the second type
1 апреля 2024 г., 03:44
— …Не сказал из-за чего?
Омега недовольно сопит, чувствуя, как мышцы под ним перекатываются и мешают блаженно дремать на альфе после сцепки, уютно уткнувшись тому под подбородок. Он ведь так сладко и мирно спал.
Чонгук смутно помнит, как оказался лежащим на груди хёна, заполненный его узлом и спермой и заботливо накрытый тонким пледом. Помнит только свой ужасно несчастливый день и тёплые руки, которые всегда могли укрыть его от любых невзгод.
Сокджин-хён проводит по его спине ладонью, словно успокаивая, и негромко обращается к кому-то.
— Очевидно, ничего серьёзного, иначе он бы обязательно рассказал нам, ты ведь знаешь. Не беспокойся так сильно, Джун-и.
Ким Намджун и правда всегда всё знает. Всё, что касается его стаи словно отпечатано на сетчатке, высечено в его ДНК и заложено глубоко внутри на уровне первобытных инстинктов. Особенно, если речь об одном из их драгоценных омег.
— За щенят сложно не переживать даже по пустякам.
Чонгук неосознанно вздрагивает, заслышав голос вожака. Он всё ещё пребывает где-то между сном и явью, но теперь может слышать дорогой сердцу травянистый аромат, который кажется Чонгуку самым удивительным из всех — настолько он многогранен.
Когда его альфа спокоен и доволен — феромон мягкий, успокаивающий и расслабляющий. Когда его Намджуни-хён возбуждён, когда он жаждет добраться до его тела или до тела Чимина, аромат альфы становится пьянящим, колдовским. Словно происходит какая-то магия, ведьмовской обряд или гипноз, заставляющий Чонгука зачарованно следовать за тяжёлым ароматом полыни и ладана, игривыми нотами бергамота и бамбука.
Омега не помнит хёна действительно злым или разъяренным, но знает, что когда он уставший, немного раздражённый или нервный, его аромат приобретает кислинку и больше напоминает Чонгуку травяную настойку, но ни в коем случае не кажется непривлекательным.
Принюхиваясь сильнее, Чонгук улавливает так же дразнящие мускусные нотки аромата Юнги-хёна, который либо находится сейчас где-то неподалёку, либо ушёл совсем недавно. От этого альфы у Чонгука всегда особенно срывает крышу из-за его животных повадок и тяжелого феромона.
— Я о нём позаботился, сейчас всё в порядке, — Чонгук чувствует поцелуй в макушку от Джинни-хёна, а следом его тёплые руки на своей спине и тихонько стонет, когда альфа слегка меняет положение бёдер.
Вероятно, прошло уже достаточно времени, чтобы узел начал потихоньку спадать, но всё ещё растягивал дырочку Чонгука, не позволяя завершить сцепку. Омега не успел восстановить силы до конца, но движение узла внутри него, тепло альфьего тела, родные запахи и голоса действовали на него умиротворяюще.
— Что у нас тут? — мурчит Намджун, и Чонгук ощущает, как бёдра и ягодицы обдаёт прохладой — вожак приподнял тонкий плед, обнажив их с Джинни-хёном так, что все в комнате теперь могут видеть место, где соединены их тела, — Посмотри на это, Юнги.
Чонгук вспыхивает. Он смущённо охает и прячется в изгибе шеи старшего альфы, слыша его мягкий смех. Чонгук редко стесняется, но иногда эти хёны умудряются вогнать его в краску. Как сейчас, рассматривая его со всех сторон, любуясь и не переставая урча о том какой он красивый, мягкий, как он идеально подходит каждому из них.
Чимин-и такое особенно нравится. Он плавится от каждой похвалы, наслаждается, когда им любуются, когда его выставляют напоказ. Чимин любит такое внимание и может кончить только от этого.
— Чонгук-и хорошо поработал, правда, Сокджин-хён? — голос Юнги, как всегда, низкий и тягучий, чем-то напоминающий собой рычание тигра. Чонгук всегда так слаб перед этим.
Когда ягодиц касаются чьи-то пальцы, Чонгук слегка поворачивается в сторону, выглядывает из-под спутанных темных кудрей и замечает рядом двух альф. Юнги практически плотоядно оглаживает взглядом его задницу, дразняще проводит костяшками по нежной коже, а Намджун складывает недавно стянутый с Чонгука плед и бросает тот на спинку дивана.
— Как и всегда, — отвечает Сокджин-хён.
Альфа чуть меняет положение, вероятно, из-за того, что долго лежал в одном положении, да ещё и с Чонгуком на груди. Его узел внутри двигается уже значительно свободнее.
— Не хочешь отпускать хёна, м?
Пальцы Юнги скользят ниже, очерчивают края натруженной дырки, жадно сжимающейся вокруг альфьего органа. На самом деле Чонгук был бы счастлив находиться с сцепке круглосуточно. Он растворяется в чувстве защищённости, нежности и любви, разделяя эти моменты со своими альфами.
— Я хочу узел.
Чонгук знает, что звучит капризно. Он так же знает, что его альфам это очень нравится.
— Ты уже на узле, маленький омега, — с другой стороны слышится смешок вожака. Уровень феромонов воздухе значительно повышается, опаляя щеки, грудь и шею омеги жаром.
— Хочу ещё.
— Такой жадный малыш, — криво улыбается Юнги-хён, а в глазах у него пляшут черти. Чонгук слышит тихий стон под собой и понимает, что невольно сжался на члене Джинни-хёна. Чонгук всегда возбуждается быстро, вспыхивая, словно спичка.
Он мечется взглядом между альфами. Хочется всего и сразу, и побольше. Чонгук давненько не оставался с двумя своими мужчинами сразу. Вовсе не потому что не хотел этого, а скорее из-за разницы их графиков.
Намджун обычно берёт его достаточно нежно, но любит от начала до конца контролировать процесс. Он уделяет большое значение прелюдии, и склонен сам дарить ласку, нежели принимать её. Намджун-хён много разговаривает во время процесса, часто спрашивает всё ли в порядке, а иногда выдаёт что-то такое, от чего у Чонгука краснеют уши и сбивается дыхание.
Юнги-хён… Он может довести омегу до сорванного голоса одним языком. Он один из тех, кто любит вылизывания едва ли не больше, чем сам Чонгук. Хён иногда диковатый, рычит на пике удовольствия как настоящий зверь, крепко зафиксировав омегу сильными руками или подмяв под себя, и Чонгуку это пиздец как нравится. Возможно этот альфа не так нежен, как остальные, но свою заботу он проявляет немного иначе. Юнги любит, когда его омеги носят его одежду (сам подкладывает им в шкафы), ворчит, но всё-таки готовит для них с Чимином любое блюдо, которое им неожиданно захотелось испробовать. Ругает их, если ловит босоногими на холодному полу (и приносит носки) и иногда позволяет обнимать себя во время работы в студии.
Чонгук хочет их обоих прямо сейчас.
Омега чуть приподнимается с Сокджин-хёна, качнув бёдрами, и чувствует, как узел покидает его нутро с тихим пошлым звуком. Его дырочка призывно сжимается, а по бёдрам медленно стекает сперма, приковывая внимание хёнов.
— Альфа… — Чонгук тянется руками то к Юнги, то к Намджуну, разрываясь от желания оказаться между их сильными мускулистыми телами.
Сокджин в это время наигранно возмущается, легонько шлепая макнэ по вздернутой заднице.
— Мне бы впору обидеться на то, как быстро ты променял меня на этих двоих, но я слишком устал и хочу есть, — альфа придерживает Чонгука за талию, лениво облизывая его нагое тело взглядом, — И вам всем тоже не помешало бы. Когда закончите.
— Мы присоединимся чуть позже, хён, — Намджун ухмыляется, прослеживая взглядом, как Юнги подхватывает Чонгука на руки и хищной походкой направляется в ближайшую спальню.
***
— Кажется, я доходчиво объяснил тебе, омега, что ты не должен двигаться. Чонгук жалобно скулит. Он сидит поверх Намджуни-хёна на большой кровати, оседлав его крупный член, но твёрдо удерживаемый сзади руками Юнги, который и выговаривает ему за непослушание. Это началось минут десять назад, когда после пылких поцелуев с обоими альфами, Юнги-хён предложил «погреть» Намджуна перед тем, как они продолжат. Чонгук не думал, что это окажется так сложно. Если бы он знал, что просто сидеть на большом альфьем члене и не двигаться — пытка, он бы… Он бы всё равно это сделал. — Ещё немного, малыш, — успокаивает Намджуни-хён. Вожак не двигается, только ласково водит ладонями по телу Чонгука, запуская пальцы в чёрные кудри и не отрывая от него потяжелевшего взгляда. Возможно только от этого омега не стал бы извиваться на коленях альфы, словно с волной течки, но вкупе с ещё одним альфой позади себя — всё это заставляет его тело позорно трепетать. Юнги плотно прижимается к нему сзади, оплетая руками тазовые косточки и призывно скользя внушительным членом, влажным от выступившей смазки, по ягодицам, иногда задевая головкой края ануса, растянутого Намджуном. Хён, не изменяя себе, вылизывает Чонгука везде, куда может добраться его язык, чем неосознанно (разве?) доводит омегу до беспамятства, пока тот пытается насадиться глубже на член вожака и мечтает почувствовать хоть какую-нибудь стимуляцию. Чонгук сгорает от нетерпения, разрывается от желания беспрекословно слушаться своих альф или погнаться за собственным удовольствием. Внутри все свербит, стенки, плотно охватившие внушительный ствол и крупную бархатную головку, неконтролируемо сжимаются, когда язык Юнги-хёна выписывает на его коже узоры или омега, едва разлепив глаза, встречается взглядом с вожаком, который, кажется, тоже теряет последние капли терпения. Чонгук хнычет. — Пожалуйста… мне надо… Ему нужно… совсем немного. Омега, как ему кажется, незаметно качает тазом и едва ли не стонет от удовольствия. Он слышит шипение Намджун-хёна, радужка которого всё чаще вспыхивает золотистым цветом. Чонгуку хочется качнуться снова, хочется подняться выше и с потрясающим шлепком опуститься обратно, Чонгуку хочется как следует поскакать на альфе, чтобы тот подарил ему узел и заполнил щенками. От застывшей перед глазами картины у него сдавливает низ живота, а следом машинально сжимается колечко мышц вокруг члена вожака. — Тц, — цыкает Юнги, приподнимаясь. — Вставай, — и добавляет резче, когда омега непонятливо хмурит брови: — Я сказал тебе встать. Чонгук подчиняется и, почти не дыша, опирается о грудь Намджуна, чтобы подняться. Он едва не скулит, когда чувствует ненавистную пустоту внутри себя и весь подбирается, не желая допустить ещё одну ошибку. Он будет лучшим, он сделает всё о чём бы его не попросили альфы. По крайней мере приложит к этому все возможные силы. Омега оказывается у края кровати. Рядом, оперевшись о спинку, Намджун-хён лениво водит ладонью по стволу, оглядывая Чонгука, покорно усевшегося на колени. Тот смотрит на Юнги со смесью предвкушения и лёгкого страха. — Давай ещё раз, Гуки. О чём я тебя просил? Юнги подходит ближе, неожиданно ласково запустив длинные музыкальные пальцы в смоляные локоны омеги. Альфа заглядывает в большие оленьи глаза, которым можно простить даже самый страшный грех. Этот малыш даже не знает, какой силой обладает на самом деле. — Н-не двигаться. Альфа снисходительно кивает, очерчивая пальцами соблазнительно пухлые щеки, мягкие губы и останавливается на подбородке, подталкивая тот вверх. — Верно, не двигаться. А что сделал ты? — нарочито серьезно спрашивает мужчина. — Не послушался. Разозлил своего хёна. Чонгук опускает взгляд и кивает, насколько позволяет хватка альфы на подбородке. Его щеки горят, а перед глазами пелена слез. Ему так хочется быть хорошим омегой. — Ты ведь знаешь, как заслужить прощение, не так ли? Омега замечает, как Юнги-хён делает шаг к кровати, вставая у самого края. Он может видеть его широкий размах плеч и длинные рельефные руки, обвитые узорами вен. И крепко стоящий член, который призывно покачивается прямо перед его лицом. Глаза Чонгука загораются. Он сдвигается ближе на несколько сантиметров и тихо мурчит, потираясь щекой о нежную кожу ствола. — Открой ротик, — хён направляет член ладонью, мягко толкнувшись в губы омеги. — Вот так, — хвалит он, когда Чонгук повинуется и приглашающее вываливает язычок, заставив альфу громко сглотнуть, перед тем как толкнуться внутрь сразу наполовину. — Чёрт, — сзади раздаётся шипение Намджуна, а следом скрип матраса, словно вожак поменял положение. Чонгук давно знает, как именно нравится его Юнги-хёну. Он обхватывает ладонями его бёдра и максимально расслабляет горло, принимая первые глубокие толчки и почти стонет, когда альфа опускает ладони на его голову и фиксирует в одном положении. Юнги чуть отстраняется, оставляя внутри только самый кончик и зачарованно наблюдает за губами, размазывающими по нему слюну, а потом толкается обратно, ещё немного глубже, наращивая темп. Когда раздаётся первый низкий стон, омега поднимает к потолку заслезившиеся глаза. Он покорно принимает член практически на всю внушительную длину, лишь иногда хрипя и шумно дыша через нос, чтобы не закашляться. И вид того, как Юнги-хён закидывает голову назад, рвано дышит и матерится себе под нос, заставляет омегу с силой свести коленки. Чонгук готов кончить от одного осознания, что его грязно имеют в рот. Его собственный член разве что не вибрирует от скопившегося возбуждения, а из дырочки прямо на кровать успело вытечь просто неприличное количество смазки и остатки спермы Сокджин-хёна. Он даже не в состоянии контролировать стоны, которые вырываются из него, пока альфа трахает его горло. Омега едва не пропускает момент, когда альфа немного замедляется и хрипло зовёт Намджуна, кивая куда-то за спину Чонгука. Через пару секунд кожу сзади обдаёт жаром крепкого мускулистого тела. Намджуни-хён нетерпеливо обхватывает Чонгука и направляет так, чтобы он встал на четвереньки, не отвлекаясь от своего важного дела. Намджун восхищенно скользит взглядом по молодому подтянутому телу. Не сдерживая себя, ведёт ладонями по острым лопаткам, оглаживает тонкую кукольную талию и сочные половинки, за которыми скрывается нежно-розовое колечко. — Как же ты прекрасен, омега, — шепчет заворожённо. Конечно, теперь Юнги-хёну приходится немного согнуть колени из-за разницы в высоте, но зато сзади пристроился второй альфа, который со стоном облегчения погружается внутрь, заставляя омегу подавиться на члене, вызывая тем самым цепную реакцию. От плотно сжавшегося горла в удовольствии рычит Юнги, Чонгук сжимается на члене вожака, а тот низко стонет и наращивает амплитуду, гоняясь не за скоростью, а за силой и глубиной толчков. Чонгук едва держит руки и ноги на кровати, и не падает, вероятно, только из-за сильной хватки на талии и плотной фиксации головы. Он жадно принимает толчки и спереди и сзади, счастливый от того, что сразу два его альфы не сдерживают рыков и стонов и растворяются в своём удовольствии — и все это делает для них именно он. Эта мысль и приближающийся оргазм заставляют его активнее подмахивать задом и сильнее сжать бёдра хёна перед ним, намекая, что он способен принять больше. — Я не продержусь долго, — почти рычит Намджун, не прекращая двигаться. Его тело блестит от пота, взгляд помутневший. Юнги ухмыляется. Он попеременно наблюдает за тем, как член вожака исчезает в омеге с громкими шлепками кожи о кожу, и за припухшими розовыми губами на своем члене и огромными глазами, наполненными преданностью и любовью. Чонгук снова сжимает его бёдра и стонет, вынуждая альфу засадить глубже, так что омега носом касается лобка. — Е-ба-ну-ться, — рвано выдыхает Юнги, замирая глубоко в глотке, пока омега смачно давится на его члене, но не просит отстраниться. Альфе кажется, что он видит звёзды. — Пиздец. Чонгук скулит, когда Намджун увеличивает темп и ему становится сложно удерживать голову в одном положении, потому что альфа сзади на уровне инстинктов пытается подмять омегу по себя. Он чувствует, что вот-вот кончит, но Юнги отстраняется, с громким хлюпом вынимая член изо рта парня и быстро надрачивая. — Малыш, позволишь хёну кончить тебе на лицо? Чонгук едва ли не скулит. — Хён, пожалуйста! И вновь распахивает рот, готовясь принять на язык горячую сперму. Они все на пике. Намджун толкается в омегу увеличивающимся узлом, Юнги остервенело дрочит и зажимает второй рукой собственный набухающий узел, наблюдая за тем, как Чонгук закатывает от удовольствия глаза и покорно ждёт, пока его альфа кончит. В один момент время останавливается. Намджун застывает внутри, за секунду до этого вогнав в Чонгука раздутый узел, от которого тот изливается себе на живот. От звонкого стона омеги кончает и Юнги, щедро покрывая спермой сначала его очаровательные щёки, а потом и язык, то и дело пропадающий во рту, чтобы сглотнуть жидкость и потянуться за новой порцией. Чонгук сыто облизывается, когда Намджун укладывает его боком на кровати, располагая так, чтобы им обоим было удобно во время сцепки. Рядом с другой стороны опускается Юнги и коротко целует Чонгука в губы, шепча о том, как он хороший, красивый и покорный для своих альф. А омега млеет. Тает в ласке и до сих пор чувствует оглушающую волну оргазма. Его альфы рядом и они позаботились о нем, а Чонгук позаботился о них в ответ. Он чувствует, что вот-вот провалится в дрёму, нежась от поглаживаний с обеих сторон. Сейчас он действительно счастлив, осталось дождаться Чимина из Пусана и тогда его сердце успокоится окончательно. Они устроятся в своём уютном гнездышке и возможно позовут туда своих альф. Чонгук засыпает с мыслями о том, как они сладко целуются с Чимином в то время, как альфы берут их сзади. Чимин приезжает уже через два дня.
