The FalleN

Под бурлящей струей пузырится пена. Запах цитрусов щиплет в пазухах носа. Воздух тяжелеет. Из исполосованных запястий расплываются вишневые струйки. Голова медленно погружается под воду. Запыхавшаяся Дженни вваливается в ванную даже не разувшись. — Энтони! — Девушка проезжается на коленях по кафелю, сбрасывая куртку. Ее голос слышно приглушённо: вода залилась в уши. — Идиот, Господи! Так, а-а-а... — та загребает пальцами челку назад, мечется взглядом, осматриваясь. Спать хочется... — Кран, закрыть кран... — Дженни шипит, притронувшись к струе, — Ты в кипятке! Сваришься же сейчас! Я достаю тебя, только не умирай, понял?! Девушка подхватывает Энтони под плечи. Вода брызжет через край на штаны. Кряхтя, она рывком вытаскивает тело и укладывает его на пол. — Вот так... Кот, слышишь? Слышишь меня? — Джен хлопает Тони по разгоревшимся щекам. Глаза с трудом разлепляются. Мутный желтый круг — свет лампы — бьёт в глаза. Энтони откашливается. — Ох, живой, — девушка тяжело выдыхает, — Сейчас, я на кухню за аптечкой! — тут же она подрывается. Потолок кружится... Душно... Хочется снять налипшую к телу футболку...

***

Энтони просыпается в гостиной. Горло сушит... Затылок кусают мурашки от того, что его волосы расчёсывают, пропуская пряди сквозь пальцы. В комнате темно, только шипящий телевизор разливает свет по мебели. Чувствуется, как руки обтянуты от локтей до запястий бинтами. — Ты как? — Дженни убирает ладонь с его макушки. — Шея затекла, — хрипло отвечает Энтони, садясь прямо. — Бинты не сильно затянула? Тот отрицательно мотает головой. Смотреть в глаза стыдно... Отвечать неловко... — Чаю? Я решила новый купить, не пакетированный. В ответ снова понурый краткий кивок. На стол ставится стеклянный чайничек, по запотевшим стенкам которого расползаются капли. С носика вьётся пар. На дне плавают черные завитки, выскользнувшие из заварного ситечка. Дженни разливает янтарный чай по кружкам. — Прости... — подаёт голос Энтони спустя долгое время. — Я не злюсь, — та устало выдыхает, устраиваясь на диване. — Я... Я, знаешь... Это тяжело. Тяжело, потому что никак не могу помочь тебе справиться с этим. Я не перекладываю на тебя свои эмоции сейчас, знаю, тебе не легче. Просто, можно было бы снять с тебя часть ноши... Ты мне мало говоришь про то, что творится у тебя в голове... — она промаргивается, стараясь не заплакать, — Я не хочу тебя терять... — Прости, — всхлипывает Энтони. — Мне невыносимо... Невыносимо трудно даётся всё. Я несколько часов лежал на долбаной кровати и не мог встать, чтобы просто поесть. Каждый день меня придавливает к подушке, что я не могу подняться. Я пять часов в телефоне просидел с самого утра ничего не делая! Я не знаю, что с собой сделать. Мне ничего не хочется. Просто не могу ничего. Даже для своего блага, когда очень нужно. Любое базовое действие нужно из себя вымучивать. Почему я веду себя как инвалид в коляске, когда я полностью здоров?! У меня ноги и руки работают нормально, неужели не в состоянии хотя бы щётку в руках подержать, почистить зубы, чтобы они не сгнили? Вроде бы и ясно зачем мне нужна гигиена, но будто от меня всегда ускользает ее надобность. День за днём все более насрать как я выгляжу. Гигиена — это пол дела. Мне становится насрать и на все остальные вещи в жизни. Ненавижу себя за это. Волосы на башке драть хочется от бессилия! — горячие слезы градом скатываются по щекам. Плечи дёргаются под всхлипы. Дженни утягивает его в объятия, успокаивающе гладит по спине. Энтони прерывисто вдыхает, стараясь успокоиться. — Ну-ну, кот... — почти шепотом мурлычет Джен. — Ты большая умница. Ты так много вынес в одиночку на своих плечах... — она целует его в макушку. — Я обуза... — смято бубнит Энтони, щекоча дыханием чужую шею. — Тони, я понимаю, что тебе так кажется. Все вокруг с лёгкостью выполняют то, что тебе даётся с титаническими усилиями. Но у каждого свой предел, и так вышло, что твой значительно уменьшился. — Как мне побороть это? Я ненавижу себя сейчас. Я не двигаюсь, не ем, не моюсь, на улицу не выхожу. Мне хочется разбить зеркало, когда я вижу себя в нем. Я просто разлагаюсь. Зачем всё это? — Тони, — твердо отвечает Дженни, — знаю, ты даже мне с трудом говоришь о своих тараканах в голове, но давай ты запишешься к психотерапевту... Тот, как ошпаренный, подпрыгивает на месте. — Что плохого произойдет? Неужели может быть хуже, чем сейчас? — умоляюще просит она. Энтони стыдливо отводит голову в сторону. Неловкая тишина звенит в ушах. — Я подумаю... — Хорошо, — Дженнифер настойчиво смотрит ему в глаза. — Но ты обещаешь? — Обещаю, — шмыгает тот.