Чистое полотно. Нарисуй свою судьбу.

Сан ненавидел путешествовать поездами. Особенно поездами дальнего следования в чужой стране с идиотским расположением коек в вагонах. Ехать с незнакомыми вонючими людьми в железном гробу на колесах под характерный дебильный стук – то еще удовольствие. А хуже верхнего яруса для сна он считал только вредных соседей на нижнем. Время близилось к трем часам ночи, в вагоне уже давно погас свет. Со всех сторон раздавалась прекрасная мелодия из храпа разной тональности и громкости. Если бы храп был соревнованием, то сосед Сана на нижней полке явно побил бы все рекорды. Грузный мужик неопределенного возраста и национальности со свистом вдыхал в себя воздух, а выдыхал он его долго, протяжно и в лучших традициях буровой установки. Сан считал до тысячи и обратно, пытаясь ни о чем не думать и не раздражаться. Он мечтал только о том, чтобы его почившие в давке на вокзале наушники воскресли. Но судьба была жестока. Наушников нет. Тишины нет. Воздуха в вагоне тоже нет. Фееричные ароматы чужих носков, сломанного биотуалета и бутербродов с колбасой создавали неповторимую атмосферу отчаяния. Да чтоб он еще раз согласился на такую международную командировку! Директор Ким явно решил ему подгадить, покупая билеты на эту адскую карету. Подумаешь, один раз пообедал с куратором Пак. Не замуж же позвал. Менеджер самого престижного аукционного дома Чхве Сан задыхался от отсутствия кондиционера, проезжая малопонятную сельскую местность в чужой стране. Он думал о том, что по приезде на родину, он назло Киму перейдёт в команду куратора Пак. В благодарность за комфортабельную командировку, ага. Вообще-то менеджер Чхве был лучшим в поиске редких и дорогих экспонатов. За всё время работы в аукционном доме, где он только не побывал. И всегда возвращался с отличным результатом. Начиная от утерянных произведений искусства, заканчивая целыми частными коллекциями. В этот раз его миссия была очень не простой – работа молодого художника Чона, которая через неделю должна быть продана в частную коллекцию в этой богом забытой стране. Художник Чон никогда не раскрывал своё лицо и продавал картины только тем, кто ему нравился. Работ было всего семь и все были связаны между собой мистическим сюжетом. Картина, за которой ехал Сан была ценна тем, что являлась единственной неопубликованной, заставляя ценителей подыхать от любопытства и незаконченности сюжета. Известно было только её название – «Решение». Цель менеджера Чхве заключалась в том, чтобы перехватить художника до его сделки с частником и убедить продать работу через их аукционный дом. Вагон хорошенько тряхануло, поезд остановился. Менеджер Чхве уже привычным действием схватился за какой-то ржавый выступ, по ошибке называемым поручнем. Удержаться на верхней полке – это было то еще испытание. Но, казалось, что только для него. Остальные пассажиры с верхних полок даже не переставали издавать звуки нездорового сна. С улицы послышался голос, искаженный динамиком, вещающий на непонятном языке. Сан чисто интуитивно догадывался, что сообщалось о прибытии поезда. Он аккуратно свесился с верхнего яруса и заглянул в окно. Совсем небольшая станция, освещаемая парочкой фонарей. Даже на вокзал не похоже. Замельтешили люди. Кто-то выбегал покурить, кто-то с манатками шел на выход, проводник сонно кутался в служебную куртку. Менеджер Чхве настолько заебался от духоты и серенад спящих пассажиров, что решил тоже выйти на улицу. В очередной раз пройдя квест «спустись с полки и не сверни себе шею» он прямо как был, в одеяле, так и пошел на выход. Проводник окинул его недовольным взглядом и что-то пробормотал на своём языке. Сан вздохнул и произнес уже задолбавшую и его, и проводника фразу «ай донт андерстенд». Проводник закатил глаза, явно не желая коммуницировать на английском, но пропустил его на выход. Дышать сразу стало легче. Улица дарила кислород и позволяла отдохнуть охреневающему вестибулярному аппарату. Людей из поезда выходило всё больше. И Сан делал вывод, что раз на этой небольшой станции почти все покидают поезд, впереди их ждала совсем глушь. Раз глушь – то отсутствие остановок. Отсутствие остановок – невозможность выйти и размять ноги. А учитывая, что его соседи снизу были габаритны настолько, что наверняка почти обладали собственной орбитой, сидеть с ними тоже было нереально. Значит, Сана ждало многочасовое путешествие в маленьком пространстве второго яруса. И, если находясь в Корее, он мечтал лежать и ничего не делать, то сейчас это стало для него наказанием. Именно поэтому менеджер Чхве гулял по платформе вдоль вагонов до самой последней минуты стоянки. Проводник махал ему, стоя у их восьмого вагона и, судя по перекошенному лицу, явно матерился. Сан не понимал ни слова, но предпочел поспешить, дабы сатанинская повозка не стартанула без него. Впрочем, он вполне успевал – до отправления было два минуты и три вагона. Позже он думал о том, что мысль слишком материальна. Хотел, чтобы мучения в поезде быстрее закончились? Хотел больше не лежать на верхней полке? Хотел дышать свежим воздухом? Вселенная услышала. Когда менеджер Чхве уже был почти у цели, из седьмого вагона нечто громкое, встрепанное, пьяное и тяжелое выпрыгнуло прямо на него, сбивая с ног. -Да ебанный ты ж пес… Сначала пришло охуевание, потом распознавание родного матерного корейского, а после осознание ситуации. Одеяло в процессе нападения лохматого чудовища слетело, из одежды на нем только спортивные штаны, так как в них удобнее всего существовать в реалиях поезда. И сейчас на его голой груди распласталось нечто помятого вида и корейской национальности. А поезд тем временем подавал сигнал об отправлении. -Пиздец, вот это сиськи, – прокомментировало нечто, разглядывая Сана. Сан подскочил, спихивая с себя соотечественника. Однако попытку сделать это быстро обломала резкая боль в ноге. Казалось, что в ступню со всех сторон воткнули острые спицы и пустили по ним электрический разряд. -Ну и нахуя так толкаться? Мог бы и словами отшить, – нетрезво бурчал парень, наблюдая за попытками Сана побежать. Проводник явно не знал что делать: мчаться на помощь или закрывать двери. Поезд тронулся. Работнику пришлось на ходу запрыгивать и убирать лестницу. Дверь он не закрывал. Сан пытался догнать вагон, хромая на больную ногу, но было бесполезно – поезд набирал ход. Проводник последний раз высунулся из проема двери и что-то прокричал. И пусть Сан не знал местного языка, но четко услышал в свою сторону «идиот», с чем был вполне согласен. И вот: ночь, улица, фонарь, перрон и Сан в спортивных штанах и шлепках. Нога нещадно болела, с собой не было ни телефона, ни денег, ни вещей. А еще он совсем не знал местного языка. Стоп. Менеджер Чхве обернулся, выискивая глазами то лохматое чудовище, что свалилось на него из поезда. Чудовище ведь явно знало как минимум нецензурный корейский и могло бы помочь. На платформе было пусто. Только сброшенное одеяло одиноко лежало под светом фонаря. -Заебись, – резюмировал Сан. Одеяло он решил взять с собой. Светить голым торсом в незнакомом городе в чужой стране вряд ли оказалось бы хорошей идеей. Сан оглядывался по сторонам, в надежде найти хотя бы какие-то признаки жизни, но было тихо. Это действительно был даже не вокзал, а маленькая станция какого-то пригорода. Вдали светило еще несколько фонарей. Что или кто там находится, Сан не знал, но выбора не было – он двинулся на свет. Свет исходил от вывески придорожного кафе? Магазина? Бара? Менеджер Чхве понял только то, что там есть люди, там шумно… и возможно он сможет там найти кого-то понимающего хотя бы английский. Стараясь не думать о том, как он выглядит, завернутый в одеяло с поезда, Сан готов был толкнуть входную дверь заведения и оказаться внутри. Однако дверь открылась сама ему навстречу и явила…. То самое чудовище, виновное в его приключениях. А говорят молния не бьет в одно место дважды. Перед ним стоял парень-кореец, с обшарпанной сумкой наперевес. Темные волосы были все так же встрепаны. Джинсы, футболка и куртка грязные, мятые, как из задницы и будто бы на пару размеров больше. В сумке, очевидно, что-то звенело. Парень выглядел настолько непрезентабельно, что Сан в своих спортивках и пыльном одеяле чувствовал себя амбассадором модного дома. -Стоять, – он схватил парня за ворот куртки, опасаясь, что тот снова пропадет. В нос ударил запах дешевого алкоголя. Захотелось пропасть самому. Неужели пока Сан ковылял до этого места, это чудовище успело найти бассейн с самогоном и искупаться в нем? -Ты кто? – парень смотрел на Сана абсолютно непонимающе и абсолютно нетрезво. -Белочка блять, – вообще-то менеджер Чхве всегда был сдержанным человеком, но это чудовище явно представляло угрозу для его выдержки. – Ты вообще не помнишь, как сбил меня, выпрыгивая из поезда? -О! – парень расплылся в улыбке узнавания. – Симпатичный псих эксбиционист! Ты ж меня отшил! -Что? Почему…? – Сан завис, не зная, что спросить первым. Почему эксбиционист? Почему псих? – …симпатичный? -Даааа – пьяно протянул парень и положил свою руку поверх руки Сана на его куртке. Приплыли. Сначала он сутки едет в адских условиях, потом его сбивает какое-то чучело, оставляя на улице без вещей в незнакомой местности, а теперь это чучело его еще и клеит по пьяни. Жизнь ещё никогда не была такой интересной. -Не хочешь переночевать со мной? – томно (ему наверняка так казалось) спросил парень, добивая чужую менталочку. Менеджер Чхве завис. Он всегда был очень дальновидным человеком и перспективы видел очень хорошо. В данный момент он имеет примерно нихуя, если не считать одеяла. На дворе ночь. Единственный человек, с кем его не разделяет языковой барьер, в состоянии неадеквата и в помощники не годится. Идти ему откровенно некуда. -Дай, пожалуйста, свой телефон? – рискнул спросить Сан -Запсвай, кр-крсавчик, – тут же радостно запинаясь отозвался парень. После чего с довольной улыбкой навалился на Сана, подразумевая объятия. Вот только чувствовалось это как внезапно упавший на него мешок с рисом. Выбора не оставалось. -Окей, я переночую с тобой. Куда идти? Сан планировал хотя бы поспать в тепле. Одеяло конечно грело, но не настолько хорошо, как хотелось бы. А еще нога продолжала нещадно болеть. Стоять было тяжело. Сан надеялся только на то, что дойдя до своей кровати, его внезапный ухажер вырубится, не предпринимая попыток к сближению. Впрочем, холод и отчаяние вызывали в нём шальные мысли, что отплатить натурой не самый плохой вариант. Пусть этот пьяница и выглядел, как бомж, но всё-таки был несправедливо привлекательным. А если избавить его от мятых мешков, по ошибке называемых одеждой, то возможно даже красивым. -Пойдём, крсвчик, – мурлыкнул парень на ухо Сану, обдавая спиртными ароматами. Сан тяжело вздохнул, но поплелся за ним. На радость Сана, это чудовище передвигалось само и весьма не быстро, описывая в пространстве интересные зигзаги. -А что ты делаешь в наших краях? – с трудом выговаривая слова, поинтересовался парень. Сан хмыкнул. -Да вот, ехал в командировку, вышел подышать из поезда, но меня сбил с ног какой-то пьяный бродяга и поезд уехал без меня, – поделился он. -Какой кошмар, – весьма искренне возмутился его спутник. – Эти пьяницы вообще границ не знают! Сан усмехнулся. Действительно не знают, ага. -А что у тбя за рбота? – парень даже на секунду остановился, чтоб посмотреть на собеседника. Тот поплотнее запахнул на себе одеяло и поежился от холода. -Я организую аукционы. Ищу подходящие экспонаты по всему миру и заключаю сделки, – менеджер Чхве поддерживал диалог в основном для того, чтоб не думать о больной ноге, холоде и безвыходности ситуации. -О как. Интреснооо, – парень улыбался, слушая Сана.- А что сейчас ищешь? -Работу одного молодого, но очень талантливого художника. Крайнюю его работу. -Ого. А что на ней? – казалось, что парню реально интересно, чем занимается Сан. Он смотрел на него уже почти осмысленно и вполне логично задавал вопросы. -А вот этого никто не знает. Художник скрывает, что на ней изображено. Всё, что мы знаем, что там конец мистического сюжета, который был написан в предыдущих его работах. -Расскажешь мне потом, что за сюжет? -Потом? -Потом. Сейчас мы уже пришли, – чудовище довольно расплылось в улыбке. Дорога до нужного места составила всего ничего – минут пятнадцать. Однако Сану казалось, что прошла уже целая вечность. Он с тоской окинул взглядом покосившийся деревянный домик у дороги и висящую на одной петле калитку. Мда. Оставалась надежда только на то, что там тепло. Надежда умирала с каждой минутой проведенной в доме этого парня. Дом был маленький не только снаружи, но и внутри. Двери в большинство комнат были заперты видимо за ненадобностью их использования. Функциональны оказались только спальня и кухня. Отопления не было от слова совсем. Зато ветер прекрасно продувал абсолютно все углы. Сначала хозяин дома не мог зажечь газ на плите, а потом заявил, что надо наколоть дрова и лучше им разжечь печь, чтоб не замерзнуть. Сан, охреневая, смотрел, как пьяное тело управляется с топором и решил не возмущаться. К тому же ему наконец-то выделили одежду. Одежда была предсказуемо мятая, но хотя бы чистая. Футболка с надписью «Королева Драмы» была тем, что он никогда бы и ни за что, но слишком замерз. Помимо шикарной футболки ему предоставили какую-то вязаную кофту, в теории на пуговицах, но без пуговиц и размером почти со штору. Сан выебываться не стал и сказал спасибо, накидывая поверх кофты еще и своё одеяло. Он малодушно надеялся, что они просто потрахаются и лягут спать. А утром он уже у трезвого парня спросил бы телефон, помощь и денег в долг, доехать до города назначения и своих вещей. Размечтался. Пьяное чудовище развело бурную деятельность. Сначала парень колол дрова, потом затапливал печь, ставил чайник и… разговаривал без умолку. -Так, сейчас я тебя накормлю, где-то у меня были остатки лапши… Не рамен конечно, но с голодухи сойдёт. Меня не было несколько дней, поэтому тофу в холодильнике наверное сдох, но яйца должны еще быть… Кстати, рассказывай. Что там с рисунками? – резко перескакивая с темы, спросил он, засыпая в кружки заварку странной консистенции и цвета. Сан подозрительно покосился на содержимое посуды, но тактично не прокомментировал. -Не рисунки, а картины. Их семь. На первых шести, как я уже говорил, есть сюжет. Про демона-кота и человеческое дитя, – на самом деле менеджер Чхве тащился от своей работы и готов был рассказывать об экспонатах в любые свободные уши. Вот только мало кто готов был стать этими ушами. А пьяный парень бомжеватого вида из деревни искренне интересовался. -Ого. А что за сюжет с ними? – парень спрашивал уже почти совсем трезво, параллельно с расспросами доставая из обшарпанного ящика над столом лапшу быстрого приготовления. -На первой картине демон-кот нападает на людей, а ребенок единственный, кто не убегает. Это самое начало истории. Картина называется «Бесстрашие», – Сан смотрел, как парень ломает в кастрюлю лапшу и чувствовал, как на самом деле проголодался. – На второй картине люди, убегавшие с первой, представлены в виде призраков и только ребенок телесный. Демон отвернулся от него, но ребенок аккуратно гладит его хвост. У этой работы интересное название «Страх». -И что это значит? В этом есть смысл? – со смешком поинтересовался парень, снимая с печи кипящий чайник. -Конечно, есть, – фыркнул Сан. – Я думаю, что демон охотился на людей только потому, что от него этого ожидали. Но ребенок не был подвержен взрослым предрассудкам, поэтому он не считал его злом. И демон для конкретно этого человека им не был. Поэтому «Бесстрашие». Но хоть ребенок и отнесся к демону не как другие, тот всё равно боялся, что это произойдёт, ведь призраки других людей всё еще напоминали им о том, что он демон. Отсюда у второй работы название «Страх». -И это ты только глядя на картинки понял? – парень удивленно слушал Сана, застыв перед открытым холодильником. Сан подошел ближе и нарочно слегка провел рукой по чужому плечу. Он потянулся вперед и достал яйца, за которыми очевидно и полез в холодильник парень. Тот видимо почти совсем протрезвел, потому что внезапно смущенно отодвинулся в сторону. В отличие от его предыдущего наглого поведения это было даже мило. -Да-да, конечно, чувствуй себя, как дома, – пробормотал тот себе под нос. – Можешь сам лапшу и приготовить. -На самом деле я понял это не сразу, – Сан ответил на вопрос, разбивая яйца в кастрюлю. Его веселило, как смущается хозяин дома от его незамысловатых действий. – Пока я не увидел остальные картины, у меня в голове не укладывалось то, что там происходит. Я думал, что название «Страх» было про ребенка. -И почему ты решил, что это не так? Что было в следующих картинах? -Третья картина очень интересна тем, что почти не отличается от второй, – Сан поставил лапшу на печку, предварительно залив кипятком. – Вот только призраки людей почти невидимы, ребенок выглядит старше, а демон, хоть и не смотрит на него, но уже улыбается. Как думаешь, что это значит? -Нуу…, - задумчиво протянул парень, запуская руку в свои волосы и еще больше их взлохмачивая, – если отталкиваться от твоих объяснений, то по прошествии времени, демон перестал бояться, что человек станет таким же? И призраки прошлого его начали покидать. Получается, что он… доверился человеку? -Ого, – Сан даже перестал помешивать содержимое кастрюли. – Ты как будто видел эту картину! Просто стопроцентное попадание. Кстати, она так и называется. -Как? – спросил парень, невольно смущаясь от похвалы. -«Доверие», - Сан улыбнулся, ощущая, как согревается. Ему было тепло не только от жара печи или теплой одежды, но и от разговора с этим человеком. Тот искренне въехал в тему, продолжая интересоваться историей картин. – Глупый вопрос, но у тебя кимчи не найдется? -Чувак, ты не в Корее, – фыркнул парень. – Можешь соленые огурцы из холодильника достать. Сана передернуло. На такие гастрономические подвиги он не был готов. Он поставил кастрюлю на слегка перекошенный обеденный стол. -Палочки в ящике с твоей стороны, – махнул рукой парень, сам дотягиваясь до какой-то железной чашки. Сан сначала подумал, что это миска для кота, но хозяин дома, очевидно, так не считал. Он ловко, будто и не валился недавно пьяный с ног, орудовал палочками. Выложив себе чуть ли не большую часть лапши, он придвинул остатки гостю прямо в кастрюле. -Спасибо за еду, – Сан широко улыбнулся, в очередной раз приводя парня в смущение. Тот чуть не подавился едой, отводя взгляд. -Ну, а что было после «Доверия»? – вернулся он к теме, стараясь скрыть свою неловкость. -Как обычно и бывает в жизни, – невесело хмыкнул Сан, – «Предательство». Хозяин дома завис с палочками в руке, во все глаза глядя на собеседника. Он весь превратился во внимание, слушая описание картины. -Самое интересное, что работа художника показывает нам очень счастливого демона и не менее счастливого человека. Человек положил свою голову на колени демону, а тот гладит его волосы. Они находятся на крыше какого-то здания, а вокруг потрясающе красивый звездопад. -Но почему «Предательство»? – непонимающе спросил парень. Лапша в его миске неотвратимо остывала, пока он завороженно слушал своего гостя. Сан же умудрялся и говорить, и есть, чувствуя себя на удивление расслаблено. Как будто не находился в доме незнакомца за тысячи километров от дома. Как будто его вещи в поезде не могли в любой момент украсть, а он – лишиться работы. Эта ночь была странной, сюрреалистичной и безумно комфортной. Сан и не помнил, когда вот так вот спокойно с кем-то общался. -Потому что, если присмотреться, то на картине можно заметить одну деталь, которая объясняет название. На шее у демона появился золотой ошейник. Демон и сам не осознал еще, но его предали, заключив в оковы. -Ну, какое же это предательство, если он счастлив? – спросил парень, явно не улавливая логики. -Потому что перед этим было доверие, – просто ответил Сан, пожимая плечами. – Демон впервые доверился человеку, думая, что тот не будет считать его чудовищем, как остальные. Он верил, что человек считает его не страшным. Не необычным. Равным. Парень задумчиво грыз палочку для еды, переваривая рассказ Сана, и смотрел в окно. Ночная темнота сменилась размытой серостью раннего утра. Сна не было ни в одном глазу. -Что было дальше? – спросил он -А дальше была «Любовь», - Сан с интересом наблюдал за собеседником. Ему нравилось внимание к нему, к истории. Странный парень своими реакциями и действиями невероятно притягивал. – На картине изображен человек и девушка. Демон нарисован в отдалении, лица его мы не видим, он повернулся к паре спиной. -А я думал, что демон и человек любят друг друга…, - как будто задумчиво произнес парень. -Демон, очевидно, тоже так думал… Но человек решил иначе. Да и откровенно художник об этом не говорил и не рисовал напрямую. Общество бы не одобрило. Ни в Корее, ни здесь. -Это точно… Парни помолчали. Говорить о том, что они сами вполне беззастенчиво флиртовали друг с другом, не заботясь об одобрении общества, было лишним. И если один делал это по-пьяни, то второй вполне осознанно ответил на подкат. Нет, сам бы Сан и шага в чужом направлении не сделал, тем более в той ситуации, что оказался. Однако когда напрямую дают понять, что в тебе заинтересованы, почему бы и да. И Сан нисколько не пожалел, что пошел в ночь в чужом городе за незнакомым симпатичным оборванцем. В данный момент он согревшийся и сытый наслаждался моментом, разглядывая лицо хозяина дома. Возможно, он делал это через чур нагло, ибо тот краснел и смущался как школьница, читающая порнуху на уроке. Это было забавно и очень мило. -Ты есть не забывай, – усмехнулся Сан, – а то не буду дальше рассказывать. Парень спохватился и отвел глаза, принимаясь орудовать палочками. -Шестая картина это последняя, которую автор открыл, – Сан продолжил историю. – Так же по аналогии с другими она антоним к предыдущей. Называется «Ненависть». На ней демон нападает на девушку, девушка сжимается в страхе, а человек стоит между ними, будто бы смотря на зрителя через картину. Он не смотрит ни на него, ни на неё. Правда, если бы художником был я, то назвал бы её не «Ненависть», а «Отчаяние». -Почему? – парень вдруг как-то серьезно посмотрел на Сана. -Потому что тут нет ненависти. Тут есть отчаявшийся человек, который не может выбрать, чью сторону принять. Тут отчаяние демона, которого снова боятся. И отчаяние девушки, не сумевшей совладать со страхами и предрассудками. -Но разве они не ненавидят друг друга? -Нет, конечно. Если бы ненавидели, то просто разошлись, но на картине они все вместе, а значит, не могут оставить друг друга. И даже девушка с демоном оказываются связаны одним человеком, ведь они его любят, – Сан встал с места, подхватывая грязную посуду. Он отнес её в раковину, удивляясь наличию водопровода в этой глуши. Его собеседник задумчиво молчал. По-хорошему, надо бы уже попросить у него телефон и попробовать связаться с директором Кимом, чтоб решить проблему с вещами. Но так не хотелось погружаться в проблемы, которые за этим последуют, что Сан решил хотя бы ненадолго, но отложить свою просьбу. Ему было хорошо в этом моменте. Маленькая кухня с печкой в деревянном доме где-то в жопе мира. Странный парень в обносках с явным пристрастием к алкоголю и талантом выглядеть мило, когда смущается. Разговоры о картинах и истории любви между демоном и человеком. -А что с последней картиной? – подал всё-таки голос хозяин дома, подходя к раковине и отбирая у Сана посуду. -Её никто не видел. Но так как она называется «Решение», то, наверное, там развязка всего сюжета. Знал бы ты, сколько теорий выдвигали эксперты… Художественные круги на ушах стояли. Я боюсь даже представить, сколько может стоить эта работа. -А ты как думаешь? Что там может быть изображено? – парень мыл посуду, стоя спиной к Сану и тот не мог предположить даже, какие эмоции у того на лице, но слышал напряженность в голосе. Неужели эта история его так зацепила? -У меня есть своя теория. Я же тоже считаюсь экспертом, – поделился по секрету менеджер Чхве. -Да ну? – в голосе послышалась усмешка. Сан даже слегка оскорбился. Он на эту серию работ потратил ни один год, изучил их настолько хорошо, что казалось, знал автора лично. -Ну да. Хочешь пари? – выдохнул он на ухо парню, прижимаясь к нему со спины. Железная миска выскользнула у того из рук. -Какое пари? – прерывисто вздохнув, спросил парень. Сан чувствовал, как по чужому телу прошла легкая дрожь. Ему очень нравилась чужая реакция. Было ли это странно чувствовать такое притяжение к человеку, у которого ты не знаешь даже имени? Странная ночь, странное утро, удивляться уже не получалось. Хотелось продлить эти странности. -Если я смогу угадать, что на последней картине, то ты исполнишь моё желание, – промурлыкал он, утыкаясь носом в шею собеседника. Не то, чтобы такое поведение было для него типичным, но почему-то захотелось. -А если не угадаешь? Исполнишь моё? – прошептал тот. Сан еле расслышал вопрос за шумом льющейся в раковине воды. Он протянул руку вперед и закрутил вентиль, чтоб им ничего не мешало. Делая это, он положил вторую руку на бедро парня, конечно же, исключительно для сохранения равновесия. -Конечно, исполню, – ответил он, даже не думая отодвигаться. Мгновение ничего не происходило, и Сан задумался, не перегнул ли он палку. Сейчас-то его ухажер был весьма трезв и явно стремался своего ночного поведения. Но вот он оттолкнулся от раковины, тем самым отодвигая от себя Сана, и развернулся к нему лицом. -Принимаю. Какова твоя теория? – парень смотрел Сану в глаза. – Если я засомневаюсь, то возьму своё желание авансом, – он, краснея, протянул руку и неловко провел по чужому плечу. Сан почувствовал, как от этой неловкости и стыдливого чужого желания сам начинает заводиться. -Я думаю, что между названиями есть связь. И не только как антонимов, – рука парня задержалась на его предплечье. Сан перехватил её и притянул его к себе ближе. – Название картин им не подходит. На самом деле название первой – это идеальное название для второй. Название второй – идеально для третьей. И так далее… - он крепко держал парня за запястье, прижимаясь к нему почти вплотную. Их лица были на катастрофически маленьком расстоянии. Сан понимал, что конкретно залип на чужих губах. Таких идеальных и чувственных на вид. -И что это значит? – Парень казалось, дышал через раз, охреневая от такого напора. Однако отодвигаться не спешил. Напротив, он реагировал на каждое действие, явно наслаждаясь. -Предпоследняя картина называлась «Ненависть», но как я уже говорил, я абсолютно не согласен с этим названием. Я провел с работами этого автора ни один год. В каждый мазок в своих картинах он вкладывал свою историю и свои чувства, – Сан еле держался, видя, что собеседник закрыл глаза, будто побуждая его к действию. – Поэтому для меня очевидно, что за ненавистью скрыто отчаяние. Отчаяние и желание любить. Вот только любовь этого демона полна самоотдачи, ведь он даже позволил надеть на себя этот гребанный ошейник. Поэтому…, - Сан приблизился еще ближе, почти прикоснувшись к чужим губам, - …я думаю, что он уйдет от него. Уйдет и это будет началом новой жизни. А «начало» это ведь так подходит для первой картины? Круг замкнется. -Кажется, я не смогу взять авансом своё желание, – прошептал парень в губы Сана. – Ты слишком убедителен. -Тогда это сделаю я, – сказал Сан и наконец-то поцеловал его. Чужие губы ответили моментально. Они оба находились на грани, оттягивая этот момент и вот, дали себе сорваться. Сан тут же почувствовал, что ему просто необходимо избавиться от одежды. Он ощущал, как жар завладевает всем телом. Партнер был с ним полностью солидарен. Они раздевали друг друга, не прерывая поцелуя. Разговаривать больше не хотелось – нашлось занятие куда интереснее. Да и мысли были вытеснены совсем другими желаниями. Хозяин дома, не выпуская Сана из объятий, как-то смог довести их до спальни. Нелепо приземлившись на отвратительно скрипучую кровать, они чудом ничего себе не сломали и не свернули. Оба не замечали ничего вокруг. Желание, искрившее между ними всю ночь, срочно требовало выхода. Сан выцеловывал чужую шею, параллельно пытаясь стащить с партнера штаны. Поза была нелепой и неудобной. Штаны стянулись сразу вместе с бельем, вызвав у парня новый прилив смущения. Прилив был тут же нивелирован рукой Сана на его члене. Послышался тихий, будто приглушенный стон. Смущаться и задыхаться от удовольствия одновременно не получалось. Пришлось выбирать. Сан прикладывал все усилия, чтоб удовольствия было больше. Он спустился поцелуями с шеи до груди, уделяя особое внимание чужим соскам. Как у партнера он не знал, но у него самого соски были охренеть какой эрогенной зоной. Партнер отреагировал весьма однозначно, снова застонав. Отлично, в этом они совпадали. Сан продолжал своё исследование территории чужого тела, проводя языком по животу и вызывая у парня волну мурашек. Рукой он неспешно водил по члену партнера, не торопясь ускорять темп, но призывая к более явной реакции. Парень, закрыв рукой лицо от смущения, невольно толкался навстречу. А Сан сходил с ума от такого. Все его бывшие партнеры были куда более беззастенчивыми и раскрепощенными. Этот же будто впервые получал ласки от другого человека… Сан дико возбуждался только от одной мысли, что партнер вполне мог оказаться девственником. Это сносило крышу и заставляло хотеть больше доставить удовольствия другому, нежели получить его самому. Резким движением он скользнул всем телом еще ниже и без предупреждения обхватил губами чужой член. Наконец-то в комнате послышался реально громкий стон наслаждения. Охуенно. Сан, помогая себе рукой, взял как можно глубже. Он наслаждался чужим голосом. Парень, забывшись, на секунду запустил руку в его волосы, но тут же убрал, смутившись своей реакции. Сан вернул руку обратно, давая партнеру полное право управлять процессом. Ему хотелось бы еще, что б тот открыл глаза и посмотрел на него, но видимо это было слишком. Парень и так очевидно потерялся в своих ощущениях, неосознанно толкаясь бедрами навстречу и то ли мыча, то ли задыхаясь на низких частотах. Сан ускорялся, стараясь подстроиться под движения партнера. Тот хоть и вцепился в его волосы, полностью взять на себя темп явно стеснялся. И нахрена он только сдерживается? Сану хотелось, чтоб тот сорвался. Он переместил свою руку с члена на мошонку, аккуратно оттягивая яички, и одновременно расслабил горло, забирая до основания. -Бляяяя…, - кажется, это было единственное слово, которое возможно было выдать. Парень буквально выгнулся от удовольствия. А Сан, стараясь не замечать боли в поврежденной ноге, перенес вес тела со свободной руки на колени. Рука нужна ему была для других целей. Он нырнул ей под чужую задницу, раздвигая ягодицы. Он чувствовал пальцами, как туда стекает его собственная слюна. А возможно и слезы. Горловой минет это вам не шутки. Партнер был на грани от его действий. Сан откровенно тоже. Предательское тело, желая получить разрядку, весьма откровенно вжималось в матрас, получая такое необходимое, но весьма дискомфортное трение. Сан ускорился, понимая, что горло ссадинит, нога болит, а тело очень и очень требует разрядки. Чужая рука в волосах весьма красноречиво сжалась, отодвигая его голову. Сан послушался, заменив свои губы рукой, увеличивая темп так, как любил он сам. Тело под ним задрожало, выгнулось и словило ахуенный оргазм. Парень кончил себе на живот, выдыхая невнятный звук удовольствия. Сан от такой картины почувствовал, как поджимаются яички и его самого накрывают предоргазменные волны. Подтянувшись выше к партнеру, он впился поцелуем в чужие губы. Опухшие и красные от поцелуев, они выглядели слишком сексуально. Особенно если представлять их на своём члене. Но требовать этого от парня он, конечно же, не станет. Не в этот раз. Тот, кажется, итак потерял связь с реальностью. Поэтому Сан планировал сам довести себя до финиша, ловя кайф уже от поцелуев. Партнер был против, хоть и лежал, расплываясь от наслаждения, как амеба по лабораторному стёклышку. Он весьма активно нырнул рукой меж их тел и обхватил чужой член. Сан довольно рыкнул в поцелуй от неуверенных, но таких пылких действий. Энтузиазма парню было не занимать. Сан накрыл своей ладонью его руку и помог подхватить нужный темп. В какой-то момент, прервав поцелуй, Сан почувствовал на себе чужой взгляд. Впервые с тех пор, как они оказались на кровати. Глаза парня были подернуты дымкой блаженства. Казалось, что доставлять удовольствие ему нравилось не меньше, чем наслаждаться ласками самому. Этот-то взгляд и добил. Сан чувствовал как наслаждение и тепло сосредоточивается в паху, а потом резко импульсами разносится по всему телу. Мысли унеслись куда-то в стратосферу. Придя в себя через несколько мгновений, Сан понял, что им нужно в душ, хотя вставать было дико лень. Его партнер, прикрывшись своей же футболкой, свесил руку под кровать и нащупал упаковку влажных салфеток. Продуманный парень. Сейчас был очень важный момент. У Сана была примета, что если после секса тянет пообниматься с партнером, значит это не просто секс, а если прикоснуться будет противно, то больше ничего не светит. Редко кто вообще оставался в постели, не сбегая сразу в душ. Что уж говорить об объятиях. Но этот парень явно был из какого-то другого мира. Он не то, чтобы сбегал, или даже отодвигался. Он просто взял гребанные влажные салфетки и вытер сначала свою руку, а потом подхватил руку Сана и проделал с ней то же самое. Следующим был на очереди его собственный живот. Сан дождался, пока парень отвлечется и стал прислушиваться к своим эмоциям. Они находились где-то за пределами привычных сценариев жизни. Он чувствовал умиление, смущение, интерес и какое-то дикое притяжение. На просто секс это не походило ни разу. Тем более, что сам секс был максимально неловкий и вряд ли являлся причиной его эйфоричных чувств к парню. Сам партнер был увлечен тем, что старательно отводил взгляд и делал вид, что приводит себя в порядок. -Меня зовут Сан. А тебя? Парень уставился на него в шоке, забыв даже, что вообще-то он загоняется мыслями и смущается. Сан широко улыбнулся от абсурдности ситуации. -Эм… Уён, – пробормотал парень, явно не зная, как себя вести. -Очень приятно, Эм Уён, – Сан отобрал у него измусоленную салфетку и, выкинув её за пределы кровати, притянул парня в объятия. – Можно я тебя немного пообнимаю? -Ну, – Уён смутился от такого проявления чувств, – вообще-то я весь потный и грязный с поезда… -Об этом надо было предупреждать до того, как твой член оказался у меня во рту! – хохотнул Сан и получил ощутимый тычок под ребра. -Ты меня даже не спрашивал! Я вообще не успел подумать! – ощетинился парень, пытаясь явно скрыть стыд, захлестнувший того с головой. Сан на это только крепче прижал к себе Уёна и поцеловал того в макушку. -Волосы у тебя тоже, конечно, не самые чистые, – ему явно нравилось злить парня. -Нахуя ты их тогда целуешь, извращенец? -Потому что ждать, пока ты сходишь в душ, я не могу. Хочу сейчас тебя зацеловать, – Сан решил, что будет откровенным, даже если это их последняя встреча. Очень уж хотелось ухватить еще немного хорошего. -Бля. Не говори так, а то я подумаю, что ты влюбился, – Уён как то резко сдулся, сползая ниже и пряча лицо в районе рёбер Сана. -А чем плохо влюбляться-то? Повисло молчание. -Ну, вот и не возникай тогда, раз нечего ответить, – хмыкнул Сан, не разжимая объятий. Солнце за окном уже поднялось над горизонтом. Заорала какая-то птица, оповещая о начале нового дня. Сан понимал, что проводит последние минуты спокойствия. Через пару дней поезд прибудет в пункт назначения, а он нет. Шеф точно его уволит. Не скажешь же начальнику, что сам виноват, что отправил на поезде. -Я прямо чувствую, что ты думаешь о чем-то плохом, – прокомментировал Уён, не поднимая головы. -Как и ты, – хмыкнул Сан. – Загоняешься? -А должен? -Нет, конечно. Всё было прекрасно. Но ты загоняешься, – Сан не спрашивал, он видел. Уён поднялся, садясь на кровати. Он буквально заставил себя посмотреть на Сана. -Да, я загоняюсь. Но тебя это волновать не должно. У всех свои тараканы. -А может, я хочу, чтоб меня это волновало? – Сан не мог не улыбаться, глядя на это лохматое чудовище с потерянным лицом. -Зачем? -Ты мне нравишься, я думал, мы это уже выяснили. -Ты вот-вот сорвешься с места и укатишь ебаться с работой. Как я понял, твой поезд уехал без тебя с твоими вещами, документами и возможностью выловить этого художника. Так что не говори ерунды, – Уён свесил ноги с кровати и искал глазами свои вещи. -Если я тебе не нравлюсь, ты мог просто это сказать напрямую. А не оправдываться тем, что мне куда-то надо ехать. На дворе двадцать первый век с налаженной логистикой даже между странами. -И что? Предлагаешь нам встречаться? – Уён посмотрел на него как на сумасшедшего. -Почему нет? Я тебе всё-таки не нравлюсь? – Сан и сам не понимал, что на него нашло. Но знал, что этого человека он отпускать не собирается. -Да ты меня даже не знаешь! – вспылил Уён, не выдержав абсурдности ситуации. – Ты моё имя узнал лишь пару минут назад! -Я не буду с тобой спорить. Просто…, - Сан задумался. Ему нужен аргумент. Он видел, что Уён сам хочет, чтоб его убедили, - …предлагаю еще одно пари. -Пари? -Да, пари. Если я выиграю, то мы попробуем. Если проиграю, то просто уеду обратно в Корею и сможешь забыть меня, как страшный сон. -Ты ещё предыдущее не выиграл, а уже предлагаешь новое? – Уён-таки нашел бельё, штаны и повод не смотреть на собеседника. -Выиграю, вот увидишь, – самодовольно улыбнулся Сан. -Ты настолько уверен, что хорошо разбираешься в людях? Хотя… Я вижу, что уверен. Парень надел на себя штаны, но футболку оставил лежать на кровати – явно собирался в душ после разговора. Сан завис, разглядывая. Он понимал, что возможно в последний раз видит того обнаженным. -Ладно, – вздохнул Уён, – Я слишком мечтаю смыть с себя дух поезда и похмелье, поэтому говори условия пари, и закончим наш спор. Может, я и соглашусь. -Отлично, – Сан придвинулся ближе. – Предлагаю оставить наши отношения… судьбе. -Что? – Уён явно не ожидал такого. -Если судьба распорядится так, что мы встретимся еще раз, то будем считать, что я победил. -Ты знаешь, где я живу! Разве это честно? -Окей. Поменяем условия. Засчитаем, если мы встретимся еще раз, но не в этой деревне? – Сан не сдавался. -Ты всегда такой, да? – Уён с сомнением смотрел на него. -Обычно нет, но тут я уверен в том, что я делаю. -Ладно. -Ладно? -Ладно, я согласен, – Уён закатил глаза. Сопротивляться напору Сана не хотелось. – А теперь мыться. Пойдём, я покажу тебе всё. -Ура, душ! – обрадовался Сан. -А кто тебе сказал, что тут есть душ? – злорадно улыбнулся хозяин дома – Пойдем, дорогой, я познакомлю тебя с местной баней. -И почему это звучит жутко…? На деле же баня Сану понравилась. Если не считать того, что пришлось помогать снова рубить дрова и таскать кучу воды в вёдрах. Он почувствовал себя живым и счастливым до невозможности. Особенно рядом с Уёном. После водных процедур пришлось-таки разбираться с проблемами. Уён помог. Начальнику можно было пока не сообщать и не рисковать нервами. Парень позвонил на конечную станцию прибытия поезда и сообщил о проблеме. Работники вокзала пообещали забрать вещи из вагона по прибытии поезда и отправить их в бюро потерянных вещей. Сана решено было отправить на машине. Уён дал ему денег и одежду. Сан старался не шутить про «расплатился натурой», хотя очень хотелось. Для него это было более, чем не свойственно, но Уён превращал его в какого-то озабоченного подростка. А ещё Сан старался не задавать вопросов по поводу финансов. Деньги у Уёна явно были и немалые, ибо тот глазом не моргнув, нашел и оплатил транспорт, не требующий наличия паспорта. Почему же парень тогда жил в таких условиях? Ответ на этот вопрос Сан хотел понять самостоятельно, но видимо не в этот раз. Времени оставалось мало. Машина должна была приехать через пару часов. Оставшееся время парни посвятили тому, что обменялись всё-таки номерами и собрали Сану в дорогу небольшую сумку с необходимым. За чистые трусы он готов был Уёна расцеловать, что тут же и осуществил. Уён повырывался для вида, но всё равно был доволен. Красный от смущения, взъерошенный, с зацелованными губами он пошел встречать машину, ворча про всяких извращенцев. Сан улыбался, ловя последние мгновения в этой деревушке. Конечно, ему было страшно, что он ошибся, и они никогда больше не пересекутся, но он старался об этом не думать. Прощание вышло скомканным. Уён, хоть и отказывался признавать свою симпатию к Сану, взял с того обещание позвонить, как приедет. Сан крепко обнял его в ответ, не рискуя под взглядом шофера проявлять еще как-то свои чувства. А потом долго-долго махал рукой в открытое окно, пока фигура Уёна перестала быть различима в вечерних сумерках. Если не считать того, что спина затекла просто неимоверно, то дорога прошла хорошо. Уён, добрая душа, положил с собой даже ту кофту без пуговиц. Сан использовал её как покрывало, когда они остановились передохнуть на несколько часов где-то в глуши. Водитель хоть и устал, но никак не показывал этого. Гнал с профессиональностью шумахера по малопредназначенным для этого дорогам. Видимо, заплатили ему достаточно. Совесть Сана на счет денег не мучала. Во-первых, Уён был виновником его опоздания. А во-вторых, он рано или поздно всё ему вернёт. Ну… или отплатит натурой. В город назначения Сан прибыл даже на полчаса быстрее, чем поезд. Поэтому услуги бюро потерянных вещей не потребовались. Сан просто прошёл в поезд, приветливо кивнув ахуевшему проводнику и забрал свои вещи. Стырили всего ничего – его новые конверсы и кошелек с деньгами. Даже телефон остался на месте. Благо банковскими картами он уже давно не пользовался после появления бесконтактной оплаты с телефона, а наличка… невелика потеря на фоне всего остального. В городе его ждал облом. Бесконтактная оплата с телефона отказывалась работать. Пришлось идти в банк и снимать деньги с огроменной комиссией. На счастье Сана банковские работники через одного прекрасно говорили по-английски. Сан позвонил Уёну, но абонент был вне сети. Расстраиваться было некогда, да и незачем. Он просто отправил смс и, немного подумав, переименовал контакт на «лохматое чудовище». Со своей личной жизнью он разберется чуть позже. Сейчас же его ждала работа. Отчет о поездке он директору всё-таки написал, расписав все расходы, ушедшие на решение проблемы укатившего поезда. Списал всё на несовершенства железнодорожной системы в другой стране и собственное незнание языка. Уёна приплетать в эту историю не стал. Пусть шеф думает, что сам виноват. Нехер было ему такую свинью подкладывать. А для достоверности он еще пообещал написать копию доклада лично куратору Пак. Директор Ким сначала орал в трубку, что уволит, а потом перевёл на счёт кругленькую сумму, обозвав её премией за преданность общему делу. Меж тем общее дело не ждало отлагательств. Встреча с представителем художника Чон была назначена на восемь вечера. Что порадовало Сана, так это то, что представитель после нескольких дней молчания сам написал ему и место, и время встречи. Это давало надежду на благоприятный исход. Душ в отеле был шикарен, как и мягкая кровать. Хотя Сан с удовольствием бы променял это на маленькую баню и скрипучий матрас в доме Уёна, лишь бы тот был рядом. То же касалось и одежды. Разглядывая себя в зеркало в дорогом костюме, с приличной укладкой и в вычищенных туфлях, он вспоминал футболку с надписью «Королева Драмы», растянутые спортивные штаны, шлепки… и улыбался. Казалось, у него едет крыша. Но он был совсем не против. До встречи оставалось всего полтора часа. Нервы были на пределе. От того, как пройдёт эта сделка зависело слишком многое. Подумав, менеджер Чхве брызнул на себя немного любимым парфюмом. Ему хотелось произвести очень хорошее впечатление. В холле арт-пространства, где была назначена встреча, его встретил очень серьёзный молодой человек, представившийся Кан Ёсаном – представителем художника Чона. -Вы прибыли чуть раньше, – констатировал факт помощник. -Такси в этом городе на удивление быстрое, – пожал плечами Сан и улыбнулся. Ёсан сдержано ответил на улыбку. -Мастер Чон ещё в пути. Будете чай или кофе? -Я бы хотел взглянуть на картину, если это возможно, – закинул Сан удочку. Ну, а вдруг. Помощник задумчиво окинул его взглядом, явно раздумывая, стоит ли доверять. -Как ни странно, но распоряжений не показывать вам полотно не поступало… Однако, я бы предпочел дождаться мастера Чона. -Как скажете, – вздохнул Сан. – Тогда, если можно, кофе. -Присаживайтесь на диван, – он махнул рукой в соседний зал. – Я сейчас принесу. Конечно же, Сан не удержался. Он знал, что картина где-то здесь. Ему просто необходимо было убедиться в своей правоте. В соседнем зале её ожидаемо не оказалось, как и в двух последующих. Сан открывал аккуратно дверь за дверью, чувствуя, что времени у него осталось всего ничего. Кофе не будет готовиться вечность. Боль в пострадавшей ноге не добавляла ему скорости в передвижениях. Нашлось полотно, конечно же, за последними дверями. Оно было единственным, что находилось в маленьком зале. В темноте, накрытое плотной тканью. Сан знал, что это оно. Крайняя работа художника Чона – его «Решение». Сан включил свет и подошел к картине ближе. Вот он, тот момент. Затаив дыхание, он стянул ткань. -Ах ты ж сука, – прошептал Сан восхищенно. На картине был изображен дом в снегу. Не смотря на использование красных и синих оттенков для создания мистического образа, Сан не мог его не узнать. Та же перекошенная крыша, маленькая постройка за забором – не что иное, как баня. Даже калитка, державшаяся на одной петле, и та прорисована. На крыше дома находился демон-кот. В руках у него был фотоальбом. А то, что Сан сначала принял за снег, оказалось клочками разорванных фотографий. Небо над домом было густо-красным, с черными разводами, будто в саму кровь намешали чернил. А вокруг снова гурьбой толпились призраки, среди которых были и человек с его женщиной. Сан понял, что первое пари он точно выиграл. Оказался прав. Вот только смотреть сейчас на эту правду было невыносимо. Сколько же боли должен пережить автор, чтобы написать такое? Глядя на эту картину, хотелось бухать и жить где-нибудь далеко от людей. Сан настолько ушёл в себя за разглядыванием полотна, что совсем не услышал шагов позади. -В вашем аукционном доме все сотрудники такие беспардонные, или это только мне так повезло? – раздался до боли знакомый голос. Сан развернулся, сталкиваясь взглядом с Уёном. Тот выглядел… охрененно. Нет, на нём не было дорогого костюма, как на самом Сане. Парень не изменял себе даже в условиях сделки на несколько миллионов. Вот только мешковатая одежда на нем сейчас стоила как месячная зарплата менеджера Чхве. Серые джинсы культурно подранные со всех сторон беспощадным дизайнером и простая белая толстовка безумно шли Уёну. Всем моделям мира очень повезло, что тот выбрал быть художником, а не гулять по подиуму. Для них работы бы просто не осталось. -Для вас, господин Чон, в нашем аукционном доме особые привилегии, – усмехнулся Сан. -А костюм на тебе смотрится не так стильно, как моя футболка – Уён невольно отзеркалил улыбку, краснея кончиками ушей. -Согласен, она была бесподобна, – серьезным тоном ответил менеджер Чхве. Художник фыркнул. Сан подошёл к нему ближе. -Нас там Ёсан с кофе ждёт. Идёшь? – Уён спрятал руки в карманы, стараясь выглядеть увереннее. – Мне нужно ознакомиться с условиями контракта прежде, чем… Сан поцеловал его. Он до последнего сомневался в правильности своих догадок, а теперь почувствовал, будто за спиной выросли крылья, как в какой-нибудь ванильной манхве. Он не шутил, когда говорил про судьбу. Именно картины Уёна он изучал столько лет, стараясь за неровными мазками разглядеть чужую душу. Именно его работы стали его наваждением. И именно Уён оказался тем, кто сбил его с ног. Единственный кореец на несколько километров в какой-то глуши. Даже будучи в лохмотьях и пьяном невменозе умудрился запасть в самое сердце. Уён отвечал на поцелуй, не думая сопротивляться. Он понимал, что проиграл пари еще тогда, когда на него соглашался. Конечно, он мог бы и не приезжать, как планировал изначально. Художник Чон работает только с теми, кто ему нравится. Он не собирался связываться с каким-то аукционным домом. Так было, пока он не понял, насколько обычный менеджер ценит его работы. Чхве Сан буквально понимал каждый штрих в его картинах. Уён был уверен, что тот сделает всё, чтоб работа нашла новый дом у достойного человека. Сан не врал, когда говорил, что изучил художника Чона вдоль и поперек. Он знал, что Уён приедет. Он знал, что выиграет пари.   Эпилог. -Нет, вы, блять, это видели? – менеджер Сон пихал под нос куратору Пак стопку с почтой, параллельно роняя на его рабочем столе примерно всё. -Что видели? – Пак Сонхва прикрыл глаза рукой, дабы не травмировать психику тем хаосом, что устроил его коллега. -Ты про приглашение на свадьбу? – подал голос секретарь Чон Юнхо, лавируя с двумя кружками кофе – для себя и для своего куратора. -Да нет же! Пофиг на свадьбу, прости куратор Пак, – извинился менеджер Сон и вытащил из стопки корреспонденции газету «Культурный вестник». - Читай! -А можно не орать? – младший менеджер Чхве Чонхо в сотый раз пытался дозвониться до выставки фарфора где-то в Риме. Сонхва вздохнул и взял газету в руки. -Что? – охреневание в голосе обычно сдержанного куратора Пак привлекло внимание даже тех, кто не обратил его на крики менеджера Сон. -Да что там такое? – не выдержал Юнхо. -Художник Чон собирается выпустить в свет новую картину, завершающую серию его работ, – читал Сонхва, явно не веря своим глазам. – Работа имеет название «Начало», что завершает цикл спойлеров в названиях его картин… Что? Спойлеров? -Спойлеров? – переспросил менеджер Сон. -Кто-то что-то понимает? – уточнил Юнхо, застыв с кружками посередине офиса. -А разве седьмая его работа не была последней из серии? – даже Чонхо подключился к разговору. Послышались тяжелые шаги. -Где мой кофе? – в дверях стоял явно не выспавшийся Сан – Что за галдеж с утра пораньше? -Опять ночевал в офисе, – шепнул менеджер Сон на ухо Сонхва. Юнхо поспешил отдать живительный напиток. -Извините, менеджер… ой, простите, куратор Чхве! – извинился он перед мужчиной. -Год уже скоро будет, а ты всё никак не привыкнешь, – пристыдил того куратор Пак. -Он четыре года был менеджером! – в своё оправдание заметил секретарь. -Перестаньте, а? Хоть дворником меня называйте, но не галдите с утра пораньше, – Сан приземлился на рабочее кресло и с удовольствием хлебнул кофе – Что у вас там случилось? -Понимаешь, – осторожно начал менеджер Сон, – Тут такое дело… -Художник Чон представит скоро новую картину, – куратор Пак терпеть не мог разговоры не по делу. -Ооо! – Сан расплылся в довольный улыбке. Его коллеги опасливо переглянулись. Если куратор Чхве чем-то воодушевлялся, это значило, что вся команда будет работать сверхурочно еще не одну неделю. – Как вовремя я попросил себе отпуск! -Куратор Чхве, я бы хотел вам напомнить, что отпуск – это время, когда нужно отдыхать от работы, – сказал Чонхо. -Да-да, конечно. Я помню – Сан уже почти не слушал, что ему говорят. Он заходил на сайт брони авиабилетов. На поезд его больше никто не затащит. -Нам пиздец – резюмировал менеджер Сон. Тем временем за тысячу восемьсот километров от Сеула в маленьком обшарпанном домике в закрытой комнате художник упаковывал свою последнюю картину. Аккуратно клеил фанеру поверх пупырчатой пленки и кучи слоёв полиэтилена. Сумки с вещами уже были готовы к отправке почтой и сложены целой башней в узком коридоре. Его парень ещё об этом не знал, но Уён принял решение вернуться на родину. Пусть даже родина и не была к нему никогда добра. На последней картине демон-кот видит в окне поезда своё отражение, которое при ближайшем рассмотрении оказывается лицом другого демона-кота, сидящего напротив – точно такого же, как и он сам. А призраки остаются далеко на перроне. И всё, что они могут – это глядеть вслед уезжающему поезду.