Молочные губы, последний рывок.

17 сентября, 2031 год. 12:41 Незнакомая квартира, голые стены, прохладный ветер гуляет по комнатам и то закрывает, то открывает почти единственную в квартире дверь: кухонную. Хитоми ногой открывает тяжёлую входную дверь, пока в руках её нервно осматриваясь сидит кот. Этого кота девушка спускает на пол, и тот сразу же прижимается к полу всем телом. Шерсть встаёт дыбом, бежать некуда, в доме нет ничего за чем можно было бы спрятаться: одни стены и окна. Уши, прижатые к голове вдруг поднимаются, когда Хитоми закрывает дверь, и кот окончательно испугавшись даёт дёру до самого балкона. Благо, что девушка тут же устремляется за ним и ловит, пока он не спрыгнул с седьмого этажа. Довольно опасная затея— не так ли? — Ну чего? Совсем не понравилось, а, Йон? - успокаивающе почёсывая шёрстку белого, как редкий в Корее снег, кота, спросила она. Йон лишь обернулся назад и снова занервничал. Но зрачки постепенно уменьшились, Хитоми спустила его обратно и принесла из коридора две большие коробки, чтобы поставить их вместо двери на балкон. Они теперь плотно закрывали проход, и не давали возможности риска. Девушка, закончив расставлять и по тихоньку разбирать коробки, уселась на пол и только только расслабилась. Переезд, всё таки, не такое простое дело, даже если вещей не так много. . . . Хитоми лишь спустя два года смогла переехать из той квартиры, в которой они когда-то жили вместе с Феликсом. С того самого дня она не могла принять факт того, что ей нужно жить там без Ли. Это было невыносимо, но ещё более невыносимо было работать где попало, ведь после смерти Феликса девушка сильно изменилась. Характер вернулся в прежнее состояние, она снова стала грубее грубого и на каждой работе долго не задерживалась, постоянно ссорясь с сотрудниками и начальством. Оказалось, что не все начальники влюблены в неё, и станут терпеть любой каприз, и отказы от корпоративов воспримут нормально. Хитоми делала то, что должна была везде, где бы не работала, но язык перестала держать за зубами. Вечерами задумывалась, что делает не правильно, и знала как это исправить, но при случае сама себя не могла услышать, и грубила всем, кто этого заслуживал в её глазах. А таких было много. Вся эта работа нужна была, чтобы накопить денег на переезд, и вот спустя два года это наконец свершилось. Сынмин всё это время оставался на связи, и был рядом, когда это было нужно, только Хитоми старалась сбежать от этого, и говорила что всё в порядке. Благо, старший не слушал, иначе девушки уже бы не было на этом свете. . . . Глаза резко распахнулись, сердце забилось сильнее, когда входная дверь вдруг снова раскрылась. Хитоми вскочила, очевидно задремав, после тяжёлого дня. Сынмин, слегка пошатнувшись, затаскивал кровать в комнату. Тяжёлая вещь была поставлена на место, и парень наконец обернулся на испуганно- сонную Сакомото. — Ты как?- спросил он. — Нормально. Почему не предупредил, что приедешь?- сонно ответила Хитоми и уселась на кровать. — А ты что думала, что будешь на полу спать? Береги себя, сколько раз говорил, Хитоми! - упрёк её старший и ушёл в кухню. Оттуда снова послышался его голос: — Я привёз еды, оставлю тут. Завтра завезут наконец мебель . Хитоми пришла к нему и облокотившись на стену устало взглянула на друга. Теперь они точно друзья. Рамки формальностей под названием "врач- пациент" перестали существовать уже давно. — Спасибо, Мин. Ты слишком заботишься...- она хотела сказать "обо мне", но что то её остановило. — Не слишком. Так всё же... Ты точно хочешь ночевать тут? Здесь ведь совсем ничего нет. Может всё таки ко мне?- в очередной раз предлагая свою квартиру как ночлег, пока тут ничего нет, спрашивает Сынмин. Хитоми уже отказывалась, говорила что не хочет, но парень надеялся, что она изменит своё мнение, оказавшись в пустой квартире, хотя и знал, что ей это несвойственно. — Ах, я пропахну твоим котом, Мин, меня потом Йон не пустит!- словно шутя, но на деле абсолютно серьёзно аргументирует девушка и потирает глаза, словно ища место где можно поскорее уснуть. — Господи, Хитоми, скажешь ему, что оно того стоило. Едем, ты очень устала. - отчаянно просит старший. — Пфх.. Ладно. Только обещай, что дашь мне ту футболку- говоря о своей любимой футболке Сынмина просила в ответ Сакомото. И Сынмин соглашался. Он на всё соглашался. Теперь это стало привычкой. В его глазах (хотя не только в его) Хитоми была слишком худой, усталой и вообще... С того года, как они случайно вдруг встретились вновь Сынмин стал очень дорожить ей, его чувства изменились; он стал желать ей счастья даже не сколько просто потому что был привязан к девушке, сколько потому что сам не мог найти причину этого, и просто не мог себе позволить её слёз. Ким видел их ещё не раз, Хитоми лишь с ним плакала и делала это крайне редко, когда сильно уставала, но каждый раз Сынмин как в первый готов был из кожи вон вылезти, только чтобы она перестала. Сам для себя думал, что это по детски как то, ведь слёзы— это эмоции, их нужно выпускать, но Её слезы, это что то словно совсем другое. Сакомото выпускает эмоции иначе, она в "тайне" от старшего помогает Минхо с его делами, и отрываясь на его клиентах отпускает саму себя на волю. Около полугода назад это всё же прекратилось. Только вот Сынмин с самого начала знал, и каждый раз волновался, но если бы рассказал ей и попытался остановить — она скорее всего очень сильно бы обиделась, а это, казалось, хуже всего. Можно было всё это простить, всего лишь помощь в некоторых делах. Те пару недель, которые полностью от и до состояли из слёз, после смерти Феликса, как клеймо остались в памяти обоих, они связали их крепче крепкого и с тех пор неотступно держат рядом этих ребят. . . Зайдя в квартиру Хитоми с порога направляется в ванну, там же вспоминает что не сняла даже ботинки и вздыхает. Усталость явно говорит о себе. — Тьфу... Вернувшись в коридор, девушка скидывает кофту и кроссовки, затем поднимает голову и смотрит на Сынмина, который словно не понимает, что это было. — Прости, я забыла их снять...- устало объясняет Она. — Ничего. Ложись спать скорее, ты уст...Ох, боже...- что то вдруг осознав, и явно не радуясь этому сказал Сынмин. — Что? — Я отвёз твою кровать тебе. Нам придётся спать вместе...- зная, что сейчас Хитоми может собраться уезжать, но всё же надеясь на обратное, сообщает Ким. Но на удивление Хитоми всё таки направляется в ванну и закрывает дверь. — Ничего страшного. Я в душ. И уже через минуту слышен шум воды. Сынмин, к слову, так и стоит, как бы не слыша её слов. Она вот так просто на это согласилась? Да это вообще Хитоми, или её подменили? Он точно знает её не полностью, или это с ней что то не так? Хотя в целом ладно, он тоже устал за день, сегодня среда, принимали пациента, почечная колика, острые боли. Наслушавшись криков бедной девочки с больными почками, написав уйму бумаг и перебрав кучу анализов Сынмин еле выбежал с работы, и то, когда Чонин, оставаясь его верным другом, зашёл к нему прямо в кабинет и "вытолкнул" на улицу пинками. . Теперь, когда все побывали в ду́ше и Ким насильно запихнул в Хитоми баночку йогурта со злаками ( она воспринимала только такой, и по такому случаю у Сынмина всегда хранилось несколько таких баночек, если вдруг ей захочется йогурта), что Хитоми, что Сынмин бессильно лежали на кровати. Сакомото в позе "звезды", а Сынмин просто рядом, столбиком так сказать. Девушка впервые за два года лежала в кровати не одна. А Сынмин вообще впервые. — Как мне завтра выйти отсюда?- ловя за лапы пришедшего кота, и таща его к себе, спросила Она. — Я приеду в обед и уйдёшь. Как раз привезут вещи, должны где то к двум. - наблюдая как его невесть какой сумасшедший рыжий кот сейчас ласково трётся о руки Хитоми, говорил Ким. Но он не решался сказать, что это всё ещё так удивительно, ведь Она обязательно скажет, что не может перед ним устоять, а Йон потом её не пустит. С животными у Хитоми особенная связь, её любили все дворовые, домашние и дикие животные: начиная от жучков и птиц, заканчивая лошадьми, которые так нравились девушке. Йон— её белый котик, которого она встретила крошечным котёнком на кладбище, возле могилы Феликса. Если даже целый мир отрицал бы факт того, что это знак, она бы всё равно не поверила. Феликс всегда был "котом" в её глазах, а покрашеный в блонд он конечно олицетворял белого кота. Разве это не знак? А Йон этот котик, теперь потому что в детстве у Ли был такой же кот по имени Йон, только рыжего окраса. Теперь Йон— единственное и самое важное напоминание о Феликсе. Сакомото не хотела разрушать себя до последнего, напоминая о Нём его вещами, и потому остался только кот и оранжевый свитер с ежами. . Теперь, засыпая, она видела перед собой жёлтые шторы, которые когда-то были сожжены на её глазах на Респе. Пламя горело так сильно, будто это горят не шторы, а целая тонна хлопка или льна. Такую картину перед сном она видела часто, уже привыкла к ней и почти даже ждала, засыпала под неё как бы. Сынмин думал о своём: о том, что завтра сутра надо заехать на заправку, приготовить для Хитоми хоть что нибудь поесть, о том, что этой пациентке надо поставить две глюкозы вместо одной, о том что Чонин просил распечатать ему какие то документы, и о том, что он сейчас действительно впервые в жизни лежит с кем то в кровати. Но думалось как то иначе... « С Хитоми... Неужели с ней? Я, конечно, не то чтобы мечтал, просто как то странно думать, что я рад. Может просто за неё волновался? » размышлял Ким, и постепенно засыпал. Сон берёт своё, заставляет закрыть глаза и отправится в царство подушек и мечт. Мечт, которые никогда не сбудутся. О них можно размышлять сколько угодно, можно погрязнуть в них с головой и забыть самого себя, забыть даже то, зачем нужны эти мечты, но мечтать. Но Сынмин ведь взрослый, он ведь мыслит здраво и давно уже осознал себя и свои цели. Ведь так? Да, так. .. .. .. 18 сентября, 2031 год, 14:07. Хитоми приняла мебель и теперь рассеяно бросает взгляд то в одну сторону то в другую: от коробки к коробке. Всё это нужно расставить, и какой бы гордой она не была, сейчас кажется действительно думает, что не хватает помощи Сынмина. Но Ким на работе. А лень берёт своё. Его отношение к ней так захватывает, он втиснулся в её доверее уже давно, но побороть гордость до сих пор не смог. Она была неприкосновенна и горда. Да, как и обычно, но это ведь нельзя считать хорошим: эта гордость частенько вредит самой Хитоми, не говоря уже о бедном Сынмине, который из раза в раз пытается ей помочь, и каждую такую попытку он разбивается об четко выстроенную стену под названием « Гордость». «И переубеждение» думал Сынмин. А Хитоми ещё час думает обо всём этом балагане вещей и всё таки решает оставить так. Она выехала к Сынмину на работу и неожиданно для себя вспомнила, что не была в больнице уже довольно давно. Охранник приветливо кивнул ей головой, уборщица подбежала с расспросами о самочувствии и о том, как у неё дела. Сакомото растерянно отшутилась и поднялась на нужный ей второй этаж, ведь Ким, должно быть, просиживает зад в гематологии. Это его любимое отделение. Обойдя все кабинеты и не обнаружив там никого, Хитоми начинает злиться. « Где тебя носит?» думает она. Нервничает как минимум потому, что удержать в себе смелость на просьбу о помощи — это дорогого стоит. Спукается на первый, там тоже его нет. В отчаянии идёт на третий этаж, и вспоминает вдруг, что Сынмин хирург. Надо же, вот так открытие. Парень выходит из кабинета и шумно выдыхает, напряжение передаётся мысленно, становится не по себе, но Хитоми всё же берёт себя в руки. — Привет- раздаётся возле лестницы. Сынмин узнаёт голос и тут же ободряется. — Привет, что то случилось?- слегка удивленный её визитом спросил он. — Нет, просто решила тебя навестить- заметно наигранно отвечает Хи. — Томи, я тебя знаю! Эй, а ну ка говори мне- прерываясь на краткие объятья в знак приветствия отрицает Ким- правду! Решая не оттягивать и признаться сразу, Хитоми сдаётся без боя: — Лаадно... Мин, ты поможешь мне с расстановкой мебели? Я... Могу что нибудь сделать взамен! Сынмин быстро захлопал глазами, рот слегка приоткрылся. Он удивлён, что девушка буквально напрямую попросила его о помощи. Мелькает желание ущипнуть себя, ведь это наверное сон, но тут же это желание испаряется, когда появляется мысль о том, что Хитоми его сейчас сама ущипнет, если он такое себе позволит. — Ну конечно помогу! Только мне ещё работать до семи, а сейчас всего четыре....- быстро приходя в себя он хочет предложить ей помощь Чонина, ведь тот уже совсем скоро окажется тут, чтобы забрать документы, которые Ким для него печатал, но он понимает, что Хитоми откажется, ведь она, вероятно, и без того пересилила себя, прося о помощи. Знал бы он, что она просто поленилась— тот час назвал бы лисой. — Ничего, я подожду тебя тут. Заодно ты точно не задержишься- поменяв тон голоса с наигранно- милого на обычный утверждает Хитоми. — Хорошо, можешь находится где угодно. Скоро приедет Чонин, может с ним пообщаешься. — Чонин? Это тот друг, который давным давно убился вазой у себя дома?- вспоминая старый, но всё ещё смешной для себя случай, спрашивает она. — Хаха, да, это он, - подтверждает Ким- только не напоминай ему, он расстроится- уже серьёзно предупредил он. — Да знаю я, он у тебя особенный.- соглашается Сакомото. А Сынмин, неожиданно для самого себя думает « ты особенная». И выделяет в голове слово "ты". Парень меняется в лице и вспоминает о работе, надо нести карту в сестринскую, чтобы там оставить, а потом идти в кабинет. Дел ещё много, Сынмин сообщает подруге что ему пора и уходит. В голове смутно собираются мысли о ней, такое странное чувство окутывает с ног до головы, словно в каком то огромном, без конца, дна и начала озере он направляется в неизвестность и непреодолимые желания манят его дальше, но Ким Сынмин врач, он хирург и это его призвание. Ему нельзя отступить, нельзя сдаться или уйти от проблем и работы. Он с одной стороны взрослый, осознанный и давно уже самостоятельный человек, а с другой так устал и не может понять, чего хочет сейчас больше всего на свете: бросить всё и уехать с Хитоми в Россию, как она давно говорила, что хочет туда вместе с ним, или разгрести бумаги на рабочем столе? — Сынмин! Ты слышишь меня?- раздаётся в голове знакомый голос. — О мой бог, Йена!- пугается старший- Вот, держи документы.. Чонин осторожно складывает несколько бумаг в папку, которую он заранее подготовил и осматривает давно знакомый кабинет. Всё так же неизменно висит в нём портерт его отца, и уже третий год рядом с ним виднеется худенькое личико Хитоми. Девушка по началу очень ругалась, что теперь каждый пациент будет смотреть на неё, и Бог знает как Сынмин уговорил её, что ему очень хочется оставить портрет и та согласилась. Жалюзи почти незаметно колыхались от ветра, который сочился сквозь открытое настижь окно, бумаги были рассортированы по двум сторонам, но ещё не убраны в нужные места. Стрелки часов стремились к половине пятого, до конца рабочего дня осталось всего два с половиной часа, и пока не известно как быстро они пролетят. После определенного такта стука в кабинет заходит Хитоми, она приветливо кивает Чонину и переходит сразу "к делу": — Сынмин, в нашей палате сейчас кто нибудь лежит? Врач как будто с размаху врезался во что то головой. — Что ты сказала? — В нашей палате сейчас кто нибудь лежит?- повторяет она. — Ты же не хочешь туда идти? Хитоми, не надо.- зная, чем это кончится, упрашивает старший. Но разве его будут слушать? — Мин, я не хочу тревожить пациентов, просто скажи: есть ли там кто то?- настаивает Сакомото. В глазах мелькает что то такое, что в секунду обращает Сынмина в паиньку, он помнит этот взгляд наизусть и перед ним вся гордость парня испаряется, словно её никогда и не было. В её глазах мелькнул взгляд Феликса. —Там никого нет... Хитоми молча выходит, оставляя после себя лишь хлопок дверью, ведь окно всё ещё открыто. Чонин бросает строгий взгляд на друга и лишь просит его закрыть окно, а после удаляется за девушкой. Ким слегка удивляется, но тяжесть на душе заставляет погрузиться в мысли о том, что сегодня нужно будет проследить за тем, что станет с Хитоми после посещения "той самой" палаты. Но даже эта тяжесть не задерживается надолго: две горы рассортированых бумаг как бы кричат Сынмину забыть всё и вся и наконец заняться ими. Так он и поступает. .. .. .. — Хитоми- оппа...- окликает Чонин, идущую вперёд девушку. Та оборачивается. — Что? — Постой! - Ян догоняет её и они останавливаются - Я хотел...хотел... Узнать тебя поближе! - придумывая на ходу причину остановки тараторил старший. Хитоми заметила неискренность его намерения, но ей стало интересно, для чего он решил так врать. Да и в целом они действительно толком не знакомы лично, только несколько раз в жизни виделись, да и то случайно. Хотя рассказы связывающего Сынмина говорили им о многом. — Да что ты? Я же при тебе сказала, куда сейчас пойду!- язвит она, ожидая его дальнейших действий. — Давай пойдём вместе- неуверенно предлагает Чонин. Он уж точно наслышан о её характере. — Хм, ладно, идём - думая, что он откажется, но получая другой ответ, она всё таки соглашается и они идут дальше. Палата встречает как и обычно: жёлтые, словно желток только что сваренного яйца, шторы, мебель цвета тёмная вишня и цветастый диван. Когда то из неё хотелось сбежать, когда то это удавалось; бывало хотелось просидеть на этом самом диване вечность, а бывало что жёлтые шторы манили через них сбежать, прыгая из окна. Сейчас кажется, что есть желание сделать всё это вместе, такие смешаные чувства настигают Хитоми не в первые, но всё же не так часто хочется всего и сразу. Девушка осторожно садится на диван, обводя комнату глазами. Слёзы собираются в комок и встают поперёк горла, но Сила Воли одним махом откидывает настойчивую эмоцию. Чонин тоже садится, но потом встаёт и подходит к окну. Для него открывается такой незнакомый вид на всё ещё серые высотки и такой обыкновенно суетной Сеул, вывески магазинов всё так же светятся всеми на свете цветами, деревья потихоньку желтеют и осыпаются, всё начинает готовиться к осени. « Уже середина сентября » думает парень, а потом вдруг вспоминает что Хитоми лежала в этой палате вместе с Феликсом ( это ему, разумеется, рассказывал Сынмин). — Здесь что нибудь изменилось?- спрашивает Ян, думая перевести тему погибшего Феликса на хоть немного другую тему палаты. Хитоми не сразу отвечает, но всё таки думают они об одном: — Нет, совсем, абсолютно... Чонин снова садится возле девушки и ненароком засматривается на её строгий облик: темно серая футболка, скрывающаяся под черной кофтой и черные брюки карго очень шли Сакомото, и даже хотелось об этом сказать, но сейчас всё же не самый подходящий момент. — Сынмин говорил, что теперь она стала Вип-палатой, думаю это всё же поменялось- вспоминает старший. — Правда? Но почему? — А разве не ясно? Ведь он очень дорожит тобой.- серьёзно, почти даже грубо отвечает парень, он хорошо знает что* для его друга значит эта девушка. Хитоми реагирует на этот тон по своему и почему то не хочет верить в свои мысли: — Да ну? — А ты настолько не ценишь это, как я вижу. Ах, если бы ты только знала сколько бессонных ночей он проводит в мыслях о тебе, сколько раз задерживается на работе, просто потому что не может ехать домой, где ему всё о тебе напоминает. Знала бы ты сколько он для тебя делает, он же из самого себя готов вылезти, лишь бы тебе было хорошо, он бы давным давно...- по началу завёлся, а потом вдруг оборвался на слове Чонин. Неловкое молчание. Сакомото слегка щурится и отводит взгляд, которым только что чуть не выжгла в парне дыру. — Он давным давно бы что? — Ничего. Это то, что я не должен был говорить, извини.- сразу берёт себя в руки Ян и, поднявшись с дивана начинает ходить по комнате. — Это ты извини. Я правда стараюсь быть с ним мягче, я очень ценю его, просто мы с тобой видим это по разному - стараясь отвечать разумно говорит Хитоми. И Чонин её понимает, вероятно он всё же вспылил, хотя и хотел только лишь познакомиться поближе. Дальше время идёт незаметно, вечер пролетает и сменяется на ночь. Мебель расставлена, кот накормлен, Хитоми тоже, на улице горят фонари, дома же наоборот темень. Тишина в квартире убаюкивает, Сынмин лежит рядом с Хитоми и засыпая думает о том, что это осознание —пожалуй всё, что нужно для его спокойствия.