FIRST TIME

— Значит про душевность Литвы это лишь предположение? Мы ехали уже несколько часов. Пейзаж стал весьма однообразен, да и мысли то и дело в голову лезли мрачные. Я, в отличие от Никиты, то утро помнил очень хорошо и то и дело возвращался к этим событиям у себя в голове. Но и молчать было глупо. Никита ничего такого не сказал, а городская легенда это всего лишь вымысел. Не будем же мы теперь каждый месяц видеть призраков. — Разумеется нет, — Никита следил за дорогой, но это не мешало ему жестикулировать в привычной манере. — К нам в прошлом году по обмену приехал Абдула на полгода. Вот он из Литвы. Какой замечательный человек, и так много рассказывал. Правда, с ним мы не пересечемся, он сейчас у родственников в Японии. — Парень с именем Абдулла из Литвы, который сейчас у родственников в Японии? — уточнил я. — Да, все это звучит не очень логично. Но я тебе говорю, пара минут общения с ним, и ты не замечаешь ни тюрбан, ни бороду. Чисто литовец. — И литовец душевный? — Очень. Но через десять часов в пути в душевности литовца Абдуллы я убедился сам, когда он написал Никите и предложил остановится у своих друзей в Белоруссии, чтобы отдохнуть после первой половины пути. Самих хозяев в небольшом деревенском домике не было, зато был ключ именно там, где сказал искать Абдула. — Так, отбой на три часа и снова в путь, — Никита огляделся по сторонам, и выбрав себе кровать у окна, лег прямо в одежде, накрывшись пледом. В доме было печное отопление, но огонь мы решили не разжигать, ведь предстоит поспать всего пару часов. Да и на улице лишь середина довольно теплого, несмотря на постоянные дожди, октября. Никита уснул, а я тихо пошел исследовать остальные комнаты. Черно-белые фотографии молодой пары, много статуэток и ковры на стенах. Но стоял запах затхлости, и хозяева, которые так любезно позволили отдохнуть в их доме совершенно незнакомым людям, за самим домом и его судьбой не очень следили. Настоящие же хозяева, судя по фотографиям, были уже в преклонном возрасте, и или недавно умерли, или дети перевезли их в город. Я немного постоял на веранде. Вокруг, по всей видимости кипела жизнь и в соседних дворах домашний скот издавал звуки, но люди попрятались по домам. Дождь усиливался и я вернулся в дом. В машине спать сложно, так что наверстаю здесь, с комфортом. Сняв обувь, я так же в одежде лег в постель, отстраненно подумал, что надо бы поставить будильник, ведь уставшие с дороги мы могли проспать дольше трех часов. Но стоило мне закрыть глаза и я тут же провалился в сон. В конце-концов в этой поездке нет строгого регламента и следящей за всем мамы. Мы вообще можем остаться в этом доме хоть на пять дней и никто ничего не скажет. *** Проснулся я так же резко, как и заснул. Вокруг уже было темно, но со стороны печки шел свет огня. — Сколько время? — спросил я у Никиты, который стоял у печки и бросал в нее дрова. — Еще можно спать, — ответил Никита, не оборачиваясь и я снова закрыл глаза. Второй раз я проснулся от пения петуха. Хотелось пить, было холодно и слегка болело горло. Я посмотрел на спящего Никиту, потом подошел к печке, но она не выделяла никакого тепла. Странно, может за ночь успела остыть. — Что ты меня не разбудил? — сонно спросил Никита, сильнее кутаясь в плед. — Я… Я еще раз потрогал печку и протер глаза. Наверное, это просто был сон. — Мне просто приснилось, что мы договорились поспать подольше, — неуверенно ответил я. — А, — Никита встал и, все так же, кутаясь в плед, подошел ко мне. — Ладно, давай выдвигаться. А то мы так никогда не приедем. Я кивнул, заправил кровать и еще раз посмотрел на печку. Дождавшись, пока Никита выйдет к машине, я открыл небольшую железную дверцу и заглянул внутрь. Гала была вычищена и действительно было не похоже, чтобы кто-то ночью печку топил. Да и холодно слишком. Значит просто сон, хоть и очень реалистичный. *** В пункт назначения мы приехали уже к вечеру. Небольшой домик с балконов и видом на историческую часть города. — Ну что, — спросил Никита, усевшись на стул на балконе. — Пойдем искать супермаркет и призрака? — А что, думаешь привычная схема даст сбой и призрак не найдет нас сам? Никита слегка улыбнулся и посмотрел еще раз на город. Видимо, даже вечный оптимизм Никиты меркнет, когда ведешь машину десять часов после ночевки в холодном доме. Я снова вспомнил тот сон, а потом мысли сами пошли по накатанной дорожке. Дама в черном, платок в крови и лопаты. Почему-то из того утра я лучше всего запомнил, как мы скидываем две лопаты, запачканные в черноземе, обратно на шестой этаж и возвращаемся в комнату. Дама в черном исчезла, платок вместе с ней, нож мы закопали обратно. И вроде можно было все забыть, но эти две лопаты до сих пор лежали там, как доказательство существования того самого утра. Но сейчас-то все хорошо, мы далеко от общаги и ничего не омрачит отдых.