Felix never bad

Сынмин довёл Минхо до хёнликсов. Ликсхёнов. Кхм, как бы их обозвать. Попросил Феликса покормить несчастного альфу и пошёл искать психиатра. По протоколу — нужен был он. Сынмин подумал. Вздохнул. Ещё раз подумал. И пошёл к лучшему. — Приветик. Помнишь ты интересовался Феликсом? Омегой после секса не со своим альфой в период течки и жуткой психосоматикой вокруг этого? — Ась? — Чонин оторвал взгляд от монитора, — он дозрел до мозгоправа? — Не, у него лучший друг порезался. Я искренне думаю, что он манипулятивная мразь и всё продумал, но по протоколу кто-то должен с ним поговорить. А ты хорошо умеешь определять девиации, — Сынмин подмигнул. — Мм, что-то ещё, что я должен знать? — Чонин встал. Снял халат. Он знал, таких как они: считают, что mental health это про мейнстрим и лёгкую разлуку с деньгами ни о чём. Поэтому лучше не акцентировать внимание на его профессии. — Феликс сказал, что Хан специально умолчал про течку в тот день. Это послужило щелчком к развитию событий, — Сынмину было грустно об этом говорить, — а сам Хан считает Феликса чудовищем. Думаю, завидует. Его альфу зовут Минхо. Он свою жёнушку на руках носит, — Сынмин усмехнулся, — и считает, что поднимать на омегу руку, повышать голос или воздействовать феромонами — моветон. — Понял, — Чонин кивнул, — ты хочешь, чтобы я его здесь оставил или выкинул? — Я хочу, чтобы ты был профессионалом, — Сынмин очень обиженно посмотрел. Специально же к тебе пришёл, чтобы ты справедливо и независимо посмотрел. — Хорошо. Я с ним поговорю, — Чонин надел очки. Так он выглядел безопаснее, а Сынмин сглотнул. Это означало, что Ян заинтересовался. Ну что ж. Ладно. Поехали. Чонин зашёл в палату. Хан выглядел как образцовый омега. Притупленный взгляд, спина чуть сгорблена, на кровати он полулежал. Абсолютно расслабленное положение с толикой смущения. Руки над одеялом, но не скрещены. Незаметно накрашен. Так, чисто скрыть круги под глазами да взгляд опустить. Таких очень хочется защищать. — Здравствуйте, — Хан на него не смотрел. Говорил тихо, аккуратно, смущённо. Он сжал край одеяла, будто боялся, но позы не поменял. — Привет, — Чонин подошёл, — я должен вынести заключение. Хан кивнул. На врача он так и не посмотрел. Слегка согнул колени, отворачиваясь. — Просто стакан разбился, — совсем тихо. Руки напряжены. — Верю, — Чонин пожал плечами. Стакан разбился, а потом ты сжал осколок и провёл им по ноге. Раза четыре. Почему нет. Он присел на кровать, и Хан отодвинулся в противоположный угол. — Как ты переживаешь ситуацию с Феликсом? — Мне жаль его, — Хан сжал одеяло. Опять этот Феликс. Даже сейчас Хан не на первом месте. Ничего. Он выберется отсюда, и Минхо наконец обратит на него внимание. Только на него. — Правда? А себя? — Чонин приблизился. — Со мной ничего такого не произошло, — Хану было некуда двигаться дальше, и он поднял одеяло, прикрывая лицо. — Расскажешь? Про это ничего? — Чонин подсел совсем близко. Чуть-чуть феромонов. Расслабься. — Иначе заключение не напишите? — прозвучало зло. Воздействовать на него вообще законно? Он закрылся. — Не напишу, — Чонин неприлично близко. Обычно омеги его не чувствуют, а этот прям сходу забарикадировался. — Со мной всё в порядке, — Хан смотрел волком, но вернул себе мягкий, нежный, слегка испуганный тон, — лечите лучше Феликса. Я обычный. — А он? — Чонин рассматривал его лицо. — Он назвал секс под течкой изнасилованием, и все ему поверили, — Хан пытался спрятаться, но совсем уползти под одеяло ему не дали. Чёрт, если заплачет или позовёт Минхо, его точно не выпустят. Значит, играем до конца. — А ты нет? — Чонин приподнял бровь. — Вы не понимаете. Вы альфа. У вас по-другому. А омеге вообще всё равно чей член во время течки в тебе. Феликс просто вообразил себя особенным и своей солнечной улыбкой давит на жалость всех прилежащих альф. Он всегда таким был, — Хан обнял себя руками. Одинокий и маленький. — Вот как. И тебе тоже всё равно? — Чонин видел, что Хан играет. Поза, голос — всё прекрасно, очень жалостливо, но его выдавали глаза. Омеги, которым страшно, либо плачут, либо включают бездонный взгляд, либо прижимаются. А у этого, хоть голос и дрожащий, глаза сухие. — Да, — Хан пожал плечами, — это же природа. Вам же тоже сложно удержать член в штанах во время гона. А мне сложно на него не насаживаться во время течки, — Хан весь сжался. — Хорошо, допустим. А Феликс, получается, просто привлекает к себе внимание? — Он придумал себе эту боль. Не может смириться с отсутствием контроля. Он даже сцепку своему альфе не разрешает! — последнее было громче, чем надо. — А ты своему разрешаешь? — Чонин чуть отодвинулся. — Я нормальный, — Хан даже плаксивый тон убрал. Говорил уверенно, — я готовлю, убираю и хочу детей. Я всё для него делаю. — И садишься на чужие члены? — Чонин снова приподнял бровь, а Хан разозлился. — О боже, какой кошмар, ну я-то в отличие от вашего милого солнышка даю Минхо свободу. И никогда в жизни не поднимал на него руку! — Ого, — Чонин усмехнулся, — ты молодец. — Хёнджин просто позволил себе шуточку в адрес актёра! В кинотеатре! А он его ударил! На глазах у нас. Пощёчину дал. А Хёнджин потом извинялся перед ним весь вечер! — Хан разогнался. — Феликс ведёт себя неправильно, — то ли вопрос, то ли утверждение. Голос чуть ниже, давления меньше. Чонин ещё немного отодвинулся. — Да! Он ведёт себя как альфа, — Хан резко затих и засмеялся, — а может быть такое, что он альфа в теле омеги? И потому неправильный? — Может, — Чонин кивнул, улыбнувшись. Ну давай, что ты ещё придумаешь. — Тогда это многое объясняет, — Хан смеялся. Практически истерично, — он чудовище. — А ты? Принцесса или герой, который побеждает чудовищ? — максимум доверия в голосе. Я тебе верю, всё так. Правду говоришь. — Главное, что он монстр. Это правда так, я видел синяки у Хёнджина, которые тот скрывал! — Хан даже задышал чаще, — и он никогда не был нормальным омегой. Не красился ради мужа. А однажды! Он наругал Хёнджина за то, что тот плохо убирается! Вызвал клининг, а они выкинули его краски, Хёнджин был разбит, а он смеялся! — громкое возмущение. Видно, что он впервые выпускает эмоции. — Это ужасно. Бедный Хёнджин, — абсолютное доверие и капелька сочувствия. — Он даже не любит члены в себе. Говорил, что ему больно, когда Хёнджин входит в него до конца, — Хан подуспокоился, — вы мне верите? В смысле, с точки зрения психиатрии это бы всё объясняло, да? И я не виноват? — В чём ты не виноват? — мягкий тон и ласковая улыбка. Чонин наконец поймал взгляд Хана. Тот выглядел искренним. — В том, что ему больно, — Хан затих. И разжал одеяло. — А тебе? Тебе больно? — Чонин придвинулся. Максимально близко. Хан молча кивнул. — Я завидую. Наверное. Но это всё объясняет и завидовать нечему, только сочувствовать. Поэтому сейчас всё нормально, — даже тон нормальный включил, — и как я раньше не догадался. — Феликс хорошо скрывает свою суть, да? — Чонин приподнял бровь. Хан кивнул. — А ты хочешь ему помочь? Раскрыться? Потому что ты хороший друг, да? — Чонин выделил то, что Хан умничка. И мягко улыбался. Говорил спокойно, ровно. — Ну, ему же станет легче, если он примет себя, — Хан начал теребить одеяло, — если поймёт, что это не страшно. И что Хёнджин хороший. Он никогда его не обидит. — А Минхо? Он плохой? — Чонин снова приблизился, потому что Хан стал говорить тише. — Он не хочет ребёнка, — Хан закусил губу. Вышло совсем тихо. — А Хёнджин хочет? — Чонин понял. — Хочет, — Хан отвернулся. Чонин почувствовал, что он на пределе. Надо дожать. — Хёнджин любит Феликса больше, чем тебя любит Минхо? — он прошептал это на ушко. Вкрадчиво, мягко, с вопросительной интонацией. Обе руки зажимают Хана с боков. Слишком близко. Омеге буквально некуда деться. — Да, — Хан не хотел это говорить. Оно само вырвалось. Такие лисьи глаза у этого альфы. Переиграл. — Ещё и Минхо крутится вокруг Феликса, хотя не ешь и переживаешь тут ты, — Чонин читал расшифровку по крови: мало глюкозы, много гормонов стресса. Лёгкий вывод. Хан задержал дыхание. Ничего не говорить. Желательно оттолкнуть, но слишком сложно. Давит. — И вчера он ещё и дома не ночевал. Поссорились? Из-за Феликса? — Чонин смотрел глаза в глаза. Миллиметр до его губ. Он облизнулся. Ванильное мороженое. Вкусный. Хан молчал. Он сжимал кулаки, пальцы ног и пытался не дышать. И при этом не закусывать губу, чтобы этот альфа ничего не понял. — И ты решил сбросить напряжение, — Чонин по глазам видел, что прав. Бегает, не может пристроить взгляд и делает вид, что молчание у него совсем не говорящее, — Дай угадаю. Ванна, шампанское, лезвия. — Феликс на такое не способен, хотя хотел, — снова само вырвалось. Хан закусил язык. Чёрт. — И ты сильнее, — Чонин отступил. — Да, — Хан понял, что проиграл. Откинул голову на подушки, — я не хотел самоубиваться. Просто Минхо… он не выберет меня, если узнает правду. А я не могу его потерять. Отпустите меня, пожалуйста. — Чтобы ты пошёл рушить жизнь себе, Минхо и остальным? Хан, тебе нужна терапия, — Чонин отсел. Вернул себе профессиональный тон. — Я справлюсь. Я сильный, — Хан не плакал. Но выглядел так, будто Чонин тут его жизнь разрушает. — Давай я расскажу тебе, что будет, если я тебя сейчас отпущу, — Чонин уселся в ногах кровати. Подальше от Хана. Он смотрел на него, но не лез в личное пространство, — ты приедешь домой, будешь делать вид, что образцовая омежка и умолять Минхо позволить тебе ребёнка. Он откажет, потому что ты недавно поранился. Ты начнёшь угрожать и в конце концов просто изнасилуешь его. Он тебе этого не простит и уйдёт. И это я ещё сюда не включаю Феликса и внезапное раскрытие правды. — Изнасилую? Альфу? Это как? — Хан не понял, — это бред. Чонин вздохнул. — Если ты не останешься, вы точно расстанетесь. Ты просто не удержишь себя. А он к такому не готов. В тебе же океан ненависти, Хан. К Феликсу, к себе. Это надо проработать. — Это можно проработать? Если я останусь, он не уйдёт? — Скажем так, если ты откажешься пройти курс терапии, он точно уйдёт. А так у тебя есть шанс, — Чонин говорил уверенно. — Вы поможете мне сохранить отношения с Минхо? И… показать ему, что я готов стать папой? — Хан покраснел и снова сжал одеяло. Было видно, что он этого хочет. Сильно. Очень сильно. — Да, — Чонин пожал плечами. Это будет интересно. Он встал с кровати, — кстати. — Мм? — Хан заметно расслабился. Если его сразу не закидали помидорами, значит, помогут? — Пломбир - моё любимое мороженое, — Чонин подмигнул, а Хан покраснел. Давно ему не говорили комплименты другие альфы. Чонину надо было найти Сынмина. Сплетни-сплетни-сплетни. Сынмин обнаружился в палате Феликса. Чонин его поманил, потому что помнил строгий запрет. «Не показывайся на глаза Феликсу», — Чанбин его чуть ли не придушил этой фразой. — У меня есть информация, — хитренько так, с фирменной улыбочкой. — Мм? — Сынмин вздохнул. Посмотрел на дверь палаты. На Чонина. Снова на дверь палаты и ещё раз вздохнул. — Дай мне с ним познакомиться. Просто познакомиться. Я не буду давить, — умоляющие глазки. — Сначала информация, — Сынмин аж отступил. Ну да, давить на Феликса ты не будешь. А на меня ты тоже сейчас не давишь? — Хан считает, что Феликс — это альфа в теле омеги, — он пожал плечами, — Твои хейтеры тоже так начнут считать. Проработай. — Ух, — Сынмин аж задохнулся от возмущения, но в целом информация была и вправду полезной. Как-то они об этом не подумали. — Ну так что? Можно? — Чонин смотрел на дверь как лиса смотрит на цыплят. С предвкушением. Сынмин вздохнул. Но дверь всё-таки открыл. — Привет, Минхо, это к тебе. Психиатр Хана. Ян Чонин. — Приветик, — мягкая, лисья улыбка. Чонин подлетел к Минхо и вывалил, — Хан у тебя тот ещё завистник конечно. Ему лучше остаться в больнице и пройти курс лечения, он согласился сделать это под моим началом. Но не волнуйся, его жизни больше ничего не угрожает. Ты конечно молодец, променял его на другого, когда он буквально кричит о помощи. Не ест, не пьёт, а для тебя старается держаться. И ребёнка ему не даёшь, ну разве так можно? Так поступают настоящие альфы? Минхо опешил. Его только что назвали плохим? Он виноват? Так Хан считает? На глазах почему-то навернулись слёзы. Он почувствовал как Хёнджин взял его руку. Но эта лисья ухмылка. И атака чужими феромонами. Внутренний альфа Минхо взревел, захотелось подраться. Перед глазами встала красная пелена. — Минхо, — Феликс резко пересел к нему на колени. Обнял за шею. Он видел как Минхо теряет контроль, а этот врач точно не выстоит. Слишком щуплый, — Минхо, ты хороший. Ты не виноват. И Хан не виноват. Всё хорошо. Все живы. Феликс феромоны не использовал. Просто объятия, ласковый шёпот да поглаживания по волосам: от макушки к виску, убрать прядь за ушко, снова коснуться затылка, перебрать волосы. Вторая рука на спине — между лопатками. Помогает держаться. Близко, но не на паху. Нос Минхо где-то в шее Феликса. Опасно. Был бы Ликси альфой, его бы точно укусили. А так омега, ещё и чужая. Чонин наслаждался сценкой. Очень чувственно получилось. — Тише, — Феликс перебирал его волосы, — ты хороший, Минхо. Ты всё сделал правильно, — всё ещё близко. Феликс привстал и уткнул Минхо к себе в грудь, положив обе руки на спину. С обратной стороны сердца. Заставил дышать. Чонин был в диком восторге. Ещё и Хёнджин держит Минхо за руку, даже не пытаясь оттащить своего мужа от явно взбешённого альфы. Минхо почувствовал, что его внутренний зверь отступил. Вернулся в уютную клетку. Красная пелена перед глазами буквально спала, и он смог увидеть футболку Феликса. Повернул голову и потёрся щекой о его грудь. — Спасибо, — тихо. Феликс медленно и аккуратно слез. Повернулся к Чонину, оставшись сидеть на коленях Минхо. На самом краю, чуть-чуть заходя на бёдра, чтобы не свалиться. Положил руки Минхо себе на живот. А руку мужа на руку Минхо. И воинственно уставился на Чонина. — Вы с ума сошли? А если бы он потерял контроль? Кто говорит такие новости так? Чонин усмехнулся. Боевой. Интересный. — Должен был понять динамику ваших отношений. Понял, — он кивнул, — приятно познакомиться, Феликс. Феликс сглотнул. Он почувствовал себя тем цыплёнком из сна, а Чонина — лисой, охочей до молодого мяса. Перевёл взгляд на Сынмина, а тот виновато пожал плечами и отвёл взгляд. — Я, — Феликс уже пошёл в атаку, но Минхо сжал его талию и перебил. — Мы здесь ради Хана. Я что-то должен подписать? Я не отпущу его в психиатрическую лечебницу и запрещаю пичкать его лекарствами. Даже при наличии суицидальных мыслей. Мы сначала должны поговорить. — Да даже в мыслях не было, — Чонин отмахнулся. Таблетки это скучно, а в случае Хана ещё и смертельно опасно, — поговорите. — Хорошо, — Минхо кивнул и буквально защитил Феликса в объятиях. Смотрел враждебно. — Хорошо, — Чонин кивнул, поклонился и вышел. Какие интересные ребятки. Вкусно.