5 способов обольстить привлекательного торговца

Господин Урахара решил вступить в игру. Он уже знает, какое желание загадает. По крайней мере, примерно. Возможны вариации в зависимости от поведения Эйко, но основной вектор определен.  Если Джинта действительно не замечает искр, которые летают в воздухе, когда в помещении находятся Кискэ и Фукуда, то Тессайя лишь делает вид, что ничего не замечает. Он же не слепой. А эти двое – на маленькие, в конце концов, сами разберутся, что делать со своим не выпущенным сексуальным напряжением. – Урахара-сан, – зовёт девушка, – а я тут заказала новые духи… Хотите попробовать? – Конечно хочу, – отвечает шеф. – А что за духи? – Это из мира людей. Знаете, как называются? Pure Seduction. – Название тебе подходит, – решает блеснуть знаниями английского языка Урахара. Фукуда достаёт флакон духов и распыляет вблизи от своей шеи, чтобы начальник мог послушать этот запах. Однако вместо того, чтобы втянуть носом воздух и удовлетвориться этим, Кискэ кладёт руку на плечо девушке, притягивает её к себе и вжимается носом за мочку девичьего уха, куда обычно брызгают духи. С шумом вдыхает воздух, пальцы на её коже сжимая, две секунды – и он отстраняется. – Вкусные, и правда, – говорит он, как ни в чем не бывало. – Соблазнительные. У Эйко подкашиваются колени, глаза закатываются, и она сама тяжело вдыхает воздух, синхронно с Кискэ, но он этого не замечает, хотя мог бы – просто слишком увлечён таким интимным контактом. Не первым, но на новом этапе их отношений, кажется, да. – И вас соблазняют? – с трудом выдавливает из себя девушка. На самом деле, не ожидала, что такое действие возымеет над ней такой эффект. Ничего же такого, в принципе… А Урахара не отвечает. Только улыбается хитро, прячет половину лица, не скрытую панамой, за веером, и удаляется по рабочим делам. Их у него немало.  Немало их и у его подчиненной, однако, ей нужно немного времени на то, чтобы привести себя обратно в чувство, а он готов дать ей такую поблажку, тем более, что виной её раздрая является он, собственной персоной. Приятно. Тешит его самолюбие и мужское эго. Пускай она сама это все и начала.  Эйко вообще не самая высокая в их коллективе, можно даже сказать, что она – наоборот, самая маленькая. Джинта обогнал её, когда перешел в старшую школу. Доставать товар с верхних полок было немного проблематично. Специально для нее Тессайя где-то раздобыл подставку-ступеньку, чтобы девушка могла пользоваться ею в случае нужды. Но сотрудница откровенно ленилась иной раз брать это приспособление, ведь казалось, что стоит ей встать на цыпочки и приложить немного усилий, как окажется, что никакое возвышение ей и не нужно. Она рассчитывала доказать это себе сама, пытаясь достать до книги на верхней полке.  За спиной волшебным образом материализуется Урахара. – Давай помогу, – предлагает он и, не дожидаясь одобрения, тоже тянется за книгой. Ему, в отличие от Эйко, вставать на цыпочки не надо. Достаточно лишь прижаться к её спине грудью, вдавливая в торговый стеллаж… Фукуда мысленно отмечает про себя, что, наверное, в её следующий визит в Сейрейтей навестить подружек, нужно ещё и к её врачу зайти. Последнее время она заметила у себя проблемы с дыханием. Интересно, с чем это связано. Вот она занимается своими, делами, ничего не предвещает беды, как вдруг… Как вдруг торговец опускает свою ладонь ей на талию, не сильно, но ощутимо сжимая. И вот снова проблемы с дыханием. Ладно, ей не нужно к врачу и на обследование, она и сама его провела. Причина, по которой ей “нездоровится”, стоит прямо за ней, вжимает её в стеллаж, в то же время чуть прижимая к себе, и имя ей – Урахара Кискэ. Самое любопытное, что и лекарство – то же. Клин клином? Эйко чуть ли не хнычет, когда мужчина отстраняется и протягивает ей книгу, находясь на слишком безопасном для них обоих расстоянии. Она остаётся стоять в том же положении и никак не реагирует на оказанную помощь.  – Госпожа Фукуда, тебе все ещё нужна эта книга? Госпожа Фукуда поджимает губы нервно, прикрывает глаза, качает головой – может себе позволить, она стоит спиной к начальнику и лицом к книжной полке – они её выдать не должны.  – Нужна, – тихо отзывается она, немного собравшись с мыслями. – Так бери. Кискэ опускает руку на её плечо. Ведёт вниз, по предплечью, к ладони. Чуть тянет её на себя, разворачивая. И вот, они снова близко, даже ещё интереснее – теперь глаза в глаза, воздух снова электризуется, и… Мужчина вкладывает томик ей в руку, еще легонько проводя по её коже, и отстраняется.  – Обращайся, – улыбается он. Фукуда открывает рот, будто бы может что-то сказать, но Урахара её опережает. – Не стоит благодарности. Эйко будет ещё долго остывать. Румянец прилил к щекам и не собирается сходить. А ведь он даже не озвучил вслух свое желание! Что же это будет? – Урахара-сан! – окликает она его, пока шеф идет за прилавок, насвистывая какую-то мелодию. Он глядит на неё, мол, слушаю. Запечатлевает в памяти то, как Фукуда хороша с розовыми щечками. Надо смущать её почаще… – А вы уже придумали желание? – М-м, – задумчиво тянет он, но скорее издевается. – Придумал, да. А что? Как это что?! – А вы мне расскажете? – подбегает к прилавку с другой стороны Эйко. Стреляет в него любопытным взглядом. Ну как можно не наслаждаться этим личиком? – Дай-ка подумать, – тянет в ответ Кискэ, поглаживая подбородок. – Нет..?  – Как это! – восклицает Эйко, хватаясь обеими руками за стойку. – Мне ведь интересно… Ну расскажите! – Чтобы ты научилась терпению, Эйко-тян, – находится Кискэ, поучая подчиненную. Да, именно за этим, а не потому, что. – Тебе ещё слишком рано об этом знать. Фукуда все еще дуется, но сдаётся. Не ей ли не знать о том, каким упрямым может быть начальник. Но она подождёт, ничего страшного, все тайное рано или поздно становится явным.  – Ладно, – бурчит девушка, – если что, я у себя в комнате, – помахивает взятой книжкой по кидо, – изучаю.  Спокойно доходит до сёдзи, ведущих в жилую часть, не сдерживается, оборачивается снова на наставника – они здесь одни, она не чувствует ничью больше духовную энергию. Решилась. – А потом пойду в душ. Одна… Исчезает мгновенно – помогает либо освоенная уже на хорошем уровне поступь, либо стыд. В любом случае, оставляет Кискэ наедине со своими мыслями. И не только с ними. Пьюр седакшн…  Урахара надвигает на лицо панамку и откидывается на стуле за прилавком, покачиваясь на задних ножках. Хочется после такого подремать, помечтать… У него, конечно, есть это приглашение присоединиться к ней в душе, но мужчина считает, что пока для этого рано. Хочется ещё потомиться в этом вкусном соусе. Он уверен, что от этого только выиграет. ***  Эйко хочет, чтобы он её поцеловал. Первым. Она готова пойти на различные ухищрения ради этого, но в первую очередь она пользуется вишневым блеском для губ – он делает её рот визуально привлекательнее, ярче, краснее и пухлее. Девушка демонстративно жует жвачку, выдувая большие пузыри – она не уверена, эротично ли это выглядит, но очень старается, накручивает резинку на пальцы и кладет обратно в рот. Урахара сглатывает, его кадык дергается. Он прочищает горло и надвигает панамку ниже на лоб. И все равно следит внимательно за ней взглядом. Фукуда облизывает губы и чувствует, что блеска там почти не осталось. Какая незадача. Надо поправить это упущение. Она достает тюбик и наклоняется напротив зеркальца на прилавке, отчего её вырез кимоно симпатично раскрывается. Водит кисточкой по губам, размазывая блестящую жидкую субстанцию. Кискэ может поклясться, что чувствует вишневый запах, который долетает до его ноздрей. – Урахара-сан, – вырывает его их мыслей подчиненная, – на мне узоров нет, и цветы не растут, – и ответочка. – Хотите мне что-то сказать? Кискэ готов расхохотаться в голос. Ну, Эйко! – У меня что-то на лице? – продолжает допытываться девушка, но ответ знает – не хватает его губ. Озвучивать она этого, конечно, не будет. Но только пока. Он даже не представляет, насколько прямолинейной она может быть. Очень хочется Урахаре эту свою сторону показать. Кажется, что известный хитрец и манипулятор должен оценить такие её качества. Вроде как, что противоположности притягиваются. Мужчина пробегает внимательным взглядом по девушке. Хочется к ней приблизиться, хочется коснуться, но нужен повод – просто так нельзя. Да и не очень интересно. А у них игра интересная. Ничего не находит на ней, зато находится идея. Он сокращает разделяющее их расстояние, встаёт напротив, смотрит на ученицу сверху вниз: в ней все хорошо, нечего исправлять, но Кискэ давно не видел на её щеках румянца, спровоцированного им. Нужно исправить. – Кое-что, – тихо говорит он.  Берет Фукуда большим и указательным пальцем за подбородок, поднимает лицо выше на себя, чтобы она смотрела ему в глаза, а не на его ключицы, выглядывающие из-под зелёной ткани его рубахи. Вид потрясающий. Все хорошо, она умело воспользовалась зеркалом, и зрение у неё хорошее, и руки не дрожали, но… – Поправить, – выдыхает Урахара близко-близко, стирая пальцем другой руки несуществующие остатки вишневого блеска под нижней губой. Эйко смотрит ему в глаза, а потом переводит взгляд на его губы. Снова в глаза и снова на губы. Мужчина медленно, тягуче наклоняется к ней. Раздается звук раздвигающихся сёдзи. Хлопает входная дверь.  – Я дома, – разносится голос Джинты по лавке. Кискэ и Фукуда разве что чудом отпрыгивают друг от друга, хотя им этого очень не хотелось, но больше не хотелось только чтобы их кто-то застукал. Тем более, пока ничего не произошло.  У Эйко горят щеки и бешено бьется сердце, и она скрывается за прилавком, чтобы дать себе остыть. Делает вид, что возится там, ладони к щекам прикладывает. Урахара разве что чудом остается стоять, закрыв глаза панамкой, как ни в чем не бывало. Но у него сердце тоже ушло в пятки. Как было бы неловко, заметь их мальчишка… – Как в школе дела? – спрашивает он невозмутимо, но шинигами уже умеет разбираться в интонациях его голоса. Максимально напряжен.  – Да нормально, – отмахивается школьник и проходит в жилую часть дома. Сёдзи за ним задвигаются. Они выжидают пару минут, а потом Урахара тарабанит по прилавку и говорит, как ни в чем не бывало: – Жаль, что нам помешали. Продолжим позже. Бесшумно удаляется – что удивительно для шумных гэта, которым он отдаёт предпочтение в качестве повседневной обуви. Эйко чувствует, как его духовная энергия уходит все дальше и дальше вместе со своим хозяином. Как только он, как ей кажется, оказывается достаточно далеко, и поблизости нет никого другого из домочадцев, Фукуда зажимает ладонями рот и визжит, оставаясь под прилавком.  Продолжим позже. Продолжим позже! Юная шинигами же себе места не найдёт, прокручивая этот момент и эту фразу в голове постоянно! А как это будет? А когда это будет? Он уже что-то придумал? Или они будут действовать по наитию? Да как угодно, в общем-то, это же Урахара, с ним хочется всего.  Эйко кладет пальцы на подбородок так, как парой минут ранее лежали большой и указательный Кискэ. Нет, он это делал как-то по-другому, хотя она в точности запомнила их расположение. Подтерла несуществующий блеск с кожи. Низ живота скрутился в узел, который ещё долго не распустится. Ну и как же ей работать в таком состоянии, до которого довел наставник!? Надо будет попросить прибавку к зарплате. Это неплохая компенсация. Или скорейшее продолжение… почти что равноценно. Тем не менее, в ближайшие несколько дней ничего не происходит. Оба ждут шага со стороны другого. Эйко считает, что инициатива в руках Урахары, коль скоро он уже почти коснулся её губ… Кискэ переживает свой позор и практически раскрытие их секрета. В целом, нет ничего такого в том, что они делают. Оба ведь взрослые люди. Но давать об этом знать окружающим, пока они сами не наигрались и не прочувствовали, кажется неправильными.  В своих головах оба уже не только поцеловались, но и множество раз пошли дальше. Фукуда идет на принцип. Она говорит себе, что ничего не будет делать, пока шеф не сделает шаг. Урахаре же интересно, что она предпримет дальше. Это в каком-то роде эксперимент. Закончатся ли у девушки идеи по его соблазнению? И если да, то как скоро? *** Йоруити вырывается в размеренную жизнь работников магазинчика Урахары неожиданно и ярко – так же, как и всегда. В каких-то лохмотьях, которые когда-то были одеждой, но пострадали в ходе её странствий, и с огромной бутылкой сакэ подмышкой.  Встречает на пороге её Фукуда. – Привет, Эйко! – весело приветствует её женщина-кошка. – Как дела? Кискэ не обижает? – Всё хорошо, Йоруити-сан, – улыбается девушка. Кискэ её немного обижает, но она не в той кондиции, чтобы жаловаться на него. На её язык еще не упало ни капли гостинца подруги начальника. – Как ваши странствия? – Пришла рассказывать, – она подносит указательный палец к улыбающимся губам и подмигивает, – зови начальника, я устала с дороги. Фукуда дважды просить не надо. Она скачет едва ли не вприпрыжку во внутренние помещения их дома, громко взывая господина начальника. Тот лениво валяется на диване, прикрыв панамкой лицо. На появление девушки реагирует так, словно она отвлекла его от очень важного занятия – на его взгляд, впрочем, так и есть. – Чего ты раскричалась? – спрашивает он. – Пожар?  – Ну, практически, – улыбается Эйко и отходит в сторону, потому что сквозь сёдзи в комнату просачивается госпожа Шихоин. – Кискэ! – вопит она радостно. – Друг мой! Сколько лет, сколько зим… – Глядя на тебя, хочется добавить: сколько в час… – смеривает он взглядом обноски приятельницы. – Фукуда-тян, не сочти за труд выделить что-нибудь из своей одежды для госпожи Йоруити… Та достаёт бутылку сакэ из рукава. – …прежде чем мы начнем пьянку, – тут же меняется настроение у Урахары. Сакэ Йоруити раздобыла очень хорошее. Эйко в этом не разбирается, но двое друзей – большие ценители. Сначала идёт легко, приятно облегчает голову и тело, а потом совсем, как вода.  Шихоин рассказывает о том, как наконец выбралась за пределы Японского Архипелага – давно собиралась и вот, наконец, получилось. В Китае и Корее ей понравилось, но все это было лишь для того, чтобы набраться впечатлений, вернуться в Каракуру и объесться риса, рассказывая о своих похождениях. Фукуда слушает восхищенно, Урахара – заинтересованно. Богиня скорости села как раз между ними, поэтому у их контакта есть препятствие. А ведь когда они опьянены не только друг другом, но и крепким алкоголем, потребность касаться друг друга становится ещё острее – прямо-таки до зуда по коже. Эйко свою меру знает, но отказать Йоруичи не может. А та все наливает, наливает и наливает… Девушка уже сидит и смотрит на мир осоловелыми глазами. Устала пить. Она опирается о маленький столик и закрывает глаза.   – Ты зачем мне Фукуда споила, а?  – упрекает по-доброму Урахара свою приятельницу.  –  Она же маленькая еще для таких доз.  – Да что ты говоришь, Кискэ!  – отмахивается Шихоин и заливает в себя ещё стаканчик. Она навеселе, но такое чувство, что у неё ни в одном глазу. То же самое и с мужчиной. Они пьют редко, но метко.  – Ничего, наберется опыта. Помнишь, как ты напился со мной в первый раз? Фукуда слушает одним ухом, ей интересно послушать байки, даже если она их забудет к утру.  – Это когда я наутро проснулся в подворотне?  – хмыкает Урахара.  – Серьезно?  –  едва ли не подскакивает Эйко. Ей очень интересно. Конечно, когда начальник позорится, это очень весело! Но представить Кискэ, даже молодого, который бы перебрал настолько, что проснётся в подворотне – очень сложно. Он, конечно, дурной, но не до такой же степени. – Эй! – весело возмущается единственный мужчина в компании. – Не думал, что ты обо мне такого мнения, Эйко-тян! Фукуда зажимает ладошками рот. – Я что, это вслух сказала?  Она раскраснелась, а волосы растрепались, тело легкое-легкое, а голова – пустая. Что у трезвого в ней, то у пьяного – на языке. Урахара довольно кивает. Хотя, казалось бы, не то чтобы девушка сказала о нем что-то хорошее. Он скорее доволен, что сможет потом как-то это использовать против подчиненной, предвкушает веселье уже сейчас. – О-ох, – юная шинигами хватается руками за голову и опускает её на столик, – какая неловкость. Отныне рот на замок, – он пальцами проводит по губам, изображая ключ, и поджимает их. Но это получается, что она больше и не выпьет. Вот незадача… – Йоруичи, не наливай ей больше, ладно? – говорит он. Та проверяет количество сакэ  –  осталось всего-то на донышке. Госпожа кошка разливает остатки по пиалам себе и Урахаре, они говоря “кампай” и выпивают. Эйко смотрит на них обоих слезящимися глазами.  – Я вас так люблю, – тянет она, мечтательно глядя в пространство. – Йоруичи-сан, вы такая красивая женщина. Расскажите, в чем ваш секрет? Я хочу быть такой, как вы.  Шихоин ослабляет пояс кимоно – после долгого пребывания в теле кошки одежда сковывает тело, и ей не очень комфортно от этого. Да и жарко от алкоголя в крови. – Весь секрет, дорогая моя, в этом, – говорит она, сжимая в руках свою грудь. Эйко с удивлением смотрит на это, пусть она и пьяна, но её не воспитывали так… чтобы можно было демонстрировать или трогать женские округлости мало того, что на людях, так еще и в присутствии мужчины. Кискэ, впрочем, как будто бы по барабану. Он забивает кисэру табаком и с наслаждением затягивается. Девушки кашляют от едкого дыма. – Дамы, прошу прощения, – Урахара виновато отодвигается от девушек, делает ещё пару затяжек и выдыхает в открытое окно, откуда тянет вечерней свежестью. Эйко немного грустно от того, что мужчина так отдалился от них. Отдалился от неё. Она смотрит на роскошную даже под градусом Шихоин. Особенно под градусом. О том, что делает, не думает совершенно. – Вам нравится Йоруичи-сан? Фукуда сама не замечает, как оказывается рядом с Урахарой. На автомате добралась до окна, немного подышать свежим воздухом, табаком и им. А тут и вопрос подоспел очередной.  – Конечно, мне нравится Йоруичи-сан, – смеётся он низко, – она же моя подруга.  – Ну да, – соглашается Эйко. Усомниться в этой дружбе она не смеет. Задумывается ненадолго или же наоборот ни о чем не думает. – А я? Кискэ то ли сам очень ловко приближается к подчиненной, то ли её к себе подтягивает ближе, и: – Очень, – горячо выдыхает на ухо.  Фукуда краснеет до кончиков ушей и улыбается довольно. Пьяно хихикает. Возвращается за стол к Йоруичи, которая искусно делает вид, что ничего не было. Женщина она мудрая, понимает, что в данном случае не очень уместно оставлять колкие комментарии. Но в настоящий момент Шихоин пьяна, так что она смотрит хитрыми сверкающими глазками на малышку Эйко и стреляет взглядом в сторону курящего шинигами. Губами изображает: «что это было?» Девушка мнется, не знает, что ответить. Тогда Йоруичи тянет Фукуду на улицу под предлогом того, что им надо проветриться. Урахара хмыкает, но не мешает девчонкам веселиться. – У вас с ним что, это самое? – спрашивает женщина, сжимая Эйко за руку. – Пока ещё нет… – смущенно и честно отвечает та. – Но… кажется, все к этому идет.  – Господи, – вскрикивает Шихоин и зажимает себе рот рукой. – Значит так, ты иди к нему. А я пойду спать. Нет, я не буду спать. Но ты все равно иди к нему. Поверить не могу, что Кискэ это самое… – она гаденько смеется. Компромат на приятеля никогда не помешает. – Все, немедленно иди к нему.  Женщина буквально вталкивает Эйко обратно в гостиную, где они пили, и захлопывает за собой дверь сёдзи.  Кискэ на вернувшуюся Фукуда не оборачивается. Смотрит задумчиво в синее небо. Он знает, зачем подруга утащила его подчиненную. Потому просто ждёт дальнейших действий. Что же хитрая Йоруичи выдумала на этот раз и вложила в светлую голову юной шинигами? Но, кажется, либо что-то слишком смелое и откровенное, либо ничего, потому что Эйко продолжает мяться в проходе, переступая с ноги на ногу – немного протрезвела на улице, поэтому упасть не должна от такого мельтешения.  – Эйко-тян, – не выдерживает, наконец, Кискэ, – Ну что же ты стоишь там, как не родная. Проходи, садись. Йоруичи сдалась? – Нет! – тут же защищает честь Шихоин девушка, но потом спохватывается, – точнее… да?  Наставник похлопывает по месту рядом с собой, к которому юная шинигами идёт, все же чуть покачиваясь, – гостиная вся в алкогольных парах, и она снова пьянеет. А ещё здесь Кискэ. Сто процентов снова пьянеет, и не исключено, что скоро может и отличиться, если все так и продолжится.  Приземляется рядом, немного неаккуратно, но Урахара тут же по-свойски обнимает её за плечи, притягивая к себе. Очень хотелось это сделать. Для себя он уже все давно решил насчет сегодняшнего вечера в их отношениях, но какие-то поблажки дать себе хочется. Такие как, например, поглаживать пальцами нежную кожу, выводя замысловатые узоры, которые вызывают мурашки удовольствия по юному телу.  Эйко жмется ближе, ничего не говорит, кладет голову на широкое мужское плечо. Прикрывает глаза. Наконец-то можно спокойно быть рядом, не играясь, не убегая, не изворачиваясь, а просто прижимаясь к нему. Ей это очень нравится. В трубке Урахары все еще тлеет табак, и он неспешно затягивается. В окно выглядывает луна, и они смотрят на её сияющий полукруг.  – Красиво, – вздыхает томно Эйко, чуть отстраняясь и глядя на профиль Кискэ. Он поворачивается к ней. От него пахнет смесью трав, которые он раскуривал. – А знаешь, что ещё красиво? – спрашивает он. – Что? – уточняет Фукуда, не догадываясь, какой тут может быть ответ. – Ты, – низким голосом отвечает Урахара и проводит рукой по её подбородку, фиксирует. Эйко чувствует, как земля уходит из-под её ног, но рука на талии держит крепко. – Самая красивая и шаловливая девчонка-шинигами из всех, что я встречал. В груди, кажется, что-то расцветает или вырывается – что-то среднее между этим. Будь она трезвой, точно бы за словом в карман не полезла, нашла бы, что ответить, но сейчас в голове пусто, но приластиться хочется. Трется любом где-то в районе шеи, поднимается чуть выше и утыкается кончиком носа в гладкую щеку. Позже спросит, куда делась лёгкая щетина, она же ему так идёт. Неужели стал бриться для неё?  И все же тяжёлый день и литры алкоголя берут свое – спать хочется ужасно. Последнее, что она помнит – касание губ на своём лбу. А вот как оказывается в своей комнате, история уже умалчивает. А вот Кискэ очень хорошо помнит, как покачал головой на посапывающую у него на плече ученицу, аккуратно, будто она из фарфора, а не из жёстких тренировок сделана, подхватил на руки и донёс до розовой спальни. Укрыл одеялом, а когда во сне она поймала его за руку, еще ненадолго остался, пока хватка не ослабла.  Невероятные ощущения. Перед выходом из комнаты Урахара замечает на столике у девушки почти закончившиеся клейкие стикеры в виде розового сердечка, которые собирал с себя последние месяцы. Конечно, это была она. Недолго думая, он берет ручку и выводит на розовой бумаге: “Приходи ко мне завтра ночью, будешь исполнять моё желание”. Клеит на зеркало и неслышно уходит.