дурак

просто прости, что не смог я тебя позабыть.

«шустов денис». он усмехаясь трет тату на запястье, всхлипывает в пустой квартире. вслух звучит все так же правильно и красиво. вместо обручалок сраных обменяться фамилиями, оставляя их с собой на ближайшую вечность. макса он не видел после расставания уже год. дураком был — дураком остался. сглупил, растоптал, оттолкнул от себя, как можно дальше. денис считает, что не заслужил его: понимающего, заботливого, сносящего каждый взрыв. максим всегда оставался рядом, но в тот раз спокойно спросил «ты уверен?». титова словно черти раздирали. «нахуй иди» прилетело в ответ и шустов, не будь идиотом, ушел. без скандалов, оставив упреки, если таковые были, при себе. «проебался ты, дениска». пустота звенит в ушах. больно пиздец, хоть кричи, хоть головой об пол бейся, только бесполезно это, мертвым все равно о чем твои горести и страдания. им не нужно ни прощения, ни проклятий. денис на свою настоящую фамилию перестал давно отзываться. хочет в паспорте сменить, чтобы как вдова в трауре — оплакивать на законном основании. «...и за свой проеб заплатил». полгода спустя диагноз ставят неутешительный: неоперабельная опухоль мозга. осталось месяца два в лучшем случае, и пока мама давит слезы, денис неожиданно улыбается. — все хорошо, мам, — приобнимает за плечи. — максимка заждался. и папе привет передам. он готов, как никогда и ни к чему больше не был. после взгляд на метку бросает, целует ее. дышать становится легче.