Сладких снов

      Так больно мне, клянусь, не было еще никогда в жизни. Это был самый ужасный ее момент. Хуже криков и ссор родителей, хуже галлюцинаций, от которых я, казалось, «вылечилась».       Галлюцинации. Я не обращала на них никакого внимания, они были настолько малы, что сливались с окружающим миром… до сегодняшнего дня.       Весь день я проплакала, пока Кирилл курил у меня на балконе. Он даже не думал уходить, и с нашего последнего соития мы не разговаривали. Почему он ничего не говорит мне, почему не просит прощения, почему не чувствует вину?       Голоса в голове все громче и громче. Я тоже молчу, потому что знаю, что не перекричу их. Мне больно и одиноко. Впервые я чувствую одиночество, когда в квартире не пусто. Кирилл — пустое место? Нет. Это далеко не так.       Сейчас уже ночь. Ночью опасно. Кушать хочется…       Сегодня мне не хватило сил помыться. Я не помню, как, но Кирилл помыл меня, одел и уложил на кровать, при этом поменяв постельное белье (не знаю, как он его нашел).       Луна сияет ярче обычного. Я поднимаюсь, наконец, с постели, плетусь на кухню, оставляя Киру одного. Открываю холодильник. Внутри только одинокая бутылка молока, у которого уже закончился срок годности, и пачка хлопьев.       Я падаю на колени перед раскрытым холодильником, утыкаясь лицом в одну из пустых полок. Холодно.       Встаю на ноги, иду в комнату. Кирилл еще на балконе. Подхожу к нему. Честно, не хочу его видеть совсем, не хочу совершенно ничего, но поговорить все-таки надо. Наверное, наш план по поиску мафии совсем накрылся.       Парень бросает очередной окурок с окна, достает из коробочки последнюю сигарету и поджигает ее. Он выкурил всю пачку?       Мне не предложил. Жалко. Просто закурил и устремил взгляд в небо. На меня даже не глянул.       Я подхожу к нему вплотную, рассматриваю лицо. Брови нахмурены, глаза сверкают, дыхание неровное.       — Куда ты столько куришь? — хотела сказать громко, но голос охрип от криков. Получился шепот.       Он ничего мне не ответил. Стоит и смотрит все еще. Почему не ушел? Почему остался?       Разглядываю его руки. Ненавистные мне руки, которые несколько часов назад блуждали по моему телу.       Шрамы. Он тушит сигареты об себя.       Из коридора послышались крики. Откуда-то снизу… я вздрогнула.       — Не бойся, — наконец, сказал рядом стоящий железным голосом. Он будто ненастоящий.       Одной рукой Кирилл касается моего плеча, на что я вскрикиваю, отбрасывая его ладонь. Мне страшно, что он сделает со мной что-то похуже… или хуже уже некуда?       — Я же сказал, не бойся.       Мое заплаканное лицо вновь принимает на себя удар из очередных слез. Я боюсь Кирилла, это правда.       Надо сказать то, что вертится на языке уже второй день. Даже если мне придется попрощаться с жизнью из-за этих слов.       — Кира, — мой голос дрожит. Парень вопросительно смотрит на меня. — я знаю, что это ты убийца.