Молочные губы, последний рывок.

«Нет. Ну же, вставай. Ты же помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? Тебя забрал Сынмин.. Больница, Феликс, кровь и обморок. Да, это вылилось в нечто гораздо большее, но сейчас нужно вставать» От имени Феликс бросает в дрожь. . В голове Хитоми словно дебаты. Она старается разбудить саму себя, но сознанию не переломить тело. Но вот чёрт, встреча с Сынмином. « Я ВЕДЬ ДОЛЖНА БЫТЬ В ПАРКЕ, ИНАЧЕ ОН УЗНАЕТ ВСЁ». Код тревоги- красный. Нужно вставать. Определённо. Не раздумывая ни секунды нужно подниматься на ноги. Мышцы сокращаются, но тело не повинуется, и вот.. 14 ноября, 2031 год. Яркие зелёные глаза распахиваются, ресницы словно слипшиеся при варке макароны отлипают друг от друга. Хитоми видит перед собой белый потолок. Опять? Снова? — Чёрт! - хрипло выдаёт она. Сидящий рядом мужчина оборачивается на голос, и увидев её открытые глаза тут же вскакивает с кровати и выбегает прочь. Больница. В палату заходит Сынмин. Вопросов обо всём на свете в нём сейчас больше, чем у любознательного ребёнка, но он молча садится на кровать девушки. Она поднимается почти не прилагая усилий, только ключица ноющей болью напоминает о себе. Девушка не подаёт на это никакого вида. — Мин...- в голове столько мыслей. Кажется, теперь придётся рассказать всё. Дело, выстрелы и... Чонин. Чёрт, Чонин. - Сынмин, мне нужно идти! Я... - запутываясь в своих словах и мыслях насовсем Хитоми обрывает сама себя, из души рвётся плач, ком в горле подбивает и пробивает на слёзы, но нет, не сейчас. Сначала нужно убедиться что Чонин в норме, или спасти его, или... — Иди.- кратко разрешает он. Разве вправе он что то ей запретить? Кто он такой, чтобы это делать? И девушка встаёт. В голове слишком много мыслей. С годами она стала позволять себе всё больше, «Феликс сделал из меня неженку», думает она и позволяет совести всё таки дать себе щелбан. Хитоми поступает плохо уходя так просто, ничего не сказав и не объяснив, но если она не спасёт Чонина сейчас - не известно будет ли он жив. . Ключица обработана и забинтована насколько возможно, на ухе кажется приклеен пластырь— значит пистолет рассёк его, пролетая почти мимо. Подходя быстрыми шагами к бару девушка надеется только на чудо. Остановившись возле мужского туалета она окликает парня, и в ответ раздаётся голос. Но не оттуда, а сзади. Парень явно еле стоит, но улыбка на его лице создаёт впечатление, будто он вовсе и не пережил десять кругов ада за прошедший месяц. — Ты вернулась.. — Господи, ты тут..- бросаясь в объятия парня шепчет она. Хитоми успела надумать, что мафиози вернулся за ним, ведь Ян вряд-ли в силах добраться отсюда хоть до куда нибудь. Так и есть, но по неизвестным причинам мужчина оставил их всех в покое, а Чонин переночевал в том самом углу за зданием, где остался пистолет и лужи крови. — Хитоми, боже мой- не находя больше слов и сил в ответ шепчет парень. Он толком и не обнимает её, только руки складывает на талии и чувствует бинты в районе ключицы- Как ты? В тебя ведь стреляли.. — Тише, всё потом. Ты голодный ведь как неизвестно кто, давай скорее, я тебя накормлю- начинает суетиться та. Как хорошо, что они в баре. Ведь именно тут Чонин теперь наконец поел. Так он никогда ещё не воспринимал еду, такой вкусной она ещё никогда не была. Словно он не ел вечность, хотя этот месяц не только в плане еды казался теперь вечностью. Но всё позади, как и голод. Чонин, набравшись хоть каких то сил, решил что надо ехать домой, но девушка предложила показаться врачам. Тогда и Ян вспомнил о Сынмине и о том, что тот ни о чём не подозревал. Телефон парня был в руках мафиози, и тот отвечал на сообщения, что у всех всё хорошо, только якобы у Чонина дела и совсем некогда общаться. Теперь время узнать правду. . Сынмин вращает ручку между пальцев и смотрит на настенные часы. Взгляд то и дело перебегает на портрет Хитоми. Но Ким каждый раз твёрдо повторяет себе: она в порядке. Даже если он в этом не уверен. Он не знает ничего, от слова совсем. Он пришёл вчера в парк в назначенное время, но уже спустя десять минут понял, что тут что то неладное. Хитоми не та, кто будет опаздывать, что бы её не задерживало. Даже пять минут для неё - уже кошмар. Ну а до бара было совсем не далеко, и потому, он почти первым попался под руку Сынмина. И абсолютно ничего не понимая он забрал девушку в больницу, обнаружив её в луже собственной или не очень крови, лежащей на холодной земле. Теперь он наблюдает лишь её портрет. Взгляд с часов снова переводится на портрет, но дверь в кабинет открывается и Сынмин тут же опускает голову, очевидно делая вид, что работает. — Сынмин..- окликает его знакомый голос. И это не портрет заговорил с ним, а тот кто на нём изображён. Парень тут же меняется в лице, зрачки заметно расширяются, но он будто вовсе не рад. Не замечая ничего на своём пути, откидывая стул и задевая какие то папки на столе, идёт в сторону Хитоми и без слов обнимает. Кажется, так крепко он этого ещё не делал. Запах халата, такой свежий и свободный перебивает запах сигарет. Губы дёргаются, чтобы что то сказать, но она не решается и лишь отвечает на объятия. Но он даже не примкнул до конца, Ким осторожен с ней, знает что ключица болит, даже если об этом Хитоми ни за что не скажет. Это заметно. — Сынмин, прости меня..- извиняется девушка. —Нас..- добавляет Чонин, понимая сколько* придётся сегодня рассказать. И после этого следует долгий долгий рассказ, но не из молочных губ, а из каких то смертно белых. Чонин больше не голоден, но всё ещё ужасно слаб. Хитоми и Сынмин покорно слушали, правда Хитоми раз пятнадцать клялась прибить этого мафиози и Паркера, но каждый из таких раз Чонин тормозил рассказ и осторожно смотрел ей в глаза, и та замолкала с пониманием, что Сынмин всё ещё ничего не знает. Ким же слушал почти молча, он внимал эту историю и иногда комментировал что все эти действия ужасны. Так и было, не врал. Вероятно, внутри старшего было больше эмоций, чем снаружи, ибо в конце этой истории он молча обнял Чонина. Как бы в знак поддержки. Однако тот рассказал её немного иначе, и обыграл всё так, что не Хитоми спасла его, а дело состоялось, но Ян успел сбежать и скрылся, и вообще Сакомото никак не связана с этим их "совместным" появлением в его кабинете. Старший отправляет Чонина в палату, хотя тот и сам собирался тут оставаться, оформляет все нужные бумаги и теперь Ян пробудет тут сколько нужно, главное тут безопасно и в добавок подлечат. Хитоми при всех сказала что сообщит Минхо эту информацию и тот обязательно разберётся. Нервы её потихоньку сдавали от количества лжи, но она продолжала, зная, что правду ещё расскажет. . — Мин, я перед тобой виновата.. А ещё в долгу- оставаясь наедине со старшим говорит девушка. — Пойдешь со мной? — Куда? — Отсюда, просто из кабинета.. — Идём на респу... Я тебя познакомлю с ней лично- на ходу соображая предлагает она. Сынмин кивает. . Добираются молча, словно копят слова. Ноябрь. Прохладно уже давно, вечерами теперь даже холодно почти. Не посидишь на голой земле вот так просто. Но респа красива всегда, и даже просто пройтись тёмным вечером - хорошее решение. Луна выглядывает из за облаков и словно отталкивает эти тёмные дождевые подушки, наблюдая за двумя идущими к середине людьми. Небо синее, оттенок такой, будто ребёнок пытался смешать фиолетовый, но переборщил с синим и теперь небо имеет странно красивый фиолетовый подтон. Хитоми кутается в ворот огромной кофты и подходя к середине поля останавливается. Сынмин следует за ней и тоже встаёт, осторожно поправляя тёмные волосы. Неуверенно бросая друг на друга взгляд, оба опускают головы вновь, но девушка вдруг хватает парня за свободную руку. В своих руках она заключает его и он поднимает голову вновь. — Мне нужно кое что сказать тебе- сообщает она и решает не тянуть никого и ни за что- Я работаю на Минхо. Вчера ты забрал меня с дела..... У него не то чтобы мир рушится, просто словно внутри что то взорвалось. Будто кто то прямо перед его сердцем положил гранату и на ней было указано время до взрыва, а он смотрел и ждал. Вот и взорвалась. Сынмин ведь мог понимать, он видел синяки, раны и ссадины, он чувствовал неладное, но верил в то, что она нашла удалённую работу в сфере менеджмента. С одной стороны бред — а с другой так хорошо звучит, особенно если так хочется, чтобы она была в этом счастлива. А разве не такой он видел её всё это время? Его сердце сейчас бьётся в три раза быстрее обычного, реснички быстро смыкаются и размыкаются вновь, но он словно совсем не удивлён. Словно ждал когда она подтвердит его такие отвратительные догадки. Сынмин не хотел этого принимать. — Ты врала мне... Почему?- неожиданно для себя, дрожащим голосом спрашивает он, так и держа свою руку в её руках. Хитоми смотрит ему в глаза, до сих пор. — То, что выглядит плохо— не всегда плохо на самом деле. Я не хотела, чтобы ты волновался- голос её тоже невольно начинает дрожать- А ещё... Ты знаешь, Мин, прости меня тысячу раз, я могу извиняться хоть целый день, но я знаю, что не достойна прощения. Я ужасно поступила... Извинения от Хитоми никогда не были такими. — Я прощаю- коротко обрывает он, старается привести в порядок тон, но голос дрожит до сих пор - Я знаю, что для тебя мафия— не работа, я знаю что там ты отводишь душу, и понимаю почему ты хотела туда всегда. Я видел и вижу, как ты счастлива работать там. Я знаю и то, что полиция это про самоконтроль и редкое применение силы, а здесь фактически только она и нужна, тебе там лучше, и я хочу твоего счастья, я просто не хотел верить в то, что всё так сложилось... Под конец голос почти обрывался. Словно скрипач доиграл мелодию на последних струнах, но и те под конец порвались. Хитоми прикусывает губу, сводит брови. Совесть аккуратно хватает девушку за нос и тащит вперёд, но она сопротивляется. Что это значит? — Так ты понимал? Хотя глупый вопрос.. — Нет. Я просто верил тебе. Я не хотел, чтобы после моих расспросов о работе и твоём счастье "из ниоткуда", ты уходила в себя и закрывалась. Я хотел и хочу видеть тебя счастливой..- Ким чувствует, что теперь он снова может контролировать себя, словно эти слова пробили дно и теперь они на одном уровне. Он больше не боится быть искренним с ней. Глаза Сакомото словно застилает пеленой, сквозь стеклянную оболочку она видит перед собой парня, который старше её на шесть с половиной лет, у него тёмно карие глаза и мешки под ними, тёмно каштановые волосы и тонкие губы. А из ярко зелёных глаз Сакомото капают слёзы. Впервые за долгое время. Сынмин осторожно накрывает её руки своей ладонью и, вытаскивая свою, берет обе её руки в свои. Слегка вопросительно смотрит. — Я не достойна тебя, Ким Сынмин, не достойна- сообщает она, всё так же смотря в его глаза. — А я люблю тебя - так же внезапно, как она пять минут назад призналась ему что работает в мафии, признаётся он ей. И себе. Должна бы наступить неловкая или просто необходимая тишина, но она наступает буквально на десять секунд. Они распускают руки. — Потому что привык жалеть меня?- на полном серьёзе спрашивает Хитоми. — Нет, потому что увидел в тебе тебя..- не теряясь отвечает он. Сынмин увидел в ней её ещё тогда, в её семнадцать, когда она огрызалась на него в больнице и грозила побегом, а потом ходила на все процедуры и прощала проступки со входами в палату, которые иногда были так не вовремя. Сынмин любил её всегда, но не верил в это до момента, пока не признался в этом и ей и себе. Он выходил курить впервые в жизни тогда, когда отпустил её неизвестно куда, хотя прошлым вечером забрал с пулей в ключице. Ким Сынмин влюблён в её силу и волю, и он имел сейчас силу воли, чтобы сознаться в этом. — Я отрицал, до этой секунды, честно. Когда ты ушла сегодня, я не мог найти себе места... Это привело меня к признанию до конца..- сознаётся мужчина. — Я знаю, ты не курил до этого ни разу? — Да. — Ты такой сильный - почему то говорит она. Теперь мысли её собираются вокруг него, словно магнитом собирает он всё частички Сакомото рядом с собой и даёт посмотреть на себя настоящего. Он имеет смелость не скрывать своё волнение за неё, не скрывать своей заботы, которой больше, чем он смел показывать ранее, не скрывать и чувств к Хитоми. Сынмин даёт ей увидеть в себе всё: от кончиков тёмных ресниц, до быстро бьющегося сердца внутри, до сердца отданного ей. Старший больше ничего перед Хитоми не скрывает и она теперь тоже. Он кажется теперь другим, словно никогда он не воспринимался как отец или кто то, кто просто о ней позаботился. Безусловно, она ценит весь его вклад в её жизнь, без него ничего бы не было, но она никогда не станет врать себе. И сейчас в голове чётко вырисовывается мысль о том, что и она тоже его любит. Хитоми понимает, что ей всё это время не хотелось ни врать, ни тревожить Сынмина, что она берегла его чувства и была счастлива не только потому что работала в мафии, но и потому что видела Сынмина счастливым, а он был счастлив за неё. Взаимное счастье, о котором молчали. — Ты сильнее, Хитоми..- беря её за запястья шепчет Ким. Называя её полным именем он будто бы показывает то, насколько много она для него значит, ибо обычно она всегда является "Хи". — Но ты осмелился признаться, а я нет. Думаю стоит это исправить, потому что я...- в голове в секунду предстаёт перед ней Феликс, сияет золотыми волосами, будто на солнце, который с яркой улыбкой на лице кивает и почему то испаряется - тоже люблю тебя. На душе в миг становится легче, словно она тоже отрицала это. Лёгкий ветер приносит с собой запах парфюма, который почему то запоминается девушке, будто это новый запах Сынмина. — Потому что ты сейчас пожалела меня?- Она попросила его объяснений, а теперь это делает он. Один один. — Нет, потому что иногда мы совершаем ошибки, которые нельзя исправить, но иногда нам это и не нужно. И ты это понял, не отказался от своих чувств и ты знаешь... Молчание о них заставило нас сомневаться, но я знаю что это такое, и не стану врать себе. И тебе, Сынмин, тоже. - уверенно говорит она и уже знает, что точно верна своим чувствам. Ночь наступает незаметно, она не хочет тревожить своим наступлением этих двоих. Аккуратно наблюдает луна, свет не яркий, а скорее приглушённый, но его достаточно. Хитоми как светлячок, почему то озаряет девушку счастьем. Сынмин заряжается им. — Но разве можем мы вот так взять и..- ему сложно говорить эти слова, мысли о покойном Феликсе не дают покоя. Будто Он запрещал старшему любить Хитоми, будто она уже никогда не полюбит кого то ещё, а уж тем более Сынмина. Словно он какой-то не такой. Но Сакомото перебивает, не давая неловкой паузе наступить самой. — Можем. У нас с тобой одна единственная жизнь, и если нам в ней что то и нельзя— так это запрещать себе то, чего хочет наша душа- уже окрылённая открытыми для себя чувствами говорит она. Как же правильно сказала. — О, Томи, ещё не было дня, когда я не восхищался бы тобой и твоим складом ума. Как ты правильно говоришь, Боже- эти слова переворачивают всё, она действительно права, и теперь Ким Сынмин тоже уверен во всём, что делает. А делает он именно то, чего Хитоми не ощущала уже больше двух лет. Одной рукой осторожно касаясь её шеи старший накрывает губы девушки своими. Так боится быть отвергнутым, боится сделать неправильно, но делает, потому что чувствует что самое время. Ему можно, и сейчас пора это понять. Она в миг распахивает глаза, но в этот же миг закрывает их обратно. Совесть мирно наблюдает за этим. Сакомото отвечает на поцелуй, углубляя его, и почти впервые в своей жизни кладёт руки на талию мужчины. Она тянет его к себе и Сынмин смахивает её короткие волосы с глаз и бережно целует ещё раз, а после, отстранившись понимает вдруг, что только что целовал Хитоми. Но это ощущалось так приятно. Их ощущения сходятся— оба чувствовали комфорт и такую теплоту друг от друга. Хитоми ещё никогда не чувствовала себя настолько защищённой, будто не за стеной, а за целым домом она находится сейчас. Сынмин же, будто побывал где то в облаках— так легко и свободно ощущался этот поцелуй. Первый в их жизни. Сакомото почему то вспоминает своё желание, загаданное Феликсу тогда в больнице. Ведь она пожелала , чтобы парень сделал так, чтобы Сынмин думал, что Хитоми и Феликс встречаются. Жизнь распорядилась черезчур странно. Но от того и интересней. — Выходит теперь ты моя* девушка..? Почему он спрашивает? — Ну что за вопрос, Мин..- слегка смущается Она. Сынмин не Луна и не Солнце. Сынмин не тот, кто похож на Феликса или кого то ещё, он другой. Сынмин вовсе не планета и не звезда. Сынмин— целое небо, он как Космос или Вселенная. За ним и с ним не страшно, возле него Хитоми ощущает себя дома— там, где никто не обидит, не осудит и не ударит; там, где хочется оставаться. . Они идут домой ещё долго рассуждая по дороге. Сынмин провожает девушку до подъезда и они останавливаются. — Кстати, так и не сказал, тебе очень идёт твоя стрижка- замечает старший. — Спасибо, Мин- улыбается Она. Ким обнимает её и машет рукой на прощание, а после уходит. Словно тепло с собой забирает. В моменте почему то им обоим казалось странным расходится по разным домам, хотя до этой минуты они относились к этому иначе. Засыпает Сеул, засыпает Корея, засыпают районы и города. Засыпает и тревога людская, тревога за всё, страх быть отвергнутыми, засыпает и страх.