5 способов обольстить привлекательного торговца

Глаза – зеркало души. Еще говорят, что самый прекрасный поцелуй тот, которым до этого обменивались много раз во взглядах. Это то, что больше всего из прочитанного понравилось Эйко. Наверное, можно многое сказать одними глазами?  У Урахары они красивые, она видела пару раз, когда он не прятал их, натянув на лицо свою полосатую панаму, – светло-карие, очень добрые и ужасно умные. Наверное, Фукуда с удовольствием как-нибудь просто полежала бы, рассматривая их внимательно своими серыми и не особо примечательными. Собственно, именно поэтому ей и стоило бы поучиться ими говорить. Или улыбаться? Что там только не научились творить люди с органами зрения, а видеть пустых так и не смогли. Девушка заперлась в ванной, встала  напротив зеркала и для того, чтобы лучше видеть, оперлась бедрами о раковину, приближаясь корпусом и головой к отражению. Она улыбается, прикрывает нижнюю часть лица ладонью, расслабляет улыбку, убирает руку и смотрит, не пропала ли улыбка глазами. Не понимает. Повторяет упражнение ещё пару раз.  Ладно, вернется к этому позже.  С подмигиваниями тяжелее. Нужно это сделать мило, задорно и так, чтобы при этом не казалось, что у её лица судороги или что-то вроде того. Она заигрывает, а не взывает о помощи. Сначала закрываются оба глаза. Затем с трудом закрывается один, при этом второй остаётся открытым. При этом кажется, что она корчит какую-то страшную морду. Нет, это какое-то противозачаточное выражение лица получается – слишком.  Эйко расслабляет уставшие мышцы и старается проделать упражнение более непринужденно. Удивительно, но получается гораздо лучше. И правым, и левым глазом – выглядит, будто она всю жизнь подмигивала, и сделать это ей вообще ничего не стоит. Маленькая победа. Она спускается в лавку и первым делом ищет взглядом владельца. Он стоит за прилавком со скучающим видом и читает газеты: чтобы быть в курсе всего, Кискэ заказывает как газеты людей, так и шинигами. Фукуда же считает, что так он меньше заскучает. Урахара переводит взгляд с газетной бумаги на Эйко и салютует ей шутливо панамкой. Девушка хочет отвести взгляд, но заставляет себя не разрывать его и подходит к прилавку, не отрываясь от Кискэ. Он, кажется, начинает нервничать. – У меня что-то на лице? – спрашивает он, неловко потирая затылок. Девушка нервно заправляет прядь волос за ухо и все-таки отводит взгляд. Она слишком близко к нему, чтобы чувствовать себя в зоне комфорта. – Н-нет, господин Урахара, вы отлично сегодня выглядите, – мямлит она, после чего вспоминает о том, что надо смотреть ему в глаза, и переводит взгляд обратно ему на лицо. Его щеки еле заметно розовеют – неужели от удовольствия? – Фукуда! – резко отвечает он. – Тебе что-то нужно от меня, да? Зарплату авансом выдать? Или выходной вне графика? Эйко машет руками отрицательно. – Нет-нет, я правду говорю, вы ведь очень привлекательный мужчина, – говорит она и краснеет до кончиков ушей. Вот же… ляпнула правду, как на духу. – Правда? – смутился он, потупив взгляд. – Ты правда так думаешь? Вот же! Ну, раз уж начала, то нужно продолжать. Ляпнула комплимент слишком рано, до этого ещё работать и работать над их отношениями и её методами обольщения! – Д-да, Урахара-сан, – заикается, краснеет вслед за ним, но смотреть продолжает, взгляд не отводит, хотя очень хочется не просто потупить глаза, а сбежать к себе в комнату, побросать скромные пожитки в дорожную сумку и вернуться в Сейрейтей. Может, даже спрятаться в каком-нибудь районе Руконгая, который благополучнее и поспокойнее. Но нет, нельзя. Она борец. Да и уже слишком много времени и сил Эйко к этому предприятию приложила, чтобы сдаться. – Вы объективно очень привлекательный мужчина, – продолжает юная шинигами чуть увереннее, – и по моему мнению… тоже.  Кискэ заправить смущенно соломенную прядь за ухо не может – мешает панама, – но почесать затылок и неловко рассмеяться – вполне, что он и делает. – Спасибо, Эйко-тян, – наконец находится он, – ты тоже… Я… постоишь тут за меня? Мне нужно бежать по делам, – засуетился он вдруг, – срочным, неотложным, неожиданным. Я тебе доплачу за эту смену. А лучше вообще повышу зарплату! Ну, я побежал! Кажется, он сорвался в сюнпо. Чертов Урахара! Целую половину дня Фукуда скучает за стойкой в ожидании редких посетителей. Они играют с Джинтой в крестики-нолики, когда ближе к вечеру возвращается владелец торговой лавки. Эйко даже не нужно спрашивать: алкогольные пары разносятся вокруг Урахары со страшной силой. Он захлопывает за собой сёдзи и стучит своими деревянными гета. – Эйко! Джинта! – кричит он с порога. – Я дома, засранцы! – громко икает и роняет подставку под зонтики для посетителей. Затем падает сам. Его подмастерья переглядываются и продолжают игру. Пьяный Кискэ никого не удивляет. – Эй, вы! – восклицает он возмущенно. – Даже не поможете старику подняться? Вот молодежь пошла, а…  – Урахара-сан, – морщится Джинты, – сходите в душ, от вас разит, как от помойки. И проспитесь. Чего вы вообще средь бела дня решили напиться, а? Эйко в этом доме гораздо меньше, чем Джинта. Она продолжает смотреть на него, но не применяя все эти техники из гугла, а только свои инстинкты. И делает это испуганно. Вопрос мальчик задает риторический, и оба об этом знают. Пока Фукуда растерянно продолжает стоять за прилавком, Джинта выходит из-за него, спокойно подходит к наставнику, опускается рядом, чтобы закинуть одну его руку себе на плечи и покрепче перехватить за талию. Действия его выглядят отточенными. Неужели Урахара настолько часто напивается? Мужчины проходят мимо девушки, Ханакари смотрит только вперёд, чтобы ненароком не споткнуться, а вот Кискэ все же оборачивается из последних сил на подчиненную, смотрит как-то виновато и одними губами произносит “прости”, виновато улыбаясь.  Они скрываются за сёдзи, ведущими в жилую часть дома, Джинта предусмотрительно закрывает дверь ногой – Кискэ не в той кондиции, чтобы отчитать его за такое.  Эйко широко распахивает глаза, а брови лезут на лоб. Ну и ну. Она не знает, хочется ей, чтобы причина пьянки заключалась в её невинных действиях (сказать же прямым текстом своему начальнику, что считаешь его привлекательным – вполне невинно?) или наоборот в чем-то другом. Может, Йоруити вернулась из своего очередного странствия и срочно позвала его затусить?  Есть вероятность, что она этого не узнает и даже если спросит напрямую – Кискэ умело уйдет от ответа, она даже этого не заметит. Может ли быть, что во взглядах действительно заключена какая-то неимоверная сила, которую шинигами недооценивают, а люди умело используют? Эйко решает проверить теорию взглядов. Хочется разобраться в вопросе досконально. Теперь она смотрит на Урахару при каждом удобном случае – улыбается, старается не отводить взгляда. Поначалу мужчина делал удивленное лицо и старался поскорее отвести взгляд. Затем его взгляды превратились в вопросительные, словно он ждал, что девушка хочет его о чем-то спросить. Однажды он не выдержал и задал вопрос напрямую: – Ты что-то хочешь спросить, Фукуда-тян? Эйко улыбается, ресницами часто хлопает, словно её поймали на чём-то, но вместо ответа убирает прядь волос за ухо и улыбается ещё шире. – Нет, Урахара-сан. Просто… – он бросает эту фразу в воздух и растворяется между стеллажами магазинчика. Мужчина глядит ей вслед растерянно. Но к следующему разу он словно вступает в игру. Кискэ больше не отводит взглядов, выдерживает их, улыбается еле заметно. Ему хочется заполучить первенство и отыграться, как и полагается мужчине. Эйко и Урахара сверлят друг друга взглядами, пока разбирают товар. На работе это сказывается не лучшим способом, потому что они по итогу не разбирают товар. Пока наконец мужчина не спрашивает голосом низким, проникновенным: – Хотите что-то у меня спросить, Фукуда-сан? – он специально переходит на формальный тон, он к ней никогда “сан” не обращался, он точно понял эту игру. Девушка не может сдержать улыбку, а щёки предательски краснеют от удовольствия. – Нет, Урахара-сан, – впервые за долгое время она-таки отводит взгляд и фокусируется на содержимом коробки. – Продолжу работу… Ладно, кажется, она поняла, о чем пишут во всех этих статьях и книгах. Воздух кажется тяжелым и наэлектризованным. Неужели это эффект от всего лишь взглядов? Ощущения внутри… интересные. Эйко предвкушает, что же может произойти дальше, возвращается к коробкам с товарами для шинигами. Руки немного подрагивают, и она очень надеется, что не уронит ничего из ослабевших пальцев. Фукуда слышит, что начальник также вернулся к их общему делу, но чувствует на себе его периодические взгляды. Уже поняла, как это работает. Кусает губы, чтобы подавить улыбку, а то ещё подумает, что за дурочку взял на работу.  Оказывается, если не прожигать друг друга взглядами, то закончить работу можно очень быстро. Ну, во всяком случае, свою часть. И если не отвлекаться на другие мысли. Эйко не сомневалась, что Кискэ закончится со своим раньше, чем она.  Урахара распаковывает последнюю коробку, в то время как девушке нужно перебрать ещё пять. Выпрямляется, разминая чуть затекшую спину, потягивается, как кот – наверное, у Йоруити научился. Фукуда наивно надеется на то, что он предложит ей помощь с остатками. Поднимает на него жалобно глаза. А торговец смотрит на неё весело свысока и с высоты своего роста, улыбается широко и… подмигивает? – Ну, успехов, Эйко-тян!  И удаляется, явно довольный собой. Фукуда остаётся наедине сама с собой и горящими щеками. Из ушей разве что пар не идёт. Она дышит на четыре счета, но успокоиться не может, посмеивается и рот рукой прикрывает. Хорошо, что её сейчас никто не видит. Кажется, этим жестом он оповестил её, что вступил в это сражение. Эйко решает вечером вернуться к статье об обольщении и подумать, как поступать дальше.