Сладких снов

      Мы летим по скоростной трассе. Сто сорок. На пути не встретили ни одной машины. Тут только он, я, его новый мерс и бесконечная дорога.       На момент мне похорошело, будто душа обрела полное спокойствие.       — Долго едем, — еле слышно прошептала я.       — Да нет, не очень, — он чуть повернул на меня голову, на что я вздрогнула. А если он отпустит руль, и… — Дашуль, ты плачешь?       Он вновь отвернулся к дороге. Я смутилась.       — Нет, не плачу, — я тронула пальцами щёки, чтобы понять, права ли. — с чего ты это взял?       — Не знаю, — пожал плечами. — слушай, мы почти приехали. Достань из моего кармана аскорбинки.       Я удивилась.       — Аскорбинки?       — Ага, — откидываясь на спинку сидения, он чуть приподнимает уголки губ.       — Л-ладно, — я полезла рукой в карман его штанов, где сразу нащупала блистер, вытащила и удивленно проморгалась. — разве аскорбинки продают в таких упаковках?       — Забей. Просто дай мне одну, — он раздраженно выдохнул.       Что он задумал? Думает, я не знаю, как выглядят аскорбинки?       — Нет, — если он вдруг что-то сейчас примет, нам пизда. — я же не глупая, Кир.       — Слушай, Дашуль, давай по-хорошему, — это его «Дашуля» немного смущало, но я понимаю, что таким образом он просто пытается расположить меня к себе, чтобы я отдала ему неизвестные таблетки.       — Это экстази? — я нахмурилась.       — Тише, — приложив указательный палец к губам, он растянул улыбку еще шире, при этом не отводя глаз от асфальта.       — Я не отдам тебе это, — мы заезжаем на пляж, и он паркует машину под каким-то деревом.       — Почему же? — протягивая ко мне руку, он смело касается моего плеча и, когда я убираю блистер за спину, опускает ладонь на мою грудь, после чего я бью его по руке.       — Совсем охуел? — возмутилась я, второй рукой пытаясь открыть дверь машины.       — Да что я там не видел? — кошачья улыбка не сползала с его лица. — Слушай, отдай по-хорошему, а?       — Нахуй иди, — я открываю, наконец, дверь, выбегаю из машины, направляясь куда-то к песку, главное — подальше от него.       — Стой! — крикнул он, повторяя мои действия. — Верни!       — Ты убить нас решил?! — тоже срываюсь на крик, чтобы он услышал.       Подбегая ближе ко мне, Кирилл хватает меня за предплечье, а потом мы валимся на траву, что была совсем рядом с песком, и я взвизгиваю от страха, пока он пытается отобрать у меня таблетки.       — Ты хоть знаешь, сколько они стоят?       Пассивная агрессия лежащего на мне парня меня ничуть не смутила, даже раззадорила, и я, пытаясь скинуть с себя его тело, отчаянно кричала:       — Слезь уже, идиот!       Кирилл послушно выполнил мою просьбу и, отряхнувшись, протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я поднялась, успешно проигнорировав его «руку помощи».       — Хуй с тобой, — скрестил руки на груди. — у меня дома этого дерьма ещё полно.       — Не боишься, что я тебя спалю?       Он рассмеялся.       — Нет, — закатил глаза, а после устремил взгляд на реку. — если ты попробуешь сделать что-то подобное, я всем скажу, что ты наркоманка, — звучит очень по-детски, но я насторожилась.       — Пройду тест на наркотики и всё, — недоверчиво посмотрев на Кирилла, я заправила свои волосы за уши, а потом подошла к нему чуть ближе.       — Ага, а потом в тюрьму, как соучастница, — прикрыв рот рукой, проговорил он. — помнишь тот «сок», Дашуль? — мои глаза округлились. — Я всё продумал.       — Пиздец… пиздец ты… уёбок, — в голове сложился аккуратный пазл.       — Ну ты чего, малыш? — видно, что ему ну очень смешно, а вот мне было совсем не до смеха. Приобняв меня за талию и притянув к себе, он прошептал, — И не смей меня так называть.       Мы сели на траву. Спорить с Кириллом совсем бессмысленно, да и чего мы добьемся этим диалогом? Ссориться нам нельзя… да и дружили ли мы вообще?       — Вот скажи, — начинаю я озвучивать свои мысли. — у тебя вообще друзья есть?       — Нахуй они мне не нужны, — шмыгнул носом. — я сам себе лучший друг.       Я грустно выдохнула. Сам себе лучший друг… и некому о проблемах пожаловаться, не с кем время провести…       — И тебе не одиноко? — решаюсь задать этот вопрос.       Кирилл помолчал минуту, я потом откинул голову назад и тихо-тихо проговорил:       — Знаешь, одиночество иногда гораздо лучше, — усмешка. — и похуй на всех тех шавок и шлюх, которые пытаются испортить жизнь.       — Но ведь…       — Ничего не говори. Ты нихуя не знаешь о дружбе, Дашуль, — его взгляд снова на мне.       — Побольше, чем ты, — утыкаюсь носом в колени. — это ведь у тебя друзей нет.       — Хах, — искренняя улыбка озарила его лицо. — как скажешь.