Поймать лисицу

Реймонд получил задание на компе в пустом кабинете. Элитный агент Фонда, специалист по поимке особо опасных сбежавших объектов. На этот раз — эксперимент 23-К, известный как "Кицуне". Данные минимальны: альбинос, нестабильное состояние после серии опытов, обладает чертами лиса. Склонность к скрытности, но без агрессии. — Ха. Это будет весело, — Реймонд растянул губы в хищной улыбке, поправил кобуру с транквилизатором и вышел в ночь. Ему нравилась охота. Нравилась власть, которую он получал в момент поимки.       Погоня Лис бежал. Сердце колотилось где-то в горле, легкие горели огнем. Он не понимал, где находится, — помнил только боль лаборатории, запах антисептика и тот момент, когда в охране открылась дверь. Он просто рванул прочь. Шаги сзади. Тяжелые, уверенные. Не сбавляя темпа. «Только не назад. Только не в эту клетку», — пульсировало в голове. Но силы были неравны. Опыты выпили из него всю энергию. Когда сильная рука схватила его за капюшон и швырнула на землю, Лис даже не сразу понял, что произошло. Холодная земля, запах прелой листвы и тяжесть чужого тела, прижимающего к земле. — Попался, — выдохнул охотник ему в ухо, ловко стягивая запястья пластиковой стяжкой. Лис дернулся. Инстинкт бился в мозгу: «Беги! Сопротивляйся!» Но сил почти не осталось. Однако страх перед лабораторией оказался сильнее усталости. Он зашипел, извернулся, пытаясь лягнуть охотника. — Хватит дергаться, — Реймонд без труда подавил сопротивление, чувствуя под собой хрупкое, дрожащее тело. — Ты слабее котенка после их "гостеприимства". Он перевернул добычу на спину, чтобы посмотреть в глаза тому, кого поймал. И на мгновение замер. Белоснежные волосы, растрепанная коса, разметавшаяся по листьям. Огромные глаза цвета синего сапфира, расширенные от ужаса, но с искоркой дикой, не сломленной злости. Фарфоровая кожа, пухлые губы, искусанные в кровь во время бега. Из-под волос торчали пушистые белые уши, нервно подрагивающие. Из-под разорванной накидки виднелся хвост — неестественно пушистый, чистый, которым Лис инстинктивно пытался прикрыться. «Красивый. Слишком красивый», — пронеслось в голове у Реймонда. — «Жаль, что эксперимент». — Пусти, мразь! — Голос сорванный, хриплый, но злой. Определенно мужской. Реймонд усмехнулся. Злость в глазах этой "девочки-лисички" только разжигала азарт. Он чуть ослабил хватку, наслаждаясь видом трепыхающейся добычи. И в этот момент Лис, собрав остатки сил, рванул. Он лягнул охотника коленом в бок, откатился и вскочил, сделав пару неуверенных шагов к спасительному лесу. Но Реймонд был быстрее. И злее. — Не так быстро, — прорычал он, в два прыжка настигая беглеца. Схватил за талию, припечатывая спиной к шершавому стволу старого дуба. — Играть вздумал? Лис оказался зажат между жесткой корой и горячим, мускулистым телом охотника. Тот нависал над ним, тяжело дыша, и в его темных глазах горел уже не просто азарт охотника. Что-то другое, темное и опасное. — Пошел ты... — выдохнул Лис, но голос предательски дрогнул. От близости этого человека, от его запаха — пота, стали и еще чего-то терпкого, мужского, у него внутри все сжалось не только от страха.       Охота Реймонд не спешил. Он играл. Он провел пальцами по скуле Лиса, по мокрой от пота шее. Гладил уши, отчего те дергались, а Лис шипел и вырывался, но вяло — сил почти не осталось, да и дерево не давало развернуться. — Какой же ты... — Реймонд провел рукой по груди, нащупывая сосок под тонкой тканью. Лис дернулся, пытаясь ударить связанными руками, но охотник перехватил их, заведя за голову. В какой-то момент Лис понял, что перестал вырываться по-настоящему. Он бился ровно настолько, чтобы не дать охотнику расслабиться, чтобы не чувствовать себя полностью покорным. Потому что глубоко внутри, в самом низу живота, разливался странный, пугающий жар. От грубых прикосновений, от того, как этот опасный человек смотрит на него — жадно, собственнически. «Я ненавижу тебя», — думал Лис, кусая губы, чтобы не выдать стона, когда ладонь охотника сжала его задницу. — «Ненавижу». Реймонд видел это противоречие. Видел, как расширяются зрачки Лиса, как он закусывает губу, сдерживая не только ругательства, но и непрошенный отклик тела. Это заводило сильнее любых стонов. — Тебе ведь нравится, лисичка? — шепнул он, кусая мочку уха. — Нравится, когда сильный мужчина мнет твой зад? — Идиот, — выдохнул Лис, но сам невольно прогнулся в спине, когда охотник сильнее прижал его к себе. Он вспомнил про пустой домик охотников недалеко. Тащить упирающегося Лиса через лес было лень, да и хотелось продолжить в более комфортных условиях. — Пошли, — скомандовал он, дернув за стяжку.       Внутри Внутри пахло пылью и сухой травой. Реймонд швырнул Лиса на продавленный матрас в углу. Тот попытался вскочить, но охотник надавил ладонью на грудь, заставляя лечь. — Не дергайся. Или сделаю больно. — Уже сделал, — огрызнулся Лис, но драться перестал. Только смотрел снизу вверх, в темноте блестели его сапфировые глаза. Реймонд медленно, смакуя, раздевал добычу. Рвал тонкую ткань, оголяя бледную, почти прозрачную кожу. Тело Лиса было красивым — худым, но с плавными изгибами, узкими бедрами и выступающими ключицами. — Красивый, — выдохнул Реймонд, проведя ладонью по плоскому животу вниз. Лис вздрогнул и инстинктивно сжал ноги. Реймонд усмехнулся и, не церемонясь, развел их коленом, надавив на бедра. Сопротивление было слабым, больше похожим на стыдливый жест, чем на реальную попытку защититься. «Что я делаю? Почему я позволяю ему?» — Лис смотрел в потолок, чувствуя, как грубые руки мнут его тело. — «Я должен бежать. Должен...» Но когда охотник наклонился и провел языком по внутренней стороне бедра, Лис выгнулся, вцепившись связанными руками в матрас. Он ненавидел себя за эту реакцию. За то, что его член уже давно был тверд. Реймонд достал из кармана куртки небольшой тюбик с кремом. Лис увидел это и внутренне сжался, готовясь к боли. И она пришла. Холодный, скользкий палец, грубо вторгающийся в него, разрывающий нежную плоть. Лис зашипел, пытаясь отползти, но сильная рука держала за бедро мертвой хваткой. — Тише, тише, — прошептал охотник, вводя второй палец и начиная растягивать тугой вход. Боль была острой, жгучей, но сквозь нее пробивалось что-то еще. Странное, томящее чувство наполненности. Лис закусил кулак, чтобы не застонать, когда пальцы охотника надавили на что-то внутри, отчего по телу прошла судорога почти удовольствия. — А вот и кнопочка, — довольно выдохнул Реймонд, заметив реакцию. Он надавил еще раз, и Лис дернулся, сдерживая крик. Третий палец вошел туго, почти невыносимо. Лис задыхался, чувствуя, как его разрывают изнутри. Слезы потекли по вискам, но внизу живота разгорался жар. — Пожалуйста... — вырвалось у него. Он сам не знал, о чем просит — прекратить или продолжать. Реймонд воспринял это как сигнал. Он убрал пальцы и, не давая опомниться, вошел одним резким толчком. Лис закричал. Крик перешел в хриплый всхлип. Ощущение было нереальным — его разрывали на части, нанизывали на раскаленный кол. Жжение, распирание, боль. Но вместе с этим — пугающая, запретная полнота. Реймонд замер на мгновение, давая привыкнуть. Внутри Лиса было невероятно туго, горячо, влажно. Он смотрел на лицо под собой — искаженное болью и непрошенным наслаждением, мокрое от слез. Белые уши прижаты к голове, хвост судорожно бьет по матрасу. — Какая же ты... — выдохнул он и начал двигаться. Медленно, глубоко, грубо. Лис метался под ним, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Он кусал губы до крови, но стоны все равно вырывались наружу. Комната наполнилась звуками влажной плоти и прерывистым дыханием. В какой-то момент он перестал понимать, где боль, а где удовольствие. Тело жило своей жизнью, откликаясь на каждое движение охотника. Он ненавидел его. Ненавидел себя. Но когда Реймонд, замерев, излился в него, Лис кончил сам, даже не коснувшись члена, от одного лишь ощущения чужой горячей спермы внутри и тяжести тела сверху.       После Реймонд откинулся на спину, тяжело дыша. Лис лежал, скорчившись, чувствуя, как из него вытекает липкая жидкость. Живот ныл, задница горела огнем. Тело ломило. Он попытался встать и зашипел от острой боли в пояснице. Все мышцы сводило судорогой. — Лежи, — бросил охотник, не глядя на него. Достал сигарету, закурил. В тусклом свете луны из окна его профиль казался высеченным из камня. Лис сжался в комок, подтянув колени к груди. В голове был хаос. Мысли путались: «Убить. Сбежать. Остаться. Еще». Он ненавидел этого человека. Но когда Реймонд, докурив, протянул руку и грубо, но почти нежно, убрал мокрую прядь волос с его лица, Лис не отшатнулся. Только зажмурился, проваливаясь в темноту забытья. Он ненавидел его. Но где-то глубоко, в самом темном уголке души, уже знал, что захочет повторить этот кошмар.