Сладких снов

      Лучи солнца разбудили меня, потому что мы забыли задернуть шторы. Я схватилась за голову. Мгновенно вспомнила, что было ночью. Сейчас же лежу под одеялом абсолютно голая, а рядом мирно сопит Кирилл. Черт. Сколько же бреда я вчера наплела ему…       В голове эхом отразились его слова. «Хочу твои чувства,» — что это могло значить? Поднимаюсь с кровати. Моя одежда аккуратно сложена и лежит на тумбе, и я быстро метнулась к ней, чтобы одеться.       Натягивая штаны, разглядываю Кирилла. Волосы падают ему на лицо, прикрывая его, а одеялом он прикрыт по пояс. Тоже обнаженный.       Только недавно я плакала из-за того, что он взял меня силой, но уже вчера отдалась ему сама. Это ли не странно?       Краснею. Уже в одежде ложусь рядом с парнем. Какого любить наркомана? люблю ли я его вообще? Красивый, богатый, но понравилось мне в нем как-будто не это. Что-то зацепило меня, и теперь я глаза от него оторвать не могу. Характер у него не сахар, и я это прекрасно понимаю, но ничего с собой поделать не могу. Каждую секунду думаю только о нем.       Кира. Красивое сокращение, кажется мне чем-то родным, но до жути странным. Он открывает глаза, и смотрит на меня пристально в ответ.       — Доброе утро, — потягивается. Отводит взгляд. Срывает с себя одеяло. Он в штанах. Когда успел одеться?       Меня не одел — значит ли это, что ему похуй на меня? Не знаю.       — Доброе, ага, — давлю сухость, чтобы он не подумал лишнего. Внутри затаилась надежда, что он не помнит мои вчерашние слова.       — Пора домой, коть, — замираю. С чего бы все эти ласковые высказывания?       — Не хочу, — он удивленно смотрит мне в лицо. Я смущаюсь, отворачиваюсь. — не хочу, Кирилл. — повторяю.       — Это ещё почему? Нас там ждут. Подумают еще, что мы мертвы, будет совсем хуёво, — поясняет парень. — да и «монстров» надо искать. Ты же знаешь, коть.       — Не называй меня так, — вырвалось у меня. — мы никто друг другу, помнишь?       Не знаю, зачем я это сказала. Наверное, только хуже как всегда сделала. Совсем плохо.       — И что? — его ответ меня поразил. — это не дает мне права называть тебя так, как я хочу?       Я промолчала. Встала с кровати, натянула на себя вещи, подошла к окну. Прикрыла лицо руками. Что отвечать? Разве есть смысл в ответе?       «Нет.» — проговорил тихий голос в голове.       — Где сигареты?       Кирилл вскинул брови, улыбнулся на секунду, а потом из кармана достал пачку сигарет, но мне протянуть даже не думал.       — Отдай, — прошу самым жалобным голосом. Он посмеивается.       — А ты отбери.       Мои глаза округляются, и я смотрю на Кирилла с возмущением, подхожу на шаг ближе и протягиваю к нему руку с немой просьбой. Он мотает головой в стороны, а потом снова хитро улыбается.       — Ну пожалуйста, — прошу еще раз, быть может, он сжалится надо мной, но нет. Парень лишь прячет пачку в карман штанов.       Наваливаюсь на него сверху, тяжело дыша. Смотрю в его наглое лицо и лезу рукой к карману. Но не тут-то было. Парень сбросил меня с себя так, что я оказалась на кровати, а потом навис надо мной, сфокусировав взгляд на губах. Я вжалась в матрас как можно сильнее, а потом снова тянусь к его штанам.       — Нет, коть, курить ты не будешь.       Ему будто доставляет удовольствие издеваться надо мной. И тем, что покурить не дает, и ласковым прозвищем этим, которое и бесило, и вызывало приятное чувство внутри одновременно.       — Это еще почему?! — снова мой возмущенный крик, когда он слезает с меня и отходит к окну, доставая одну сигарету и зажигалку.       Поджигает. Закуривает. Не думает даже отвечать. Я тоже встаю с кровати, подхожу ближе и, когда лицо вновь заливается краской, опираюсь руками о подоконник. Кирилл смотрит на меня, довольно улыбается и выдыхает густой дым мне прямо в лицо. Дразнит.       — Ну что, поехали домой?       — Покурить дай, — тихо проговорила я, прижимаясь к его груди и протянув руку наверх, куда он поднял свою, в которой была, как раз, сигарета, но из-за высокого роста парня до желанного я так и не достала.       — Хуй тебе, — приобнимая одной рукой, он прижимает меня к себе крепче и крепче, пока я ещё больше смущаюсь. — ты чё, плачешь?       Неровное дыхание меня выдало. Слёзы действительно потихоньку лились из глаз.       — Нет, — пытаюсь соврать, но голос-то дрожит, и Кирилл только больше усмехается.       — Это из-за меня, коть? — рассмеялся, наконец, парень. — или из-за этой сигареты?       Я помолчала секунд пять, мысленно отсчитывая их в голове, а затем неуверенно выдавила из себя:       — Из-за тебя.