Как в романах

Томас не волновался насчёт своего брака по расчету с принцем соседнего государства - он был просто в ужасе. С раннего детства воспитанный как альфа, он всё ещё оставался омегой. И, если делить с другим омегой приемы пищи и досуг казалось достаточно простым, то насчёт супружеского долга... Если он оплошает - особенно в первый раз - брак может стать настоящей пыткой, ведь в дальнейшем его будут просто бояться. Он не особо любил посещать библиотеку с вечно мрачным смотрителем, но решил попробовать, когда Алби в очередной раз начал смеяться над его страхами и заявил, что инстинкты сделают всё за него. Не было у него этих инстинктов. - Мне нужны книги, где описываются обряды нашей страны, в первую очередь свадебные, и... Книги по технике секса. Пожилой омега вскинул брови, явно собираясь с усмешкой послать слишком молодого для этого короля подальше, но потом, видимо, вспомнил о скорой свадьбе, и поклонился. - Да, Ваше Величество. Обряд консумации был описан максимально подробно, от ритуальных слов до "пенис должен быть вынут из омеги до того, как случится сцепка, но после семяизвержения". После этого он начал просматривать книги по сексу, отчаянно стараясь сохранять беспристрастное выражение лица и не краснеть от слишком подробных картинок. Но спустя время его начало заботить совсем другое. В главе "Как сделать первый раз приятным для обоих" говорилось, что использование смазки и растяжка пальцами просто необходимы. А в книге с обрядами особенно подчёркивалось, что это оскорбляет омегу, и вообще консумация брака без крови невозможна. - Ему будет жутко больно, - жаловался он позже Минхо за бокалом вина, - а я не хочу делать больно. Я хочу хороший, крепкий брак. Томас обессиленно положил голову на стол. Он не мог отказаться от брака и от всех обрядов, тогда его просто уберут с трона. А он обещал отцу, что будет достойным правителем. - А если подкинуть ему обезболивающее? Минхо явно не понимал, в чем проблема друга, но всё же старался помочь, и это было правда ценно. - Такая боль не снимается обезболивающим, это было написано в книге по сексу. Только таким количеством, что он будет почти в отключке, но это старейшины точно заметят. Минхо молчал ещё пару минут, а потом широко улыбнулся и зашептал, чтобы никто из слуг случайно не подслушал: - Слушай, а если возбудитель? Тогда смазка потечёт из него сама, мышцы тоже расслабятся, всё пройдёт намного проще. - Ты гений. У Томаса загорелись глаза. - В книге говорилось, что раньше дату свадьбы выбирали не по звёздам, а по близости течки омеги. Если после консумации молодожёны запирались в спальне и не выходили несколько дней из-за течки, это считалось добрым предзнаменованием. Теперь это не так важно, но если у него действительно случится течка, это будет плюсом для всех. Что он, омега, будет делать с течным мужем, он не особо думал, главное было избавить его от боли во время консумации. - Я достану снадобье. Минхо подмигнул ему и подозвал слугу. - Давай выпьем за это. Ещё вина! *** Ньюта уже закончили одевать в бесконечные слои свадебных одежд, когда дверь гостевых покоев отворилась, и слуги разом молча отступили к стенам. Обернувшись, он увидел на пороге взволнованного парня с венцом в волосах. Принц? Брат или сын нынешнего короля? - Старейшины настаивают на публичной консумации, - произнес он без вступления, смотря прямо в глаза омеге. - Публичная консумация? Что это? Ньют не очень любил признавать, что чего-то не знает, но это касалось его непосредственно, так что гордость можно было оставить при себе. - Это... Парень смутился, и Джейми почему-то подумал, что не понимает, альфа он или омега. Что-то в его облике было странное. - Это то, что происходит между мужьями за дверьми спальни. Только наши обычаи требуют, чтобы всё произошло не в постели, а на праздничном столе. Он сделал шаг вперед и положил на туалетный столик совсем маленькую коробочку. - Я не могу сказать, что там, но, клянусь, это поможет тебе сделать этот процесс намного более терпимой. Я не желаю тебе зла, пожалуйста, поверь мне. Благоприятное время для консумации - час ночи, так что выпей эту пилюлю ровно в полночь. Ньют подозрительно скрестил руки на груди. - Откуда мне знать, что ты не соперник мне, а там - не... В этот момент дверь снова отворилась, и вошедший пожилой омега набросился на человека с венцом: - Ваше Величество, вы ведь знаете традиции, нигде, ни в одной культуре женихам нельзя видеться до свадьбы! Ньют тяжело сглотнул. Значит, это король, его будущий муж? - До церемонии всего полчаса, не кричи, - закатил тот глаза и повернулся к Ньюту. - Мне пора идти, совсем скоро увидимся. И ушел. Омега сел в кресло, подчиняясь подступившим с кисточками для макияжа слугам. Теперь было ясно, что это был не соперник, а будущий муж, значит, принес он точно не яд. Не может он его отравить, не может допустить войны, которую должен был остановить их брак. Он взял коробочку и положил в карман. *** - Тебе так идёт венец. Томас не мог насмотреться на своего младшего супруга. Такой красивый, изящный омега, на фоне которого он сам будет выглядеть альфой. Ньют наморщил нос в смущении. - Как младший принц, я никогда такой не носил и даже не надеялся, но это очень приятно. Полночь всё приближалась, и коробочка в кармане брюк натурально жгла бедро. - Ты, - он осторожно наклонился к Томасу, переходя на шепот, - вы правда не можете сказать мне, что принесли? Он путался в обращениях к королю чужой страны и одновременно мужу, совсем не зная, как себя вести. Томас понимал, что никто не может их услышать, поэтому решил сказать правду и тоже перешёл на шепот: - Это снадобье для течки. Она начнется через час после приёма, так что тебе будет немного легче. А когда мы запремся в спальне на три дня, никто ничего и не заподозрит, мы же молодожены. Ньют закусил губу. Звучало достаточно страшно, но лечь при всех под практически незнакомого человека всё равно придётся. Когда часы пробили двенадцать, он улучил момент и засунул пилюлю в рот. Теперь оставалось только ждать. - Когда благоприятное время для консумации брака? - громко, чтобы все услышали, уточнил Томас. - Двенадцать минут после часа ночи, Ваше Величество, - ответил придворный астролог. В час ночи слуги начали достаточно быстро убираться на столе перед ними, и Ньюта начало немного потряхивать, то ли от страха, то ли от начинающейся течки. - Сначала ритуал, а потом консумация. Я постараюсь быть как можно аккуратнее. Томас сжал его ладонь, чтобы поддержать, и они поднялись на ноги ровно в час и десять минут. Тут только Ньют понял, что на то, как его будут лишать девственности, будут смотреть все эти люди, не меньше тридцати, а то и сорока человек. Они взялись за руки, повернувшись друг ко другу, как требовал ритуал, и Ньют порадовался, что смотреть на зрителей не надо. Он учил ритуальные слова на давно вымершем языке, честно учил, но когда Томас заговорил, из-за собственного слишком громкого биения сердца на мгновение запаниковал. Лишь резкое, почти болезненное сжатие обоих ладоней вывело его из этого состояния, и он заговорил, громко и нараспев, как учили. Клясться в любви и верности незнакомому человеку было так странно, но... Теперь им быть вместе. Навсегда. Наконец всё закончилось, они поклонились друг другу, и Ньют растерянно взглянул на него. Больше он ничего не знал, на этом моменте его просто должны были унести в личные покои. - Ты боишься? Томас спросил это громко, во всеуслышание, и омега замер. Что, если это часть ритуала, о которой ему не говорили? И что, если он неправильно ответит? Что, если всё испортит? Он молчал, пока король едва заметно не кивнул. - Боюсь, Ваше Величество, - выдохнул он, решив рискнуть. - Больше тебе нечего бояться. Томас притянул его к себе и нежно погладил по щеке. - Потому что я твой супруг, и я защищу тебя от любой опасности и боли. Дай мне позаботиться о тебе. Ньют только сейчас с удивлением понял, что король не сильно-то его и выше, но это не было плохо. По крайней мере, их губы находились примерно на одном уровне, и ему не пришлось вставать на цыпочки для поцелуя. Они не сразу поняли, как правильно целоваться, неопытность Томаса даже чуточку успокоила его, а потом снова пришел страх. Два девственника, они, может, и разобрались бы в спальне, что к чему, но при огромном количестве зрителей позориться совсем не хотелось. - Не думай, - это Томас зашептал ему уже в губы, - не думай так много, не надо. Я читал книги, я смогу всё сделать правильно. Ньют не хотел признавать, насколько ему страшно, и поэтому самостоятельно потянулся навстречу губам короля. Во время поцелуя было куда легче не думать, да и... От этих нехитрых прикосновений внутри разгорался огонь, который зародился вскоре после принятия лекарства. Постепенно поцелуи становились смелее, язык проник к его рот, и в этот момент Ньюта пробила лёгкая дрожь. Он почувствовал влагу между ягодиц. - Начинается, - прошептал в губы. В ту же секунду он оказался сидящим на столе, Томас начал вылизывать его шею, наощупь пытаясь снимать слои одежды, но, видимо, инстинкты брали свое, потому что скоро он просто начал разрывать тонкую ткань. И Ньют с удивлением понял, что совсем не против; эта демонстрация силы ему нравилась, и смазки становилось всё больше. Оставшись в одном исподнем, он откинулся назад на локти, в нетерпении прикусив губу. Томас начал снимать с себя одежду. Его глаза совсем потемнели, но это совсем не пугало находившегося уже в почти полной течке омегу, наоборот, он ощущал раздражение от медлительности. - Ваше Величество, - произнес Ньют наконец, - ваш супруг нуждается в вас. Пожалуйста. Томас сорвал с него влажное, почти мокрое, исподнее, раздвинул ноги и приставил член - не такой чудовищно огромный, как боялся омега - к самому входу. Притянул ближе и шепнул в самые губы: - Будет больно, но тебе нельзя издавать звуки в самый первый момент. Можешь кусаться или царапаться, это не возбраняется. Ньют кивнул, он понимал, что ритуал будет достаточно жестоким к нему, и это даже не сильно пугало. И он понимал, что Томас не виноват, так что и не злился на него. - Сделайте меня окончательно своим, - произнес он громко, чтобы все услышали. На губах короля появилась гордая улыбка, и он надавил, медленно входя в тугую задницу. Да, со смазкой было намного проще, чем если бы всё было насухую, вот только полностью избавить от боли она не могла. Не могли мышцы вот так просто, без растяжки, принять что-то настолько непривычное. Ньют прикусил собственное запястье, потому что причинять боль другому казалось неправильным. - Всё. Томас облегчённо выдохнул и взглянул в глаза кому-то из своих старейшин. - Надеюсь, я не обязан показывать, что пошла кровь? - Нет, нет, Ваше Величество! Старейшинам явно было неуютно под его серьезным взглядом. В дневниках предыдущих правителей Томас видел записи, как высшие чины от души наслаждались консумацией королевского брака, отпуская грубые шуточки, которые вполне одобряли и сами правители. Поэтому он заранее предупредил, что всякий, кто посмеет оскорбить его будущего супруга, понесет наказание. Он наклонился к омеге, пытающемуся незаметно вытереть выступившие от напряжения слёзы, и зашептал на ухо: - Я должен продолжить двигаться, но сейчас ограничений нет. Можешь и стонать, и выгибаться, как захочешь. Не стесняйся. И не кусай себя больше. Он поцеловал след от укуса на тонком запястье Ньюта. Тот кивнул. К слову, течка и правда брала верх над его разумом, и вся боль достаточно быстро ушла. - Продолжайте, Ваше Величество, я готов. И Томас начал двигаться, медленно и аккуратно, но постепенно наращивая темп. Удовольствие Ньюта вместе с желанием стонать росли с каждым движением, он обнял короля за плечи и притянул к себе. - Не надо так сдерживать себя. Пожалуйста. Мне неловко... Неловко получать удовольствие одному. Тот улыбнулся даже с каким-то озорством. - Хочешь, заставим их пожалеть о том, что пришли? Заставим чувствовать неловкость от того, насколько забылись в удовольствии? Ньют облегчённо выдохнул. - Да. Да, я точно хочу. Томас оказался громким, он стонал от удовольствия почти так же, как и сам Ньют. Неловкость действительно прошла, так было проще, чем показывать свои вполне искренние, но слишком бурные, эмоции, одному. Надолго их обоих не хватило, и они оба кончили, сначала Ньют, а потом и Томас. - Вот так. Он вышел, и по ногам омеги потекла сперма. - Поздравляем Ваше Величество с успешным браком! Министры поднялись со своих мест и, суда по звону бокалов, начали произносить тосты. На Ньюта навалилась усталость и жуткая неловкость. Они все видели его без одежды, ещё и во время секса. Всё видели. Он понял, что его трясёт, когда Томас осторожно помог ему сесть, завернул в свой теплый плащ и поднял на руки. - Ты молодец. Ньют обнял его за шею и закрыл глаза, просто позволяя себя нести. Удивительно, как быстро вся его природа начала доверять королю, учитывая то, что обычно альф он сторонился и даже побаивался. Когда его опустили на мягкую кровать, он резко выдохнул от боли у входа. Надо было таблетку для течки выпить раньше, сейчас она только начиналась, да и возбуждение, кажется, не собиралось возвращаться в ближайшее время. - Я останусь тут? Трогать не буду, просто полежу рядом. Если захочешь воды, еды или что-нибудь ещё, только скажи. Я буду рад послужить. Честно, мне неловко от того, что я причинил боль. Ньют повернул голову и взглянул на несмело улыбающегося короля. - Да. Да, конечно. Я буду рад не оставаться в одиночестве сегодня. Тот лег рядом и потёр глаза. Оказывается, он успел одеться в немного мятые рубашку и штаны, и сейчас выглядел намного более прилично, чем завёрнутый лишь в плащ омега. - Хорошо, что всё закончилось, я так боялся сделать что-то не так. - Это же ваша страна, ваши обряды, разве вы не были свидетелем... - Конечно же нет. Томас улыбнулся, поворачиваясь на бок. - Никто в наше время таким не занимается, кроме королей, да и я хотел бы это отменить. Но старейшины, с ними нельзя ссориться, я только год назад на престол вступил. Я очень надеюсь, что моему - нашему - сыну уже не придется это переживать. Ньют кивнул. У его отца были совершенно те же проблемы, всё это было ему известно даже слишком хорошо. Что ж, раньше он поддерживал и отвлекал кипевшего от бессилия перед министрами отца, а теперь будет мужа. Вот только первый любил его безусловной любовью, а второй может и сорваться, и ударить, кто его знает. - У нас будут раздельные покои, Ваше Величество? Томас досадливо махнул рукой. - Не называй меня на "вы", не надо, по крайней мере когда поблизости нет кого-то кроме слуг. Ты мой муж, а не раб. - Прости. Ньют облегчённо улыбнулся. Его родители даже спустя двадцать лет брака звали друг друга на "вы" и встречались лишь на нечастых семейных ужинах. Есть ли шанс, что... - А насчёт покоев, всё зависит от того, сможем ли мы уживаться в одной спальне, не буду ли я мешать тебе храпом или ты закидывать на меня ноги. Я... Король приподнялся на локте, чтобы заглянуть в самые глаза омеги. - Я бы хотел, чтобы между нами были крепкие отношения. Семья, понимаешь? Я буду стараться быть хорошим мужем, хорошим отцом. Если ты дашь согласие. Ньют почувствовал, как защипало глаза. - Я и мечтать о подобном не смел, - прошептал он севшим голосом. - Я согласен. Я всегда хотел историю любви, как в романах, но политический брак... Он мог всё мне испортить. - Как в романах. Томас хихикнул, но неожиданно зашипел сквозь зубы и лег на спину, сжимая край рубашки на уровне живота и тяжело дыша. - Ты... Ты чего? - Больно. Всё внутри переворачивается и изменяется. Как будто. Ньют собирался вскочить и побежать за помощью, но его остановили. - Не надо, просто позвони в колокольчик на тумбочке, и кто-нибудь придёт. А пока посиди со мной, я... Я не хочу быть с этой болью наедине. Слуга, прибежавший на зов колокольчика меньше чем через минуту, испуганно замер в дверях. - Ваше Величество? - Позови моего лекаря и скажи, что это, возможно, стаддинг. Слуга удалился, и Ньют подозрительно перевел взгляд на короля. - Что такое стаддинг? Томаса пробило дрожью, он схватил Ньюта за руку и крепко сжал, видимо, стараясь её подавить. - Я... На самом деле, я омега, но лекарь предупреждал, что наш первый раз в такой стрессовой ситуации может спровоцировать изменение. Стаддинг - это когда омега становится альфой. - Омега? Ньют подозрительно покосился на короля, который, ну... Был невысоким, да. И довольно худым. И изящным. - Но ты вел себя как альфа. - Меня с детства так воспитывали, - кивнул Томас, - когда оказалось, что я не слабый альфа, а сильный омега, было уже поздно, и отец решил не придавать это дело огласке. Наверное, Ньюту следовало бы злиться, но не получалось, слишком в сильном он был шоке. Он занимался сексом с омегой. Он вышел замуж за омегу. Он будет... В покоях появился лекарь, и Ньют поспешно встал с кровати, кутаясь в плащ. - Пойду выпью чай в соседней комнате. Он не хотел никого смущать своим присутствием, да и находиться рядом уже не имел сил. Хотелось обдумать всё в одиночестве. - Спасибо, - кивнул немного растерянно Томас. Слуга, приведший лекаря, с готовностью умчался за чаем, а омега сел за небольшой, на двоих, стол. Кажется, именно здесь им с мужем предполагается завтракать, и, возможно, даже ужинать вместе. Только вот... Можно ли построить крепкие супружеские отношения с омегой? - Если позволите, я покажу вашу гардеробную? Она в соседней комнате отсюда. Ньют бездумно переоделся в пижаму, а остальное время провел, просто смотря в стену и думая, что будет дальше, точно ли у них всё получится. - Ты можешь входить! - наконец услышал он голос Томаса из-за двери спальни, и поспешил обратно. - У Его Величества действительно начинается стаддинг, процесс превращения в альфу. Я так понимаю, вы течки сейчас не ощущаете? Она могла спровоцировать стаддинг и на этом и закончиться. Могу я вас осмотреть? - Я... Ньют бросил беспомощный взгляд на короля, который выглядел совершенно измученным изменениями в своем теле, но сразу же разгадал его мысли. - Крови не было, разрывов тоже. Не надо его осматривать, мой муж и так достаточно натерпелся сегодня. Ньют благодарно улыбнулся, а лекарь закатил глаза с хорошо читаемым выражением "успели спеться". - Я дал Его Величеству лекарство, которое убрало боль, а изменение должно закончиться к утру. Как проснетесь, позовите меня для нового осмотра. Доброй ночи. Он поклонился и вышел, притворив за собой дверь. - Значит, ты станешь альфой. Ньют сел на край кровати, облегчённо выдыхая. - Да. Отец был бы сейчас так рад. Томас облизал губы. - Ложись, давай поговорим, что будем делать дальше. Ньют лёг рядом и взял его за руку. Ладонь была небольшой, чисто омежьей, но мозоли ощущались совершенно как у альфы и опытного воина. - Ты думал над тем, сколько хочешь детей? Томас покачал головой. - Я всегда знал, что рожать мне никто не позволит, а о возможности завести детей с омегой начал задумываться вот недавно. Да и из-за сложности и даже опасности для организма убедил себя, что одного будет уже достаточно. Сейчас... Не знаю. Я единственный ребенок, но у меня всегда были друзья, так что от одиночества я не страдал. - Я всегда хотел больше. Ньют смотрел в потолок, почему-то смотреть в глаза мужу сейчас, когда они наконец остались наедине, было неловко. - У меня четверо братьев, один старший и остальные младшие, и... Он сглотнул комок в горле, внезапно осознав, что расстался с семьёй на очень, очень долгое время. Нескоро они смогут снова увидеться. И какое облегчение, что их не было на свадьбе, они не видели его унижения. - Я бы хотел, чтобы у наших детей были родные, на которых можно будет всегда положиться. Конечно, воспитать нескольких детей дружными куда сложнее, чем воспитать одного, но, я уверен, это того стоит. - Я очень постараюсь быть для них достойным отцом, но, сам понимаешь, основное бремя воспитания ляжет на твои плечи. Мой отец был всегда занят, и я помню его воспитание только как подзатыльники за провинности и "показывай, чему новому научился", мы толком начали общаться только когда мне исполнилось лет пятнадцать, и он начал готовить меня к вступлению на престол. Томас слегка поглаживал ладонь омеги большим пальцем, его спокойный тихий голос здорово расслаблял, и скоро нервозность Ньюта совсем ушла. - Я понимаю, - произнес он твёрдо, - так, если ты не против, мы можем завести больше одного ребенка? А дальше как получится? - Хоть восемь, главное, чтобы тебе хватало на них сил. Конечно, нянек и кормильцев никто не отменял, но я бы правда хотел, чтобы ты их воспитывал самостоятельно. - Восемь это страшно. Ньют хихикнул и закусил губу, собираясь со смелостью для следующего вопроса. - По обычаю твоей страны, что молодожены делают после консумации брака? Томас повернул к нему голову, но Ньют прикрыл глаза, смотреть прямо в глаза было слишком смущающе. - Вообще обычай предполагает завершение брака и первую... сцепку в спальне, уже наедине, но можно и спать, и книжки читать, и что угодно. А что? - У тебя всё равно нет узла пока, так что... Ньют понял, что сболтнул лишнее, и поспешно сел на кровати, чтобы если что сбежать. - А ты хочешь, чтобы поскорее появился? Томас смотрел на него снизу вверх, и этот взгляд был очень, очень заинтересованным. - Я думал, что после сегодняшнего ты нескоро ещё захочешь меня, но... Ньют вскочил на пол, чувствуя, как невыносимо ярко пылают щёки. - Не надо ничего за меня додумывать! Томас сделал совершенно невинное лицо, продолжая лежать, и убегать расхотелось. - Мы ведь мужья, милый, тут нечего стесняться. Да и мы только что обсуждали детей, а они без секса и сцепки не рождаются. - Ну не в первый же день начинать, мы едва знакомы. - А вот тут ты ошибаешься, смысл брака в том, чтобы начинать всё с первого дня. Томас расслабленно потянулся. - Так что за ночь тело изменится, утром меня осмотрят, а потом можем попробовать и сцепку. Никто нам и слова не скажет, даже если мы три дня из спальни носу не будем показывать. Ньют сдался и присел на кровать обратно. - Думаю... Если надолго отложить наш следующий раз, я буду намного сильнее бояться, чем сейчас. Так что я очень, очень смущён. Но не против. Его голос был тихим, говорить так честно и открыто было даже как-то непривычно, но он решил не хитрить. - Хорошо, завтра сделаем настоящий первый раз. Томас сел, чтобы осторожно обнять его со спины, и поцеловал в щёку. - Ты очень честный, Ньют. Я очень это ценю. - С тобой приятно быть честным, - хихикнул тот, - Томми.