. — Я очень волнуюсь за тебя. А что если... — Минхо снова перешёл на шепот, а глаза его заблестели от влаги. — Что если ты когда-нибудь кого-нибудь убьёшь здесь? Или убьют тебя? Я... Я не хочу в один день прийти и не увидеть тебя здесь. — И что ты предлагаешь? Жить у тебя? Всю жизнь? — по лицу Джисона стало ясно, что он не сильно рад такой затее. Его лицо чуть скорчилось, из-за чего стали видны морщинки. Глаза показывали явное раздражение, но скорее не из-за предложения Лино, а из-за безвыходной ситуации для самого него. — Я в школе даже не учился, у меня не будет аттестата, на работу я не устроюсь, если сбегу отсюда, то мне даже пособий не выплатят. Я буду абузой для тебя, а что скажет твоя семья? Я не думаю, что они будут в восторге от того, что их сын ошивается с детдомовским отбросом. — Они.. Они почти знают. — Почти? Минхо, они просто знаю, что ты уходишь якобы гулять с другом, но они не знаю, кто этот друг и где ты с ним гуляешь. Я на тысячу процентов уверен, что как только они узнают про то, что я — детдомовец, который каждый день пиздится с такими же, они явно не обрадуются твоей дружелюбности! — он кричит и выплёвывает слова прямо в лицо Минхо, совсем позабыв про ранимую сторону старшего. Он разворачивается и уходит. Он в бешенстве. Жаль к Хëнджину его теперь не допустят. Он был бы очень рад выместить на нём всю свою ненависть на этот никчёмный мир. Сегодня на ночь его селят в изолятор. Это обычная мера наказания, которую применяют ко всем провинившимся, мол, посиди и подумай над своим поведением. Особым случаям, таким как как раз-таки Джисон дают период подумать в течении недели, без права выхода и общения к остальным. Изолятор представляет из себя маленькую коморку с пастелью на полу, туалетом и ванной, и выходом на улицу, но с «загоном». Ты можешь выйти на улицу, но получишь кучу насмешек и издевательств от тех, кто будет по ту сторону решётки, и даже ничего не сможешь им сделать. Джисон бесится с этого. Но ещё больше он бесится со своей судьбы. Его оставили в детдоме ещё совсем маленьким ребёнком. Он не знает ни своих родителей, ни родственников. У него не никогда было никого кроме Минхо. Утром он просыпается и сразу же понимает, что это будет не самый лучший день. Целый день обещается быть скучным, наполненным мраком и безысходностью. Впрочем, как и вся жизнь Хана, так что не страшно. Когда ему принесли не особо сытный завтрак, он решил все-таки выйти на улицу. Накидывая свою излюбленную серую джинсовку и выходит за пределы крошечного домика. Там его ждала не самая приятная картина. Джисон кривится и честно, он бы сломал эту гребанную решётку, прямо сейчас подбежал бы и... Хëнджин стоит и мило улыбается Минхо, стоящему за забором. У Хана челюсть сводит от бешенства. Его Минхо. С этим отбросом. Лучше бы день и дальше продолжал быть скучным. Он ожидал от Ли какой угодно подставы, но только не этого. Хëнджин особенно хорош, раз сначала называл его Минхо пидорком, а сейчас стоит и лыбится, как кот, поевший сметаны. А может, это Джисон обидел Минхо? Может, в какой-то степени Хан и сам виноват в этом. Он узнает лично у Минхо. И ждать смысла нет. Глубокой ночью он берёт с пола рюкзак, который собрал ещё вчера вечером, чтобы переселиться в изолятор и заходит в туалет. Прямо над унитазом есть маленькое окно, на котором есть отдельное отверстие для ключа. Джисон с локтя вышибает ручку и рама окна сама падает. Он выкидывает сначала рюкзак наружу, после свою куртку, а потом вылазиет сам. Благо, Джисон достаточно худой, чтобы пролезть в маленькое отверстие окошка. Когда он оказывается на улице, быстро оглядываясь, он бежит к месту, где они постоянно встречаются с Лино. К месту, где сегодня он видел Хëнджина вместе с его Лино. Цепляясь за мелкие отверстия между прутьями он наконец оказывается на вершине заборчика и спрыгивает на землю по ту сторону. Ушибая копчик, он ещё и обдирает собственный ладони, но сейчас это не самое главное. Где его Лино? — Я живу на окраине города. Там есть только отель и пара магазинов, а дальше и наш особняк. — Особняк?! — Джисон аж на месте подпрыгивает. — Эм... Да. Он достался нам от дедушки. Он бежит в более менее людное место и останавливается возле администрации. Достаёт из рюкзака покоцанный телефон, который ему когда-то тайком принёс Минхо. Он быстро вызывает такси и через минут двадцать уже оказывается возле огромного здания. И опять перед ним преграда. Огромные ворота, за которыми сидят три собаки. Плюс ко всему, Джисон даже не сомневается, что сигнализация тоже есть. Он обходит площадь дома со всех сторон и наконец замечает свою цель — если забраться по кирпичному ограждению, то можно сразу же оказаться на крыше какой-то пристройки. Легче лёгкого на первый взгляд, только если и правда будет возможно взобраться по гладким кирпичам. Он прыгает настолько сильно, насколько может и первый блин — как всегда комом. Джисон пытался зацепиться пальцами за верхушку, но за место этого до крови содрал ногти. Хан матерится, но попытки забраться не оставляет. Спустя минут пятнадцать, ему наконец удаётся это. Жертвами оказались джинсы Джисона, которые стёрлись, показывая рассечённые колени, руки и локти, на которых красовались ссадины. От собак не утаился визит гостя. По территории разнёсся лай и животные попытались запрыгнуть на недостаточно высокую пристройку. Почти у цели оказался взрослый доберман, звенящий ошейником. — Фу! Фу, суки! — шипит на них Хан, подобно коту, и машет руками. Его ослепляет свет фонарика и он валится на колени, чтобы укрыться от яркого освещения. Он смотрит на источник и видит Минхо в окне. — Джисон? — громко спрашивает он. — Д-да... Я... Ну... — парень аж растерялся. — Я.. Ну ты же звал меня. Я вот и пришёл. — А почему не позвонил мне? Джисон... Ты придурок. — Ты же не хотел? — Минхо сидит на коленях перед Ханом, который в свою очередь расположился на стуле. Он перебитовывает пальцы младшего, задевая ещё кровоточащие ранки, от чего тот шипит. — Ты не рад меня видеть? — манипулирует Хан. Он прекрасно знает, что Минхо рад его видеть. Больше всего хотел. — Или ты предпочёл бы увидеть здесь Хëнджина? — уже вредничает, потому что обида всё ещё не ушла, а ревность и гнев внутри так и заставляют вернуться в детский дом и в последний раз дать Хëнджину по морде. — Что? Ты о чем? — Не притворяйся, Хо. — выкидывает Джисон. — Пока я был в изоляторе, увидел, как ты мило беседовал с Хваном на нашем месте. — Хан-и.. — И в какой это раз? Только сейчас я просто увидел, да? А на самом деле? Каждый раз ты приходил к нему, когда я не мог выйти?! — Джисон... — Что Джисон? — Дай мне всё объяснить! — Минхо переходит на высокий тон, чтобы хоть как-то достучаться до младшего. — Ты вообще меня выслушать не хочешь?! Я не знал, что тебя посадили в изолятор. Пришёл на то же место, в то же время, а там Хëнджин. Я спросил его, где ты, он мне не сразу ответил. Сначала пытался заболтать, я подумал, что с тобой что-то случилось! Я пытался быть вежливым с ним. Я почти не поддерживал разговор, только вопросы задавал по поводу тебя! Джисон не нашёл, что ответить. Понимая, что не прав, он просто отвернулся к стенке и молчал. — Сон-и, неужели ты думал, что после стольких лет нашей дружбы я променяю тебя на него? — Я устал и хочу спать. — он увиливает от ответа, встаёт со стула и направляется к выходу из комнаты. — Где моё место? — Ты можешь.. — он хотел что-то добавить, но неразборчиво прошептал себе это под нос и продолжил. — Можешь занять любую комнату. Джисон кивает и выходит, закрывая за собой дверь. Ночью обоим не спится. Джисону из-за того, что он сам не понимает, что с ним происходит. Минхо из-за того, что не знает, что происходит с Джисоном. Они лежат в соседних комнатах. В коридоре стоит холод и кромешная тьма, даже выходить страшно. Минхо не придумывает ничего лучше, чем.. Дверь в комнату Хана открывается и на пороге появляется силуэт в белой шёлковой пижаме. Это любимый материал Минхо, так как тело чувствует себя свободно во сне. Джисон слышит как открывается дверь и поспешно закрывает глаза. Слышатся шаги, а после Джисон чувствует тепло спиной. Тепло чужого тела и неприятную шëлковую ткань. Сильные руки обнимают его со спины и тело прижимается ещё ближе. Джисон собственной задницей чувствует чужой пах и это слишком странно. — Меня бесит эта пижама. — тихо говорит он. Минхо чуть вздрагивает и выпускает Хана из своих объятий. Он встаёт с кровати и Джисон боится, что он сейчас уйдёт, оборачивается, но нет. Минхо всё так же стоит у его кровати и медленно расстегивает пуговицы рубашки. Его пальцы чуть-чуть подрагивают, но двигаются спешно. Когда дело дошло до последней пуговицы, рубашка сама спала с широких плеч на пол. Руки принялись снимать штаны. Он аккуратно ведет кромку вниз и Джисон, о боже, понимает, что на старшем нет нижнего белья. Помните, что Минхо любит, чтобы тело дышало? Так вот, всё тело должно дышать. Он, совершенно не стесняясь, поворачивается к Хану, чуть разводя руками в стороны, спрашивает: — Ну? Так пойдёт? Джисон глаз оторвать не может, даже в темноте он видит все рельефы, каждую неровность и ровность, каждую родинку. Появилось ощущение, что боженька наделил его суперсилой ночного виденья. Ну, или просто фонарь с улицы так хорошо освещает тело Лино. — Более чем. — шепчет Хан и быстро притягивает Минхо к себе, заваливая на кровать и укрывая пледом. — Смотри не заболей, Хо. — шепчет в губы. — Хан-и, что ты..? — Я не хочу быть твоим другом. — серьёзно говорит Хан. — Ч-что? — переспрашивает старший. — Какое именно из мною сказанных слов ты не понял? — в этот момент он подвигает младшего ближе к себе, прижимаясь полностью. — Я люблю тебя, Минхо. По-настоящему. — отделяет каждое слово друг от друга. — Хан-и... — Если ты не можешь ответить мне взаимностью, я пойму. — признается. — Но друзьями мы не будем. — Сон-и... — Я не заставляю тебя. — Минхо надоело, что Джисон и слова ему не даёт вставить и притягивает его губы к своим, затыкая поцелуем. Джисон не может противиться такому Минхо. Он перекладывает его на себя так, чтобы старший был сверху, а сам начинает оглаживать чужое полностью обнажённое тело. Такое желанное, такое красивое и самое любимое. Первый раз в жизни Джисон видит Лино голым. Первый раз он чувствует его полностью. Они оба тяжело дышат, время от времени Джисон проходится ладонью по чужим ягодицам. Он охватывает кожу на крупных ляжках полностью и сжимает со всей силы. Минхо мычит и подставляется под прикосновения задницей ощущая чужое возбуждение и трётся своим о спортивные штаны Хана. Джисон поцелуями спускается к шее, а пальцами массирует розовые нежные бусины сосков. Минхо не выдерживает и начинает двигать бёдрами активнее, надеясь не небездействие младшего. — Хо, ты такой... — Какой же? — улыбается Минхо. — Ахуенный. — Тогда не медли и раздевайся. — это не приказной тон. Больше молящий. — А я смотрю, что у тебя это уже не в первый раз. — ревниво бурчит Хан. — Ты уверен, что хочешь сейчас поговорить об этом? — он смиряет его строгим, но одновременно дразнящим взглядом. — Нет? Тогда сделай так, чтобы после твоего члена я даже думать не смел о других. — он слезает с Хана и встаёт с кровати, надвигаясь к выходу из спальни. — Жду тебя у себя в комнате. — и он исчезает в проходе. Уже через минуту Джисон стоял на пороге комнаты Лино. Старший полулежал на кровати, облокотившись на руки и чуть закинув голову назад. Его ноги разведены широко, насколько это было возможно. — Минхо.. — возбуждённо вздыхает Джисон. — Ты блять... — Я не блять, я жду. Иди уже сюда. Хан срывается с места и подлетает к кровати старшего. Он устраивается между его ног и окончательно валит на на мягкие покрывала. Они всего пару секунд смотрят друг другу в глаза в полной темноте, прежде чем снова поцеловаться. Тепло тел греет, Минхо прижимается ближе к Хану, вжимая его в себя насколько это возможно посильнее. — У меня есть наручники. — игриво шепчет Ли. Джисон смотрит на его лицо и видит лишь дьявола во плоти, у которого в глазах черти пляшут. — И где? Минхо указывает головой на винтажную тумбочку синего цвета возле кровати. Хан дотягивается одной рукой до маленького ящичка, открывая его, и шарит рукой по внутренностям. Через несколько секунд он достаёт наручники вместе с маленьким наполовину пустым бутыльком смазки. Младший заламывает руки Лино над его головой и наручниками прицепляет к изголовью кровати. Послышался характерный звон и Минхо понял — теперь он весь во власти Хана. Вдоволь истерзав губы старшего, он спускается ниже, снова поочерёдно целуя соски. Рука спускается к паху и начинает аккуратно поглаживать член. Минхо под руками вьётся и подставляется под нежные руки возлюбленного. Тело так странно отзывается даже на простое дыхание Джисона возле шеи. Всё это так странно и у Минхо никогда в жизни не было подобных ощущений. Джисон настолько нежен, что хотелось просто раствориться в его касаниях. Хотелось, чтобы он полностью и без остатка сделал Минхо своим. Его движения неловкие, но до дрожжи приятные. Пальцы двигаются внутри, а другая рука на члене. Это слишком хорошо даже для Лино, у которого были половые партнëры до этого. И это слишком подозрительно хорошо для Хана, который опыта не имел. — Ты готов? — осторожно спрашивает Хан. Минхо только кивает и доверчиво смотрит на Джисона. На его Джисона. — Я люблю тебя. — шепчет Джисон. — Как будто с самой первой нашей встречи. Они лежат в обнимку друг с другом. Полностью обнажённые, ещё разгоряченные и до жути влюблённые. — Я тоже люблю тебя. — щебечет Минхо и слегка шепелявит, потому что в процессе прикусил собственный язык. — Как мы будем поступать? Я всё ещё беспризорник. — Не говори так. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я найду связи и устрою тебя на работу. Всë будет хорошо, вот увидишь. На утро Джисон просыпается и сразу же идёт искать Ли по дому, не обнаружив его под своим боком. Находит его, удивительно, на кухне, готовящим завтрак. Готовить, как оказалось, Минхо не умеет вообще. Его навыки оказались на уровне подгорелой, ну очень подгорелой, жаренной яичницы, к тому же пересоленной. Джисон попробовал и сразу же выплюнул, правда. Успокоил уже плачущего Минхо и сам принялся за завтрак. Они не померли от голода, что уже радует. На удивление, Хан очень вкусно готовил. Он рассказал не особо захватывающую историю о том, как все в детдоме ждали очереди Хана на готовке на «самостоятельной неделе», когда старшие ребята, убирали, готовили, и в принципе были ответсвенные за быт. Что-что, а в домашних делах Хан был незаменим. Минхо же был просто незаменим для Джисона. Сложная жизнь Джисона в неволе закончилась, а впереди были только новые испытания, которые он хочет пройти только вместе с Минхо.